Сон о забытом

Мондштат был прекрасен вечерами. Кавех бы, конечно, сказал, что не прекраснее Сумеру, но страна, которую величали страной свободы, была несомненно завораживающая. Кавех цеплял взглядом узорные дома, что будто застряли в прошлом веке, но выглядели все так же ново; уличных певцов на площадях, в парках и просто улицах. Кафе с национальными блюдами, что так отличаются от сумерских. По скромному мнению Кавеха им не хватает остроты для яркого вкуса, но даже так это прекрасный и незабываемый опыт. Кавех дает себе половину первого дня, чтобы вдоволь нагуляться по столице Мондштата и вернуться в маленькую, арендованную им и Хайтамом, квартирку. Хайтам вежливо отказался от прогулки, предпочтя осмотру достопримечательностей тихую комнату. Квартира их совсем непримечательна: две комнаты, маленькая кухня и ванная комната. Тут и там разбросаны вещи Кавеха, вещи Хайтама же, пусть тоже лежат в беспорядке, собраны в одной куче в углу комнаты, которую он забрал себе, на кресле. Кавех врывается к нему без стука. За окном уже темнеет, комната пестрит алыми оттенками мягкого заката, солнце бликует в аквамариновых глазах спутника Кавеха. Это, несомненно, завораживает. - Чем занят? – бодро спрашивает Кавех, садясь на заправленную кровать по левую сторону от Хайтама. - Чем-то определенно более полезным, чем тем, чем ты занимаешься весь день, - безжалостно ответил он, складывая в аккуратную стопку все листы, которые он перебирал до этого. Кавех фыркает и махает рукой: - Ты такой засранец. Что плохого дать себе два часа отдохнуть перед работой? Я почти не выбираюсь из Сумеру. Я, если честно, даже немного рад, что мы сами взялись за это дело, а не передали информацию отделу конторы в Мондштате. - Это личное решение Нахиды. Думаю, у нее есть на это свои причины. Кавех согласно мычит. Он берет свой новый поддельный паспорт, в котором он уроженец Сумеру, но вот уже как лет пять живущий в Мондштате. Кшахревар. И кто только придумал ему такое убогое имя? У Кшахревара есть грустная история, поводы для ненависти и мотивация двигаться дальше. Он идеальный герой для их маленького спектакля и миссии по внедрению в движение семерых. - Тебе нужно заручиться их доверием, - наставляет его Хайтам. - Знаю я, - вздыхает Кавех, отбрасывая паспорт на край кровати. Помимо него у него есть еще стопка документов, подтверждающих, что Кшахревар на самом деле существует, - я очень надеюсь, что они все-таки имеют отношение к нашему делу… Иначе у нас больше не остается зацепок. - Они должны. Это движение, чем бы оно не было, слишком подозрительное. Даже если оно напрямую не является решением нашей проблемы, то явно как-то связано с ним. Хайтам не смотрит на Кавеха и нервно сжимает край какого-то документа. Он привез их с собой целую топку, но Кавех не читал ни одного из них, считая, что главное в их работе сейчас – действия, а не бумажки, которым он даже не может придумать назначения. Хайтам не волнуется. По нему и не скажешь. Он скорее хочет побыстрее покончить с этим. Это он подтверждает словами: - В любом случае, надо побыстрее с этим всем разобраться. Меня ждет мой заслуженный отпуск. *** Клубная комната движения семерых находится в офисном здание ближе к окраине столицы. Верхние этажи заняты какой-то компанией, нижние же отведены под снимаемые отдельными людьми студиями. Второй этаж на самом деле почти пустой, лишь пара студий реально занята кем-то, а в вечерний час там и вовсе пусто. Внутри же нужной клубной комнаты уютно. Просторный квадрат комнаты заполнен креслами, что стоят кругом, книжными полками, столиков в углу, мягкими игрушками и мотивирующими плакатами на выкрашенных персиковым стенах. Ничего примечательного. Кавех здесь не единственный новенький, сюда вообще часто приходят новые люди. Среди незнакомых лиц он улавливает разные эмоции: стеснение, почти страх, энтузиазм, скуку. Часть людей будто и вовсе не понимает зачем сюда пришла и это вводит в некоторый ступор. Часть же людей здесь явно с конкретными целями и Кавех примерно понимает, куда они на самом деле хотят попасть после «книжного клуба» - Меня зовут Кшахревар. Говорит он, когда собрание начинается. С этого все и начинается. Он не говорит зачем он здесь, никто здесь об этом не говорит. Они обсуждают главу книги, которую прочитали за последние дни, делятся эмоциями, впечатлениями, ожиданиями. Кавех выделяет среди круга людей Азара. Он здесь главный, тот, кто и положил начало этому клубу. Поэтому, когда очередь говорить в очередной раз доходит до Кавеха, он говорит, смотря точно в глаза этому Азару: - Я понимаю главную героиню и ее отчаяние, - голос его печальный и понимающий, - она потеряла всех своих родственников, не удивительно, что она впала в такое буйство. Я… тоже пережил потерю, - он выдерживает паузу, сминает край рубашки, - я даже в какой-то мере увидел в ней себя из прошлого. Хотя моих родителей убил не человек, а вампир… мне было так же сложно, как и ей. Комнате погружается в сочувствующее молчание. Эмоции на лице Азара совсем не меняются, он лишь говорит: - Мне очень жаль это слышать. Ему вторят пара голосов, кто-то справа хлопает Кавеха по плечу, говорит ему держаться и шепчет сочувствующие фразы. Кавех играет роль несчастного Кшахревара, который переживает смерть близких. И ему верят. *** Но даже если ему верят, делу это двигаться не помогает. Кавех послушно ходит на собрание каждые два дня, не пропускает ни одно из них, и каждый раз умудряется вставить одну-две фразы про вампиров. Начинает он с ненависти, заканчивает желанием мести и надеждой на вымирание всего вампирского рода. Но это не помогает даже спустя две недели. Азар будто бы и приглядывается к нему, но совершенно ничего не говорит. Может ему самому начать разговор? Или это только отдалит их от цели? Может ему все-таки не верят? Или просто нужно больше времени? Кавех мучается этими вопросами очередной ночью, лежа на кровати уже, битые два часа, пытаясь заснуть. Ничего не выходит. Такими темпами легче взять Азара в плен и пытать, пока он не выдаст им всю правду. Если бы только это можно было сделать законно… У них нет никаких доказательств. У них по сути нет ничего кроме догадок и крупиц информации о движение семерых, не тех, которые «книжный клуб», а тех, который глубже, которые пропагандируют жестокость и не подпускают к себе лишних людей. Есть ли у них шанс пробраться туда? Кавех тяжело вздыхает. Он поднимается с кровати, разминает затекшие конечности, даже не включая свет и выходит из комнаты, идя на кухню, чтобы налить себе воды. Он проходит мимо комнаты Хайтама, и на обратном пути не может удержаться от того, чтобы заглянуть к нему внутрь и проверить спит ли он в два часа ночи. Хайтама в кровати не оказывается. Из его комнаты есть выход на маленький балкончик и тот сейчас сидит там, прямо на полу, смотрит между перилами на ночной Монштадт и беззвучную улицу пятью этажами ниже. Лишь редкие машины нарушают благоговейную тишину. Кавех тихо выходит на балкон и садиться рядом даже не спрашивая разрешения. Хайтам не реагирует, будто ожидал этого. Кавех, если честно, совсем не понимает, что у того творится в голове и что скрывается за этим совершенно очаровательным лицом. О чем он думает? Что чувствует, будучи ведьмой в окружение тысячи людей конторы? - Здесь так тихо ночами, - Хайтам первый разрывает тишину. Кавех ему отвечает так же тихо и беззаботно: - Ага. В сумерской столице по ночам жуть как шумно. Я такие тихие ночи видел лишь в маленьких городах. Ну, и в той чертовой деревне в чаще Апам. - До сих пор удивляюсь, как люди там живут. - Ну… каждому свое, я полагаю. Они замолкают, прислушиваясь к тихой улице. С Хайтам почему-то все так… легко. Кавех будто знает его вот уже много лет, будто уже знал когда-то о том, что тот любит тишину, любит читать и ненавидит много работать. Он ни удивляется ни одному новому факту о Хайтаме, будто все это само собой разумеющееся. Связано ли это как-то с тем, что Хайтам ведьма? Связано ли это хоть с чем-нибудь? Вопросы о Хайтаме смешиваются с вопросами о их нынешнем деле. Голова пухнет от непониманий и Кавех хмурится, массируя переносицу. Хайтам кидает на него мимолетный взгляд. - Волнуешься о деле? - …и об этом тоже, - говорит Кавех, - не понимаю, что мы делаем не так или что упускаем. - Я думаю ты сильно торопишься. Здесь важно выждать время, так я полагаю, - отвечает Хайтам. Он такой… завораживающий. Челка падает на лоб, почти полностью закрывая один глаз, язык быстро смачивает тонкие, изящные губы. Кавех не сразу понимает, что пялится, поэтому слишком резко отворачивается и прокашливается, стараясь вернуть себе самообладание. Хайтам же этого всего будто и не замечает вовсе. Или искусно делает вид, чтобы не создавать неловкую атмосферу. - Контора еще не запрашивает результаты…? – спрашивает Кавех, стараясь отвлечь себя разговором о работе. - Не то, чтобы. Я пишу, что мы в процессе, Нахида терпелива, так что не задает лишних вопросов. Думаю, проблемы начнутся если еще через пару недель у нас не будет никаких подвижек. Кавех понимающе мычит, облокачиваясь спиной о холодную стену. - А сколько… сколько тебе было лет, когда контора забрала тебя к себе? – спрашивает Кавех неуверенно. Он не затрагивает смерть его матери и хотя кажется, будто Хайтама это не задевает, Кавеху сложно говорить о таких вещах. Его ведь до сих пор мучает смерть отца. Хайтам задумывается на мгновенье: - Не помню точно… девять или десять. - И кто конкретно тебя растил? - Нахида. Кавех замирает. Серьезно? То есть присмотр за растущей ведьмой был поручен не за кем-то отдельным? Кавеху почему-то представлялось это совсем по-другому. Уловив замешательство в молчание Кавеха, Хайтам усмехается и начинает пояснять: - Почти все были против того, чтобы оставлять меня в живых. Нахида тогда только вступила на пост главного в конторе и у нее еще не было доверенных лиц, поэтому она взяла мое воспитание на себя, - сказал он с мягкой улыбкой, - я много проблем доставил ей свои нежеланием сотрудничать… я рад, что она не держит на меня зла и… я правда благодарен ей за то, что благодаря ей я сейчас жив. Иначе меня бы убили вслед за моей матерью. Кавех слушает его, как завороженный. В какой-то момент ему начинает казаться, что своими словами Хайтам пытается его приворожить, но идея эта настолько до абсурдности глупа, что Кавех быстро отбрасывает ее, стараясь снова сосредоточиться на голосе Хайтама. А голос у того просто волшебный. *** Успехи появляются спустя еще два собрания. Азар наконец-то замечает его. Он просит остаться Кавеха после собрания, якобы чтобы помочь с уборкой и когда все расходятся они и правда убираются первые минут пять. Как раз в тот момент, когда Кавех протирает стол в углу комнаты, Азар прерывает молчание: - Кшахревар… - Да? – говорит Кавех беззаботно. Голос у Азара задумчивый и глубокий. - Скажи мне, зачем ты пришел в этот клуб? Вот оно, думает Кавех, и в груди у него появляется привычный огонек азарта. Сейчас решающий момент, ему нельзя облажаться, ему нельзя, чтобы все их усилия канули в лету одной оплошностью. Поэтому Кавех откладывает тряпку и скрещивает руки в замок перед собой, говоря чуть неуверенно: - Я уже говорил… про свое прошлое, - начинает он, стараясь не сводить взгляда с Азара, - я многое потерял из-за прихотей вампиров. Ища способ мести, я… нашел вас. Я знаю, что попасть в движение семерых непросто, но я и не искал легкого пути. - Почему ты не стал охотником? – спрашивает Азар пытливо, - это ведь намного логичней, если ищешь возмездия. Кавех слабо смеется, потирая затылок: - Видите-ли… я не очень хорош в драках, не думаю, что я преуспел бы в таком сложном ремесле. Вы, наверное, скажите, что я мог бы стать просто работником конторы? Как-никак, это тоже некоторый способ мести – помогать охотникам. Азар хмыкает и кивает. Он облокачивается о книжные полки и теперь они стоят в разных концах комнаты друг напротив друга: - Да, почему нет? И тогда Кавех говорит, тихо, но уверенно, голосом с затаённой злобой и отчаянием: - Вампиры столетиями издеваются над людьми, убивают десятки, тысячи… Так почему мы даруем им легкую и быструю смерть? Разве это честно? Разве это достаточное отмщение? В комнате повисает короткая тишина и Азар снова тихо хмыкает и кивает головой: - Я понимаю твою злобу, - говорит он размеренно, складывая руки на груди, - мы, движение семерых, и правда не берем кого попало. И сразу ты доверие не получишь. Но я готов попробовать. Ты мне нравишься, Кшахревар. Кавех слабо улыбается, но в груди у него взрывается победный клич, который он усилием воли подавляет. - Я сделаю все, что от меня потребуется. Если я смогу своими руками заставить этих монстров страдать… я готов ждать сколько угодно, если вы пообещаете, что поможете мне совершить возмездие, которое я желаю. - Я обещаю, - уверенно отвечает Азар. Конечно ты обещаешь, думает Кавех довольно. *** Первое собрание движения семерых проходит спустя полторы недели в той же комнате, но в день, когда нет собрания читательского клуба. Атмосфера здесь нагнетающая и молчаливая. Он видит пару знакомых лиц – участников клуба, которые похоже тоже удостоились внимания Азара, но все остальные лица ему совершенно не знакомы. Незнакомые лица приглядываются к нему и к другим новеньким, серьезно оценивают их и Кавех видит, как все они находятся в шаге от расспросов и тестов на вступление. Как раз перед тем, как парень, сидящий справа от Кавеха, хочет задать ему какой-то вопрос, в комнату тихо заходит Азар. - Я рад вас снова всех видеть здесь. Наши собрания проходят не так часто, но от этого они становятся еще ценней. Как видите, у нас пополнение. Все это собрание, думается Кавеху, смахивает на культ, в котором каждый участник убежден в правильности этого движения. Они обсуждают вампиров. Обсуждают ненависть к ним. Обсуждают свое прошлое. Сочувствуют. Разговоры обо всем сразу и одновременно совсем ни о чем. Кавех пытается уловить в бессмысленных потоках речи хоть что-нибудь, что могло бы дать им зацепку. Хоть что-то, что говорило бы «да, это все объясняет». Но их разговоры совсем ничего не объясняли. Кавеха это злит. Он возвращается в их Хайтамом временную квартиру и зло плюхается на стул за маленький круглый кухонный стол. Хайтам сидит напротив и вопросительно поднимает бровь, жуя приготовленные макароны. - …Голодный? – спрашивает он растерянно, проглатывая еду. - Да. Раздраженно отвечает Кавех, но с места даже не двигается, чтобы наложить себе порцию из кастрюли. Хайтам тоже не двигается, и они сидят в глупой тишине с пару минут, пока Хайтам в итоге не закатывает глаза и поднимается на ноги, лично накладывая в тарелку Кавеху несчастные макароны. Ставит он тарелку перед ним с такой кислой миной, но Кавеху хочется огрызнуться, но он останавливает себя. Спокойно. В нем говорит раздражение после собрания. Хайтам ни в чем не виноват. Он зло впивается вилкой в макаронины и пихает их в рот, начиная говорить с полным ртом: - Это бесполезно. Я просидел в этом кружке шизофреников полтора часа и ни-че-го. Просто ноль информации, - Хайтам слушает его тираду, не вставляя своих фраз, чтобы не подливать масла в огонь, - я думал, ну может хоть кто-нибудь проговорится о планах там, о том, чем они обычно в этом кружке по интересам занимаются… Но нет! «Вампиры такие тварь. Вот бы мучать их всю жизнь» - говорили они. И больше ничего другого. - Ну… - начинает Хайтам не воодушевленно, капаясь в свой тарелке вилкой, - ты вроде говорил про доверие…? Думаю, им нужно время- - И опять все упирается во время. Сколько мы уже здесь? - Около месяца? Согласен, это… изнуряет. Но у нас нет выбора. Кавех все понимал. Кавех все прекрасно понимал и все же он не мог. Ему придется еще с несколько недель доказывает свою верность, доказывать, что он заслуживает доверия. Ждать. Ждать. Ждать. И все это ожидание вдали от дома, в квартире с ведьмой. К слову о том, какого это жить с Хайтамом. В быту тот оказался… самым обычным человеком. Никаких ведьмовских приблуд, лишь какая-нибудь палочка благовоний выходным вечером на столешнице на кухне. Хайтам оказался до боли человечным и Кавех не знал от того ли это, что вырос он в окружение людей. Он тихий. Иногда забывает убирать за собой посуду и вещи, но и Кавех не пример чистоплотности. Он рано ложится спать, но спит долго и просыпается лишь к обеду, если его не будить. Они не очень много разговаривают, Кавех бы сказал, что они и вовсе не ведут разговор не считая работы или коротких споров насчет того, кто сегодня моет посуду. Кавех давно не делил с кем-то жилье так долго, так что ему приходится привыкать к несомненно тихой и незаметной, но компании. А еще Хайтам терпелив. И сколько бы Кавех не возмущался по поводу движения семерых – он и глазом не ведет, слушает его внимательно и в конце обязательно старается вернуть ему самообладание. Но сегодня Кавех особенно раздражен. Они, казалось, зашли так далеко, но все еще не было никаких результатов… Это расстраивало, а от того злило. Видя, что Кавех даже не думает браться за разум, Хайтам глубоко вздыхает и двигает свой стул. - Возможно тебя это разозлит еще больше… - говорит он неуверенно, - но дай руки. Кавех не осознает этого, но машинально протягивает ладони. Пальцы Хайтама, что берут его за запястья холодные. От них, по руках Кавеха табором проходятся мурашки, что заканчивают свой путь в груди. Он чувствует, как у него знакомо щемит сердце – такое уже случалось в первые дни общения с Хайтамом. Кавех сглатывает. Злость отходит на второй план. Сначала он не понимает от чего ему становится так спокойно, но осознание приходит быстро. Хайтам нашептывает что-то себе под нос и от его слов, на душе у Кавеха успокаивается. Буря затихает. Остается лишь усталость. Все, что неподвластно людям – пугает их. И Кавеху бы стоило разозлиться вновь от того, что Хайтам вот так применяет на нем свои буги вуги, но злиться не получается. И расстраиваться. И пугаться. Кавеху просто хочется спать. - В следующий раз предупреждай, если будешь делать что-то подобное, - слабо возмущается Кавех, но голос его даже не звучит раздраженно. Хайтам тихо усмехается и кивает: - Но ведь стало легче? Легче и правда стало. Этой ночью Кавех спит крепко. *** Проходит долгий месяц ожидания. Кавех чувствует, как постепенно сходит с ума, находясь на этих собраниях и из раза в раз слушая одно и то же, одно, черт возьми, и то же. Он готов биться головой о стену, потому что это уже просто невыносимо. Они проверяют его паспорт. Кавех ловит их на слежке. Они задают ему кучу вопросов. Спрашивают те же вещи, что и днями ранее и Кавех отвечает, заученными фразами, но так эмоционально, что и сам начинает верить в то, что говорит. Тогда его приглашают на еще одно собрание. Оно стоит в отдельный день, поздно вечером и на него приходит совсем немного участников. Их в кругу всего пять человек и все сидят, приглядываясь к Кавеху. Он чувствует себя некомфортно под пристальными взглядами, но нервозность старается не показывать. Спину держит ровно и взгляд не отводит. Азар снова входит в комнату последний. Садится на свой стул, прямо напротив Кавеха и начинает говорить: - Кшахревар, - голос его торжественный и от этого неприятные мурашки бегут по телу. Кавех сглатывает, - мы уже давно с тобой знакомы… мы знаем твою историю, твою боль и твои желания. Я вижу. Вижу, что твоя воля сильнее, чем у кого-либо. Многие люди сюда приходят, но многие и уходят. Остаются самые сильные. Те, чье желание заставить этих монстров страдать – настоящее. Я вижу это в тебе. Люди, сидящие по сторонам от Кавеха благоговейно кивают в такт словам Азара. Жуткая атмосфера. Кавех скрещивает пальцы на коленях и старается выглядеть сосредоточенно. Это глупое посвящение – то, ради чего все это и затевалось. И тогда Азар говорит это. Да. Вот чего они ждали. Два месяца слепой ходьбы по собранием наконец окупилось. Азар говорит: - Способ заставить их страдать. Он есть. - Правда…? – голос Кавеха чуть дрожит. Ну же. Говори. В нем селится предвкушение. Их теория ведь была верна? Хайтам не ошибся в своих догадках? Иначе зачем все это было? - Правда. Азар мягко улыбается, а затем достает из сумки маленький пузырек. Он аккуратно протягивает его Кавеху и тот чуть трясущимися руками берет его. Внутри темная жидкость, с отливом в красное. Похоже на густую кровь по цвету, но по консистенции намного жиже. Он вертит между пальцев пузырек, завороженно наблюдая за жидкость и спрашивает: - Что это? - Ты должен поклясться, Кшахревар. Все, что происходит в этих стенах – в них же и останется. Ты никогда никому не расскажешь про то, что здесь обсуждалось и что делалось. Можешь ли ты это пообещать? - Конечно. Он отвечает слишком быстро и резко, отчего глаза Азара на секунду щурятся, но он ведется. - Хорошо. А теперь выпей это. Ну да, конечно. Чего-то такого и стоило ожидать от всей этой процессии. - …выпить? - Выпьешь этот эликсир, и твоя кровь станет последним, что вампир, напавший на тебя, сможет попробовать. Думаю, ты слышал о подобных случаях ранее. Этим напитком ты отравляешь свою кровь для вампиров и те больше не могут пить кровь. В разговор резко вступает девушка, которая сидит по правую руку от Азара. Она чуть хихикает, щуря большие глаза: - Я как вспомню лицо того вампира, который выпил каплю моей крови… Это такое наслаждение видеть, как тот корчится в муках, но не может умереть. Поверь, это чувство ни с чем не сравнится… - она мечтательно смотрит в потолок, - интересно какого это, лишаться того, от чего зависел сотни лет? У Кавеха живот скручивает от того насколько безумно звучит эта девушка. Это чувство… это уже не просто желание отмщения. Это что-то большее. Но это именно то, что они искали. Вот откуда идут корни. Они почти у цели. - Вот как… я… - Кавех на секунду запинается, - я выпью это сразу как приду домой. - Что? – Азар поднимает бровь, - нет, ты выпьешь это прямо здесь. Мы ведь не хотим никаких утечек и проблем? Ну конечно, все не так просто. Кавех глубоко вздыхает и кивает, стараясь выглядеть воодушевленно. Кажется, у него даже получается. Он открывает пузырек и принюхивается к жидкости. Пахнет… ничем. Совершенно ничем, будто вода. Он готовится несколько секунд, а затем выпивает все одним глотком, намеренно оставляя на донышке пару капель. Ему нужно хотя бы немного, чтобы Хайтам смог принюхаться к зелью. *** Хайтам долго рассматривает жалкие три капли на дне, принюхивается к ним, присматривается. - Какое оно было на вкус? Спрашивает Хайтам задумчиво. Они сидят за уже привычным меленьким круглым столиком на кухне, друг напротив друга. Атмосфера очень домашняя. Очень… родная. Кавех в который раз ловит себя на странной мысли, в который раз путается в своих ощущениях. Он так легко поладил с ним. Так легко привык к его компании. Так легко принял его рядом с собой в квартире. Хайтам рядом с ним такой… - Прости, о чем ты говорил…? – говорит Кавех неловко, выплывая из своих мыслей. Хайтам закатывает глаза: - Какое оно на вкус, я спрашиваю? - А… ну, никакое? Как вода. Ну, можем, немного горьковатое, - отвечает Кавех задумчиво, потирая шею, - даже не знаю… ничего необычного. - Ясно… - говорит Хайтам, - Что я могу сказать сейчас… это зелья явно сделано ведьмой. И здесь совершенно точно не обошлось без черной магии. Но сделано оно, конечно, очень искусно. Ведьма явно знает свое дело. Ядовитое для вампиров, но полностью безопасное для людей… - Как и ожидалось, - Кавех вздыхает, устало облокачиваясь о руку, - что-нибудь еще можешь сказать? - По сути, черная магия, она и в Африке – черная магия. Пахнет она одинаково, - он откладывает пузырек в сторону, - что ж, теперь мы знаем, что движение семерых точно в этом замешано. Вопрос остается в другом… - …у них есть ведьма, которая поставляет им эти зелья, - заканчивает за него Кавех, - и нам нужно ее найти. Хайтам хмурится: - Легко сказать… - Мы зашли слишком далеко, - Кавех хлопает по столу, - у нас с самого начала не было четкого плана. Что-нибудь придумаем. Заставлю Азара полностью довериться мне, придумаю предлог для встречи с этой ведьмой… да что угодно. Кавеха на самом деле очень порадовало продвижение в деле. Он воодушевился и был готов идти до конца, потому что они и правда зашли слишком далеко, и сделали слишком много, чтобы останавливаться. Хайтам вздыхает и на его губах появляется слабая улыбка. - Конечно. Мы обязательно что-нибудь придумаем. *** Долго придумывать план не приходится. Уже на следующем собрание, когда он становится «вип» персоной в движение он неожиданно замечает знакомое лицо. Он пересекается взглядом с Дэхьей, как только входит в клубную комнату и по её лицу видно – та удивленно. Что тут сказать, Кавех удивлен не меньше. В этот момент в его голове лишь одна мысль. Боже, а я говорил ей свое имя? Если да, пусть она его не помнит. Он впервые так сильно нервничает за все время их задания, поэтому даже не может найтись с ответом. Как она отреагирует? Что сделает? Дэхья долго смотрит на него, а затем на ее губах расплывается приветливая улыбка: - Хэй, ты же один из тех социологов! Прости… не помню, как тебя зовут… Нервы, скрученные в тугой клубок в животе резко распутываются. Кавеху вдруг становится так легко, поэтому он отвечает ей такой же улыбкой: - Кшахревар, - говорит он спокойно, - ты ведь Дэхья, если я правильно помню? Ее улыбка становится еще шире, и она заливисто смеется: - Ага. Вот уж не ожидала встретить тебя здесь! Ты тот новенький о котором мне рассказывали? Похоже «социолог» лишь маленькая часть твоей личности, раз ты здесь - Видимо да. Кавех садится рядом на стул. В комнате пока никого нет кроме них, и это дает ему больше возможностей для маневра. Если участники знают откуда Дэхья родом, тогда появились бы вопросы, что он делал в Сумеру, ведь для них он уже не первый год живет в Мондштате. Он говорит: - Как давно ты движение семерых? Улыбка Дэхьи становится гордой и совсем немного хвастливой, она откидывает густую копну русых волос назад, когда говорит: - Ну, вообще-то я здесь довольно давно. Знаешь, сначала культ основал Азар… А потом к нему присоединилась я. Ого. Вот оно как. То есть Дэхья не просто проходная участница движения, она буквально первая, кто присоединился к Азару. Может ли она что-то знать о том, откуда Азар достает эликсиры? В тот момент, когда Кавех думает, как бы ему аккуратно подобраться к этой теме, в комнату заходят сразу три участника. Он оставляет этот разговор до конца собрания. Это собрание отличается от тех, на которые он ходил раньше. Здесь не ведут пустых разговоров о ненависти к вампирам – здесь рассказывают о том, как они заманили очередного кровососа, заставили вкусить его их кровь и смотрели, смотрели, как тот страдает и ничего не может с этим сделать. Дэхья на фоне этих фанатиков выглядит самой адекватной, она не хвастается и ее глаза не горят безумством, как у всех здесь присутствующих. Она молча слушает, на губах ее умиротворенная улыбка. Она явно пользуется здесь авторитетом и по сути, как и Азар просто слушает. Когда очередь доходит до Кавеха тот начинает говорить, придумывая на ходу: - Что ж… три дня назад я сделал это впервые. Я наткнулся на вампира, притворился невинным дурачком… - он говорит и расплывается в улыбке, в которой угадывается блеск жестокой удовлетворенности, - это и правда доставляет неимоверное удовольствие. В моих планах найти того вампира, который расправился с моими родителями. Я уже представляю… представляю, как он будет корчится. Умолять. Извиняться. На лице Азара – гордость. Лицо Дэхьи – все еще безмятежность и возможно совсем немного понимания. После собрания Кавех выходит последним из комнаты, но не идет дальше, а облокачивается о стену у входа. Он ждет Дэхью, чтобы продолжить разговор, который хотел начать перед собранием. У него уже вырисовывается план диалога, наводящие вопросы и повод прогуляться вместе пару кварталов. За дверью слышатся приглушенные голоса Дэхьи и Азара. Кавех невольно прислушивается и улавливает отрывки фразы. -…у меня намечается еще парочка новичков… - говорит Азар, - …сможешь? Нам нужно еще пару эликсиров… -…мне нужно будет съездить… - голос Дэхьи задумчивый, -…я попрошу его приготовить еще парочку… -…было бы очень кстати…спасибо… Ох…ох. Кавеху больше нет смысла оставаться здесь. Ему больше нет смысла начинать этот разговор. Дэхья. Она и есть та, кто поставляет эликсиры Азару. Она и есть… *** Аль-Хайтам слушает его внимательно. Кавех так увлекается разговором сначала о том, кто такая Дэхья, потом о том, что произошло на собрании, что в итоге сбивается с мысли и путается в том, что хотел сказать изначально. - Так… она и есть поставщик. Но она не ведьма… откуда она берет эликсиры? Нам нужно выйти на ведьму и… - Подумай головой, - говорит Хайтам со вздохом, поднимая палец вверх, - Дэхья деревенская. Что мы знаем о той деревне? Вампиры, умершие от того, что выпили друг друга… - Деревня! – Кавех хлопает по столу, - господи, я совсем не подумал об этом. Цепочка расследования снова привела их в деревню с которой все началось. Та самая забытая богом деревня в чаще Апам, деревня, которой нет на картах, деревня, в которой вампиры годами питались ее жителями, деревня, в которой они нашли несколько трупов с остаточным запахом черной магии, что использовалась человеком. Деревня, у которой даже названия нет. - Каждый месяц они забирали пять человек, чтобы подкормиться ими… кто… кто был последними людьми, после которых все и началось? Хайтам трет подбородок: - Думаешь это так важно? - Конечно, - Кавех начинает объяснять, - в деревне на первый взгляд одна ведьма, но мы точно знаем, что Тигнари не владеет черной магией, то есть, где-то там живет еще одна ведьма, так? Нам нужно узнать где и для этого нам нужны непосредственно те, кто и отравил тех вампиров. - Думаешь они вот так просто скажут тебе об этом? - Это меньшая из проблем, - Кавех цокает, - у тебя нет никакого зелья правды или что-нибудь такого?  Хайтам усмехается и поднимает одну бровь: - Серьезно? Я кто по-твоему? Но ладно, я думаю мы можем что-нибудь придумать, - сдается он. Их цель – путь обратно в Сумеру. Та деревня. *** Они кратко докладывают все, что у них произошло Нахиде и уже спустя два дня сидят в машине, направляясь в деревню. Чаща Апам глубокая, до деревни ехать несколько часов и Кавех уже знает, что на половине пути радио начнет фонить, поэтому просто выключает его, когда это происходит. Он водит, пока Хайтам молчаливой тенью сидит на пассажирском сиденье, рассматривая не меняющийся пейзаж за окном. - Зайдем к Тигнари, той ведьме, - говорит Кавех, разрывая тишину, - не думаю, что он будет очень нам рад… но он хотя бы меня уже знает. Хайтам тихо слушает его, подставляя лицо теплому ветру из окна машины. Он весь в себе, поглощённый мыслями то ли о их задание, то ли о чем-то своем – совсем не понять. - Тигнари, значит… Ты говоришь, что это не может быть он? – говорит Хайтам спустя по меньшей мере три минуты. - Я сомневаюсь… Но, возможно, он знаком с другой ведьмой, замешанной в этом, - Кавех включает фары и хмурится, - зря мы, наверное, выехали под вечер. - Тянуть больше нельзя было, - жмет плечами Хайтам, - возможно это и не так плохо. Появиться ночью – эффект неожиданности. Не дадим им возможности сориентироваться. Кавех лишь хмыкает, ничего на это не отвечая. Волосы его собраны в низкий пучок, одна рука на руле, другая на открытом окне – дорогая прямая, а других машин здесь просто не бывает. - О чем думаешь? Спрашивает Кавех спустя еще десять минут молчания. Ему становится скучно, и даже понимая, что Хайтам не разговорчивый тип – ему просто нужно скрасить эту дорогу хоть чем-нибудь. Хайтам снова молчит где-то с минуту, молчание его хмурое и задумчивое, будто он на что-то решается. Он говорит, так, будто собирается открыть какую-то истину или излить душу: - Да так, я просто… хотел сказать, что- Фраза его прерывается визгом колес, каким-то странным звуком из машины и резкой остановкой, что заставила их двоих чуть ли не влететь лицом в коробку передач – Кавех никогда не был так благодарен ремням безопасности. - Какого…? – Кавех жмет кнопки, проворачивает ключ зажигания, но машина молчит. Фары выключились, никакие кнопки не горят – ничего. Они в полной тишине и темноте, окруженные лесом и безлюдной дорогой. Хайтам глубоко вздыхает и ругается себе под нос: - Серьезно? У меня просто нет слов. Кавех недоверчиво смеется, откидываясь на сиденье и часто моргает, стараясь привыкнуть к темноте, освещаемой лишь неполной луной, что раз через раз закрывалась густыми облаками. Он простое надеется, что в эту ночь не будет дождя, иначе Кавех на самом деле будет очень зол. - Вот и приехали, - говорит Кавех, - у тебя случаем нет фонарика? – он поворачивается к Хайтаму, чье лицо теряется в ночной дымке. - Откуда? – огрызается он, но в голосе нет яда. Он просто так же расстроен всей этой ситуацией, - хотя это меньшая из проблем. Хайтам отстегивается и тянется на заднее сиденье к своей сумке, из которой достает спички. - Это, конечно, хорошо, но ты ведь понимаешь, что они затухнут через десять секунд? - Не ерничай, это необычные спички. Лучше придумай, куда их можно поставить. На самом деле это было очевидно, зачем ведьме таскать с собой обычные спички? Явно же, что что-то в них есть особенное. - Я зачаровал их еще с полгода назад. Одна такая будет гореть не менее трех часов. И свет от них намного ярче. Хайтам достает одну из спичек и визуально она ничем не отличается от обычной, только лишь длиннее раза в два. Он привычным способом зажигает одну из них, и та загорается небольшим, но очень ярким пламенем, освещая половину салона. Хайтам ставит ее на коробку передач, зажимая между коробком и своим телефоном. Конструкция не внушает доверия, но раз стоит – они решают ничего не трогать. При таком свете лицо Хайтама заостряется, выделяются скулы, а в глазах его будто еще одно пламя – только сине-бирюзовое, то, которое намного горячее обычного. Кавех засматривается на него, пока Хайтам снова куда-то выпадает. Он ведь хотел что-то сказать, но эта чертова неполадка машины прервала его и начинать этот разговор снова… Кавех почему-то не может. Будто бы он понимает – Хайтам не решится снова. Уйдет от темы, замолчит, да что угодно. Это ведь Хайтам. Вроде вот он, на поверхности, рассказывает про свое прошлое, доверяется, злится, улыбается, но он так непомерно далеко и кажется будто еще глубже, чем Кавех может видеть. Чем Кавех может чувствовать. Он все еще такой знакомый. Или Кавеху все еще кажется? Он сглатывает, заставляя отвести себя взгляд. В голову лезет давний сон. - Надо… надо позвонить в контору. Говорит Кавех, хватаясь за свой телефон. Благо здесь еще ловит связь и благо на том конце берут трубку в такой-то час. Кавех долго разговаривает, соглашается с чем-то, благодарит и кладет трубку спустя минут пять. Хайтам вопросительно поворачивает голову: - Что в итоге? - Они вышлют утром эвакуатор из порта-Ормоса. Но это будет не раньше, чем в восемь утра. То есть… нам придется ждать, - он быстро считает в уме, - около девяти часов, пока они отправят эвакуатор и еще часа полтора, пока он до сюда доедет. Хайтам вздыхает: - Ну… спасибо, что они хотя бы отправят нам его. Спать не хотелось никому. Почему-то этому лесу не верилось, хотя и был он самым обычном. Здесь вроде даже никаких опасных животных не водилось, лишь безобидные зверьки, которые и к дороге то не подходили, прячась между деревьев и в кустах. Кавех снова переводит взгляд к Хайтаму, который смотрит в окно. - А правда… - начинает Кавех и его вдруг бросает в жар, хотя на улице совсем не душно, а приятно прохладно, - правда, что ведьмы перерождаются и помнят все свои прошлые жизни? Хайтам на этот вопрос весь будто сжимается, и Кавех резко жалеет о том, что начал это. Ему было любопытно с самого их знакомства. В интернете много чего говорят о ведьмах, да и сами ведьмы много, о чем привирают, не желая раскрывать свою суть тем, кто веками охотился на них. Но Кавеху правда интересно. Может это поможет ему лучше понять Хайтама? Может поможет ответить на какие-то вопросы? Хайтам снова долго молчит. Трет ладони, будто мерзнет или волнуется, не отводит взгляд от окна, открывая Кавеху лишь одну третью своего лица. Но он все-таки не оставляет вопрос без ответа. Он говорит: - Да, - голос его тихий и совсем немного неуверенный, но безусловно искренний, - мы рождаемся вновь и вновь… спустя десятилетия или столетия – мы раз за разом встаем на землю и помним о каждой прожитой до этого жизни. Кавех слушает его с замиранием сердца. Хайтам поворачивается на него и будто приоткрывает какую-то невидимую завесу между ними и, о боже, Кавех просто забывает, как дышать. - И как это происходит…? Как вы вспоминаете об этом? - Это просто есть в нас с рождения, но потом… с десяти до двадцати лет вся твоя вековая история потихоньку всплывает в твоей памяти. Ты помнишь все. Где ты был, с кем ты был. Как ты умер. - И кем ты был, допустим, в прошлой жизни? – спрашивает Кавех тихо. Он боится спугнуть, боится задеть сложные и больные темы, но не может удержаться от дальнейших вопросом. - Кем я был? – Хайтам тихо усмехается, - ведьмой, разумеется. Ну, я родился в Натлане. Помогал вампирам… много чего происходило тогда. Но умер я быстро – мне было тридцать, когда меня сожгли. Не трудно было понять, почему в этой жизни Хайтам так долго сопротивлялся сотрудничеству с людьми и помощи им. Кавех не уверен, что смог бы простить людей хоть когда-нибудь в такой ситуации, но Хайтам… Хайтам совсем не выглядел огорченным. Было еще что-то, о чем он не говорил, и Кавех не уверен, что готов услышать это. Поэтому он молчит Тогда Хайтам снова говорит: - Ты умеешь гадать по ладоням? – спрашивает Хайтам и протягивает руку. - Нет… Отвечает Кавех и как завороженный вкладывает свою ладонь в руку Хайтама. Тот чуть сжимает его запястья и пальцами второй руки водит по его коже, совсем невесомо касаясь подушечками и царапая ровно подстриженными ногтями. У Кавеха мурашки бегут по спине, но он не подает виду и сидит не двигаясь, лишь чуть напрягаясь. Хайтам, будто чувствуя эти еле заметные изменения слабо ухмыляется и продолжает. - Ну… и что ты видишь? - Все у тебя будет хорошо, вот, что я вижу. - Хорошо, значит… - вторит ему Кавех, смотря на свою ладонь и видя там ничего более, чем свою кожу, - и больше ты ничего не скажешь? - А разве так интересно жить? Зная, что тебя ждет дальше? Хайтам отпускает его ладонь и откидывается на сиденье, тихо посмеиваясь. Он дразнился, осознанно или нет, но снимая напряжение и неловкость после прошлой темы разговора. Кавех смеется в ответ: - Ладно, я согласен. Так совсем не интересно.  Что же ты прячешь? О чем умалчиваешь? - Можно задать еще один глупый вопрос? – говорит Кавех тихо, а когда Хайтам слабо кивает он продолжает, - я понял про ведьм, но что насчет вампиров? Правда ли, что умерев однажды вампир перерождается в человека? Улыбка Хайтама меркнет. В глазах загорается что-то незнакомое, а затем он нервно усмехается: - Кто знает? Я ведь… я ведь совсем не вампир… - И что же, ни за одну жизнь не узнал об этом? Хайтам мотает головой: - Я не знаю, Кавех. Не знаю. Я не всевидящий, хоть и живу уже свою десятую жизнь. И Кавех его больше не допрашивает. Хайтам засыпает спустя пару часов тихих и бессмысленных разговоров, откидывая сиденье. Сон его тихий и безмятежный. Кавех долго разглядывает его лицо, как бирюзовая челка падает на глаза, как серые пряди раскинуты по кожаной обивке, как грудь его медленно вздымается. Этой ночью Кавеху снова снится странный сон. Он плохо его помнит. Помнит Алый, помнит огонь. Помнит обещания, но кому и какие не разобрать. Помнит дом и помнит скляночки с прозрачными жидкостями. Помнит слезы. Равзе ты не помнишь? *** Утром, часов в десять к ним наконец приезжает эвакуатор. Хайтам к этому моменту только-только просыпается, поэтому переговоры ведет Кавех. Ему много стоит уговорить сварливого водителя не увозить их обратно в город, а довезти их сначала до деревни, подождать часок другой и увезти их обратно. Они торгуются и припираются около двадцати минут, в которые Хайтам не вставляет ни единого слова и в конце концов водитель сдается. - Только если доплатите, - говорит он сердито. - Конечно-конечно, без проблем, - говорит Кавех, доставая кошелек из сумки на заднем сиденье их машины, - сколько? - Четыре… нет, пять тысяч моры. Ого. Кавех хмурится, а Хайтам фыркает, качает головой и впервые вступает в разговор: - Не много ли? - Либо платите, либо я увожу вас в город. Кавех раздражается. Если их увезут в город, то сначала либо придется чинить машину, либо брать у кого-то другую машину, им понадобиться еще несколько дней, а они и так потратили слишком много времени. - Хорошо, - говорит Кавех и с разрывающимся сердцем протягивает водители пять тысяч. Хайтам протяжно вздыхает и обратно садится в машину, не произнося ни слова. Едут до деревни в молчание. Сразу как они оказываются там, водитель предупреждает, что будет ждать их не больше часа – пропустят время, и он уедет без них. Кавеха эта перспектива не очень устраивает, поэтому он надеется, что они управятся, как можно быстрее. Тигнари открывает им с улыбкой, но видя Кавеха тут же хмурится. - Вы серьезно? Что ты здесь опять забыл и… - Тигнари поворачивает голову на Хайтама и тут же затыкается, видно, узнавая в новом спутнике Кавеха ведьму. Он поджимает губы и щурится, огрызаясь, - что вам нужно? - У нас… очень серьезное дело. Я бы очень хотел, чтобы ты ответил буквально на один вопрос. Пожалуйста. Один вопрос, и мы тут же уйдем. Тигнари глубоко вздыхает и говорит: - Задавай. - Кто- - Подожди, - прерывает его Хайтам, - можно мы сначала войдем? Если нас кто-то заметит… не хотелось бы беспокоить жителей деревни. Кавех бегло переводит взгляд на Хайтама, но тот выглядит как обычно, хотя просьба и звучит… будто с подтекстом. Тигнари же выглядит очень недовольно и видно, что не хочет еще раз впускать к себе домой незнакомцев, но в конце концов сдается и впускает их внутрь.  В его домике все точно так, как запомнил Кавех, будто ни одна скляночка или колбочка не поменяли своего места положения. Все такой же густой запах трав и благовоний, все такой же мягкий желтоватый свет. В этот раз Тигнари не пропускает их дальше коридора и складывает руки на груди: - Просто спрашивайте уже и уходите, - говорит он недовольно. Кавех краем глаза наблюдает, как блуждают глаза Хайтама по комнате, и он видит – видит, что Тигнари не нравится Хайтам возможно даже больше, чем Сайно, который плеснул ему в плечо святой водой. Его так смущает, что в его доме другая ведьма? - В общем… - начинает Кавех, - это про ваших померших вампиров. Помню ты говорил, что каждый месяц они забирали пять человек, подкармливались ими и возвращали их обратно? - Ну да… ты пришел, чтобы уточнить это? - Не совсем, - Тигнари, кажется, хмурится еще сильнее, хотя казалось бы куда еще больше-то, - кто были те последние пять человек, которых забрали вампиры? Ты помнишь? Тигнари хмыкает. Хайтам снова не вставляет ни слова, лишь слушая со сложенными на груди руками. - …Помню… - говорит Тигнари, вид у него… будто бы взволнованный, - зачем вам это? Что-то происходит, понимает Кавех. Что-то между Хайтамом и Тигнари, что-то, чего не улавливает человек. Но он упорно ведет разговор, не отвлекаясь на ненужные мысли: - Ну… мы ведем расследование. И это информация нам бы помогла. - Хотите допросить их? - А если и так? – говорит Хайтам слишком резко, врываясь в их разговор, - это ведь не какая-то запретная информация? Мы всего лишь интересуемся, никто никого не обвиняет. - Я не с тобой разговариваю, - говорит Тигнари, - ты ведь охотник, - кивает он в сторону Кавеха, - почему с вами… он? - Это долгая история… - говорит Кавех вежливо, стараясь снизить напряжение, - может ты все-таки ответишь?  Тигнари закатывает глаза и говорит, будто выплевывает: - Ваккас, Алия, Дэхья, Джад и Заки. Все. Как много вам сказали эти имена? Будете рыскать в поисках их по деревне? Говорю сразу, Дэхьи здесь сейчас нет. Вот, собственно, и все. Все сходится. Дэхья была одной из последних. Теперь, осталось найти ведьму, которая стоит за всем этим… в этой деревни. - А ты хорош, - говорит Хайтам неожиданно. - Чего? Хайтам слабо улыбается, проходясь кончиками пальцев вдоль деревянной полки на стене. Кавех переводит на него взгляд и лицо у Хайтама… нечитаемое. - Ни обычные люди бы не поняли, ни даже охотники… да даже другая ведьма, что смыслит лишь в светлой магии… Идеальное владение своими способностями, - говорит Хайтам, делая к Тигнари маленький шажок, - может ты настолько идеально овладел черной магией, что не только умеешь скрывать ее наличие у себя, но и можешь заставить ее не разрушать твою душу? Тигнари нервно смеется: - Да ты… откуда тебе-то знать, чем я владею? Кто ты вообще такой?! Заявились в эту деревню, угрожаете, лезете в наши дела! Ни охотник, ни человек, ни даже обычная ведьма… Идеально овладел черной магией… Скрыл ее наличие в себе и в своем доме… Кавех переводит взгляд на разъяренного Тигнари, что делает такой же угрожающий шаг в сторону Хайтама. Хайтам выше, поэтому смотрит свысока, стараясь подавить лишь своим взглядом, но Тигнари это будто даже не волнует. - Я бы и сам не понял, если бы не разбирался в черной магии, - признает Хайтам, качая головой. Это просто… невозможно. Тигнари скалится, будто готовый идти в атаку. Хайтам не отстает в своей попытке запугать. Кавех просто стоит в стороне, переваривая всю информацию, что поступила в него за последние несколько минут. Разгадка… Разгадка была так близко.