За пределами Неба

      В голове что-то перемкнуло. Даже не осознав, что делаю, я рванула к Тсуне. Обхватила его руками, уткнулась лицом в плечо.       Живой. Тёплый.       Я чувствовала, как он растерянно замер. Слышала его сбившееся дыхание — оно щекотало мне ухо. А под щекой ощущался сильный, уверенный пульс.       Тсуна аккуратно, почти невесомо коснулся моей спины, а через мгновение обнял так же крепко, как и я его.       — Киё-тян, — позвал он, стараясь говорить уверенно, но я всё равно слышала сквозившую в голосе тревогу, — всё хорошо, не плачь.       Я плачу? Да. Толстовка на его плече стала влажной от моих слёз. Плевать!       Я продолжала держаться за него, и при любой попытке Тсуны двинуться меня накрывала волна паники. Кровь стучала в висках. А о том, что нужно дышать, я и вовсе забыла.       Брат пытался меня успокоить — шептал что-то похожее на «тише-тише». Но смысл слов ускользал. Важен был только голос. Он отличался от того, к которому я привыкла: более звонкий, мягкий, ещё не успевший сломаться. И всё же он принадлежал ему. Звучал из живого, тёплого тела, постепенно растапливая то онемение, что сковало меня у гроба, — и я начала успокаиваться. Смогла отодвинуться и взглянуть ему в лицо. Он выглядел очень напуганным.       «И дело не только в гробе», — отметила я где-то на периферии сознания.       Брат подобрался, откинулся назад, создавая пространство между нами, и осмотрел меня внимательным взглядом. Будто пытался понять, где именно мне больно и не ранена ли я.       — Сестра Дес… — за спиной раздался голос Гокудеры.       Он только вышел на поляну, сопровождаемый шелестом травы и треском веток, преграждавших ему путь. Разглядев нас с Тсуной, он замер, не договорив. Лицо его будто окаменело. Тсуна напрягся, подтянув меня обратно — крепче и ближе, но, узнав пришедшего, расслабился:       — Гокудера-кун, — с облегчением окликнул его брат. — Что с Киё-тян?       — Ты… — выдохнул Гокудера и запнулся. — Десят…       Потом, подобно мне ранее, он бросился вперёд, забыв про свой портфель, упал на колени и схватил Тсуну за плечи. Я отодвинулась, давая ему пространство. Однако отпустить Тсуну всё ещё не могла — казалось, стоит ослабить хватку, и он исчезнет, — поэтому продолжала крепко сжимать рукав его толстовки. Наверное, со стороны мы выглядели дико: двое взрослых вцепились в ребёнка, как в последний шанс на спасение.       — Босс! — голос Гокудеры разорвал тишину.       Потрясённый нашей бурной реакцией, Тсуна попеременно переводил взгляд с меня на Гокудеру. Брови его нахмурились, а притупившийся было страх снова начал набирать обороты.       Я беззвучно разглядывала извиняющегося перед братом Гокудеру. Его зрачки расширились, практически полностью поглотив радужку. Руки подрагивали. Пожалуй, именно в эту минуту во мне проснулась солидарность к нему — такая, на какую я вообще была способна в своём состоянии.       «Пять минут», — вяло выцепило моё сознание из их диалога.       — До чего осталось пять минут? — просипела я. Голос пропал.       Оба, как по команде, повернулись ко мне. Гокудера выглядел так, будто и вовсе забыл о моём существовании.       — Позже, — жалобно попросил он и снова обратился к Тсуне, сжав руками свои колени.       Убедившись, что внимание брата сосредоточено на нём, Гокудера полез во внутренний карман, выхватил картонный прямоугольник и протянул его Тсуне, едва не касаясь им лица. Я мельком взглянула на фотографию — а это была именно она. На ней был изображён молодой мужчина. Растрёпанные рыжие волосы и очки — первое, на что я обратила внимание. Полукровка? Разрез глаз явно азиатского происхождения.       — Когда вернёшься в прошлое, — сдержанным, но серьёзным тоном вещал Гокудера, — первым делом устрани этого человека.       «Устрани… это убей?».       Под пальцами будто снова ощутился холод рукояти катаны Ямамото, и перед глазами в который раз за последнее время предстал коридор моей квартиры с его подступающим к моим ногам кроваво-алым озером.       Уже собравшись заорать, просить, чтобы оставили брата в покое... Разве Гокудера не понимает, к чему привело втягивание моей семьи в мафиозные разборки? Разве им этого мало? Не должен ли он был просить брата не связываться с мафией ни в коем случае? Разве он не его друг?       Но я не успела сказать и слова. Поляну огласило громкое «Ч-что?» от моего брата, который выглядел ошеломлённым данным предложением не меньше меня.       Обеспокоенный Гокудера продолжил вываливать на нас тонну информации. Брови его сошлись на переносице, в глазах мелькнуло понимание — видно, он осознал, что просит о чём-то ужасном ребёнка. Но эту искру быстро сменила мрачная решимость, и он продолжил настаивать. Я слушала, как он рассказывает, что этот человек в прошлом приблизительно того же возраста, что и мой брат сейчас.       По спине прокатился холодок.       «Что… он хочет, чтобы брат убил ребёнка?».       Голова начала кружиться. Я уставилась на человека перед собой и совсем его не узнавала. Кто это? Чувство близости и сочувствия, что я ощущала раньше, рассеялось, будто дым.       — Если бы не он, то Бьякуран не получил бы всего, что хотел.       Пристально смотря брату в глаза, Гокудера явно пытался донести до него свою точку зрения.       «Бьякуран».       Сердце сжалось в тисках. Уже не обращая внимания на говорившего Гокудеру, я потянула брата к себе — хотелось его спрятать, укрыть.       — Нет, — выдавила я из себя. Слёзы опять потекли ручьём.       — Киё-тян, — Тсуна, привлечённый моими действиями, взглянул на меня. Он накрыл мою дрожащую руку своей ладонью. — Всё нормально.       Заставил себя улыбнуться мне и решительно перебил Гокудеру:       — Гокудера-кун, я уже спрашивал у Киё-тян, — он поджал губы, отпустил мою руку (после того как убедился, что я всё ещё в реальности) и сжал бортик гроба, в котором до сих пор сидел. — Почему я в… гробу? И почему Киё-тян в таком состоянии?       Лицо Гокудеры стало таким, будто Тсуна только что залепил ему пощёчину. Он наклонил голову, словно хотел упереться лбом в землю, но не стал. Оглядел нас и задержался взглядом на мне — наверняка бледной и всклокоченной, живом напоминании о случившемся горе. В глазах его плескались вина и боль. Он прищурился, пытаясь сдержать навернувшиеся слёзы.       — Это…       Тсуна оцепенел, и я вместе с ним. Вот сейчас он скажет то же самое, что и тогда мне по телефону. Разрушит мир четырнадцатилетнего ребёнка. Внутри появилось желание накрыть уши Тсуны ладонями. Чтобы не слышал. Чтобы не узнал, что произойдёт в его жизни.       Пуф.       Поляну затянуло дымом, взявшимся неизвестно откуда.       Когда дым рассеялся, на месте Гокудеры оказался кто-то другой. Хотя нет — это по-прежнему был он. Только младше? Рядом со мной сидел Гокудера-подросток. Растерянно замерев, он сжимал в руке пакет из круглосуточного магазина и смотрел на нас с тем же шоком, с каким мы разглядывали его.       — Десятый! — воскликнул он, увидев Тсуну.       Лицо его озарилось неподдельной радостью, он улыбался той самой широкой улыбкой, которой часто удостаивал моего брата. Остальные были вынуждены наталкиваться на его раздражённый и подозрительный взгляд. За некоторым исключением: в которое входили я и матушка. С нами он старался вести себя предельно вежливо. В меру возможностей его характера.       Я поёрзала, продолжая наблюдать за ними. В голове медленно, будто сквозь вату, пробирался вопрос, которому я раньше не придавала значения. Как вообще подобное возможно? Путешествие во времени? Или у меня просто начались галлюцинации? Может, я сплю? А проснувшись, снова окажусь рядом с мраморным телом брата? Нет, точно нет! Это путешествие во времени. Есть теории о том, что такое возможно.       Гокудера, энергично приветствующий моего брата, наконец-то обратил внимание на меня. И замолчал. Заморгав, оглядел изучающим взглядом. И потрясённо выдавил:       — А вот вы, сестра Десятого… изменились, — было видно, с какой старательностью он подбирает слова. Не мог позволить себе оскорбить сестру драгоценного босса. — Выглядите м-м… странно.       Тсуна был потрясён появлением Гокудеры, у него даже рот приоткрылся от удивления. Но к настоящему моменту он собрался и, как самый осведомлённый в ситуации человек, произнёс:       — Я тоже пришёл из прошлого.       — Как? — вклинилась я. Всё, на что меня хватило — задать один-единственный вопрос.       Они переглянулись этим своим привычным жестом, который всякий раз значил: что ей сказать?       — Не знаю, я искал Реборна, когда случайно очутился здесь, — промямлил брат, отводя от меня взгляд и слегка кивнув на гроб.       Опять он не договаривает всего. Тсуна никогда не умел нормально врать. И сейчас он вроде и не лжёт, но и всей правды не рассказывает. В голове застучал молоточек, будто намереваясь проломить мне череп. Раньше я бы промолчала — видно же, что брату тяжело — и решила бы не нагнетать, не давить. Не делать и без того напряжённую для него ситуацию ещё сложнее. Но не сейчас.       — Ты что-то скрываешь, — испытующе просканировала я его. — Вы не выглядите удивлёнными.       Потом нашла в себе силы собраться и строго, как к нашкодившим детям, обратилась к ним:       — Рассказывайте всё, — и помолчав, добавила: — Это связано с… мафией?       Тишина затянулась. Вид брата можно было бы назвать смешным, если бы не контекст ситуации. Глаза его широко распахнулись, губы сжались в тонкую линию. Он смотрел на меня так, будто я призналась в том, что инопланетянка и свалилась с Луны. Потом перевёл взгляд на Гокудеру в поисках поддержки, но тот сам выглядел не лучше. Он молча сглотнул.       «Возможно, боится сказать лишнего», — предположила я.       — Мафия? — полуистерический смешок выскользнул с губ брата. — Ты имеешь в виду игру, Киё-тян?       — Я имею в виду именно то, что говорю, — продолжила напирать я. — Я знаю о мафии. Думаю, сейчас самое время рассказать мне и о путешествии во времени.       Я обращалась в первую очередь к брату. Мне было ясно, что его друзья просто поддерживали его желание держать меня от всего подальше.       Тсуна побледнел. Губы его приоткрылись, но звука не вырвалось. Он просто смотрел, но в его глазах я увидела то, чего боялась: не гнев, не обиду. Страх. Несколько секунд он был напуган до нервной дрожи. Потом плечи его поникли, и он медленно, будто во сне, перевёл взгляд на свои руки. Те сжались в кулаки. Осознание того, что я знаю, накрыло его целиком. Он поднял голову, и в его глазах больше не было попытки притворяться. Только немой вопрос: «Как? Когда?»       — Откуда?.. — прошептал он едва слышно. И осёкся. Ответ ему уже был не нужен.       Тсуна нервно схватился за бортик гроба и неуклюже выбрался из него. Встал рядом со мной и, окинув взглядом, произнёс:       — Базука десятилетия.       Он начал свой рассказ с того, что у Ламбо есть некая машина, позволяющая путешествовать во времени. Его семья доверила её ему. Я скептически хмыкнула. Ламбо был маленький гиперактивный ребёнок. Какой идиот вручит ему грёбаную машину времени?       — Ламбо, как и Реборн? Киллер? — перебила я, пытаясь найти хоть какую-то логику в этом. Если один странный малыш в нашем доме убийца, то вполне может быть, что и второй тоже. — Как их там? М-м… Аркобалено?       — Ламбо — не киллер, — буркнул Гокудера. — Для киллера он слишком тупой.       Тсуна явно был согласен с замечанием Гокудеры об умственных способностях телёнка. Маленький непоседа мастерски создавал проблемы для всех, а те, о которых знаю я, видимо, были лишь вершиной айсберга.       Они продолжили свой рассказ. Говорил в основном брат, но и Гокудера периодически бурчал комментарии. Закончили они тем, как брат случайно угодил под действие базуки, желая поговорить со взрослым Ламбо из нашего времени.       — Гокудера-кун, а ты как попал в будущее? — спросил Тсуна.       — Так же, как и ты, Десятый.       Они многозначительно переглянулись, после чего Тсуна тяжело вздохнул.       — А кстати, что это такое? — Гокудера указал пальцем в сторону гроба.       Я не хотела сообщать брату «ты умер». Боялась подтвердить его догадки, поэтому перестала участвовать в разговоре и лишь краем уха прислушивалась к нему. Гокудера, узнавший ситуацию, сначала замер, впав в отчаяние, а потом начал орать на свою взрослую версию, что допустила подобное с «Десятым».       От его крика головная боль усилилась. Я ещё не успела переварить всю информацию о мафии, как на меня свалилась новость о возможности путешествия во времени. Вид живого брата наполнял меня радостью, перемешанной с болью, что только ухудшало кашу в голове. Да и времени у нас осталось немного — по словам ребят, всего пять минут. Я должна успеть сказать ему так много, но не знала, с чего начать.       Время...       — Сколько вы уже здесь? — оторопело пробормотала я.       Тсуна, пытавшийся успокоить разбушевавшегося Гокудеру, остановился. На его лице отразился ужас.       — Больше пяти минут, — выдохнул он. — Мы уже должны были вернуться в прошлое.       Гокудера, прекративший причитать, медленно кивнул.       — Действительно. Я тоже здесь больше пяти минут.       — Почему мы до сих пор не вернулись назад в прошлое? — закричал Тсуна, схватившись за голову.       Пока Гокудера предполагал, что базука могла сломаться, я подошла к сумке, которую выронила, когда вбежала на поляну, и принялась искать телефон. Но сколько ни шарила рукой — пусто. Кажется, я оставила его дома. Чёрт.       — Сестра, — испуганно окликнул меня Тсуна.       Я обернулась. Теперь стоявший рядом Гокудера пытался успокоить брата. Да уж, похоже, нам всем стоит выпить успокоительное. Тсуна вопросительно смотрел на меня, на его лице всё ещё читалась беспомощность.       — Я хотела связаться с Ямамото, но у меня нет телефона, — но внезапно меня осенило, и я тут же спросила: — У кого-нибудь из вас есть мобильник?       Парни стали шарить по карманам и вскоре достали свои старенькие раскладушки. Да, действительно, десять лет назад были именно такие сотовые телефоны.       Через секунду они удручённо вздохнули.       — Связь не работает, — пояснил Гокудера.       — Что нам теперь делать?       Раздался звук урчания в животе. Щёки брата стали стремительно краснеть, и он схватился за живот, пытаясь заглушить его рёв. С моих губ сорвался смешок, сердце начало оттаивать. Впервые со вчерашнего дня мне захотелось искренне и радостно улыбнуться. Даже на душе стало светлее и легче.       — Как насчёт перекуса? — Гокудера радостно помахал пакетом, что прихватил с собой из прошлого. — У меня есть яцухаси.       Тсуна, отвлечённый от своих печальных мыслей, заинтересованно уставился на него.       Гокудера, усевшись на траву, достал содержимое пакета: прямоугольный контейнер и две бутылки воды. Приподняв бровь, посмотрел на меня. Я кивнула и потеснила усевшегося рядом с Гокудерой брата. После открытия контейнера по поляне распространился запах еды — корицы и риса. По-домашнему вкусно. Только вот у меня этот аромат не вызвал аппетита, а даже наоборот. Желудок тут же скрутило — сильно, до боли. И сразу начало печь в животе, будто я проглотила раскалённые угли.       Я отвернулась.       — Воды, — сипло попросила у Гокудеры.       Тот подал мне бутылку, не переставая жевать. Он и Тсуна уплетали сладости за обе щеки. Брат, заметив, что я не ем, уточнил:       — Ты не голодная?       Открыв бутылку и отхлебнув из неё, я поняла, что уже практически сутки не ем и не пью. От соприкосновения с влагой горло запершило. Я вцепилась в бутылку покрепче и большими глотками стала жадно пить, не заметив, как осушила практически всю бутылку. Смущённо посмотрела на неё, я потупила взгляд. Не знаю, как далеко мы от города. Даже не могу сказать, в какой стороне тот находится. А я вот так запросто выпила половину воды, что у нас была. Щёки обдало жаром. Тоже мне, взрослая, называется.       — Киё-тян?       Услышав, как Тсуна зовёт меня, я сдавила пластик, всё ещё находившийся в руках, и подняла взгляд. На меня обеспокоенно смотрели карие глаза.       — Съем одну штучку, — потянувшись, я наконец взяла лакомство. — Не особо голодна. Пить просто хотелось.       И для достоверности помахала бутылкой. На донышке ещё оставалось чуть-чуть воды — этого хватит, чтобы запить яцухаси.       Тсуна что-то невнятно пробормотал и схватил ещё одну печеньку. Доев и допив остатки воды, я встала. Надо выбираться из леса. То, что ребята могут перекусить — это хорошо, но еды у нас больше нет, связи тоже. Есть ли здесь дикие звери — тоже неизвестно. Так же, как и непонятно, сколько топать до города.       «Ну же, давай, придумай что-нибудь», — уговаривала я себя, и это принесло плоды. Вспомнив о портфеле, отброшенном взрослым Гокудерой, я поискала его взглядом, а когда нашла — подтащила к нашему импровизированному месту для пикника.       Пока я была занята своими мыслями, мальчишки уже практически доели перекус и принялись обсуждать варианты, где они находятся.       — Мы можем быть далеко за пределами Японии, — предположил Гокудера, осматривая местность.       — Мы где-то недалеко от Намимори, — бросила я, садясь на прежнее место. — Не знаю только, в какую сторону нам идти, чтобы выйти из леса в город.       Тсуна просиял — похоже, знакомая местность успокоила его и принесла облегчение.       — Что это? — Гокудера наконец-то заметил сумку у меня в руках.       — Это принадлежало взрослому Гокудере-куну, — братец сразу опознал найденную вещь.       — Да, хотела посмотреть, может, тут есть телефон, — объяснила я и попыталась открыть портфель, но застёжку заклинило, и она плохо поддавалась.       Неожиданно Гокудера выхватил портфель из моих рук. Со всей силы рванул защёлку — та тихо скрипнула. Открыв сумку, перевернул её вверх дном, вываливая содержимое на землю.       Предметы рассыпались по траве. Тсуна было запротестовал против такого отношения к чужим вещам, на что Гокудера ответил, что формально портфель принадлежит ему, хоть и будущему.       Телефона там не было.       — Бесполезная затея, — выдохнула я и решила осмотреть наши находки, может, всё же найду что полезное.       Внимание привлекла коробочка, упавшая рядом с моей ногой. Она выделялась среди всех предметов, что хранились в портфеле. Вся поцарапанная и покрытая мхом, со странным круглым отверстием на одной из граней — она выглядела необычно, и я не понимала, для чего она нужна. Зачем таскать с собой что-то подобное?       Повертев коробочку в руках, я передала её Гокудере. Не отвлекаясь от письма, которое тоже выпало из сумки, он не глядя забрал её из моей руки. Заинтересовавшись, Тсуна заглянул ему через плечо, взгляд у брата стал очень забавным. Рассеянным и непонимающим. Таким он становился всякий раз, когда пытался разобраться в математических формулах.       Я же вернулась к осмотру других предметов: пачка сигарет, зажигалка. «Гокудера до сих пор курит», — пронеслось в голове. Также там находились его портмоне с металлическими заклёпками в виде черепов, какой-то футляр — возможно, для очков — и платок.       — В письме написано что-то важное? — решила уточнить я, так как мальчики всё ещё сосредоточенно изучали небольшой кусок бумаги.       — Тут какие-то рисунки… — ответил Тсуна.       — Это G-шрифт, — пояснил для нас сосредоточенный Гокудера с поджатыми губами.       От дальнейшего объяснения меня отвлёк резкий светлый всполох, мелькнувший за спинами ребят. Я поднялась и направилась к краю поляны, пытаясь понять, что именно показалось мне необычным.       Из-за спины до меня долетали голоса мальчиков. Лес дышал покоем: солнечные лучи мягко пробивались сквозь кроны, а где-то в вышине лениво колыхалась на ветру листва. Ничего не вызывало опасения — всё выглядело так, как и должно было быть.       Может, показалось? Я уже собиралась идти назад, как вдруг — хруст ветки. Повернувшись назад, заметила выходящего из чащи человека. Примерно моего роста. В горнолыжных очках и странном балахоне. Сверху балахон был светлым, книзу постепенно краснея. На плече — непонятная морда. Из железа?       «Дура. Нашла время расслабляться», — я попятилась.       Вспомнились те двое из моей квартиры и упоминание Ямамото о возможном хвосте.       Ужас обрушился на меня от понимания, что за спиной двое детей и они пока не подозревают о происходящем. Страх сковал голосовые связки. Я была готова умолять, только бы их не заметили, но уже понимала: этот человек смотрит точно на нас. Он заметил нас уже достаточно давно. Возможно, даже наблюдал за нами всё это время и вот сейчас решил показаться.       «Бежать».       Я не смогу справиться с ним. Надо хватать ребят и стараться унести ноги.       «Нет. Догонит», — внутренний голос разом оборвал мою надежду.       Отвлечь внимание. Я пересилила страх и, стараясь не выдать дрожи, закричала:       — Бегите!       Мой голос прогремел на поляне подобно выстрелу. Тсуна и Гокудера замолчали, и я больше не слышала их. Не оглядываясь назад, я бросилась к незнакомцу, надеясь задержать его, но пальцы схватили пустоту. На их кончиках промелькнуло ощущение гладкой холодной ткани. В лицо ударил поток ветра. Я зажмурилась. И тут же ощутила, будто в груди взорвался снаряд. Вибрации от него прошлись по всему телу, зубы клацнули. Перед глазами потемнело. Всё тело замерло. Не вздохнуть.       Потом уши заложило глухим, утробным хрустом, раздавшимся внутри. Земля исчезла из-под ног, и я, как тряпичная кукла, отлетела назад — лишь для того, чтобы врезаться в твёрдую преграду за спиной. Тот воздух, что ещё оставался во мне, вырвался надрывным кашлем.       Мне показалось, что внутренности от пупка и до самого горла обожгло кислотой. Чтобы унять это ощущение, я подтянула колени к груди и вцепилась руками в живот.       — Киё-тян, — голос брата звучал приглушённо, как сквозь вату.       Я не шевелилась, всё ещё пытаясь вздохнуть. Ком подкатил к самому горлу. Во рту появился кислый вкус, смешанный с металлическим оттенком. Я не сдержалась и выплюнула то, что совсем недавно съела.       Затуманенным взглядом окинула пространство вокруг, пытаясь понять, что произошло. Брат, неведомо как оказавшийся рядом, схватил меня за плечи и помог приподняться. Плохая идея. Живот будто прожгло раскалённым металлом. Я застонала.       Незнакомец всё ещё стоял на том же месте. Из-под балахона виднелась рука с нацепленной на неё какой-то железкой. Он просто ударил меня рукой? Гокудера заслонил нас с братом, перегораживая нападавшему обзор.       — Ублюдок! — взревел он, бросая что-то в незнакомца.       — Киё-тян, ты как? — брат слегка потряс меня, отчего и так кружащийся мир завертелся волчком.       Я покачала головой.       — В порядке… — просипела я. — Уходите.       Раздался взрыв, и нас обдало горячим воздухом. Широко открыв глаза, я посмотрела в сторону взрыва. Некоторые деревья загорелись, где-то уже тлела трава. Кричал Гокудера, продолжая швырять в быстро передвигающегося нападавшего динамитом. Динамит? Какого...       Но сосредоточиться я не смогла. Зрение опять поплыло, и я прислонилась к плечу брата, чтобы не грохнуться на землю.       — Гокудера-кун, стой!       Голос брата раздавался над головой. От оружия на руке незнакомца разлетелись лучи фиолетового цвета. Они стремительно неслись в нашу сторону. Я не успела ничего предпринять. Только ощутила крепкую хватку брата и секундную невесомость. За спиной опять раздался взрыв. Упав на землю, я зажмурилась и застонала — брат придавил меня своим телом.       Он тут же вскочил на ноги и развернулся к месту прошлой атаки:       — Гокудера-кун.       Слегка приподнявшись, я заметила стоявшего чуть в стороне от нас Гокудеру. Его окружала клетка пирамидной формы, состоящая из светящихся лучей того же фиолетового оттенка, что и до этого.       Тсуна в панике переводил взгляд с Гокудеры на меня и причитал:       — Плохо, очень плохо... — он начал озираться, будто искал кого-то ещё.       Я протянула руку и сжала его ладонь.       — Тсуна.       Он остолбенел, посмотрел мне в глаза и вдруг нахмурил брови. Сжал мою руку в ответ.       — Спрячься где-нибудь.       — Вы такие слабые, — спокойным голосом сказал нападавший. Потом он поднял руку и направил на нас своё оружие. — Лучше умрите.       Нет! Не снова. Не знаю, откуда взялись силы — по телу будто разлилось тепло, и я, подпитываемая им, бросилась вперёд, заслонив брата собой.       — Десятый, забирай сестру и уходи, — прогремел голос Гокудеры. — Этот парень не шутит.       Но было поздно: в нас стремительно неслись десятки светящихся точек. Инстинктивно, практически не думая, я прикрыла голову руками. Зажмурила глаза и затаила дыхание, ожидая ещё одной порции боли. Ничего. Приоткрыла глаза — Тсуны уже не было рядом. Только вспышка оранжевого света.       Он стоял на ветке соседнего дерева. Когда?.. Он же только что был за моей спиной.       — Десятый, — радостно окликнул брата Гокудера.       Руки брата окутывало свечение, мерцающее, будто пламя. На голове было точно такое же пламя — оно будто вырывалось из середины его лба.       — Солнышко, — прошептала я, практически не разжимая губ.       Это то самое свечение из детства. Такое знакомое, родное, что сердце пропустило удар. Я думала, мне тогда просто почудилось. Мало ли что может придумать себе ребёнок. Боже, мне было три года! Но то, что я видела сейчас, было реальностью. Как такое?..       «Возможно, — сказала я себе, — точно так же, как и путешествия во времени».       — Я ждала тебя, единственного с техникой гиперпредсмертной воли, — ворвался в мой запутанный разум голос незнакомца. Нет, незнакомки. Это девушка. — Десятый Вонгола.       — Почему ты нападаешь на нас? — от голоса брата по телу пробежали мурашки.       Мне почудилось, что передо мной не четырнадцатилетний ребёнок, а тот взрослый молодой человек, с которым я созванивалась каждую пятницу. Голос был спокойным, размеренным и глубоким. Брат явно собирался вступить в бой с нападающей на нас девушкой. Мне хотелось заорать во всю силу своих лёгких, чтобы он уходил, чтобы бежал со всех ног. Чтобы не смел и близко приближаться к этой опасной особе. Но он ведь не послушает.       Вместо этого я, кряхтя, поднялась с земли, и тут же чуть не рухнула обратно. Тело отказывалось слушаться. Сцепив зубы и стараясь держать брата в поле зрения, я заставила себя встать и поковыляла к запертому Гокудере. Меня шатало.       — Сестра Десятого, — заметил моё приближение Гокудера.       И тут голоса стихли. Зато вместо них раздался другой звук. Разрывающий воздух. Я развернулась к брату — за ним по пятам неслись объятые светом пули. Брат бросился в сторону, проплывая по воздуху. Не отставая от него, снаряды повернули за ним. Он летит? Может, я всё-таки сошла с ума?       — Самонаводящиеся.       Голос Гокудеры звучал фоном. Я неотрывно наблюдала за Тсуной, забыв, что собиралась сделать. Когда пули достигли его, зрение сузилось, звуки пропали. Меня будто снова швырнули через всю поляну. Я наблюдала, как рассеивается дым и тело брата стремительно приближается к земле. Сознание заволокло белым шумом, земля приближалась. Я упала на колени. За первой атакой последовала вторая. Я могла лишь наблюдать.       — Это всё, на что ты способен без Реборна? — высокомерно проговорила незнакомка. — Не верится, что ты смог победить Занзаса…       За опустошающим шумом последовала злость. Сначала она подступила к краям сознания. Медленно, будто паутиной, оплела мой мозг. Я ненавидела её. В ту минуту мне хотелось разорвать её, уничтожить, стереть в порошок. Она была сосредоточением всей ярости, что бурлила во мне со вчерашнего дня. Нет, за все годы моей жизни — никогда я не испытывала подобного к человеку. Появись у меня возможность в эту минуту убить её — я бы сделала это не задумываясь.       — Откуда ты знаешь Реборна? — от голоса брата напряжение, сковавшее мои мышцы, ослабло, и я смогла вздохнуть полной грудью. Жив.       Стараясь не смотреть на дерущихся, я снова повернулась к Гокудере:       — Я попробую тебя вытащить.       Он быстро кивнул мне, не отрывая взгляда от сражения. Я попробовала дотронуться до светящихся прутьев...       — Не трогайте! — крикнул Гокудера, но было поздно. Я уже отдёрнула руку.       — Больно, — отстранённо констатировала я.       — Это не просто лучи. Это… — он запнулся, — пламя посмертной воли.       Да, похоже на пламя. Но название странное. Оглядев всю конструкцию, я пригнулась к земле и попыталась понять, откуда исходят лучи. Внизу по кругу были расположены маленькие чёрные шарики, объятые пламенем. Они-то и активировали клетку.       — Что это? — выдохнул Гокудера.       Не удержавшись, я развернулась в сторону боя и поражённо застыла. Вокруг Тсуны обвивалось что-то металлическое, похожее на огромную сороконожку, объятое оранжевым пламенем такой силы, будто стремилось и вправду заменить собой солнце. Всполохи огня разлетались во все стороны, опаляя деревья. Это же пламя брата? Он сжигает её?       Повернувшись к Гокудере, чтобы спросить его, я увидела его радостное лицо и успокоилась.       — На твоём месте я бы не радовалась, — раздался голос девушки. — Твоя сила воли рождает пламя, а сейчас благодаря этой маленькой штучке, — она продемонстрировала коробочку в своей руке, — из тебя его высасывают насильно.       Постепенно пламя брата стало затухать, на его лице проявилась боль и усталость.       Заткнись. Хватит.       — Прекрати! — мой крик огласил поляну. Я даже не думала — рука сама метнула камень, который непонятно как оказался в ладони. И полетел он не в неё, а в пустоту рядом. «Куда я кидаю?» — мелькнуло в голове, но в ту же секунду нападавшая, заметившая моё действие, уходя от броска, сама шагнула под камень. Он угодил ей в висок — по лицу потекла красная жидкость.       Я замерла. И остальные тоже.       — Киё-тян, — шёпот брата вырвал меня из оцепенения. Забыв о боли, я помчалась к нему, успев подхватить его падающее тело.       — Десятый!       Гокудера кричал во весь голос, порываясь тоже подбежать к Тсуне, но каждый раз, обжигаясь о клетку, делал шаг назад.       Нападавшая, тем временем, приблизилась и, возвышаясь над нами, нацелила своё оружие. Я смотрела на неё с лютой ненавистью, прижимая брата к себе, и жалела, что не смогла проломить ей голову.       — Позор вам. Десятое поколение Вонголы, — она говорила медленно и уверенно, не обращая внимания на текущую кровь.       На фоне слышался рёв Гокудеры, но я будто вовсе не слышала его. Брат в моих объятиях завозился и пихнул меня локтем, пытаясь задвинуть себе за спину.       — Не трогай Киё-тян и Гокудеру-куна, — прошептал он.       Я не сдвинулась с места. Не собиралась прятаться за его спиной. Лишь ещё крепче обняла его и зажмурилась.       — Убивать я вас не стану, — послышался довольно бодрый голос незнакомки. Она стянула очки, запястьем утёрла кровь, что текла в глаза, и договорила: — Вы прошли испытание. Я Лар Мирч.       Клетка, удерживавшая Гокудеру, развеялась. Едва не споткнувшись, он тут же рванул к нам.       — Десятый, ты ранен?       Гокудера оглядывал побитого и уставшего брата. Я же всё ещё, не веря, смотрела на такое же растерянное и недоверчивое лицо Тсуны. Потом медленно повернулась к незнакомке.       — Вы психопатка, — выдохнула я.