ESCAPE

— Блядство! — Хён остервенело пнул покореженный жизнью и временем мусорный бак. — Твою мать! — он схватился руками за голову, смотря на лазурно-голубое небо без единого облачка. В голове роились мысли о том, что он снова подвел Джинни. Сегодня он не попадет домой. Завтра, скорее всего, тоже. Тачку искать смысла нет, этот мудак давно уже свалил. Новую найти почти нереально. Даже если чудом удастся найти не проржавевшую насквозь, с исправной электрикой, то движку за столько лет простоя хана — нужно перебирать. Хён стоял посреди улицы в оцепенении, полностью погруженный в свои мысли. Солнце беспощадно слепило глаза, заставляя щуриться. К реальности вернул кряхтящий звук. Хён практически не глядя, наотмашь снес голову ходячему трупу. Все также погруженный в свои мысли, вытер лезвие мачете тряпкой и отбросил зловонную ветошь в сторону. Он соображал о том, как ему лучше поступить. До темноты он успеет добраться только до заправки, которую сам же давно зачистил. Заправка, так заправка. Ноги гудели, давно он столько не ходил пешком. Хён расстелил картон на полу за стойкой кассы и с тихим стоном стянул ботинки. Ноги, казалось, распухли раза в два. Закатное солнце окрашивало все киноварью, подсвечивая мелкие кружащие пылинки. Хён вытянул ноги и оперся спиной о стойку, откинувшись затылком. Желудок возмущенно заурчал, напоминая о себе. Он задумчиво жевал прогорклый батончик, запивая теплой водой. Лишь бы с Джинни все было в порядке, остальное не страшно. Нагретое за день небольшое помещение заправки душило пылью и затхлостью. Хён лежал на спине, закинув руку за голову, и бездумно пялился в темноту. За окном стрекотали цикады и шелестели листья. Сон никак не шел. Хён ворочался на картонке, пытаясь улечься, но все никак. В голове все мысли о Джинни. Он шумно выдохнул и в очередной раз перевернулся на бок. Сознание постепенно утопало в темноте, пока на поверхность Хёна не выдернул хлопок! Он подскочил на ноги и одним движением вытащил пушку из кобуры, выставляя вперед, в сторону двери. Глаза слезились от тусклого света фонарика. Он проморгался несколько раз, пытаясь рассмотреть силуэты перед собой. — Еще шаг, и я выстрелю, — щелчок предохранителя. — Стойте! Не стреляйте! — раздался тихий, немного осипший голос, — Мы не знали, что тут кто-то есть, — Хён рассмотрел две мужские фигуры, щурясь от света. — Кто такие? Что тут забыли? — он крепче сжал пистолет. — Я-я Минхо, а это мой брат Феликс, — голос сбивчиво затараторил, — Пожалуйста, впустите нас, мой брат ранен. Мы не из банды, мы хорошие люди. — Все так говорят, — Хён хмыкнул, — Что с ним? Укушен? — Нет-нет, Ликс напоролся на штырь в темноте, когда мы убегали от мертвецов, — Минхо тараторил как не в себя, придерживая парня рядом. — Оружие при себе есть? — Только нож и бита. — Оружие на пол, — голос звучал тверже стали, — Медленно. — Х-хорошо, — Минхо забрал биту из руки брата и отбросил на пол, следом отправил свой нож и вскинул свободную руку с фонариком, — У нас ничего нет…можно я просто перевяжу рану и мы уйдем. Хён смахнул свободной рукой хлам со стойки, освобождая место: — Уложи его сюда, — указал взглядом на чистую поверхность. — Спасибо, — Минхо закивал головой и подтащил полубессознательного парня к стойке, — Ликси, потерпи, не отпускай рану, — парень что-то промычал в ответ. Минхо сгреб в охапку своего брата, который сдавленно простонал от боли, и уложил на горизонтальную поверхность, прижимая руку парня с какой-то тряпкой к ране. — Насквозь? — Да. Хён наконец достал фонарик из кармана и окинул взглядом этих двоих. Уставшие, лохматые, грязные, перепачканные кровью. Парень, лежащий на стойке с темными взъерошенными волосами, был бледный, как лист бумаги, и мелко дрожал. При них не было ни рюкзака, ни сумки. — Аптечки с собой нет? — Все осталось там, когда мы убегали, — Минхо дрожащей рукой зажимал рану, не зная, что делать. — Только дернись, и пристрелю, — Хён ткнул пушкой в сторону Минхо и быстро наклонился за рюкзаком, — Откуда бежали? — Мы вскрыли склад тут неподалеку, и оттуда хлынула толпа мертвецов…таких, какие были раньше, — Минхо боролся с дрожью в голосе. — Много? — Не знаю, — перевел дыхание, с тревогой смотря на бледное лицо брата, — Сотня, может больше. — Херово, — Хён вытащил из рюкзака аптечку и достал из внутреннего кармана плаща металлическую флягу. Он оторвал кусок от свой рубашки, скомкал и взглянул на Минхо: — Открой ему рот…и лучше бы ему не орать. Минхо кивнул, шлепнул брата по щеке, пытаясь привести в чувство: — Ликси, открой рот и зажми ткань, — он надавил парню на подбородок и затолкал скрученную тряпку, — Будет больно. Феликс вымученно промычал и едва заметно кивнул головой. Хён разложил увесистую аптечку на поверхности, ковыряясь в ее содержимом. — Посвети, не видно нихера, — Минхо тут же направил фонарик на руки Хёна. — Что это? — Минхо расширившимися глазами смотрел на приблуду в руках Хёна. — Медицинский степлер, — он наспех распаковал упаковку и заправил степлер скобами, — Когда я скажу, отпусти рану, надо обработать, — Хён вскинул взгляд на Минхо. — Хорошо, — Минхо покосился на степлер, — А вы умеете им пользоваться? — Приходилось пару раз, — Хён отложил заправленный степлер и распаковал марлевые повязки. Открыл флягу с виски, — Давай. Минхо убрал руки от раны и задрал мокрую и липкую от крови одежду. Хён обработал руки и вылил алкоголь на рану, от чего парень заверещал. — Тихо, Ликси, не кричи, — Минхо свободной рукой гладил влажный лоб брата, пока другой зажимал рану со спины. Хён насколько смог вычистил кровоточащую рану, оценивая масштаб и прощупывая кончиками пальцев. — Рана рваная, но вроде ничего серьезного, — он светил фонариком на разодранную плоть. — Судя по расположению, органы не должны быть задеты. Если не схватит заражение и не истечет кровью, то не должен помереть, — Хён еще раз промокнул рану салфеткой и вооружился степлером. — Держи его. С каждым быстрым щелчком парень стонал и всхлипывал, закатывая глаза. Минхо что-то без остановки тараторил, чтобы успокоить брата, и удерживал того на поверхности, прижимая. Хён смахнул проступивший пот со лба тыльной стороной ладони, еще раз обработал готовый шов и наложил повязку. — Теперь со спины, — он выдохнул, вновь стирая пот со лба, — Давай усадим его, и ты держи, пока я буду шить. Парень уже был практически в отключке от боли. В четыре руки его усадили. Минхо привалил обмякшее тело на себя, удерживая. Хён склонился над кровоточащей раной с фонариком в зубах. — Готово. Держи, я обмотаю бинтом для надежности, — Хён разорвал упаковку и обвил парня белой тканью поперек живота, слегка натягивая и фиксируя, — Осторожно, давай его уложим. Минхо беспрекословно слушался своего спасителя, делая всё, что он говорит. Он стянул легкую куртку, свернул и подложил под голову брата, тревожно вглядываясь в его бледное лицо. — Я сделал всё, что мог, — Хён вытер руки тряпкой и принялся собирать всё обратно в аптечку, но вдруг завис над ней, размышляя, — На, возьми, — он протянул собранную аптечку Минхо. Минхо поднял свой взгляд, не сразу понимая, что от него хотят: — Вы не шутите? — Нет, — Хён вздохнул, — Тут немного бинтов, пара таблеток антибиотиков и жаропонижающего. Следи за его температурой. — Сп-спасибо, — Минхо сглотнул ком в горле и неуверенно протянул руку, принимая бесценный дар. — Есть хочешь? — Да. — Садись, — Хён ногой пихнул пыльный стул на колесиках в сторону мужчины и достал из рюкзака пару банок консерв и бутылку воды, — Разогреть не на чем, поэтому придется есть так, — он вскрыл ножом банки и одну передал Минхо вместе с ложкой. Сам же он принялся есть с ножа. — Спасибо… Я даже не знаю, как вас отблагодарить… — Забей, — он отмахнулся, жуя, — Лучше скажи, нахера на склад полезли. — Нам нужна провизия, как и всем, — Минхо пожал плечами, ковыряясь ложкой в банке, — И я… Я давно ищу одного человека, но не знаю… — Не стал ли он зомби? — Да… — Давно ищешь? — Несколько лет… — мужчина рассеяно кивнул… — Может, вы встречали? Его зовут Хан. Примерно вашего возраста, чуть ниже меня, смуглый, — он с надеждой всматривался в лицо Хёна. — Не, чувак, — Хён облизнул жирные от еды губы, вспоминая, — Не припомню такого. Минхо всю ночь сидел рядом с братом, сжимая его руку. Хён сидел в углу, поглядывая за ними и не выпуская пушку из рук. На рассвете, когда Минхо уснул, уткнувшись в свое предплечье, лежащее на стойке, Хён тихо встал, оставил рядом с мужчиной бутылку воды, пару пачек печенья и ушел. Поблизости везде копошились хрипящие голодные твари. Много тварей, которые, едва увидев, с воплями бросались. Хён, стоя на пожарной лестнице, осматривал улицу. Машина была бы сейчас кстати, он в очередной раз про себя выругался и сплюнул на землю. Пробираться через толпу мертвецов — самоубийство, а он хотел все-таки вернуться домой целым и невредимым. Его дома ждут. Ему есть ради кого возвращаться. Как он там? Обойти разрозненных зомби тоже не вариант — один заметит, поднимет шум, остальные тут же сбегутся. Хён долго вглядывался, оценивая обстановку. Единственное, что радовало в данной ситуации — застройка плотная и малоэтажная, а это значит, что можно попытаться пробраться несколько кварталов по крышам. Затянув все ремни рюкзака, поправив одежду, спрятав все то, чем он может зацепиться, он поднялся на крышу и, выдохнув, разбежался. С глухим звуком он приземлился на крышу соседнего здания, сдирая ладони о мелкий мусор. — Блять, — тихо простонал, поднимаясь, — Меня так надолго не хватит… — он выпрямился, вглядываясь вдаль. До наступления темноты он едва добрался до окраины города, миновав мертвецов. И, кажется, он подвернул ногу. Хён, забившись в какой-то вагончик на давно заброшенной стройке, с шипением стянул ботинок и осматривал опухшую ногу. — Какого черта все через жопу, — простонал куда-то в пустоту. Он вытянул ногу на том, что когда-то было койкой, и оперся спиной о стену. Все тело ныло, и болела голова. Хён мысленно прикидывал свой путь — остался пустырь вдоль шоссе. Там чисто, но укрыться негде. За день он обязан добраться до дома. Только он теперь с трудом может наступать на ногу. И воды всего полбутылки. Он сделал несколько глотков, закусывая пресным печеньем. Хён еле разлепил веки. Голова гудела, хотелось помыться и нормально поспать. Нога выглядела намного хуже, чем вчера. Он на пробу пошевелил ногой и простонал от боли. После перекуса он с трудом натянул ботинок на распухшую конечность и попытался встать, едва опираясь на поврежденную ногу. Накинул рюкзак на плечи, зафиксировал ремни, взял оружие и поковылял к выходу. На улице было, как обычно, тихо и, к его счастью, пустынно. Внимательно осмотревшись по сторонам, Хён двинулся в путь. Мда, с такой скоростью он доберется до дома как раз ко второму апокалипсису. Он неровно шагал по пыльной дороге, стараясь держаться в тени деревьев и ржавых машин, и надеялся, что на этом его приключения закончились.

***

Джинни готов был лезть на стену и рвать волосы на голове. Он нервно мерил свою комнату на втором этаже широкими шагами и каждую минуту кидал взгляд за окно. Третий день. Его нет третий день. Что-то произошло. Нет, блять, он так больше может! Он второпях натянул джинсы с толстовкой и сбежал по лестнице, по пути заматывая волосы в пучок. Сгреб в рюкзак немного воды и еды, взял пару фонариков, натянул ботинки с кожаной курткой, зафиксировал нож на бедре. Во дворе взял небольшой топор, который, как он выяснил совсем недавно, хорошо лежит в руке, закрыл дом на ключ и побежал в ту сторону, куда уехал Хён. Джинни примерно знал, где тот должен быть, и его не волновало, что совсем скоро, через пару часов стемнеет. Его не волновало, что он не знает точного местонахождения. Всё неважно. Он найдет Хёна даже под землей. Он бежал настолько быстро, насколько мог. Мусор шуршал под ногами, легкие горели, пот бежал по спине. Сумерки заволокли всё вуалью. Джинни едва мог различить что-либо, продвигаясь небольшими перебежками. Вокруг абсолютно тихо и пустынно. Ноги несли его все дальше и дальше от дома. Парень мысленно молился богу, дьяволу и черт еще знает кому, чтобы Хён был живым. В темноте продвигаться стало особенно тяжело. Он медленно брел вперед, светя тусклым светом фонарика, боясь пропустить что-то важное. Хотелось звать Хёна во все горло, орать, но даже этого он не мог себе позволить. Джинни замер посреди дороги, прикрыв фонарик рукой. Рука крепче сжала топор. Откуда-то доносилось знакомое кряхтение и скрежет металла. Он вслушивался, пытаясь понять, с какой стороны доносится звук. Джинни повернулся в сторону обочины и посветил фонариком сквозь пальцы. Прищурившись, он пошел на звук, пытаясь рассмотреть, что происходит. Внутри все сжалось от тревоги и страха. Старый, давно мертвый автомобиль облепили несколько зомби, которые отчаянно пытаясь проникнуть внутрь, щелкая зубами, кряхтя. Их определенно что-то привлекло. Джинни покрепче ухватил фонарик, сжал топор и тихо свистнул, привлекая внимание. Тишина оглушила собой всего на мгновение, и вдруг четверо мертвецов со всех ног кинулись на него. Отступать уже поздно. Одному он резким движением проломил череп, другого пнул ногой в грудь и всадил топор в голову, третий чуть не вцепился ему в глотку, Джинни едва отодрал того от себя и размозжил ему голову. Четвертый плелся с волочащейся по земле ногой, и Джинни с ним справился без труда. Переведя дыхание, он вытер лицо краем толстовки и медленно направился к машине, оглядываясь. Он чуть не выронил фонарик, увидев родное лицо. — Хён! — Джинни дрожащими руками распахнул дверь машины, — Хён! Ты цел? — Это ты, — Хён устало выдохнул, — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — на лице появилась вымученная легкая улыбка. — Что случилось? Тебя укусили? — он начал судорожно ощупывать чужое тело, задирать футболку, в горле стоял ком, — Хён… — Я цел, тихо, не шуми, — он поморщился, — Помоги вылезти из тачки, я ногу подвернул, идти не могу. — Что как? Где машина? Что случилось? — Джинни помог выбраться Хёну и подхватил его рюкзак и оружие, — Надень рюкзак, на, держи фонарь, — помог, — И перекинь руку через мою шею, вот так, — Джинни привалил Хёна к себе и обхватил левой рукой за бок, в правой сжимая топор. — Ее угнали, прости, — Хён в очередной раз чертыхнулся. — Найдем новую, не переживай. Пойдем домой, по дороге нет мертвецов, — Джинни помогал идти Хёну, придерживая, — Что с ногой? — Ты не понимаешь, — Хён выдохнул и мотнул головой, — После того как угнали тачку, пересекся с двумя идиотами, которые выпустили ораву этих тварей из старого склада, пришлось пробираться крышами. — Блять. — Угу. — Я боялся, что больше не увижу тебя, — Джинни шмыгнул носом. — Эй, не устраивай потоп, плыть я не смогу, — попытался пошутить. — Дурак, — усмехнулся, — Какой ты тяжелый, — Джинни подтянул Хёна к себе и потащил домой. — Прости меня. — За что? — Я подвел тебя и заставил волноваться. — Ты не виноват, но как только помоешься и отоспишься, я тебя накажу. — Боюсь спросить, как именно, м? — О, у тебя еще есть силы флиртовать со мной, — Джинни тихо хохотнул, — Давно в этой тачке сидел? — Чуть больше часа. Бежать я не могу, это единственное, что пришло в голову. — Хорошо, что там была эта машина, — Джинни закусил губу, стараясь удержать рвущиеся слезы. — Хорошо, что есть ты, — Хён положил голову на плечо Джинни, — Спасибо, что пошел за мной. — Я думал, что ты будешь кричать. — Я тебя недооценивал. Джинни хмыкнул, улыбаясь в темноте. Спина ныла тащить на себе тяжелое тело, хоть Хён и пытался сильно не наваливаться. — У меня теперь есть стимул накачаться, — прошептал с улыбкой. — М? — Хён устало проморгался и повернул голову на голос. — Чтобы носить тебя на руках, — тихий смешок. — Иди в задницу, — Хён фыркнул и тряхнул головой. — О, с радостью. Я еще должен тебя наказать.