ESCAPE

— С днюхой, бро! Держи свой подарок! — Джисон выудил из кармана куртки маленький пакетик с кучкой сиреневых таблеток. — Это новый товар, улетная дурь, такого ты ещё точно не пробовал! Только не борщи, не больше половины таблетки в первый раз, а то жестко откинешься! — Ммм, ты знаешь, что я люблю, — Хёнджин расплылся в улыбке, выхватил пакетик из руки друга и потрепал того по каштановой макушке. Ему исполнилось двадцать два. Честно говоря, Хёнджин даже не ожидал, что доживёт хотя бы до двадцати, но у жизни на него, видимо, были другие планы. Сложно было найти человека с более паршивой судьбой. В глубине души Хёнджин ждал свой день рождения в надежде на то, что вдруг в его жизни произойдет что-то особенное, что-то, что изменит её. Но одновременно с этим он надеялся, что это будет его последний день рождения. Он устал. Устал от гнетущей безысходности. — Ты сейчас на работу? — выдыхая едкий дым дешёвых сигарет, спросил Джисон. — Ага, — беря сигарету из рук младшего и с шумом затягиваясь, — За хату скоро платить, бабла как обычно нет. Парни шли по тёмной сырой улице одного из самых неблагополучных районов города. Тут жили либо отморозки, либо те, кому деваться некуда. Хёнджин не знал, к какой категории он относился. — Может, подумаешь над моим предложением? Это, конечно, не работа мечты, но лучше, чем трахаться со стрёмными мудаками. — Нет, Джи, я не хочу толкать дурь. Я знаю, что ты хочешь помочь, но это не для меня. — Джинни, а что для тебя? Подставлять жопу за еду и угол? — А я ничего другого и не умею, — отшутился парень, показывая язык, — Не начинай. — Дебил, — Джисон обнял лучшего друга за плечи, — Я просто волнуюсь. — Я знаю, — парень положил ладони на пухлые щёки друга и прислонился лбом к его лбу, — Мне пора, завтра увидимся, с меня пиво. Хёнджин развернулся и пошёл прочь. Джисон смотрел на долговязую фигуру друга, растворяющуюся в темноте. Отчего-то на душе было тревожно. Именинник шёл по сырому асфальту, шаркая ногами и вдыхая холодный весенний воздух полной грудью. Свежий воздух щекотал ноздри и отрезвлял, но трезвым Хёнджин сегодня быть не хотел. Парень ускорил шаг, чтобы побыстрее дойти до клуба, в котором он, как обычно, подцепит пьяного похотливого мудилу, и, быть может, Хёнджину даже удастся развести его на бабло. Он ухмыльнулся своим мыслям. Это почти всегда работало. Хёнджин был невероятно красив, хоть в чём-то ему в этой жизни повезло — высокий рост, стройное жилистое тело, длиннющие ноги и самое главное — смазливое личико. Мужики таких любят трахать, а он был в самом расцвете своих сил. Он вышел на оживлённую улицу, свернул в переулок между клубом и баром, чтобы зайти через чёрный ход. Его в заведении все знали, парень отстёгивал процент владельцу — и к нему не было никаких вопросов. В небольшой подсобке Хёнджин привёл себя в порядок, поправил макияж и, недолго думая, закинул в рот сиреневую таблетку, запив большим количеством воды и отшвырнув пустую бутылку куда-то в сторону. День рождения всё-таки, и он был намерен оттянуться, несмотря на работу. Коридор приближал его к музыке, льющейся со всех сторон и безбожно долбящей по перепонкам. Хёнджин, как обычно, подошёл к бару, облокотился на стойку, демонстрируя стройные ноги, крепкую задницу и дорожку тёмноватых волос, призывно выглядывающую из-под короткой футболки и уходящую под пояс белых джинс. Он потягивал второй по счёту коктейль, оперевшись предплечьем о барную стойку и наслаждаясь приятным теплом, разливающимся по телу. Пилюля Джисона начала действовать: в голове появилась приятная пустота, воздух сгустился до состояния желе, его хотелось потрогать; по телу пробежали мурашки от музыки, что ласкала уши влажным языком. — Привет, красавчик… выпьем? — перед лицом тут же оказался мужик лет сорока с елейной улыбкой и мажущим взглядом. — За выпивку не трахаюсь, — улыбаясь, ответил Хёнджин. — Сколько? — Час двести, без резинки триста, ночь пятьсот. Допы отдельно. — Нехило, — мужик присвистнул. — Я того стою… но деньги вперёд. — Держи триста, но сперва потанцуем. — Окей, — Хёнджин сложил полученные купюры, сунул их в карман джинсов и потянул мужчину на танцпол. Мужик был внешне так себе — не в его вкусе, да и староват. Но, как говорится, «двадцать баксов — это двадцать баксов». Хёнджина крыло — от музыки, от рук, лапающих его везде, от бёдер, прижимающихся к его заднице. Волоски на всём теле встали дыбом, в голове пустота сменилась искрами, как от бенгальских огней, воздух стал ещё более густым, глаза застилала пелена, по венам будто текла газировка. Джи не обманул — дурь улетная. — Вот эта блядь!!! Хватайте его! — откуда-то сбоку Хёнджин уловил вопль, но значения ему не придал — ему было слишком хорошо. — Съебался отсюда! — Но я… заплатил… — недоумевающий мужик испуганно смотрел на троих верзил, что подлетели к его развлечению на этот вечер. — Я два раза не повторяю! Расстроенный мужик решил не испытывать судьбу, лишь напоследок кинул взгляд на высокого блондина, с которым хотел оттянуться сегодня и который, кажется, был уже конкретно под чем-то. Хёнджина грубо схватили за предплечье и поволокли с танцпола. Он даже не сопротивлялся, так как не понимал, что происходит, — голова не варила абсолютно. Его затащили в туалет и силой приложили к стене, сильная рука сжимала горло. Парень пытался что-то невнятно прохрипеть и дёргал непослушными ногами. — Ты, мразь, напоил меня и спиздил четыре куска! — высокий широкоплечий мужик грубо толкнул парня об стену так, что тот ударился затылком и сквозь толщу воды в своём сознании почувствовал боль и тут же застонал. — Майк, да он обдолбан, посмотри на его рожу. — Эй, тварь, я с кем разговариваю?! — громила влепил ему оплеуху, от которой, кажется, что-то хрустнуло в челюсти парня. — Что… отъебись от меня… — бормотал парень, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. Тело было слишком расслабленным, говорить было тяжело. — Ты мне кайф портишь… — Ты охуел?! Бабки гони! — вторая оплеуха и стон в ответ. — Их… нет… но… мы… можем… что-нибудь… придумать, — едва слышно пролепетал парень. — Придумать? У тебя жопа отвалится, четыре куска отрабатывать, — усмехнулся мужик. — Чувак, тут бессмысленно, посмотри на него, он в сопли, — кивнул в сторону Хёнджина. — Да, Майки, давай в другой раз. — В другой раз он съебётся. У меня есть идея получше… — мужчина расплылся в гадкой улыбке и кивнул товарищу на дверь; тот, всё поняв без слов, встал у входа на стрёме. Громила лапал хрупкое тело парня огромными ручищами, парень пытался его от себя оттолкнуть, но тело его совершенно не слушалось. Его с силой развернули и, больно схватив за длинные волосы, впечатали лицом в стену. Жадная рука рывком стянула с него джинсы вместе с бельём. — Смазка есть у кого-нибудь? Не хочу себе уздечку порвать. — Неа, только крем. — Ты носишь с собой крем? — громила недоумённо уставился на своего «коллегу», держа стальной хваткой едва брыкающегося парня. — Что такого? У меня руки сохнут, — насупился тот. — Давай сюда. Смазав полувялый член кремом, он несколько раз провёл по стволу и резко на всю длину вошёл в скулящего парня. Он грубыми толчками вытрахивал из него всю душу. Хёнджин лишь выл от боли, и слёзы тонкими дорожками стекали по щекам, — сил сопротивляться не было от слова совсем. Тело ему не принадлежало. Щёку от резких толчков сдирало об шершавую стену. Он не знал, как долго его тело терзали эти трое уродов; казалось, что ему перемешали все органы и вывернули наизнанку. Его били со всей силы по лицу, кровь заливала глаза, челюсть больно сжимали и проталкивали член, трахая его в горло. Он захлёбывался слезами, кровью и спермой. Напоследок на его рёбра, живот и голову обрушился целый град ударов тяжёлыми ботинками. А потом наступила тишина… Парень лежал в позе эмбриона на полу заблёванного туалета, весь в крови. Дышать было тяжело, и его медленно засасывало в пустоту…

***

Холодно. Адски холодно. Хёнджин дышал хрипло и поверхностно. Грудная клетка в шипованных тисках. Каждый вдох разносился сильной болью по телу. Истерзанное горло саднило. Ноги и руки закоченели, казалось, что они и вовсе стали ледышками. Парень пытался разлепить заплывшие веки. Голова раскалывалась, а в ушах стоял противный звон. Кромешная темнота и тишина. Хёнджин бы подумал, что он уже, наконец-то, умер, но ужасная боль во всём теле говорила об обратном. К сожалению, не в этот раз. Он нашарил в кармане джинсовой куртки телефон и негнущимися пальцами включил фонарик. Глаза ощутили резкую боль от яркого света. Он поморщился. В голове всплыли недавние события. Он был опустошён, казалось, в нём всё умерло, не осталось никаких чувств, кроме боли. Хёнджин натянул и застегнул джинсы. Опираясь на дрожащие руки, он встал на четвереньки и затем сел на колени. По всему телу снова разлилась сильнейшая боль. Зад болел как никогда в жизни. Хёнджин с трудом, опираясь о раковину, встал на ноги и чуть не рухнул обратно на пол. Он закашлял от раздирающей горло боли. Хотелось пить. Парень был в туалете клуба, где его изнасиловали и бросили со спущенными штанами. Такое клише. Он усмехнулся. Как мусор, как использованную и поломанную вещь. Повернул рычаг крана, чтобы попить и умыться, но воды не было. Не хотелось бы выходить в таком виде на улицу, но он слишком хотел пить и свалиться в свою постель. Главное — доползти до дома. Дома хорошо. Он, едва переставляя ноги и морщась от боли, шатаясь, вышел из туалета. Его знобило так, что зубы стучали. За дверью его встретила липкая жуткая темнота. Странно, тут никогда не бывает темно, даже когда клуб закрыт. И абсолютная тишина. Какого хера? Он светил телефоном под ноги, чтобы не споткнуться и не упасть. Второй раз он не сможет встать. Держась рукой за живот, на едва гнущихся ногах, он побрёл на выход. Под подошвой хрустели осколки бутылок и чёрт знает что ещё. Что здесь произошло? Всё выглядело таким… заброшенным? Словно тут давно никого не было. — Эй… Есть кто? — парень едва слышно, вымученно прохрипел, но вряд ли кто-то мог услышать это. Хёнджин с трудом пробирался в темноте через груды хлама, длинные ноги то и дело цеплялись за что-либо. Наконец-то добравшись до входной двери, он с силой навалился на неё плечом. Сил идти не было. Хотелось упасть прямо тут и отключиться. Но нужно добраться до дома, а потом до Джисона — он поможет. Джисон всегда помогает. Точно, Джи! Хёнджин выполз на улицу, вокруг была темнота, только огромная луна тускло освещала ночной город. Выглядело зловеще. Наверное, авария на подстанции, хотя парень не помнил на своём веку такого, чтобы везде было темно — ни единого огонька. Он попытался набрать номер друга — нет сети. Чёрт, что происходит? Как будто весь мир против него. Он вышел на дорогу, осматриваясь по сторонам. Вокруг — покорёженные автомобили, разбитые витрины, мусор, гоняемый ледяным ветром, и темнота. Какого хрена? Всё было знакомым и незнакомым одновременно. Наверное, это глюки. Ещё бы — столько ударов пришлось на его голову. Хёнджин медленно брёл по пустынной улице, светя себе телефоном под ноги. Ветер пробирал до костей, ужасно хотелось пить и горячий душ. В метрах пятнадцати от себя он увидел медленно идущего человека. Ну наконец-то! А то словно все вымерли — от этого становилось не по себе. Будто попал в какой-то низкобюджетный хоррор. — Эй! — сдавленный хрип. Хёнджин как можно быстрее старался переставлять ноги навстречу незнакомцу. — Мистер, извините… Где все? — собрал все свои силы и крикнул как можно громче. Человек резко обернулся на голос и пошёл в его сторону. Слышался только звук неровных шагов и странное кряхтение. Когда между ними оставалось несколько метров, Хёнджин услышал свист, рассекающий воздух, противный влажный звук, — и человек упал замертво лицом вниз. Из-под него растеклась зловонная черная жижа. Телефон выскользнул из руки. Хёнджину скрутило желудок спазмом, и всё его скудное содержимое оказалось на асфальте. Он рухнул на колени от слабости, держась рукой за живот. Закружилась голова. Он почувствовал, как его кто-то сильный подхватил под руку и потащил в сторону, придерживая за талию. Его усадили на землю и прислонили к стене. — Чувак, ты меня слышишь? — обладатель хрипловатого голоса осторожно потряс Хёнджина. Раздался тихий щелчок, и лицо ослепил огонь зажигалки. Сердце пропустило удар. На Хёнджина смотрели чёрные, как смоль, глаза. Его глаза. Вдруг всё поплыло перед глазами, и он обмяк в чужих руках.

***

Это должен был быть самый обычный день. В общем-то, он и был обычным, за исключением того, что в этот раз Хёнджин решил поехать на вылазку далеко от дома. С каждым разом находить что-либо полезное было всё сложнее и сложнее. У него было правило — всегда возвращаться домой до наступления темноты, ночью слишком опасно, но сегодня — полная луна и ясное небо — вполне себе светло. День оказался очень удачным на улов: помимо всяких бытовых мелочей, удалось найти целый ящик рамена! О боги! Он не встречал рамен уже пару лет — это определённо отличный день! Хёнджин погрузил все свои находки в старенький, но крепкий пикап и решил закурить, любуясь необычно огромной луной. Сегодня определённо хороший день. Он выдыхал горький дым, облокотившись спиной на своё авто и предвкушая, как через несколько часов насладится ароматной горячей лапшой. Его фантазии прервал свет фонарика на дороге. Хёнджин быстро затушил сигарету о бампер и напрягся. Замер. Он был осторожен, как и обычно, — за ним не могли следить. Парень сощурился, с усилием вглядываясь в темноту. По центру дороги шёл какой-то идиот, одетый во всё белое, что при свете луны делало его светящимся, как прожектор. Ещё и с включённым фонарём. Бессмертный дебил. Он шёл по дороге и кричал что-то мертвецу впереди себя. Мертвец резко развернулся к придурку. Хёнджин одним ловким движением подхватил арбалет с капота пикапа и, прицелившись, выстрелил в голову чудовищу. Блять, из-за его воплей сюда сейчас сбежится орава мертвецов. Хёнджин рванул в сторону незнакомца. Человек в белом упал на колени. Он резко подхватил парня под руку, поднял с земли фонарик, сунул в карман и потащил это недоразумение в сторону, туда, где припарковал автомобиль. Чёрт, болт оставил. Надо было забрать. Ладно, сейчас не до этого. Незнакомец едва жив. Кто-то нехило его отделал и, судя по всему, обчистил. При нём не было ни рюкзака, ни оружия, ни тёплой одежды. Вообще ничего. Это всё очень странно. Он усадил парня на землю и прислонил к стене. Пытался привести его в чувство, немного потряхивая того за плечи. — Чувак, ты меня слышишь? Хёнджин чиркнул зажигалкой и поднёс её к лицу парня, чтобы рассмотреть его. Всё лицо — одна сплошная гематома, это даже уже на лицо мало походило. Белые волосы в крови, одежда в крови. Он что, тратит драгоценную воду на то, чтобы покрасить волосы?! Точно идиот. Парень в ужасе уставился на Хёнджина, его глаза закатились, и он потерял сознание. Зашибись съездил за провизией. Бросать его тут нельзя. Хёнджин взял его за спину и под колени, поднял на руки и тихими быстрыми шагами направился к автомобилю. Парень оказался очень лёгким, несмотря на высокий рост. Усадил незнакомца на пассажирское сиденье, пристегнул, чтобы не болтало в дороге. Оббежал машину, схватил арбалет и закинул его на заднее сиденье, прыгнул за руль, повернул ключ в замке зажигания и резко тронулся с места. Он ехал с выключенными фарами, чтобы не привлекать внимание, — света от луны достаточно. Он мчался в тишине около трёх часов. Незнакомец всё так же без сознания, часто и хрипло дышал. По приезде домой Хёнджин уложил парня на диван. Нужно осмотреть его на наличие укусов. Зажёг свечи. Стянул с него куртку и отбросил на кресло. Осмотрел руки, ноги, шею, задрал футболку и ужаснулся от гематом на торсе парня. Как бы рёбра не были сломаны. Укусов нет — это хорошо, значит, его можно оставить и не придётся убивать. Не хотелось портить свой день окончательно. Парня колотило, пот с него лился градом. Иногда он как будто приходил в себя, смотрел невидящим взглядом и проваливался обратно. Стоит дать ему обезболивающее и жаропонижающее. Хёнджин залез в кухонный шкафчик, ища подходящие таблетки. Обычно он старался не тратить драгоценные лекарства, только в крайних случаях. Сейчас был именно тот случай. Он подошёл к незнакомцу со стаканом воды и таблетками, зажатыми в руке, слегка похлопав его по щекам, он попытался привести его в чувство. — Эй, я принёс тебе лекарство и воду, — Хёнджин подхватил парня под лопатки, слегка приподнимая. — Открой рот или возьми таблетки и выпей сам, — он вложил таблетки в его ладонь. Парень слабо реагировал. Непослушной рукой он закинул таблетки в рот. Хёнджин прислонил стакан к губам незнакомца, помог ему выпить воды и опустил обратно на диван. Холодная влага заполнила его рот, и он шумно сглотнул, прикрывая глаза. Парень снова отключился. Надо забрать свой улов и оружие из машины. Нельзя так оставлять оружие в машине. Оно на вес золота. Сегодня всё наперекосяк. Хёнджин вышел из дома во двор, огороженный высоким глухим забором. Занёс домой несколько коробок со всякой всячиной, ящик лапши. Потом вернулся за рюкзаком и арбалетом. Закрыл тяжёлую входную дверь на несколько замков и устало опустился на кресло. Он подумал о том, что надо бы согреть воды, чтобы умыть парня, да и дома достаточно холодно. Хёнджин подошёл к самодельной печи, которая была практически по центру гостиной, и принялся разжигать огонь и подкладывать дрова. На печь он поставил ведро с водой. Меньше чем через час вода согрелась до практически кипятка. Хёнджин предусмотрительно сразу заполнил несколько термосов водой, а остальное разбавил и поднёс ведро к дивану. Он снял с себя длинный кожаный плащ и откинул его в сторону. Завернул рукава тёплой клетчатой рубашки и погрузил небольшое полотенце в воду. Отжав полотенце, он осторожными движениями, чтобы не причинять боль, отмывал лицо незнакомца от засохшей крови и чёрт ещё знает чего. Он отмыл его руки от грязи и крови, разрезал футболку и стянул её, чтобы омыть торс. Грязные окровавленные джинсы он тоже решил снять, оставив парня в одном белье. Хёнджин вышел из гостиной, унося ведро, а вернулся уже со стопкой одежды, пледом и подушкой. Осторожно приподнимая податливое тело парня, он надел на него тёплую толстовку, тёплые спортивные штаны и шерстяные носки. Под голову положил небольшую подушку и накрыл пледом до подбородка. Хёнджин устало вздохнул и потер переносицу. Откуда этот парень посреди города абсолютно без всего? Словно с Луны свалился. Кто его так отделал? В той части города не было банд и группировок, только всё кишело мертвецами. Далеко в таком состоянии и без оружия он не мог уйти. Вопросы один за одним всплывали в его голове. Хёнджин решил проверить карманы незнакомца. Несколько купюр, пакетик с сомнительными таблетками, пара презервативов, пакетик смазки, ключи и паспорт. Хёнджин хмыкнул. Нетипичный набор выживальщика. Вопросов в голове только прибавилось. Он раскрыл паспорт, и его прошибло током… руки задрожали, он несколько раз перечитал строчки, не веря своим глазам. — Не может быть… бред какой-то… — прошептал себе под нос. Хван Хёнджин, двадцатое марта… год… место рождения… фото… Он, не моргая, пялился на своё фото, имя и данные в чужом паспорте. Это было точно его лицо, только его обрамляли длинные светлые волосы. В остальном идентично. Чушь, это невозможно. Он подошёл к блондину, лежащему на диване, и впился взглядом в его лицо, рассматривая под всеми возможными углами. На его лице вообще сложно было что-то рассмотреть — это было заплывшее сине-красно-фиолетовое нечто с разодранными губами. Тут он вспомнил ещё об одной вещи, — Хёнджин подошёл к креслу и выудил из кармана своего плаща… телефон? Хёнджин покрутил в руках гаджет — таких навороченных он не видел. Нажал на клавишу блокировки. Он не знал, что искал. Первым делом залез в галерею: куча селфи, фото еды, какой-то щекастый глазастый парень. Он сглотнул скопившуюся слюну от аппетитных фото еды и пролистал дальше. Его заинтересовали фото улиц — он проверил, фото сделано пару недель назад. Но это невозможно. На фото всё выглядело таким… нормальным… таким, каким мир был раньше. Хёнджин уже начал забывать то, каким был мир. В носу защипало. Он продолжил с жадностью рассматривать фото, судорожно листая туда-сюда, приближая и внимательно рассматривая каждый пиксель. Хёнджин ещё пару часов залипал на фото и видео, некоторые были сомнительного содержания, но он сразу их перелистывал. Он очень устал, скоро рассвет, мозг сейчас взорвётся, усталость навалилась на его широкие плечи свинцом, и он не заметил, как заснул с телефоном в руке… ему снилась ароматная горячая лапша…