ESCAPE

Хён специально встал рано утром, пока Джинни наконец-то крепко спал. Он вытащил ящики с алкоголем и вынес на улицу. Хоть наркотиков в доме уже нет, но вот алкоголя — завались. Он знал, что бывших наркоманов не бывает. Виски он спрятал — слишком полезная в хозяйстве вещь, чтобы от него избавиться, а вино без сожаления вылил на землю, отправляя пустые стеклянные бутылки в бочку с мусором. Пока Джинни спит, он решил отправиться на рыбалку — подвал стремительно пустел. Джинни проснулся, не понимая, сколько времени, но по пробивающемуся яркому солнцу сквозь ткань штор понял, что в районе обеда. Он потянулся, поморщившись от неприятного ощущения в теле, и выполз из-под теплого одеяла. Хёна в доме не было. Джинни наспех почистил зубы, сполоснул заспанное лицо холодной водой и замотал жесткие волосы в небрежный пучок. Выглянул во двор, и в нос ударил запах костра и еды. На решетке запекалась рыба, а Хён возился под машиной. — Привет, — Джинни спустился с крыльца, садясь на ступеньку и смотря на торчащие из-под машины ноги, — нужна помощь? — При-вет, — из-под машины раздалось кряхтение, и выполз Хён, утирая щеку и размазывая грязь, — я уже закончил. — Что-то с машиной? — Нет, просто проверял, — Хён отер перепачканные руки тряпкой и подошёл к мангалу, — на днях нужно выбраться в город. — Хорошо, — Джинни закивал. — Я поеду один, — Хен вскинул твердый взгляд и перевернул рыбу щипцами на решетке. — Но… — Нет, Джинни, — Хён вскинул руку. — Прости, но я не могу. Во-первых, ты еще слаб, во-вторых, я не хочу гадать, вынесешь ли ты пол аптеки или нет. Или мне тебя досматривать? — Извини… — Джинни поднялся и направился в дом. — Джинни… Пока я не могу тебя взять, пойми меня. — Я понял, — Джинни скрылся за дверью, с шумом закрывая ту за собой. Хён чертыхнулся про себя, прикрывая глаза. Ничтожество. Бесполезное ничтожество. Джинни мерил шагами комнату на втором этаже, заламывая пальцы. Глубокий шумный вздох. Внутри всё кипит. Сейчас бы закинуться. Нет. Нет. Нет. От тряхнул головой, отгоняя мысли. Джинни обречённо плюхнулся в кровать, тихо простонав в пёстрое покрывало. Как же его всё заебало. Как же он заебал сам себя. — Джинни? — тихий голос и звук приближающихся по лестнице шагов. — Обед готов, пойдем… — Хён осекся, увидев лежащего на кровати, мелко подрагивающего парня. — Иди сюда, — опустился на кровать рядом и невесомо коснулся спины. — Джинни… Просто пойми меня, то, что случилось… Подкосило тебя и ослабило… Скоро возобновишь свои тренировки и будешь как новенький, — Хён погладил по спине широкой ладонью. — Угу, — Джинни пробухтел в одеяло. — Я скучал по тебе… — Хён лег рядом, рассматривая неподвижную фигуру. — Скучал? — Джинни повернул голову и непонимающе взглянул в глаза. — Пока у тебя была ломка… Это был не ты, — провел большим пальцем по щеке. — Я соскучился, — улыбнулся уголком губ. — Правда? — всего на мгновение в глазах Джинни вспыхнул огонек. — Да, — он развел руки в стороны, приглашая. — Иди ко мне, хочу тебя обнять. Джинни, не размышляя, юркнул в крепкие объятия, утыкаясь носом в шею, и тихо рассмеялся. — Чего смеешься? — руки крепко обнимают, прижимают к себе. — От тебя машинным маслом несет, — Джинни приподнял голову, заглядывая в глаза. — Прости, его хер отмоешь, — Хён закусил губу, рассматривая растрёпанные торчащие волосы, которые при ярком дневном свете словно светились. Хён перевернул их, полностью ложась на спину, укладывая Джинни на себя. Они практически касались носами друг друга, заглядывая в глаза. Язык скользнул в рот, лаская, наслаждаясь, пробуждая желание. — Я тоже по тебе скучал, — Джинни выдохнул, плавясь в объятиях. Рука настойчиво скользила по тренированному горячему торсу, заставляя внутри всё поджиматься, гореть. Шершавая ладонь легла на шею сзади, притягивая, углубляя и без того глубокий поцелуй. Хён оторвался от губ на мгновение, жадно хватая ртом воздух. — Я хочу тебя, — Джинни нервно облизнул губы, — в себе. Хён замер и напрягся всем телом. Пелена возбуждения мгновенно сползла с темных внимательных глаз. Джинни не понимал этот взгляд, от чего-то хотелось сжаться или убежать. — Это проблема? — Джинни приподнялся на локте. — Нет, — Хён закусил губу. — То есть… да… — он выдохнул, пытаясь подобрать слова. Хён выполз из-под блондина и сел в кровати, подобрав ноги под себя, поджал губы, смотря исподлобья на ничего не понимающего парня. — Просто после всего, что ты рассказал… Что с тобой делали с самого детства… Я не могу, — шумный выдох, путающиеся мысли в голове. — Ясно, — Джинни ядовито ухмыльнулся, смотря стеклянным взглядом. — Брезгуешь? Внутри Джинни словно что-то перевернулось, внутри разлилось что-то мерзкое, липкое. Настолько ничтожен, что его даже трахать не хотят. — Ты идиот? Что ты несешь? — Хён возмущенно вскинул брови и буравил взглядом Джинни. — Как тебе это вообще в голову пришло?! — Ты сам сказал только что. — Что я сказал? — Что ты не можешь. — Может, я договорю? А потом ты будешь обижаться и накручивать себя? — голос уже звучал сталью, от чего Джинни поёжился. — Я не могу, потому что после всего, что с тобой произошло… Я просто не могу это развидеть, — Хён накрыл колено Джинни ладонью, слегка сжимая. — Но я тебе не отказываю. — В смысле? — соображалось туго. — Я буду снизу, — Хён пожал плечами. — Ты… серьёзно? — лицо Джинни вытянулось от удивления. — Ну да, мне без разницы, я всё равно никак не пробовал, — Хён смущённо почесал затылок. — Да и тебе в этом деле я доверяю больше, чем себе. Джинни несколько раз глупо хлопнул глазами. Хён любезно предлагает свою задницу? Джинни редко доводилось бывать сверху, но почему бы и нет, раз сам предлагает? — Я… Это неожиданно… Хорошо, — Джинни опустил глаза, — Прости, что я так подумал о тебе. Я вечно всё порчу… — едва слышно. — Перестань, всё нормально, — Хён переплел свои пальцы с чужими, поглаживая руку, — Только не сейчас, я хочу как минимум помыться… А теперь пошли обедать, уже всё остыло, — он оставил невесомый поцелуй на щеке и потянул Джинни с кровати, вынуждая встать.

***

Жадные поцелуи в ночной тишине. Сбившееся жаркое дыхание. Горящие мутные глаза. Голодные руки скользят по коже, вызывая лёгкую щекотку и мурашки. Желание, которое кипящей лавой разливается внизу живота. Влажные звуки поцелуев. Губы, покрывающие мелкими поцелуями торс, спускаются всё ниже. Рот заливает слюной настолько, что ещё немного — и потечёт по подбородку. Хён, лежа на спине, растворялся в нежных касаниях, в чужой ласке, в губах, которые лениво целовали чувствительную головку. Руки с лёгким нажимом гладили бёдра. — Перевернись, — едва слышный сиплый шёпот. Шорох простыней, и рельефной горячей спины коснулись узловатые пальцы, восхищённо выводя узоры. — В тумбочке резинки и смазка, — Хён смущенно выдохнул в подушку. — О, — тихий смешок, — так ты на мою задницу давно положил глаз, — Джинни лукаво улыбнулся, заглядывая в порозовевшее лицо. — Ничего не говори, — Хён усмехнулся и уткнулся носом в подушку. Джинни перекинулся через тело на кровати и открыл ящик тумбы, сразу встречаясь взглядом со всем необходимым. — Ого… А ты запасливый, — Джинни хохотнул. — Отстань, — смущённое бурчание в мякоть подушки. — Не в этот раз, — Джинни бросил флакон с упаковкой на кровать и коснулся губами горячей спины. — У тебя такое красивое тело, — он практически мурчал от удовольствия. Хён порозовел от смущения — ему не доводилось слышать подобные комплименты в свой адрес. Он сжался, когда прохладные влажные пальцы коснулись его меж ягодиц. — Постарайся расслабиться, — Джинни мокро целовал поясницу, неспешно двигая рукой. — Я пытаюсь, — Хен сейчас умрёт от смущения, в ушах сердце отбивает чечетку, а член, прижатый к кровати, слишком чувствительный. От вида крепкого зада перед самым носом у Джинни во рту давно пересохло. Он завороженно следил за тем, как его пальцы погружаются внутрь с влажным хлюпающим звуком — смазки он не жалел. Хотелось поскорее почувствовать Хёна максимально, каждой клеточкой тела, растворить в себе и раствориться самому. Пальцы осторожно гладили набухший комочек, заставляя Хёна тихо, низко, с придыханием стонать. У Джинни уже мозг превращался в жижу, так хотелось войти в горячее нутро и срывать с чужих губ громкие стоны. — Ты так потрясающе стонешь, — севшим от перевозбуждения голосом, рука внутри ускорилась. Хён даже не в силах был что-то сказать, мозг не мог сложить мысли во что-то внятное, он лишь смущенно закусил губу, чтобы не стонать. — Ну, перестать сдерживаться, — Джинни начал активнее стимулировать простату, — отпусти себя… Мне нравится, как ты звучишь. — Черт… Аах, ладно… — всё, на что хватило дрожащего от удовольствия Хёна. Джинни осторожно вынул пальцы под недовольный вздох Хёна и едва слышно рассмеялся. Раскатал латекс, смазывая. — Вначале будет неприятно, придётся потерпеть, — он приставил головку к припухшему входу. — Давай уже, — голос дрогнул от возбуждения. Протяжный глубокий толчок и два хриплых стона. Хёна выгнуло дугой на кровати, возбуждение подернуло сознание масляной плёнкой, не давая дышать. — Блять, ты шикарный, — Джинни прижался всем телом, подхватил ладонью под низ живота, медленно покачивал бедрами, ощущая ладонью свой член внутри. — Ох, черт, — в мозгу заискрило. Хён взмок от ушей до кончиков пальцев на ногах, хотелось больше, быстрее, глубже. Он нетерпеливо качнул бедрами и низко простонал, сминая подушку пальцами. — Осторожно, — Джинни обеспокоенно просипел, — тебе не больно? — Всё супер, — внутри всё горело в истоме, — люблю тебя, — сорвалось с губ вместе со стоном. Джинни повело. Он поплыл мгновенно — ещё никто не говорил ему таких слов. — И я тебя, — Джинни уткнулся носом в затылок, размеренно скользя внутри. — Тащусь с тебя, — жарко выдохнул в короткие волосы. Хён рукой нащупал бедро Джинни и крепко сжал, впиваясь пальцами, захлёбываясь в собственном удовольствии. Каждый толчок расплёскивал наслаждение по всему телу, член пульсировал и истекал, требуя внимания. Джинни спустил руку с живота ниже, накрыл чужое возбуждение ладонью, размазывая смазку, медленно стимулируя, дразня. Стоны стали более низкими и протяжными, Джинни от этого едва соображал, находясь где-то на грани — ещё шаг, и упадёт в пропасть. Хён активно подавался бёдрами навстречу, прижимая за бедро к себе, толкаясь в чужой кулак, закусив собственное предплечье. Джинни уже стонал в голос, высоко, протяжно — всем зомби на радость. Под веками словно взорвалась сверхновая, размазывая, втаптывая в удовольствие, заставляя содрогнуться всем телом и излиться в латекс. Ещё несколько рваных движений кулаком — и покрывало нужно менять. — Блять, охренеть, — Хён сдавленно простонал в подушку, чувствуя на себе распластанное липкое горячее тело. — Ага, — Джинни усмехнулся, пытаясь восстановить дыхание. Парни лениво целовались, лежа во влажной постели, Хён заключил Джинни в свои объятия, стискивая как можно сильнее, словно его кто-то может у него забрать. — Хён… — Джинни тихо позвал, оторвавшись от губ, и улегся головой на крепкое плечо. — М? — рука невесомо гладила поясницу. — Ты говорил, что был с ними… Расскажи мне, — он скосил взгляд на поджавшиеся губы. — Я хочу знать. Хён тяжело вздохнул. Он ненавидел эту главу своей жизни. Руки покрепче обхватили Джинни, словно цепляясь за него как за то единственное, что может спасти. — Когда пропало электричество, выживать стало намного сложнее, зима на носу, повсюду мертвецы, которые были намного быстрее и сильнее, чем сейчас, стоило им тебя заметить, и целая толпа трупов неслась за тобой, — Хён облизнул пересохшие губы и продолжил севшим голосом: — Я с отцом тогда прибился к группе людей. Их было около двадцати, я точно не помню… Почти каждый день кто-то погибал… Мы просто вместе выживали, скитались в поисках более-менее безопасного места, где можно было бы выжить и не трястись каждую минуту от страха. Среди нас было много людей в возрасте, дети постоянно плакали от страха и голода… Джинни едва дышал, впитывая каждое слово. — Наш лидер, Ким, пытался всем помочь… Тогда он ещё не съехал с катушек. Я с ним быстро нашёл общий язык, он стал брать меня с собой на вылазки, обучал всему, что знает. Он никогда не рассказывал о себе, даже имени не говорил, только фамилия — Ким. Но, судя по его навыкам и оружию, которого было у него до фига, он был военным или вроде того. Отец был против моих вылазок, я был совсем пацаном, но Ким убедил его, сказав, что мне это на пользу, — снова вздох. — Люди всё прибывали к нам, и нужно было что-то решать. В одну из вылазок мы с группой обнаружили фабрику, кишащую мертвецами. Мы её зачищали несколько дней, пока не убили и не сожгли всех до единого. — Фабрику? — Мг, бумажную, она на севере отсюда, почти на самой окраине. — Аа, я, кажется, понял… Вроде я слышал о ней. Там была большая территория, огороженная глухим бетонным забором, крепкие ворота, много помещений. В общем, неплохое место для жизни. Так мы все туда перебрались, начали постепенно налаживать быт. Отец был инженером, поэтому ему удалось даже провести электричество от солнечных панелей — всего на пару часов в день, но это лучше, чем ничего. Люди все прибывали к нам, а мы принимали всех. Иногда отбивались от мародеров, которые положили глаз на наш дом. Зачищали территории вокруг от мертвецов, постоянные вылазки и патрули. Хён коснулся горячими губами лба Джинни и продолжил: — Постепенно всё наладилось, насколько это возможно во время апокалипсиса, — Хён хмыкнул, — но проблема пришла откуда её не ждали. Огромное количество людей в практически замкнутом пространстве и ограниченные ресурсы… — Вновь вздох, — тогда Ким предложил решение, чтобы отвлечь людей и дать им развлечение — бои без правил. Каждые две недели участники выбирались случайно, по типу лотереи. — И ты тоже… участвовал? — Угу. Все участвовали, все, кроме беременных и детей младше шестнадцати, — Хён прикрыл глаза. — Я до сих пор вижу их лица… всех тех, кого я убил. — Ты много раз бился? — Джинни, не замечая, покрепче сжал предплечье Хёна, цепляясь. — Много… настолько, что уже сбился со счету. — Но зачем это всё? Неужели это помогало? Зачем было спасать людей, чтобы потом убивать? — Это отвлекающий маневр — пока люди заняты обсуждением предыдущего или последующего боя, то их голова не занята ничем другим. Им давали зрелище, развлечение… — рука вычерчивала невнятные узоры на прохладном боку. — А ещё это отличный способ избавиться от «лишних» людей. — Лишних? — Слабых. Чаще всего проигрывали старики или больные. От них было мало толку и уходило много ресурсов, как считал Ким. — А твой отец, он тоже? — Я бился за него, — Хён поджал губы. — У отца было так себе здоровье, да и боец из него плохой. — Мне так жаль, что ты пережил это всё… Это такой пиздец, — в носу защипало. — Однажды началась просто какая-то чёрная полоса… Год был очень холодный, урожая почти не было, ещё случился пожар, который уничтожил почти все наши запасы… В округе уже всё было вычищено… — Голос дрогнул. — Тогда Ким предложил проигравшего в боях съедать… И что самое ужасное — большинство это поддержали. — Пиздец… — Джинни вздрогнул, — Звучит как фантазия сумасшедшего… — он болезненно свел брови. — Если бы… Очень скоро это стало новой нормой… А потом они стали охотиться на людей снаружи или заманивать к себе под благовидными предлогами… — Хён на мгновение замолчал, уплыв в свои мысли. — Я уговаривал Кима прекратить, что так нельзя, это не выход, но всё бесполезно, да и большинство его поддерживали. Мы с отцом решили сбежать, ночами рыли подкоп под забором недели напролет, пока, наконец, нам не удалось выбраться. Ну и я спёр у Кима часть оружия, оно нас здорово выручало первое время. — И вас не искали? — Думаю, искали какое-то время. Ким очень мстительный и принципиальный… Но мы с отцом забрались как можно дальше и ни с кем не контактировали… — Хён уткнулся носом в висок парня и вдохнул. — Ты первый, с кем я общаюсь с тех пор. — Почему ты тогда подобрал меня? Привёл к себе домой? — Джинни приподнялся на локте, заглядывая в глаза. — Я сам не знаю… Мне показалось всё странным… Я сначала подумал, что ты мог чудом сбежать от Пожирателей, но ты бы не прошёл столько в твоём состоянии и не перебрался бы через баррикаду… — Я рад, что наткнулся на тебя. — Не поверишь, я просто решил закурить в ту ночь… Луна была такая красивая… Обычно я так не делаю на вылазках… И увидел тебя, — горячие губы коснулись виска. — Судьба? — Джинни тихо хихикнул. — Возможно, — Хён пожал плечами. — Как думаешь, много еще миров существует? Может, где-то есть Хван Хёнджин, знаменитый актёр? Или певец? Или футболист? А может, врач? Или космонавт? — Мг, — Хён усмехнулся, — наверное, все они где-то существуют.

***

— Будь осторожен… Пожалуйста… — Джинни отчаянно цеплялся за предплечье, боясь выпустить из своих рук. — Всё будет хорошо, — погладил по щеке. — Я делал это сотни раз, не переживай. — Я не могу не переживать! Что, если ты не вернёшься? — Я вернусь, не накручивай себя, — губы коснулись лба. — Начинай тренироваться, чтобы поскорее прийти в форму. — Хорошо. Вот увидишь, я раскачаюсь и стану шире тебя, — Джинни угрожающе ткнул указательным пальцем в грудь. — Мм, с нетерпением жду… — Хён с улыбкой накрыл чужие губы своими. — Возвращайся поскорее, — Джинни прислонился лбом ко лбу. — Постараюсь за сегодня управиться. Мёртвый город, как обычно, встретил гробовой тишиной. Хён припарковал и спрятал пикап, тихо переступал ногами, внимательно осматриваясь по сторонам. Большой рюкзак за спиной, рука сжимает мачете, пушка греет бок, нож на бедре успокаивает. Хрипящие мертвецы, бесчисленные пыльные полки. Лямки рюкзака, больно врезающиеся и натирающие кожу. Наступающая жара и капля пота, стекающая по виску. Хён выгрузил очередную партию своих находок в машину и утер пот со лба краем рубашки. Он решил, что еще один заход и хватит, хотелось вернуться домой до заката. Он наспех собирал все пригодное, набивая огромный рюкзак, от которого уже болела спина. Хён медленно брел по пыльному городу, с тоской бросая взгляд на выцветшие вывески и разбитые витрины. «Картошка фри, бургер и кола со скидкой тридцать процентов». Он уже забыл, какая эта картошка фри на вкус. «Незабываемый отдых на побережье». Хен усмехнулся. «При покупке одного украшения, второе в подарок». Такая глупость. Хён тряхнул головой, отгоняя мысли, и, поправив лямки рюкзака, ускорил шаг. Сердце пропустило удар, ухнув куда-то вниз. — Эй, урод, стой! — Хён выхватил пушку и пальнул в бочину стремительно удаляющегося авто. Его, блять, авто. — Сука! — он сплюнул на асфальт, все еще сжимая пистолет до побелевших костяшек. Его трясло от злости. Машина на ходу — это залог выживания. В нынешнее время найти тачку в исправном состоянии — большая удача. И к кому-то эта удача явно повернулась лицом, в отличие от Хёна.