ESCAPE

После признания Джинни все последующие дни Хён ходил со сложным и нечитаемым выражением лица. Иногда он бросал цепкий, задумчивый взгляд на своего соседа, потом хмурил брови и поджимал губы. Он стал рассеянным. Очень рассеянным. Разбил несколько кружек и тарелок, всё постоянно ронял, запинался на ровном месте, порезал палец во время готовки, а однажды даже не закрыл ворота, и к ним во двор забрел мертвец — Джинни теперь ходит за ним по пятам и всё перепроверяет. Джинни старался не отсвечивать и держаться на расстоянии, только приглядывая, потому что Хён реально стал творить фигню. Его словно подменили. Джинни надеялся, что это не из-за отвращения к нему. Лучше уж ненависть, чем отвращение. Парни шли по протоптанной тропинке, солнце немного припекало их спины, вокруг царила тишина, каждый из них витал в своих мыслях. Джинни надеялся, что Хёну не противно жить с ним под одной крышей, а Хён вообще не понимал, что он чувствует. Они шли, шурша сухим грунтом и оглядываясь по сторонам. Хён хотел один пойти на рыбалку, но Джинни увязался за ним. Знакомая калитка отворилась, и, подождав, пока Джинни зайдет, Хён закрылся изнутри. Хён зашагал к воде, Джинни плелся сзади, засунув руки в задние карманы джинсов. Хён опустил рюкзак на стул и принялся разбирать его. Слух Джинни успел только уловить противный вопль, и, повернувшись на звук, он увидел, как резвый и сильный мертвец бросился на ничего не подозревающего Хёна и сшиб его с ног. Хён едва успел выставить обе руки, не давая вгрызться в себя. Джинни сам не понял, как ему это удалось, но он буквально в пару шагов подлетел к соседу и с размаха всадил нож мертвецу в затылок, по самую рукоять. Черная кровь рекой вылилась на грудь Хёна, и он с отвращением откинул с себя труп, тяжело дыша. Джинни ступил назад и ошарашенно уставился на мертвеца, прикрывая рот тыльной стороной ладони от подступившей тошноты. Хён подскочил на ноги, схватил мачете и начал осматриваться по сторонам. Джинни так и стоял, мелко дрожа всем телом и пытаясь унять тошноту от разлившегося зловония. Хён обнаружил прогнивший у земли столб забора, который упал, потянув за собой сетку, открывая доступ для зомби. Он выругался вслух. А еще по всему телу пробежался липкий ужас. Из-за его невнимательности Джинни мог погибнуть. Если бы первый пошел Джинни, то он бы погиб, скорее всего. Да он сам чуть не сдох только что. Хён вытащил нож из головы мертвеца и протер его тряпкой. Он повернулся в сторону Джинни, тот стоял белый как лист бумаги, отойдя подальше от трупа. — Ты как? — Хён подошел к парню, заглядывая тому в глаза. — Нор… — Джинни резко отвернулся, и его стошнило от зловонного огромного пятна на груди Хёна. — Прости, воняет пиздец, — он выпрямился и пытался отдышаться. — Я сам до сих пор не могу к этому привыкнуть, — Хён поджал губы. — Спасибо, — протянул нож парню. Джинни взял нож, случайно касаясь руки Хёна, заставляя того дёрнуться от неожиданного прикосновения. Он опустил глаза и убрал оружие в чехол на поясе. Хён сам не зная зачем, схватил его ладонь и крепко сжал двумя руками, заглядывая в глаза. — Прости, из-за меня… Ты… Ты мог умереть, — Хён крепче сжал ладонь, поглаживая большим пальцем, заставляя сердце Джинни биться быстрее. — Я не знаю, как это вышло. — Ты не виноват, — тот слабо улыбнулся. — Я должен был быть осторожнее, прости… — Хён отпустил ладонь, и ему как будто-то стало физически больно от этого. — Я не увидел дыру в заборе… С рыбалкой на сегодня всё, нужно починить забор и увезти труп. — Хватит извиняться. Я с тобой. — Джинни… — Хён умоляюще смотрел на парня и тонул в чувстве вины перед ним. — Я. Иду. С. Тобой, — твердо произнес тот. — Ты сам не свой, и одного я тебя не отпущу. Как видишь, я тоже на что-то гожусь. Я не слабак, — он почему-то начал раздражаться. Почти до самого вечера парни провозились с забором, и Хён на самом деле был рад, что Джинни пошел с ним — один бы он копался очень долго, как бы сложно это не было признавать. Джинни поднимался на второй этаж за чистой одеждой, желудок урчал от голода, а всего его окутывало странное, до сих пор ему неизвестное чувство — он впервые в жизни не чувствовал себя ничтожеством, пустым местом. Он впервые осознавал, что он что-то может. Когда Джинни заколол мертвеца, то не испытал ни капли страха, лишь отвращение и бешеную дозу адреналина. И такое странное, неведомое послевкусие от всего этого. Оно ему понравилось. Он, витая в своих мыслях, спустился в ванную, проходя мимо Хёна. Воду было греть неохота, и он ополоснулся холодной. Хёна озадачило поведение соседа, он и так был тихий в последние дни, а тут просто проигнорировал, пройдя мимо. Даже не взглянул. Почему-то это бесило. Хотелось схватить его за грудки и хорошенько тряхнуть. Они в тишине ужинали, Джинни молчал и о чем-то думал. Хён сидел и напрягался. Его раздражало это молчание, словно его тут вообще нет. Он не пустое место вообще-то. — Я тебя чем-то обидел? — Хён решил нарушить тишину. — Мм? — Джинни рассеянно уставился на соседа, не сразу поняв вопрос. — Я тебя чем-то обидел? — повторил, начиная раздражаться. — Нет, с чего ты взял, — парень оставил вилку на тарелке и взял стакан с чаем. — Ты меня как будто игнорируешь, — Хён недовольно скрестил руки на груди. — Я просто думал. — О чем? — Хён подсел к соседу. — Да… Обо всем и ни о чем сразу, — Джинни неопределенно махнул рукой в воздухе. — О своей жизни, о том, как и почему я оказался здесь, какой в этом всем смысл, ну и типа того, — поделился парень. — Часто ты так… Загоняешься? — Хёну стало неловко из-за своих мыслей, Джинни нужна помощь и поддержка, а не вот это вот все, что он испытывал. — Постоянно. Иногда такое чувство, особенно по ночам, что сейчас задохнусь от своих мыслей, — Джинни грустно ковырял остывшую еду вилкой. — Ты можешь мне рассказать, если хочешь. — Я даже не знаю, что рассказывать, это просто бесконечный поток мыслей, который пиздец как выкручивает мозги. Не хочу тебя грузить, — парень едва заметно улыбнулся, ловя внимательный взгляд на себе. — Ладно, — Хён встал со стула, намереваясь вернуться на свое место. — Стой, — Джинни схватил его за предплечье, — Я правда не знаю, что рассказать, я плохо выражаю свои чувства, да и вообще мне тяжело формулировать свои мысли. — Я понял тебя, не парься, — Хён сел обратно и посмотрел на парня. Его взгляд то и дело опускался на губы Джинни. Розовые, сочные, с небольшой ранкой. Они его словно гипнотизировали и манили. В голове была вата. Внутри клокотали непонятные ему чувства, грозясь вырваться наружу и смести всё. Ни о чём не думая, он просто подался всем телом вперёд и легко прихватил нижнюю губу парня своими. Губы как будто слегка покалывало. Хён чуть не заскулил от преизбытка ощущений, от разливающегося тепла в груди. Джинни замер. Это было неожиданно. И приятно. Он ответил на поцелуй, сминая пухлые, горячие и слегка шершавые губы. По телу пробежала мелкая приятная дрожь, оседая в паху свинцом. Крупная ладонь легла на его затылок, зарываясь в волосы, и притянула к себе ближе, углубляя поцелуй. Парни глубоко, жадно и влажно целовались, лаская друг друга языками. Руки беспорядочно гладили, даря такое нужное тепло друг другу. Их души затапливало восторгом, а тела — желанием. Джинни, не разрывая влажного поцелуя, скользнул рукой по чужому бедру вверх, мазнув по внутренней стороне, и накрыл пах Хёна ладонью. Хён вздрогнул от прикосновения и оторвался от раскрасневшихся губ. Он перевел свой взгляд на руку, лежащую на своей ширинке, и вернул обратно на лицо. Нервно облизнул губы. Его лицо тронул легкий смущенный румянец. — Я… я никогда не… — Хён от смущения опустил глаза. — Ты никогда не был с парнем? — тихо спросил и погладил бугор под своей ладонью. — Я ни с кем не был, — Хён поднял свой взгляд, утопая в смущении и глазах напротив. — О, — он убрал руку с паха на бедро, — это неожиданно, — Джинни улыбнулся, закусив губу, — можно? — он подцепил пальцем пояс джинсов и вопросительно заглянул в чужие глаза. Хён кивнул, облизывая пересохшие губы. Внизу его живота всё скрутило тугим узлом, а от смущения и волнения тело мелко подрагивало. Джинни непослушными пальцами расстегнул пуговицу, молнию. Стянул джинсы с сидящего на стуле Хёна и откинул в сторону. Джинни опустился на колени и развернул стул с Хёном к себе. Развел его ноги в стороны и уселся между них. Хён смотрел сверху вниз и едва дышал. Руки до побелевших костяшек сжимали сидение стула. Джинни гладил возбуждение сквозь белье, заставляя глаза Хёна мгновенно помутнеть. Потянул того за бедра на себя, вынуждая откинуться на спинку стула. Хён шумно выдохнул. Белье отправилось вслед за штанами, оголяя возбужденный член с влажной головкой. Джинни обхватил ствол ладонью, едва сжимая, и провел вниз до основания. Хён закусил губу и зажмурился. К нему еще никто так не прикасался, и это ощущалось потрясающе. Рот Джинни моментально залило слюной от вида розовой головки. Он припал губами, мягко и влажно целуя, лаская языком, под тихие вздохи Хёна. Хён сходил с ума от новых ощущений, от обжигающей влаги на его члене. Джинни играл с уздечкой, толкался языком в уретру, вылизывал ствол до основания, влажно посасывал мошонку, сжимал рукой. Когда он вобрал член в рот полностью, пропуская в горло и втягивая щеки, из Хёна вырвался практически гортанный стон. Он готов был распасться на атомы от тех чудес, что сейчас вытворял с его членом Джинни. Джинни скользил ртом на члене, лаская языком, разнося по всему помещению неприлично-влажные звуки. Он чувствовал, как член во рту начал подрагивать, а бёдра Хёна напряглись. Он насадился полностью, утыкаясь носом в лобок, и сглотнул, разнося вибрацию по члену, от чего Хён мелко дёрнулся, неосознанно толкаясь ещё глубже, и излился в горло Джинни. Тот позволил сперме стечь в своё нутро и только после этого выпустил член изо рта, пошло облизывая распухшие губы. Хён загнанно дышал и смотрел сквозь прикрытые веки, пытаясь прийти в себя и собраться воедино. Джинни сидел в ногах с красными губами, у которых уже поплыла каемка, и гладил себя сквозь ткань спортивных штанов. Хён опустился на пол рядом и за затылок притянул Джинни к своим губам, заставляя того тихо охнуть. Он накрыл своей рукой чужую и сжал, поглаживая, сильнее прижимая к возбужденному члену. Джинни скользнул ладонью по пояснице Хёна, крепче прижимая к себе. Хён оторвался от красных губ и, переведя дыхание, неуверенно оттянул резинку штанов вместе с бельем, освобождая тяжелый покачивающийся член. Он несколько мгновений смотрел на увитый венами орган и думал о том, как это может вообще поместиться в рот. Джинни, заметив его смятение, взял его ладонь, приоткрыл рот, давая стечь слюне на неё, и прижал ладонь соседа к своему члену, заставляя обхватить. Хён крепко сжал, разнося слюну по стволу, и начал ритмично двигать рукой под шумное дыхание Джинни. Парни снова впились губами друг в друга, дразня языками. Джинни подмахивал бедрами и толкался в крепко сжатый кулак. Легкие обоих парней горели, а сознание явно помутилось. Это ощущалось как безумие. Было тесно, влажно и горячо, Джинни зажмурился до белых пятен, ускоряясь. Хён мокро обхватил губами мочку уха, играя языком с пирсингом, продолжая движения рукой, жарко дыша в чужое ухо, от чего Джинни подался бедрами вперед и толчками изверг из себя вязкую жидкость. Все его тело взмокло, а волосы на затылке встали дыбом, он уткнулся носом в плечо Хёна, все еще тяжело дыша. Как только наваждение отступило, оба парня почувствовали неловкость. Они молча смотрели друг другу в глаза, казалось, что целую вечность. Смятение, неловкость, страх, волнение, отступающее возбуждение, нежность, стыд — всё смешалось в их душах. — Я не уверен, что нам стоило… — Джинни шепотом нарушил тишину. Слова ткнули Хёна острием под ребро, разливая боль. Идиот. — Прости, это я виноват, — Хён натянул джинсы и ушёл в спальню, оставив растерянного парня сидеть посреди гостиной. Хён чувствовал себя последней мразью. Он сидел на кровати и не моргая пялился в стену перед собой. Он воспользовался Джинни. Хён сам не знает, что на него нашло. Это было потрясающе, просто невероятно. Но Джинни жалеет? Он же знал, что сосед испытывает к нему симпатию и Хён подтолкнул их обоих к этому. Воспользовался. Воспользовался его симпатией, воспользовался его зависимым положением. Мудак. Джинни испугался. Испугался всех тех нахлынувших на него чувств. Он никогда не позволял себе проявлять чувства к кому-либо. Секс — это просто секс. Но он поддался, потому что Хён сводил его с ума. Каждое его прикосновение разносило искры по сознанию. Его голос, звук его шагов, его запах. Такой трус. Как обычно сбежал. Бегать — это единственное, что давалось ему хорошо.

***

— Ты уверен? — Да, я еду с тобой. — отрезал Джинни. — Это опасно, Джинни, — Хён устало потер глаза. — Не веди себя со мной как нянька! Я знаю, что опасно, именно поэтому я иду с тобой! — парень закипал. После произошедшего пару недель назад они не поднимали эту тему. Общались сугубо по делу, и между ними словно выросла невидимая толстенная стена. Они постоянно ссорились и раздражались друг на друга. Один был упрямее другого. Почти все время Джинни упорно тренировался. Его достало, что Хён видит в нем беспомощного ребенка. Не видит в нем равного. Это злило и раздражало. Он не слабак. Парень отжимался, подтягивался на самодельном турнике, приседал, качал пресс, отрабатывал удары ножом на мишени. Он делал все возможное, чтобы стать сильнее. Мышцы постоянно ныли от непривычных физических нагрузок, но он ощущал, как его тело крепнет с каждым днем. А еще усталость от нагрузок отлично вытряхивала лишние мысли из головы. Хён раздраженно и с особым усердием перекопал весь огород, готовя землю под посадку. Всю свою злость на самого себя, он выливал на несчастную землю, терзая ее лопатой. Он все время ходил взвинченный и возбужденный. Да, именно так. Возбужденный. До того случая, его естество давно вообще не подавало признаков жизни, да и не за чем было. Да, он молод и полон сил, но вел абсолютно монашеский образ жизни. Теперь же, он не мог ровно смотреть на своего соседа, а перед глазами стояла картинка того, как он перед ним на коленях с влажными распухшими губами. Вот, опять, внизу живота начал завязываться томный узел. Хён ничего не ответил, лишь резко открыл входную дверь, пропуская парня вперед. Джинни раздраженно повел плечом, закинул рюкзак на спину и вышел, на ходу собирая волосы в высокий хвост. Уселся на пассажирское сидение и звонко хлопнул дверью машины. — Только давай без глупостей и не лезь вперед меня, — устало попросил Хён, на что Джинни лишь хмыкнул, смотря на мелькающий пейзаж за окном. Разрушенный город ожидаемо встретил их толпой беспорядочно блуждающих мертвецов, которых они таранили крепким автомобилем. Их цель — огромный торговый центр, донельзя набитый мертвецами. Хён давно его заприметил, и, судя по всему, не было таких идиотов, которые бы решились сунуться туда. Они припарковались в небольшом закоулке. Хён вышел из машины, резко распахивая дверь и отпихивая парочку зомби. Расправившись с мертвецами поблизости, Хён дал знак о том, что можно выходить. Джинни выпрыгнул из пикапа, закрыл его и, собрав хлам поблизости, прикрыл авто. Они оттащили трупы подальше от машины, скинули их за мусорными баками и закидали мусором. Парни, сжимая оружие и обвешанные рюкзаками, двинулись в сторону торгового центра. Стеклянные двери, когда-то открывавшиеся автоматически, давно уже умерли. Вооружившись монтировкой, Хён с трудом разомкнул двери, и двое парней, приложив немало сил, смогли их раздвинуть. Джинни забрал монтировку и вернул в рюкзак за своей головой. Двое, осторожно переступая, двинулись вглубь тускло освещённого дневным светом здания. В нос ударил мерзко-сладкий запах разложения и затхлости. Разбитые витрины и давно иссохшие мёртвые тела окружали их. Было абсолютно тихо. Хён жестом указал направление их движения. Продуктовый магазин — первым делом. Впереди появилось неровно переступающее тело. Хён подплыл к нему на мягких ногах и обезглавил, разнося мерзкое зловоние. Джинни шел за ним, внимательно осматриваясь по сторонам и держа нож наготове. Супермаркет, к счастью, встретил их набитыми полками и, к сожалению, толпой мертвецов. Они бесшумно подходили к каждому из них и, всадив нож в полусгнившую голову, переходили к следующему. Джинни ловко орудовал ножом, стараясь дышать через раз. Запястье очень быстро заныло, казалось, конца ходячим трупам нет. Они обходили ряд за рядом, плечом к плечу, прикрывая друг друга, абсолютно безмолвно и слаженно зачищая пространство от мертвечины. Покончив с зомби, парни устало сели на пол, чтобы перевести дух и выпить воды. Джинни отхлебнул воду из бутылки и протянул ту Хёну. Отдышавшись, они принялись, всё так же в тишине, набивать свои рюкзаки всем съестным, что на вид еще годилось в пищу. Рюкзаки заполнились очень быстро, необходимо было вернуться к машине, всё сгрузить и обратно. Они так и поступили. Несколько раз возвращаясь туда-обратно — за одну поездку нужно было увезти как можно больше. Такие дальние поездки — почти недоступная роскошь. Казалось, они вынесли всё съедобное и несъедобное из того, что возможно. — Тут на первом этаже должна быть аптека, хочу заглянуть, — прошептал Хён, на что Джинни кивнул. Они двинулись вглубь здания, ища глазами нужный им отдел и по пути завалив несколько зомби. В аптеке, на их удачу, было чисто. Скоро начнет темнеть. Времени мало, и Хён еще хотел осмотреть парковку на наличие бензина. Парни наспех сгребали всё, что может пригодиться, в рюкзаки: бинты, антисептик, пластыри, мыло, шампунь, антибиотики, обезболивающее, витамины, шприцы. Хёну давно не попадалась практически нетронутая аптека. Они осматривали стеллаж за стеллажом, полку за полкой, быстро скользя изучающим взглядом. Хёну попался на глаза стеллаж с презервативами. Он замер и украдкой бросил взгляд на Джинни, который стоял в другом конце помещения и вертел что-то в руках, изучая. Хён неуверенно помялся на месте, быстро схватил пару пачек и, прихватив смазку, закинул в рюкзак, мысленно отвешивая самому себе оплеухи. — Идем? — спросил Хён. — Да, — Джинни кивнул, быстро что-то закинув в рюкзак и по пути набивая карманы куртки батончиками с кассы. Солнце висело желто-оранжевым диском на горизонте, оповещая о скором конце дня. — Я хочу осмотреть парковку, — Хён вытряхнул почти всё содержимое рюкзака и прихватил пустую канистру. — Я с тобой. Хён уже понял, что спорить бесполезно, и лишь кивнул головой в сторону паркинга. Двое осматривали машину за машиной. Пока Хён колдовал над бензобаком, пытаясь нацедить топливо, Джинни, весь натянутый как струна, оглядывался по сторонам, крепко сжимая нож. Уже начинало смеркаться, удалось добыть всего пол канистры. Но это лучше, чем ничего. Перебежками, осторожно, парни направлялись к машине. Хён замер, резко приникнув к земле, и утянул за собой Джинни. Голоса. Он услышал голоса. Они спрятались за бетонным ограждением. Хён осторожно выглянул. По улице шло около десятка вооруженных мужчин — они отделяли их от машины и направлялись в их сторону. Хён молился, чтобы они не заметили их машину. Хён, приникнув к земле, отступал назад, утаскивая за собой перепуганного парня. Он судорожно соображал, куда им податься, чтобы спрятаться. Рядом был автобус. Он взглядом указал Джинни на него, и тот, без слов всё поняв, пулей шмыгнул к мёртвой железяке и скользнул под него, Хён нырнул вслед вместе с канистрой. Они успели. Они лежали, распластавшись и тесно прижавшись друг к другу, подобрав все свои конечности, и дышали через раз, боясь выдать себя. Джинни прижался к парню всем телом, уткнувшись носом ему в шею и мелко подрагивая. Сердца обоих громко стучали, бешено разнося адреналин по телу. Хён напряженно вслушивался в приближающиеся шаги. Кинув взгляд вбок, он увидел множество ботинок, медленно переступающих мимо них. Он неосознанно прижал Джинни к себе крепче, поглаживая рукой, то ли для того, чтобы успокоить его, то ли успокоить себя. Люди тихо, на грани шёпота, переговаривались. Как Хён понял из мимолётного диалога, они что-то искали и уже возвращались обратно. Шаги удалялись, растворяясь в наступающей темноте. Их не заметили. Парни выдохнули. Выбираться было опасно. Неизвестно, куда группа людей направилась, и, выехав сейчас, они рискуют нарваться на вооруженную толпу. Он принял решение остаться тут до утра. Вокруг мертвецы и вооруженные люди — безлунной темной ночью это то еще приключение. — Нам придется тут заночевать, — Хён прошептал над чужим ухом и почувствовал, как Джинни кивнул в ответ. Несмотря на устоявшуюся достаточно тёплую погоду, ночи были всё ещё холодными. Асфальт, нагретый солнечным днём, остыл, заставляя тело Джинни дрожать от холода и стучать зубами. Он и так постоянно мёрз, кутаясь в миллион одёжек, и сейчас у него зуб на зуб не попадал. Хён крепче прижимал к себе парня, пытаясь согреть. Хён привык к холоду, он даже зимой печь едва топил, в целях экономии. Время текло бесконечно медленно. Джинни иногда проваливался в поверхностный сон, но, вздрагивая от холода, выныривал обратно. Хён, весь напряженный, слушал в оба уха. Где-то поблизости, кряхтя и неровно шагая, блуждали мертвецы. Джинни подрагивал и прижимался, Хён, не зная зачем, легко коснулся губами его лба и погладил бок сквозь слои одежды, делясь теплом. Джинни неровно дышал ему в шею, вызывая мурашки и согревая своим дыханием. Как только начало светать, Хён бесшумно выполз из их укрытия и, обезглавив мертвеца, окликнул Джинни. Все еще дрожащий от холода Джинни вылез из-под автобуса, прихватив канистру. Перебежками, внимательно оглядываясь, они метнулись к машине. Расчистив скрытый авто, они сели по местам и тронулись. Только выехав на шоссе, парни немного расслабились. Машина несла их домой. Вылазка оказалось удачной. Джинни, замотанный в плед, пил теплый чай из термоса, пытаясь согреться. Хён несся так быстро, как мог, чтобы поскорее вернуться. По приезде Хён первым делом растопил печь и велел Джинни сесть рядом, чтобы согреться. Хён перетащил всю их добычу в дом, приготовил горячую еду, подал тарелку парню и опустился на пол рядом, уплетая свою порцию. Джинни в мгновение слопал огромную тарелку, желудок удовлетворенно заурчал, но тело все никак не хотело согреваться. Когда вода закипела, Хён наполнил ванну и разбавил так, чтобы вода была достаточно горячей. — Джинни, я сделал тебе горячую ванну, иди быстрее, вода остывает, — Хён помог встать мелко дрожащему парню. — Спасибо, — устало произнес тот. Джинни сбросил одежду на пол и забрался в воду, которая казалась обжигающей. Воды было немного — меньше половины, но это лучше, чем ничего. О ванной он мог только мечтать в последнее время. Горячая вода обволакивала уставшее тело, согревая. Хён вышел во двор, прихватив чистую одежду и кусок мыла. Скинув на ящик пропитанную насквозь вонью мертвечины одежду, он наспех помылся холодной водой из бочки. Облачившись в чистую одежду, он вернулся в дом и помыл посуду. Хён неуверенно подошел к двери в ванную и тихо постучал. — Всё в порядке? — Да, — тихо отозвался голос. — Я не взял одежду и полотенце. — Сейчас принесу. Хён поднялся на второй этаж за вещами соседа и, постучав, не глядя на Джинни, оставил одежду на тумбе и забрал грязную с пола. Он скинул грязную одежду парня на улицу к своей, решив, что займется ей завтра. Он едва стоял на ногах от усталости. Джинни выполз из ванной, закутавшись в несколько слоев одежды, и вытирал длинные волосы полотенцем. Он уже хотел отправиться наверх, в свою комнату, как Хён окликнул его. — Наверху холоднее, пошли в мою комнату. Джинни замер, неуверенно смотря на парня. Хён кивнул головой в сторону своей спальни и скрылся в ней. Джинни неловко зашел в спальню, в которой, казалось не был целую вечность. Хён лег на свою кровать, отодвигаясь к стене и в приглашающем жесте откинул одеяло. Джинни вопросительно вскинул брови, глядя на это. — Тебя всего колотит, я не хочу, чтобы ты заболел. Так теплее, — все еще держа одеяло произнес Хён, — Приставать не буду. Джинни хмыкнул, прищурившись, и лег рядом, спиной к нему. Хён накрыл его одеялом и, перекинув через него руку, прижал к себе. Джинни рассыпался. Когда они лежали под автобусом, когда Хён поцеловал его в лоб, когда гладил его и прижимал к себе — в нем что-то надломилось. Его по-всякому целовали, но так — никогда. Было в этом что-то вызывающее щемящее чувство где-то за ребрами. Хён упивался запахом, исходившим от влажных светлых волос. Едва уловимый запах мыла и чего-то такого желанного. Под его ладонью бешено колотилось чужое сердце, а свое, казалось, наоборот, билось через раз.