Элдариум

Утро началось для Макото слишком спокойно. Именно это спокойствие настораживало её больше всего. За окном снова стояла мягкая осенняя серость: небо затянули низкие облака, но дождя пока не было, и мокрые дорожки между корпусами постепенно подсыхали после ночной влаги. В комнате пахло чаем, бумагой и слабым ароматом шампуня Эйвери, которая уже успела сходить в душ и теперь сидела у стола, пытаясь одновременно высушить волосы, повторить материал по анатомии и не опоздать на первую пару. Обычно такая суета раздражала Макото, но сегодня она почти не замечала ни шума фена за стеной, ни голосов в коридоре, ни того, как Эйвери уже третий раз перекладывала одну и ту же тетрадь из сумки на стол и обратно. Её мысли были заняты другим. Светловолосый парень из корпуса старших курсов. Ощущение его души всё ещё оставалось где-то на краю восприятия, слабое и непостоянное, словно дальний звук, который можно услышать только в полной тишине. Это не была магия в привычном смысле. Не поток маны, не заклинание, не артефакт и не след ритуала. Скорее отголосок происхождения, отпечаток мира, который не должен был существовать здесь, среди общежитий, автоматов с напитками, расписаний занятий и студенческих карточек. Макото сидела на краю кровати и медленно застёгивала манжету рубашки. Движения были спокойными, почти выверенными. Эйвери, привыкшая видеть её либо молчаливой, либо усталой, не сразу заметила разницу, но Макото сама чувствовала, что внутри что-то изменилось. Вчера она ещё колебалась между тревогой и надеждой. Сегодня тревога осталась, но стала тише. На её место пришло другое чувство — холодное, собранное, знакомое с детства. Не страх. Решение. — Ты сегодня странная, — сказала Эйвери, наконец закрывая сумку. Она стояла перед зеркалом и пыталась собрать рыже-каштановые волосы в более или менее аккуратный хвост, но несколько прядей всё равно выбились и мягко легли у лица. В утреннем свете их бронзовый оттенок казался теплее обычного, почти золотистым. — Не в плохом смысле. Просто… не такая, как вчера. Макото подняла взгляд. — Вчера я почти не спала. — А сегодня? — Сегодня тоже. Эйвери повернулась к ней уже внимательнее. В её зелёных глазах мелькнула привычная смесь беспокойства и желания не давить слишком сильно. За этот год она научилась задавать вопросы осторожнее, хотя любопытство всё ещё слишком часто брало верх. — Тогда почему ты выглядишь так, будто вот-вот собираешься пробежать целый марафон? Макото на секунду задержала пальцы на застёжке. — Потому что хочу наконец взять жизнь в свои руки, — ответила она после короткой паузы. Эйвери не сразу нашлась с ответом. Она открыла рот, будто хотела спросить, чего именно Макото ждала всё это время, но в коридоре громко хлопнула дверь, кто-то выругался из-за потерянной карточки, и момент рассыпался. Макото поднялась, взяла сумку и проверила, достаточно ли длинный рукав закрывает тёмные следы у запястья. Материя под кожей сегодня вела себя спокойно, но это спокойствие было обманчивым. Она чувствовала её лучше, чем в первые месяцы после побега. Сила постепенно возвращалась, пусть и не полностью. В родном мире ей хватило бы одного движения, чтобы послать тьму дальше, шире, глубже. Здесь же всё давалось тяжелее, словно сам человеческий мир сопротивлялся тому, что не принадлежало ему. Эйвери заметила, как Макото поправила рукав, но ничего не сказала. Иногда её молчание было лучшим доказательством того, что она всё понимает гораздо лучше, чем показывает. Внизу, у входа в общежитие, их уже ждал Рен. Он стоял возле автомата с напитками, держа в руках две банки кофе и одну бутылку чая, и выглядел так, будто спал не больше пары часов. Впрочем, в отличие от Макото, Рен умел превращать усталость в видимость лёгкой небрежности. Его волосы были собраны не так аккуратно, как обычно, куртка застёгнута наполовину, а на плече висела сумка, явно собранная в последнюю минуту. Но взгляд оставался внимательным. Слишком внимательным для обычного студента, который просто ждёт подруг перед парами. Он протянул Макото чай, Эйвери — кофе, себе оставил вторую банку и только после этого посмотрел на Макото так, как смотрел всегда, когда хотел поговорить без лишних свидетелей. — Давай чуть позже, — тихо сказала она. Рен чуть заметно кивнул. Эйвери посмотрела на них обоих поверх крышки стаканчика. — Иногда мне кажется, что вы общаетесь не словами, а каким-то секретным языком. Рен открыл банку кофе и спокойно ответил: — Это называется «ментальная связь». — Нет, это называется «подозрительно». Макото не улыбнулась, но взгляд её чуть смягчился. — Ты опоздаешь на пару. Эйвери резко посмотрела на часы и выругалась уже почти шёпотом. Через секунду она сорвалась с места, на ходу поправляя сумку и бросая через плечо, что вечером у неё репетиция и чтобы Макото не вздумала снова пропустить ужин. Её шаги быстро растворились в общем шуме коридора, а Макото и Рен остались у входа вдвоём. Несколько секунд они молчали. Вокруг проходили студенты, хлопали двери, щёлкали замки автоматов, кто-то смеялся возле лестницы. Обычная утренняя жизнь продолжалась так, словно ничто не изменилось. — Я нашёл способ проверить списки старших курсов, — произнёс Рен тихо, не поворачиваясь к ней полностью. Со стороны он выглядел просто как студент, который ждёт начала занятий и пьёт кофе. — Не через взлом, если ты об этом подумала. — Я не успела подумать о взломе. — Но подумала бы. Макото посмотрела на него. — Продолжай. Рен сделал глоток кофе и скользнул взглядом по внутреннему двору. У корпуса старших курсов уже собирались студенты, но того светловолосого парня среди них не было видно. — У старших курсов сегодня распределение по практическим группам перед фестивалем. Списки вывешивают у административного крыла и в электронном расписании. Если он учится на аграрном направлении, его имя должно быть там. Вчера я видел его возле третьего корпуса. Там как раз кафедры аграрных программ и части экологических дисциплин. Макото внимательно слушала, не перебивая. Это было одной из причин, почему Рену рядом с ней становилось проще думать вслух. Она не цеплялась за первое попавшееся слово и не требовала быстрых решений. Она собирала информацию, укладывала её в голове и только потом делала вывод. — Ты уверен, что это он? — спросила она. — Нет. Но если мы будем ждать полной уверенности, он успеет закончить университет, жениться и уехать куда-нибудь выращивать рис. Макото чуть прищурилась. — Без преувеличений. — Хорошо. Он успеет закончить университет. Она отвела взгляд к корпусам и некоторое время молчала. — Нам нельзя подходить к нему напрямую. — Я знаю. — И нельзя давать понять, что мы что-то чувствуем. — Я тоже это знаю. — Тогда ты сначала узнай имя и расписание. А я пока займусь наблюдением. Рен медленно повернул к ней голову, и в его взгляде мелькнуло не раздражение, а почти уважение. Иногда он забывал, насколько серьёзно Макото относилась к планам. Не потому что хотел недооценить её, а потому что в Токио она слишком часто выглядела уставшей, тихой, словно больше наблюдала за жизнью, чем участвовала в ней. Но стоило появиться настоящей задаче, и в ней снова проступала та самая часть, которую невозможно было стереть ни общежитием, ни человеческой одеждой, ни новым именем. Принцесса Дэ Раэм. Не слабая. Не потерянная. Просто долго восстанавливающая силы. — Ты говоришь так, будто уже решила, что будешь делать, — сказал он. Макото спокойно посмотрела на него. — Я решила ещё утром. — И? — Ты найдёшь его имя. Я проверю, насколько далеко смогу удерживать наблюдение. Рен замолчал. На этот раз пауза стала тяжелее. — Макото. — Я знаю, что ты хочешь сказать. — Нет, не знаешь, иначе бы не предлагала это так спокойно. Она медленно выдохнула. — Мои силы восстановились достаточно для наблюдения. Я не собираюсь использовать их открыто. — Достаточно — не значит полностью. — Я сказала, что знаю. В её голосе не было раздражения. Только твёрдость. Именно поэтому Рен не стал спорить сразу. Он слишком хорошо знал этот тон. Так Макото говорила не тогда, когда упрямилась, а когда уже взвесила последствия и приняла решение. — Если станет плохо, ты остановишься, — сказал он наконец. — Если станет плохо, я остановлюсь. — Не после того, как потеряешь сознание. Она посмотрела на него так выразительно, что он сам понял, насколько лишним было уточнение. — Я не ребёнок, Рен. — Я знаю. — Тогда не говори со мной так, будто я собираюсь разрушить половину кампуса. Он опустил взгляд на банку кофе, несколько секунд крутил её в пальцах, а затем тихо ответил: — Я говорю так, потому что видел, что с тобой было в первый год. Макото ничего не ответила. Вот это уже было честно. Слишком честно, чтобы возражать. В первый год в человеческом мире она действительно едва удерживала себя. Не из-за слабости, а из-за истощения. Из-за того, что тьма была ранена вместе с ней, спутана, голодна до чужих эмоций и слишком плохо понимала этот мир. Тогда любое сильное чувство рядом могло вызвать отклик, любая толпа — боль, любой кошмар — срыв контроля. Сейчас всё было иначе. Не идеально. Но иначе. — Тогда ты знаешь, почему я должна сделать это сама, — сказала она тише. — Если он действительно связан с нашим миром, то магия почувствует больше, чем любые списки. Но если он просто человек, которого коснулось что-то чужое, мы поймём и это тоже. Рен долго смотрел на неё, потом кивнул. — После занятий встретимся в библиотеке. — Нет. В общей зоне второго корпуса. Там меньше людей после обеда, и оттуда видно административное крыло. — Ты уже выбрала место? — Да. На этот раз Рен всё-таки усмехнулся, но не насмешливо. Скорее с тем спокойным признанием, которое появлялось между ними каждый раз, когда один из них напоминал другому, кем был до Токио. — Иногда я забываю, что ты слушала наставников внимательнее, чем я. — Ты редко их слушал. — Неправда. — Рен. Он выдержал её взгляд несколько секунд и сдался. — Иногда слушал. Макото впервые за утро почти улыбнулась. — Именно поэтому я составляю план.

***

После первой пары кампус постепенно начал оживать. Утренние потоки студентов смешались между корпусами, превращая дорожки университета в бесконечную реку людей. Кто-то торопился на следующую лекцию, кто-то наоборот направлялся в столовую, пользуясь длинным перерывом. Возле автоматов с напитками уже собирались небольшие очереди, а возле центральной площади студенческий клуб устанавливал первые стенды к осеннему фестивалю. Макото наблюдала за этим из окна второго корпуса. Это место они выбрали не случайно. Здесь всегда было спокойнее, чем возле главных зданий. Через панорамные окна открывался хороший обзор на административное крыло и часть дорожек между корпусами старших курсов. При этом студентов здесь было заметно меньше. Большинство предпочитало короткий путь через центральный двор. Макото сидела за небольшим столом у окна и делала вид, что читает конспект. На самом деле её внимание давно находилось далеко от страниц. Она ждала. Не потому что любила ждать, а потому что спешка редко приносила пользу. Этому её учили задолго до появления Токио в её жизни. Когда во дворце разбирали военные кампании прошлого, наставники часто повторяли одну и ту же мысль: «Самая дорогая ошибка правителя — решение, принятое слишком рано.» В детстве эти слова казались скучными. Сейчас она вспоминала их всё чаще. За окном группа студентов шумно обсуждала предстоящий фестиваль. Кто-то размахивал плакатами, кто-то спорил о бюджете мероприятия. Совсем рядом две девушки выбирали место для фотосессии университетского клуба. Макото до сих пор иногда удивлялась тому, насколько люди могут быть спокойными. Мир не рушится. Армии не собираются на границах. Никто не ждёт донесений о сражениях. Именно так должна выглядеть нормальная жизнь. Мысль оказалась неожиданно горькой. Она отвела взгляд от окна. Пора было работать. Макото осторожно положила ладонь на стол. Со стороны ничего не произошло. Никаких вспышек. Тёмная материя никогда не нуждалась в красивых эффектах. Она отзывалась так же естественно, как дыхание. Небольшая часть силы отделилась от неё и растворилась в воздухе. Связь возникла мгновенно. За последний год ей пришлось научиться пользоваться магией иначе. Не так, как дома. В родном мире она могла позволить себе действовать открыто. Здесь же приходилось быть осторожной. Поэтому её сила стала точнее. Тоньше. Более управляемой. Материя скользнула по коридорам здания. Затем покинула корпус. Прошла над дорожками между факультетами. Мимо студентов, велосипедных стоянок, шумной очереди возле кофейни. Пока наконец не зацепилась за знакомый отпечаток души. Макото почувствовала это сразу. Он.

***

Тем временем Рен находился возле административного крыла. Если Макото предпочитала наблюдать издалека, то его всегда больше интересовали люди. За этот год он научился ориентироваться в университетской жизни ничуть не хуже остальных студентов. Он знал, какие преподаватели любят поговорить после лекций, где обычно вывешивают расписания и какие здания чаще всего используют старшие курсы. Именно поэтому сейчас он стоял возле информационного стенда, делая вид, что изучает объявления о фестивале. На самом деле его внимание было приковано к выходу из соседнего корпуса. Минут через десять двери открылись. Поток студентов хлынул наружу. Рен машинально выпрямился. Светлые волосы он заметил почти сразу. Парень вышел вместе с несколькими одногруппниками. Один из них что-то активно рассказывал, размахивая руками. Второй смеялся. Сам светловолосый выглядел спокойнее остальных, но периодически всё же вступал в разговор. Рен наблюдал издалека. Без попыток приблизиться. Просто запоминал. Почти сразу стало понятно, что Вейрон не одиночка. У него были друзья. Люди рядом с ним чувствовали себя комфортно. Это читалось даже по мелочам. Они перебивали друг друга, спорили и смеялись. Но при этом постоянно обращались именно к нему. Словно привыкли считать его частью центра своей компании. Затем произошло то, чего Рен ждал. — Вейрон, подожди! Голос раздался совсем рядом. Рен даже не повернул голову. Только прислушался. — Если ты снова уйдёшь на работу сразу после пар, мы никогда не закончим проект. — Закончим, — спокойно ответил светловолосый парень. — Просто без драматических речей. — Ты убиваешь моё вдохновение. — Оно переживёт. Компания рассмеялась. А Рен впервые услышал имя. Вейрон. Теперь у него наконец появилась первая настоящая зацепка. Но уходить он не спешил. Потому что имя было только началом.

***

В это время Макото наблюдала за тем же человеком через свою материю. И чем дольше она смотрела, тем сильнее её сбивало увиденное. Никаких следов магии. Никакой настороженности. Никакого ощущения человека, который ищет путь домой. Он жил. Просто жил. Смеялся с друзьями, обсуждал учёбу и имел зависимость от кофе. В какой-то момент Вейрон остановился возле автомата с напитками и начал искать что-то в карманах куртки. После нескольких секунд поисков он тяжело вздохнул. Один из друзей тут же протянул ему монеты. Макото невольно нахмурилась. Настолько обычная ситуация казалась почти нелепой. Человек, которого они искали целый год, сейчас просто забыл мелочь чтобы воспользоваться автоматом. Она ожидала чего угодно. Но не этого. И впервые за долгое время поймала себя на мысли, что совершенно не понимает, каким должен быть человек из их мира. Рен не стал возвращаться к Макото сразу. Он ещё некоторое время оставался возле административного корпуса, наблюдая за тем, как группа старшекурсников постепенно расходится по территории кампуса. Осенний ветер лениво перебирал листья деревьев, высаженных вдоль дорожек, и время от времени поднимал с земли рекламные листовки будущего фестиваля. Несколько из них кружились над площадью, пока не цеплялись за скамейки или ступени зданий. Вейрон вместе с друзьями направился к кофейне возле инженерного корпуса. Рен не пошёл следом. Во всяком случае не сразу. Он слишком хорошо понимал разницу между наблюдением и преследованием. Поэтому вместо этого медленно подошёл к информационному стенду, где висели списки студенческих групп. Рядом стояли несколько человек, обсуждавших предстоящую практику. Кто-то жаловался на преподавателя, кто-то на расписание, а кто-то просто использовал стенд как удобное место для встречи. Со стороны Рен выглядел таким же студентом, как и остальные. Он неторопливо изучал таблицы, периодически сверяясь с телефоном. На самом деле его внимание уже давно было сосредоточено на одной единственной цели. Когда спустя несколько минут он наконец нашёл нужную строчку, его взгляд невольно задержался на ней дольше необходимого. Вейрон Ватанабэ. Теперь он узнал его имя, факультет, группу и даже, курс. Рен медленно выдохнул. Странное чувство всё сильнее росло внутри. Год назад подобная находка привела бы его в восторг. Сейчас же он чувствовал в основном осторожность. Потому что чем больше они узнавали о незнакомце, тем сильнее становился один вопрос. А что, если он не хочет быть найденным? Эта мысль возвращалась снова и снова. Рен хорошо помнил первые месяцы после их появления в Токио. Помнил, как они боялись каждого незнакомца. Как вздрагивали от полицейских сирен. Как боялись случайно выдать себя. Если бы тогда кто-то начал следить за ними, он бы воспринял это как угрозу. Поэтому сейчас он всё чаще задавался вопросом, имеют ли они право делать то же самое с другим человеком. Пусть даже ради возвращения домой. Он ещё раз посмотрел на имя. Потом убрал телефон в карман и направился ко второму корпусу. Макото уже должна была ждать его там.

***

Когда Рен поднялся на второй этаж, он увидел её почти сразу. Она сидела за тем же столом возле панорамного окна, где они договорились встретиться утром. Снаружи медленно плыли облака. Солнечный свет периодически пробивался сквозь них, оставляя на стекле бледные золотистые блики. Внизу по дорожкам всё ещё двигались студенты. Кто-то спешил на занятия. Кто-то наоборот уже заканчивал пары и собирался домой. Макото сидела неподвижно. Со стороны можно было подумать, что она просто смотрит в окно. Но Рен слишком хорошо её знал. Она работала. Даже сейчас. Он сел напротив, не говоря ни слова. Несколько секунд ничего не происходило. Затем Макото моргнула. Совсем слегка. И только тогда он понял, что она вернулась полностью. — Нашёл? — спокойно спросила она. Рен кивнул. — Вейрон Ватанабэ. На этот раз реакция оказалась почти незаметной. Лишь едва заметно дрогнули пальцы, лежавшие на столе. Но для человека, знавшего её много лет, этого было достаточно. Она запомнила. Имя заняло своё место. Ещё один кусочек мозаики. — Как узнал? — Услышал разговор после лекции. Макото внимательно посмотрела на него. — Уверен? — Потом подтвердил через списки групп. Она медленно кивнула. И только после этого отвела взгляд к окну. Снаружи как раз проходила группа первокурсников. Судя по количеству папок и планшетов в руках, они только что закончили какую-то практическую работу. Кто-то громко смеялся. Кто-то жаловался на погоду. Макото вдруг поймала себя на мысли, что Вейрон сейчас ничем не отличается от них. Это раздражало сильнее, чем должно было. Потому что всё внутри неё говорило обратное. — Я видела его сегодня, — произнесла она наконец. Рен сразу понял, о чём речь. — С помощью материи? — Да. — И? Макото некоторое время молчала. Она не любила делать выводы поспешно. Особенно когда информации было недостаточно. — Он выглядит счастливым. Ответ удивил даже её саму. Рен нахмурился. — Счастливым? — Насколько можно понять по нескольким часам наблюдения. Она слегка повернулась к окну, наблюдая за тем, как ветер колышет ветви деревьев возле дорожки. — У него друзья. Нормальные отношения с людьми. Учёба. Работа. Планы. — Это плохо? — Нет. В её голосе не было сомнений. — Именно поэтому это проблема. Рен ничего не сказал. Потому что понял её раньше, чем она закончила мысль. Если Вейрон действительно связан с их миром... То он уже построил здесь новую жизнь. И каждый новый факт только усложнял ситуацию. Некоторое время они сидели молча. Шум кампуса доносился даже через закрытые окна. Где-то внизу кто-то играл на гитаре. Слышались обрывки разговоров, смех, шаги. Токио продолжал жить своей жизнью. А они снова оказались перед выбором, который пока не могли сделать. Макото опустила взгляд на собственные руки. Тёмная материя всё ещё ощущалась где-то глубоко внутри. Послушная. Спокойная. Гораздо более стабильная, чем год назад. Но впервые за долгое время она задумалась не о возвращении домой. А о человеке, которого они собирались втянуть в эту историю. И эта мысль почему-то беспокоила её сильнее всего.

***

Музыкальный корпус университета всегда жил по своим правилам. Если в медицинском факультете царили тишина, конспекты и бесконечные разговоры о зачётах, то здесь всё было наоборот. Из-за каждой второй двери доносилась музыка. Где-то репетировал хор. Где-то звучало пианино. В одном из залов студенты пытались поставить театральную сцену и уже второй час спорили о декорациях. Эйвери нравилась эта атмосфера. Не потому что она мечтала стать артисткой. Скорее потому, что здесь люди позволяли себе быть живыми. После бесконечных лекций по анатомии, физиологии и биохимии подобная смена обстановки казалась отдыхом. Она сидела на полу возле зеркальной стены репетиционного зала и пыталась отдышаться после очередного прогона танца. Волосы давно выбились из хвоста. Несколько бронзово-каштановых прядей прилипли ко лбу, а футболка неприятно липла к спине. Преподавательница тем временем что-то обсуждала с организаторами фестиваля. — Если она скажет «ещё раз» хотя бы один раз, я умру прямо здесь. Эйвери подняла голову. Рядом на полу сидела её подруга Юми и обмахивалась сценарием так, будто пыталась пережить летнюю жару, а не прохладную осень. — Ты говоришь это каждый раз. — Потому что каждый раз искренне в это верю. — И каждый раз выживаешь. — К сожалению. Эйвери рассмеялась. Смех получился лёгким и звонким, заставив нескольких человек рядом обернуться. Она редко замечала это за собой, но люди действительно тянулись к ней. Не потому что она была самой красивой или самой талантливой. Просто рядом с ней становилось проще. Она умела слушать. Умела смеяться над собой. И искренне интересовалась людьми. Наверное, именно поэтому её будущая профессия никого не удивляла. — Кстати, — Юми вдруг перестала улыбаться, — как там твоя соседка? Эйвери сразу поняла, о ком речь. — Какая именно?, — решив немного подразнить подругу прикинулась дурочкой Эйвери. — Та самая загадочная. — Макото не загадочная. — Эйвери. — Что? — Она максимально загадочная. Эйвери задумалась. Несколько месяцев назад она бы начала спорить. Сейчас уже не была так уверена. Она знала Макото лучше многих, её привычки, какой чай она любит, что после особенно тяжёлых дней та любит сидеть возле окна. Так же знала, что иногда Макото просыпается среди ночи после кошмаров и потом долго не может уснуть. Но если задуматься... Она почти ничего не знала о её прошлом. Ни о семье. Ни о детстве. Ни о том месте, которое Макото может называть домом. Эйвери опустила взгляд. Странное чувство кольнуло где-то внутри. Не обида. Скорее лёгкая грусть. Потому что за эти полгода Макото стала для неё действительно близким человеком. А близкие люди обычно доверяют друг другу больше. — Ты опять задумалась. Юми ткнула её локтем в плечо. — Прости. — Всё настолько серьёзно? — Нет. Эйвери покачала головой. — Просто иногда мне кажется, что она носит внутри что-то очень тяжёлое. Шум в зале на секунду будто отступил. Юми внимательно посмотрела на неё. — А ты спрашивала? — Конечно. — И? Эйвери усмехнулась. — Она мастер уклоняться от вопросов. — Тогда перестань спрашивать. — Что? — Если человек захочет рассказать, он расскажет сам. Эйвери некоторое время молчала. Простой совет. Но почему-то он оказался сложнее, чем хотелось признать. Потому что любопытство всегда было её слабостью. Она хотела помогать и понимать. Хотела знать, когда человеку плохо. Иногда даже тогда, когда её об этом не просили. Именно эту черту она постепенно училась контролировать. Не всё можно исправить. Не все раны нуждаются в немедленном лечении. Некоторые люди сначала должны научиться доверять. — Репетиция через пять минут! Голос преподавательницы разнёсся по залу. Студенты начали подниматься с пола, собирать бутылки с водой и возвращаться на свои места. Эйвери тоже поднялась. Ноги всё ещё немного болели после прошлого прогона. Но настроение неожиданно стало легче. Она посмотрела на отражение в зеркале. На раскрасневшееся лицо. На растрёпанные волосы. И вдруг подумала, что вечером обязательно вытащит Макото на ужин. Даже если придётся буквально силой отбирать у неё конспекты. В конце концов, некоторые вещи не должны меняться. Даже если человек носит внутри целый мир секретов.

***

Вечером, возвращаясь в общежитие, Макото неожиданно остановилась возле витрины небольшого магазина. Стекло отражало её собственное лицо. Чёрные волосы. Карие глаза. Совершенно обычную девушку. Но впервые за долгое время отражение показалось ей неправильным. Она смотрела на себя несколько секунд. Потом ещё несколько. А затем спокойно вошла внутрь магазина. Через десять минут она вышла оттуда с коробкой краски для волос. Ничего особенного. Самый обычный каштановый оттенок. Такой, который можно встретить у сотен людей вокруг. Макото посмотрела на упаковку и убрала её в сумку. Решение было принято удивительно легко. Как будто она думала об этом уже давно. И только сейчас наконец позволила себе сделать следующий шаг.

***

К тому моменту, когда Эйвери вернулась в общежитие, за окнами уже начинало темнеть. Осенние вечера наступали всё раньше, и кампус постепенно наполнялся тёплым светом фонарей. Влажный воздух всё ещё хранил следы недавних дождей, а редкие порывы ветра заставляли листья кружиться между корпусами. Из открытого окна общей зоны доносились голоса студентов. Кто-то обсуждал подготовку к фестивалю, кто-то спорил о предстоящих экзаменах, а кто-то просто пытался решить, где провести вечер. Эйвери устало поднялась по лестнице на свой этаж, чувствуя приятную тяжесть в ногах после нескольких часов репетиции. Несмотря на усталость, настроение у неё было хорошим. Ей всегда нравилось возвращаться в общежитие после насыщенного дня. В такие моменты оно напоминало маленький город внутри большого города. За каждой дверью происходила своя история. Где-то играла музыка. Где-то громко смеялись. Где-то готовились к занятиям. И в этой бесконечной студенческой суете было что-то удивительно уютное. Открыв дверь комнаты, она сразу заметила Макото. Та сидела за своим столом возле окна, освещённая мягким светом настольной лампы. Перед ней лежали конспекты, но взгляд был направлен не на страницы. За последний год Эйвери научилась различать подобные моменты. Когда Макото действительно читала, её внимание становилось почти пугающе сосредоточенным. Сейчас же она явно думала о чём-то другом. — Ты всё ещё жива, — с облегчением сообщила Эйвери, бросая сумку на кровать. Макото подняла взгляд. — Судя по всему. — Отлично. Потому что после сегодняшней репетиции я была готова вызывать спасателей. На этот раз уголки губ Макото слегка дрогнули. — Всё настолько плохо? — Нет. Всё намного хуже. Наш хореограф решил, что студенты-медики обладают безграничной выносливостью. Эйвери принялась разбирать вещи, одновременно пересказывая события дня. Она рассказывала о репетиции, о том, как один из участников перепутал музыку, как преподавательница двадцать минут спорила с организаторами фестиваля, как кто-то случайно наступил на декорацию и едва не устроил катастрофу районного масштаба. Макото слушала молча, иногда задавая короткие вопросы. Для человека, который не знал её достаточно хорошо, она могла показаться равнодушной. Но Эйвери уже давно научилась замечать маленькие признаки внимания: взгляд, чуть более мягкий голос, редкие уточнения. Макото слушала гораздо внимательнее, чем показывала. Закончив рассказывать очередную историю, Эйвери открыла ящик стола в поисках резинки для волос и неожиданно заметила коробку, лежащую рядом с книгами Макото. Несколько секунд она просто смотрела на неё, не сразу понимая, что именно привлекло её внимание. Потом прочитала надпись. И удивлённо моргнула. — Подожди. Макото подняла голову. — Что? — Это краска для волос? В комнате ненадолго повисла тишина. Эйвери даже перестала искать резинку. — Ты собираешься покраситься? — Да. Ответ прозвучал настолько спокойно, что сначала она решила, будто ослышалась. — Серьёзно? — Да. — Сейчас? — Вероятно. Эйвери окончательно села на кровать и внимательно посмотрела на соседку. За весь год знакомства Макото ни разу не проявляла особого интереса к внешности. Она не проводила часы перед зеркалом, не обсуждала косметику, не следила за модными тенденциями и вообще относилась к подобным вещам удивительно равнодушно. Именно поэтому новость казалась настолько неожиданной. — Но почему? Макото ненадолго задумалась. Потому что искала тот вариант, который можно было озвучить вслух. — Захотелось перемен. Эйвери прищурилась. — Ты сейчас звучишь подозрительно. — Это обычная причина. — Для обычных людей. Макото отвела взгляд к окну. За стеклом постепенно загорались огни соседних корпусов. Где-то внизу проходили студенты, возвращавшиеся с вечерних занятий. Кто-то нёс пакеты из магазина. Кто-то разговаривал по телефону. Человеческая жизнь продолжала течь своим чередом. Перемены. Наверное, это действительно была одна из причин. Только не вся. Когда они оказались здесь год назад, она ещё верила, что это ненадолго. Что скоро найдётся способ вернуться домой. Что однажды она снова увидит знакомые дворцовые сады, услышит голос брата и перестанет просыпаться среди ночи от ощущения, будто весь её мир остался где-то слишком далеко. Год назад сохранять привычную внешность казалось естественным. Сейчас всё изменилось. Не потому что она отказалась от прошлого. Потому что впервые начала принимать настоящее. И это пугало гораздо сильнее, чем хотелось признавать. Дверь комнаты открылась. На пороге появился Рен. Он выглядел уставшим. Волосы растрепал ветер, куртка была расстёгнута, а на плече всё ещё висела сумка после занятий. Уже собираясь что-то сказать, он заметил коробку на столе. И замолчал. Эйвери этого почти не заметила. Но Макото заметила сразу. Всего на мгновение его взгляд задержался на упаковке. Затем на ней самой. Никаких вопросов не последовало. Никаких комментариев тоже. Только короткое понимание, промелькнувшее между ними быстрее любой фразы. Потому что он был единственным человеком в этом мире, который помнил её прежней. Не Макото. Амантерес. И именно поэтому значение этой маленькой коробки оказалось для него куда больше, чем для любого другого человека в комнате. Несколько секунд в комнате сохранялась странная тишина. Не неловкая. Скорее наполненная мыслями, которые никто не собирался озвучивать вслух. Рен всё ещё стоял возле двери. Сумка продолжала висеть на плече, будто он так и не решил, зашёл он сюда на минуту или собирается задержаться надолго. Свет настольной лампы падал на его лицо сбоку, подчёркивая усталость, накопившуюся за день. Он выглядел старше большинства студентов их курса. Не внешне. Скорее взглядом. Тем спокойным выражением человека, который слишком рано привык думать о последствиях. Эйвери первой нарушила молчание. — Ты тоже знал? Рен перевёл взгляд на неё. — О чём? — О том, что она собирается покраситься. — Нет. Ответ прозвучал спокойно. И был правдой. Он действительно не знал. Просто понял причину быстрее остальных. Эйвери подозрительно посмотрела сначала на него, потом на Макото. — Иногда мне кажется, что вы оба специально говорите загадками. — Иногда? — уточнил Рен. — Не начинай. На этот раз он всё-таки улыбнулся. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы показать, что шутка достигла цели. Эйвери обречённо вздохнула и поднялась с кровати. — Ладно. Если кто-то из вас сегодня снова забудет поужинать, я официально перестану быть хорошим человеком. — Ты говоришь это каждый день, — заметил Рен. — Потому что каждый день мне приходится напоминать вам одно и то же. Она направилась к двери, но уже возле выхода обернулась. — Через двадцать минут встречаемся на кухне. — Это приказ? — спросила Макото. — Да. — У тебя нет полномочий. — Есть. — Какие? Эйвери задумалась всего на секунду. — Я единственная в этой комнате умею нормально заботиться о людях. После чего быстро закрыла дверь, не дожидаясь ответа. Несколько мгновений спустя по коридору уже раздались её удаляющиеся шаги. Тишина вернулась. Макото медленно перевела взгляд на окно. За стеклом постепенно сгущались сумерки. Огни соседних корпусов отражались в тёмной поверхности, превращая обычный университетский двор в море жёлтых и белых огоньков. Где-то внизу проходили студенты. Кто-то возвращался с занятий. Кто-то спешил на вечернюю подработку. Из открытого окна соседнего корпуса доносились приглушённые звуки музыки. Токио жил своей жизнью. Рен наконец снял сумку с плеча и сел на свободный стул. Несколько секунд он молчал. Потом спокойно сказал: — Ты снова наблюдала за ним. Это был не вопрос. Макото слегка приподняла бровь. — Ты заметил? — Я знаю тебя слишком давно. Она отвела взгляд. Спорить было бессмысленно. Рен всегда замечал подобные вещи. Особенно когда речь шла о ней. — И что ты увидела? Макото задумалась. Ответ оказался неожиданно сложным. Потому что она увидела совсем не то, что ожидала. — Нормальную жизнь. Рен ничего не сказал. Его настигло понимание того, что они действительно вторгаются в чужую судьбу. За окном медленно зажигались новые огни. В комнате стало немного темнее. — Возможно. — сказал Рен. — Нет. Макото покачала головой. — Я уверена. Её пальцы медленно скользнули по краю коробки с краской для волос. Совсем машинально. Будто она сама не заметила этого движения. — Это плохо. — Для нас, да. Рен внимательно посмотрел на неё. Он редко видел Макото настолько растерянной. Словно впервые за долгое время она столкнулась с задачей, для которой не существовало правильного решения. — Мы ещё ничего у него не просим. — Пока что. Некоторое время они оба молчали. Потом взгляд Рена снова остановился на коробке. Теперь уже без удивления. Скорее с тихой грустью. — Почему именно каштановый? Вопрос прозвучал неожиданно. Макото посмотрела на упаковку. Несколько секунд она просто разглядывала изображение девушки на лицевой стороне. Совершенно обычной девушки. Такой, которую можно встретить в любом университете. — Потому что никто не запоминает каштановые волосы. Рен невольно усмехнулся. Ответ оказался абсолютно в её стиле. Практичный. Но за этой логикой скрывалось куда больше, чем хотелось признавать. — Ты всё ещё собираешься домой. Это был не вопрос. На этот раз Макото подняла взгляд прямо на него. В её карих глазах отражался свет лампы. Совершенно обычных карих глазах. Которых никогда не существовало у Амантерес Дэ Раэм. — Да. Ответ прозвучал твёрдо. — Но я больше не могу жить так, будто вернусь завтра. И впервые за весь разговор Рен не нашёл, что ответить. Потому что прекрасно понимал её.