One Step Closer

I

      Джей вошёл в спальню в тот момент, когда Чонвон переодевался. Младший стоял спиной к двери, и взгляд альфы мгновенно зацепился за бледную кожу: на узкой талии и тонких запястьях омеги отчётливо проступали тёмные следы чужих пальцев, налившиеся болезненной синевой.       Альфа никогда не позволял себе грубости с омегами. Он искренне не понимал, почему именно рядом с Чонвоном у него настолько сорвало крышу.       Тот безумный вечер на кухне до сих пор казался сплошным туманом — точь-в-точь как их самая первая ночь после злополучного корпоратива. Вот только была одна пугающая разница: в этот раз они оба были абсолютно, кристально трезвыми.       То, что Чонвон теперь официально стал частью его семьи, ощущалось странно, но удивительно правильно. Омега смотрелся в этой огромной квартире идеально, будто всегда здесь и находился.       Только сейчас Джей поймал себя на мысли, что в самый первый день после росписи ему даже в голову не пришло предложить младшему отдельную комнату — хотя в его распоряжении были ещё две свободные спальни. Он не подумал выдать ему даже отдельное одеяло.       Когда они перевозили вещи Чонвона, Джей без лишних слов, на полном автопилоте занёс коробки в собственную спальню. Альфа лично помог омеге разложить одежду и развесить её в гардеробной, по-хозяйски освободив для него половину вешалок и полок.       Где-то глубоко внутри ворочалось глухое чувство вины. Альфа ощущал себя законченным эгоистом из-за того, что фактически вынудил младшего пойти на этот шаг. Он до сих пор искренне не понимал, почему омега в итоге согласился и подчинился его давлению, но собственные эгоистичные порывы заставляли намеренно глушить голос совести и не думать об этом слишком часто.       Соблазн оказался сильнее любых моральных терзаний: ведь парень, который так сильно нравился, теперь полностью принадлежал ему — не только телом, но и законно. Теперь Джею оставалось лишь самое сложное: окончательно разобраться с чувствами и вопреки всему построить с ним идеальную семью.       Тогда же Чонвон тихо, с затаённой тревогой спросил, как поступить с его собственной квартирой — той, что досталась ему от покойного дедушки, подарившего её любимому внуку ещё при жизни.       Джей в тот момент беспечно отмахнулся: «Да пусть стоит, что с ней сделается». И лишь теперь альфа с опозданием осознал, как жестоко это прозвучало. Для Чонвона эти слова, должно быть, стали однозначным намёком: «Наш брак — лишь временная фикция. Глупая прихоть. Ведь так неожиданно, без предпосылок никто не женится. Не избавляйся от жилья, тебе скоро придётся туда вернуться».       Вспомнился и визит к родителям. Отец, узнав о спонтанной женитьбе, ожидаемо разнёс сына в пух и прах. Гневный отцовский монолог оборвался резко, в одну секунду — старший альфа вовремя перевёл взгляд и заметил, как сильно его яростный командный голос напугал притихшего, сжавшегося Чонвона. Мужчина тут же осёкся и поспешно извинился перед омегой, мягко объяснив, что дело вовсе не в нём, а в самом Джее: подобные серьёзные шаги нормальные люди планируют заранее и хотя бы предупреждают семью, а не расписываются так беспечно.       Именно тогда Джей решился сделать шаг навстречу — подошёл к Чонвону со спины и крепко, защищающе обнял, чувствуя, как омега постепенно расслабляется в его руках.       Позади были две недели совместной жизни, и альфа окончательно убедился, что не ошибся в своих догадках. Долго притворяться циничным искусителем Чонвон просто не смог. Его фальшивая, наспех состряпанная роль с треском рухнула, и больше омега её на себя не примерял, наконец, позволив себе быть настоящим.       Но пропасть между ними так и не исчезла. Их жизнь превратилась в упорядоченный, почти механический ритуал: по утрам они вместе отправлялись на работу, а вечерами возвращались в тишину квартиры. Они существовали на одной территории, но словно за толстым, непроницаемым стеклом…       Во время обеденного перерыва в офисе воцарилась непривычная тишина — большинство сотрудников разошлись по кафе. Джей медленно шёл по залу, рассеянно осматриваясь по сторонам. Он отчаянно пытался найти глазами Чонвона, втайне надеясь, что омега, как обычно, засиживается за своим столом, уткнувшись в монитор.       Не найдя его взглядом, альфа тяжело вздохнул и направился к кофейному автомату, собираясь налить себе эспрессо и запереться в кабинете. Он уже заказал доставку обеда на двоих и хотел лично позвать младшего к себе, но, пройдя мимо пустующего рабочего места Чонвона, заметил оставленный на столе телефон. Звонить было бесполезно. Может быть супруг уже ушёл с кем-то на обед.       В этот момент из-за поворота, где располагался уютный офисный кофе-пойнт, донеслись приглушённые, но отчётливые голоса. Джей непроизвольно замер, остановившись у одного из входов в зону отдыха. Из-за планировки помещения и широкой декоративной перегородки его фигура оставалась полностью скрыта от чужих глаз, поэтому увлёкшиеся сплетнями сотрудники его совершенно не замечали. — …да красивый он, глупо отрицать, — лениво протянул один из менеджеров-альф, помешивая ложечкой в чашке. — Согласна, — поддакнула девушка-секретарь. — И к тому же чертовски умный. По крайней мере, финансовые отчёты он щёлкает быстрее, чем весь ваш отдел вместе взятый.       Работники негромко рассмеялись, и тон беседы мгновенно сменился на язвительный. — Умный-то умный, но жаль парня, конечно, — притворно вздохнула омега из юридического отдела. — Вот скажите, чем он таким особенным зацепил нашего принца? Пак Джей ведь был отъявленным холостяком и знатным ходоком. Вы вообще слышали, чтобы у него были постоянные отношения? И тут — бац, и женился через пару недель после появления Яна в компании! А ведь он ко мне на прошлых праздниках тоже клинья подбивал. Ласковый такой был. А сейчас проходит мимо и делает вид, что мы вообще незнакомы и он никогда не предлагал мне «провести незабываемое время вместе». — Ну, теперь-то понятно, почему директор стал таким святошей, — хмыкнул первый альфа. — Его законный омега работает в том же здании, буквально в паре метров. На месте Джея я бы своего мужа отправил в какой-нибудь дальний филиал, с глаз долой. В офисе ведь без лёгкого, ни к чему не обязывающего флирта просто невозможно существовать, а тут приходится постоянно следить за языком и держать себя в руках. — Да бросьте, я за эти три недели ни разу не замечал, чтобы Джей-ним хоть с кем-то кокетничал, — подал голос парень из маркетинга. — Если честно, с тех пор как Чонвон появился в нашей компании, директор только и делает, что ходит за ним по пятам. Будто сталкер какой-то, честное слово. И глаз с него не сводит, караулит. — Ой, да ладно вам строить иллюзии, — зло и пренебрежительно фыркнула омега-юрист. — Знаем мы, как такие невинные тихони высокопоставленных альф на цепочку сажают. Наверняка он просто классно трахается или сосёт так, что у Пака мозги плавятся. Иначе я вообще не понимаю, чем этот мелкий лучше, например, меня… — Оу, Чонвон-и! — голос говорившей резко оборвался и в секунду изменился на приторно-сладкий, едва она заметила зашедшего омегу. — Привет! А мы тут как раз… — Добрый день, — ледяной, ровный голос Джея разрезал повисшее лицемерие, когда он неторопливо появился с другого входа в зону отдыха, сразу отмечая бледность своего омеги.       Сплетники мгновенно переглянулись, испуганно втягивая головы в плечи и застывая на месте под его тяжёлым, уничтожающим взглядом, не зная сколько из их разговора слышал начальник. Джей даже не посмотрел в их сторону — для него эти люди в один миг перестали существовать. Весь его фокус сместился на замершего Чонвона. — Вот ты где, — негромко произнёс Джей.       Он уверенно шагнул вперёд и, полностью игнорируя присутствие подчинённых, нагло, по-хозяйски положил широкую ладонь на узкую талию супруга, резко притягивая его к своему телу.       Это был их первый поцелуй со дня официальной росписи. В ту же секунду альфа напрочь позабыл о том, что они находятся посреди офиса и за ними наблюдают несколько пар испуганных глаз. Джей обнимал Чонвона крепко, властно, не позволяя омеге отстраниться ни на миллиметр, но тот почему-то и не пытался. Он целовал его глубоко и одновременно с этим невероятно нежно, сминая податливые губы и заставляя младшего судорожно схватиться пальцами за ткань его дорогого пиджака.       Спустя минуту Чонвон вдруг задышал рвано, сбито, а на его бледных щеках вспыхнул густой, лихорадочный румянец. — Что такое? — Джей неохотно отстранился, краем глаза замечая, что напуганные сотрудники уже успели бесшумно испариться из помещения. Они остались одни.       В считанные секунды воздух вокруг них начал заполняться удушающе-сладким ароматом, который стремительно прорывался наружу. — Извини… — едва слышно прошептал Чонвон. Он попытался немного отодвинуться, робко высвобождаясь из крепкого кольца альфьих рук, но колени младшего заметно подкашивались. — Ты возбудился, котёнок, — Джей мягко улыбнулся, и в его глазах вспыхнул тёмный, собственнический огонёк. Он ласково прижался губами к горячей щеке мужа, упиваясь его внезапной беззащитностью. — Мне нехорошо, хён… — Чонвон почти выдавил из себя эту фразу, судорожно сжимая воротник джеевой рубашки. Было видно, с каким колоссальным трудом ему даётся каждое слово. — Пожалуйста… сходи в аптеку, купи подавители.       Теперь Джею стало понятно, почему омега не стал вырываться, а напротив — так отчаянно прильнул к нему и ответил на поцелуй, забыв про то, что они были не одни. Инстинктам не было дела до человеческого разума и выстроенных границ. Чонвона стремительно, с головой накрывало лавиной внезапной течки. Каждая клетка его тела теперь отчаянно требовала альфу — и Джей, став его единственным спасением, оказался прямо перед ним. — И не подумаю, — выдохнул Джей. Он медленно, с мучительной нежностью вёл носом по чувствительной шее супруга, впитывая манящий аромат, который уже вовсю просачивался сквозь плотную защиту блокаторов.       Альфа с искренним наслаждением наблюдал за растерянным, затуманенным личиком своего омеги. — Поехали домой, малыш. У меня есть гораздо более приятное и действенное средство, чтобы тебе помочь.       Джей крепко перехватил Чонвона за руку, переплетая их пальцы, и решительно повёл за собой. Омега шёл следом послушно, слегка покачиваясь и полностью доверяя себя чужой воле.       Они вышли в общий зал. Джей целенаправленно подошёл к рабочему столу младшего, забрал оттуда его телефон, поднял со стула пиджак и подхватил сумку. Чонвон лишь сильнее опускал голову, пряча пылающее лицо от удивлённых взглядов коллег, которые мгновенно притихли при их появлении.       Не отпуская ладони мужа, Джей уверенным шагом направился прямиком в свой кабинет. Переступив порог, он спокойно забрал со стола свои вещи, документы и ключи от машины.       Остановившись в приёмной, альфа посмотрел на замершую девушку-секретаря и отдал короткий приказ: — Перенесите все мои сегодняшние встречи и совещания на следующую неделю. И заблокируй календарь до понедельника. На сегодня мы с Чонвоном уходим. — Да, Джей-ним, конечно… — секретарша едва не выронила ручку, переводя ошарашенный взгляд с их переплетённых рук на раскрасневшегося, тяжело дышащего омегу.       Джей лишь снисходительно ухмыльнулся. Он прекрасно понимал, какую информационную бомбу сейчас оставляет позади себя и какие грандиозные сплетни поползут по отделам, стоит дверям лифта за ними закрыться.       Как директор этого филиала, он имел полное, абсолютное право покинуть рабочее место в любую минуту. И уж тем более — забрать с собой своего законного супруга.       Пусть говорят что угодно. Ему было глубоко плевать на офисный шёпот, потому что прямо сейчас на руке висел его омега, который наконец-то по-настоящему в нём нуждался.       Пока лифт плавно скользил вниз, Чонвон всем телом прижался к альфе и потянулся к его губам. Джей не мог — да и не хотел — сдерживать переполнявшую его радость. Ну и пусть младший сейчас находился в туманящем разум бреду, пусть им двигали одни лишь инстинкты. Главное, что Джей, наконец-то, мог сделать то, о чём так отчаянно и давно мечтал, — просто поцеловать его. Эти нежные, одуряюще сладкие поцелуи казались лучшими в его жизни. Крепче прижав к себе омегу, он жадно отвечал взаимностью, полностью теряя связь с реальностью.       Они даже не заметили, как кабина мягко замерла на первом этаже, а двери разъехались в стороны. Наваждение рассеялось, только когда стоявший на площадке сотрудник из техотдела неловко кашлянул и тихо поздоровался, Джей кивнул ему.       Чонвон на чужое присутствие никак не отреагировал — он окончательно обмяк, утыкаясь носом в шею своего альфы. Заметив, что младший полностью теряет силы и падает, Джей легко подхватил его, устраивая на своих руках, и понёс к выходу из здания.       Когда машина наконец затормозила у подземного паркинга, Джей сам уже был на пределе. Плотный, удушающе-сладкий аромат Чонвона полностью заполнил замкнутое пространство салона, превращая воздух в густой концентрат возбуждения. Этот запах кружил голову, заставляя мысли путаться, и погружал обоих в странный, сладкий транс. Разум отключался, уступая место чистым инстинктам.       Джей поспешно обошёл автомобиль и помог супругу выйти. Но альфа никак не ожидал такого отчаянного напора, едва за ними закрылись металлические двери лифта.       Чонвон практически рухнул на него, ломая всю оставшуюся между ними дистанцию. Младший тесно прижался к нему всем телом, ловя ртом крупицы воздуха; с его влажных, приоткрытых губ слетали тихие, рваные стоны. Тонкая ткань серых классических брюк омеги уже потемнела между бёдер, насквозь пропитавшись обильной естественной смазкой. — Помоги мне, Джей… — лихорадочно шептал Чонвон, буквально повиснув на широких плечах альфы.       Он бессильно утыкался носом в чужую шею, касаясь кожи горячими поцелуями и судорожно вдыхая родной, спасительный запах. Блокаторы окончательно сдались под натиском природы, и Чонвона вело от бушующего внутри пламени.       Они едва дошли до спальни, на ходу избавляясь от мешающей, ставшей невыносимо тесной одежды. Когда Чонвон оказался на простынях, сдерживать первобытное безумие, продиктованное течкой, стало невозможно. Природа безжалостно смела все их выстроенные границы, страхи и недомолвки.       Это была удивительная близость — невероятно трепетная, нежная и одновременно полная сокрушительной, первобытной страсти. Джей, несмотря на бушующий в крови альфий голод и дурманящий, плотный запах, отчаянно пытался беречь своего омегу. Но инстинкты требовали полной отдачи, а сочащаяся естественная смазка Чонвона буквально умоляла о первом толчке.       Когда Джей наконец медленно, до предела растягивая податливое, тугое кольцо мышц, вошёл в него на всю длину, Чонвон громко, протяжно застонал. Его тело свело сладостной судорогой; омега выгнулся в спине, ловя головокружительный импульс, и до крови впился короткими ногтями в спину супруга, принимая в себя его тяжелое, обжигающее естество.       Каждое глубокое, хлёсткое движение альфы отзывалось в плотном, сверхчувствительном нутре омеги горячими волнами экстаза. Раскалённая плоть Джея раз за разом с влажным, шлепающим звуком вжималась в бёдра Чонвона, заставляя того полностью потерять контроль от слишком резкого, глубокого трения.        Младший плакал от невыносимого удовольствия, метался по подушке и умолял двигаться ещё быстрее, жёстче. Он сам отчаянно толкался бёдрами навстречу, насаживаясь глубже и требуя заполнить его до самого края.       Временами страсть становилась пугающе дикой, граничащей с безумием — они сплетались пальцами, и Чонвон в исступлении кусал его в губы и шею до металлических капель крови, деля один рваный выдох на двоих в этой душной, насквозь пропитавшейся их тяжёлыми феромонами спальне.       К утру бурный, изнуряющий ураган понемногу утих, сменившись тягучей, сонной истомой, но их тела так и остались связаны воедино. Часы на прикроватной тумбе показывали начало пятого, когда Джей почувствовал, что его собственные силы на исходе. Альфа двигался уже чисто механически, покачивая бёдрами в такт их общему прерывистому дыханию и заставляя влажную плоть внутри Чонвона сыто хлюпать от каждого тягучего скольжения. Его глаза сами по себе закрывались от смертельной усталости, мозг отключался, и он то и дело проваливался в пограничный сон прямо на распластанном, липком от пота и смазки теле супруга.       Однако измученный организм Чонвона, всё ещё скованный течкой, инстинктивно требовал продолжения. Даже сквозь плотную пелену изнеможения младший упрямо не выпускал своего альфу, жадно сжимая внутренние стенки вокруг его члена и вынуждая снова наливаться тяжёлой твёрдостью. Чонвон из последних сил раздвигал затекшие колени ещё шире, обхватывал бёдра Джея ногами и едва заметно подавался вверх, ловя встречные толчки. Его нутро судорожно пульсировало, буквально выжимая остатки сил и неосознанно стремясь к полному, окончательному насыщению.       В секунды зыбкого, рваного забытья Джею почудилась холодная поверхность кухонного стола и отдаляющийся силуэт Чонвона, ускользающего за непроницаемую стеклянную стену. Липкий страх навсегда потерять его, остаться по разные стороны пропасти, резанул по сознанию острой вспышкой. Альфа резко распахнул глаза, вырываясь из микросна, и реальность тут же обрушилась на него удушающей волной феромонов, жаром чужого тела и слабым, нетерпеливыми попытками насадиться на член самостоятельно.       За окном уже рассветало, но плотные шторы не позволяли лучам пробраться в комнату. Вся постель превратилась в хаос: простыни были безжалостно скомканы и насквозь пропитаны смесью омежьего сока и обильного, густого семени, которое липкой пеленой покрывало их бёдра и животы.       Чонвон тихо, жалобно скулил от прекратившегося движения, продолжая слепо цепляться за чужие плечи. Повинуясь глухому, собственническому инстинкту, Джей превозмог сковывавшую конечности свинцовую усталость. Он грубовато и резко перевернул омегу, заставляя прижать колени к самой груди.       Изменившийся угол позволил войти настолько глубоко, что Чонвон захлебнулся хриплым криком, чувствуя, как плоть альфы с мокрым звуком буквально впечатывается в его измученную, податливую глубину.       В попытке уйти от этой слишком острой, невыносимой агонии младший неосознанно пополз в сторону, пока его голова и плечи безвольно не свесились с самого края кровати. Даже в его растрёпанных, влажных от пота волосах запутались густые белёсые капли, склеивая потемневшие пряди. Джей, полностью обессиленный, но всё ещё чрезмерно твёрдый от близости течного омеги, навис сверху, удерживая его за бёдра.       Сил на резкие толчки больше не осталось — альфа двигался лениво, медленно, до предела растягивая каждое скольжение и смакуя то, как измученные внутренние стенки судорожно обхватывают его. Окончательно обессилев, Джей всем телом навалился на омегу, плотно вжимаясь в него бёдрами. Чонвон дрожащими руками упирался в пол, пытаясь заглушить хриплые звуки. Альфа продолжал мерно двигаться внутри, тесно прижимаясь грудью к его влажной спине и уткнувшись носом в шею, каждым рваным, глубоким толчком вырывая из младшего жалобный скулёж.       Они замерли, тяжело дыша. Перевозбуждённое нутро Чонвона продолжало пульсировать, медленно выпуская наружу излишки скопившейся жидкости, которая белыми дорожками стекала по липкой коже на измятую постель. Оба были мокрые, перепачканные, насквозь пропитавшиеся сексом. На светлой коже Чонвона, словно несмываемое клеймо этой безумной ночи, уже отчётливо проступали тёмные следы — наливались багровыми синяками отпечатки пальцев Джея на бёдрах, талии и плечах, без слов заявляя о том, что этот омега теперь полностью подчинён своему альфе.       Наконец лихорадка отступила. Чонвон затих, внезапно обмякнув под чужим телом. Измученный многочасовым марафоном и выматывающей течкой, он погрузился в глубокий, тяжёлый сон.       Джей аккуратно отстранился и, стараясь не потревожить супруга, бережно подтянул его обратно на подушки. Приятная, но изнуряющая ломота во всём теле напоминала о силе пережитого шторма. Он укрыл их обоих тёплым одеялом и повернулся на бок, подперев голову рукой. Несмотря на дикую усталость, сон почему-то не шёл.       В блёклом полумраке Чонвон казался удивительно хрупким, почти прозрачным. На миловидном лице всё ещё горел слабый розоватый след от пережитого жара, а искусанные, пухлые губы были слегка приоткрыты.       Джей протянул руку и невесомо, одними кончиками пальцев убрал влажную прядку со лба Чонвона. Внутри альфы больше не осталось ни капли цинизма или глупых подозрений, что травили его в тот вечер. На смену им пришло кристально чистое, пугающее своей масштабностью осознание.       Вся его былая уверенность в «простой симпатии» оказалась абсолютной чушью. Чонвон ему не просто нравился. Это чувство давно перешагнуло рамки обычного влечения или ответственности за случайный секс. Оно пустило корни глубоко под кожу, проросло в самую душу, ломая любые барьеры. Альфа смотрел на своего законного супруга и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему искренне, принимая эту простую, но такую важную истину: он увяз в своём мальчике окончательно и бесповоротно.       И сейчас, созерцая его — измученного ночной страстью, но до безумия родного, — Джей понимал, что поступил правильно. После такой всепоглощающей близости было физически невозможно даже помыслить о ком-то другом. Он ни на секунду не пожалел об их браке. Ну и пусть Чонвон его не любит, и до сих пор непонятно, почему он вообще согласился. Пусть эта ночь была всего лишь слепой прихотью природы и зовом инстинктов — альфа был готов покорно, смиренно ждать следующего раза. Месяцами, если потребуется. А там, возможно, омега проявит милость и согласится помочь ему пережить гон. В любом случае, он точно знал одно: его любви с лихвой хватит на них обоих.       После этой безумной ночи в их отношениях мало что изменилось внешне. Разве что Джей стал смелее: теперь он мог спокойно поцеловать супруга посреди дня, а ночью, в порыве желания, увлечь в близость. Поначалу их интимная жизнь вне течки была неловкой и скомканной, но постепенно омега начал раскрываться, доверчиво отдавая всего себя. Альфе хотелось попробовать с ним многое, но он пока не решался, ограничиваясь лишь привычными ночными часами, а наутро делал вид, что ничего не произошло.       Тем временем подготовка к торжеству шла своим чередом. Родители с обеих сторон наконец смирились с фактом этого союза и, поняв, что протестовать бесполезно, полностью взяли организацию свадьбы на себя. Мама Джея теперь сама с удовольствием ездила с Чонвоном на примерки костюма, выбирала оформление зала и помогала составлять списки гостей.

II

— Прости! — весело рассмеялся Сону, во все глаза глядя на Сонхуна. — Останешься на ночь? — с затаённой надеждой спросил альфа. Он ласково смотрел на омегу, который всё ещё безуспешно пытался сдержать смешки.       Ничто вокруг не предвещало непогоды, но проливной дождь хлынул ровно в тот момент, когда они почти дошли до дома Сонхуна, изначально планируя просто посмотреть какой-нибудь фильм. Вот только Сону шёл к своему — теперь уже официально — парню вовсе не ради банального кино. Его изнутри жгли и подтачивали бесконечные университетские сплетни. В коридорах то и дело шептались о том, почему самый красивый, недосягаемый альфа потока вдруг выбрал его, самого обычного студента. И только Чонвон, с которым Сону недавно искренне подружился, упрямо твердил: «Ты безумно красивый, яркий и умный, тебя просто невозможно не заметить. И ты очень хороший, Сону-хён. Хватит себя изводить».       Но чужие ядовитые слова всё равно посеяли тревожную неуверенность в душе. И правда — зачем Сонхуну именно он?       При этом сам альфа никогда не скрывал их отношений. Он не делал вид в университете, будто они едва знакомы. Напротив: покорно ждал Сону после пар, каждое утро встречал у общежития, чтобы проводить до дверей нужного корпуса, хотя у них занятия почти всегда проходили в разных зданиях. А на одной из студенческих вечеринок Сонхун, жутко стесняясь и заливаясь румянцем, всё же набрался смелости и при всех пригласил его на танец.       Сону снова забавно отряхнул намокшие волосы, и прозрачные брызги полетели во все стороны. — Ой, прости, — Сону виновато, но счастливо улыбнулся.       Сердце колотилось в груди так бешено, словно было готово выпрыгнуть наружу. Сделав решительный шаг вперёд, омега поднял руки и нежными, мягкими движениями ладоней бережно стёр крупные капли с лица Сонхуна. — Иди в душ, — тихо выдохнул альфа, перехватывая его запястья. — А я пока принесу тебе сухую одежду.       Сону разочарованно вздохнул про себя, заметив, что Сонхун не сделал и попытки пойти в ванную вместе с ним, а послушно удалился в свою комнату за вещами. Заботливый, правильный до невозможности. — Ты голодный? — спросил Сонхун чуть позже, когда они оба, уже чистые и согревшиеся после горячего душа, встретились на кухне. — Немного, — улыбнулся Сону, кутаясь в просторную, пахнущую альфой кофту. — Могу быстро заварить рамен, или… — Сонхун с тихим шорохом распахнул дверцу холодильника.       Сону с любопытством заглянул из-за его широкого плеча внутрь и мысленно усмехнулся. В этом был весь Сонхун: идеальный, аккуратный спортсмен. Ровные ряды контейнеров с куриной грудкой (очень много куриной грудки), свежие яйца, молоко, зелень, овощи, фрукты — и абсолютно никакой вредной еды. И лишь на самой верхней полке, сиротливо прижавшись к стенке, лежала одна-единственная плитка дорогого молочного шоколада.       Сону умилённо чмокнул альфу в тёплое плечо и потянулся за сладостью, намеренно прижимаясь к горячему телу своего парня. — Ах, да… это для тебя, — запоздало отозвался Сонхун, смущённо поведя плечами.       Сону искренне не понимал, как при такой безупречной внешности этот альфа умудрялся оставаться настолько скромным и робким со своим омегой. Но от этой мысли внутри разливалось такое нежное тепло, что сдерживаться больше не было сил. Младший ласково потянулся к нему и мягко, дразняще коснулся пухлых, манящих губ. Для него это уже давно стало наваждением: безумно хотелось поцеловать своего альфу по-настоящему. Обладатель столь эффектной внешности просто обязан был делать это умопомрачительно, и Сону решил проверить свою теорию прямо сейчас. Сонхун, к сожалению, с начала их отношений инициативы не проявлял. Из-за этого омега даже расстраивался, накручивая себя мыслями, будто с ним что-то не так. — У меня есть другое предложение. Вместо ужина, — прошептал Сону.       Он решительно отложил шоколадку на столешницу и прильнул к груди Сонхуна, с наслаждением чувствуя, как большие, горячие ладони альфы собственнически легли на его талию, очерчивая изгиб бёдер.       В ту же секунду привычная скромность Сонхуна бесследно испарилась, уступая место чистой, уверенной силе его природы. Почувствовав податливость и едва заметную, робкую дрожь партнёра, альфа перехватил инициативу. Его ладони сжали тонкую талию крепче, властно притягивая ближе, а ответный поцелуй мгновенно стал глубоким, требовательным и горячим. Он целовал младшего так, словно выпивал до капли, бережно, но невероятно уверенно ведя за собой.       Подхватив Сону под бёдра, старший легко перенёс его в спальню. В полумраке комнаты его глаза, обычно мягкие и спокойные, сейчас горели тёмным, диким желанием. Альфа опустил омегу на постель и навис сверху, но спешить не стал, чутко улавливая каждый прерывистый вздох. Он ощутил едва заметное замешательство Сону, его неопытность и трепет перед неизвестным, которые читались в испуганном, но таком отчаянном взгляде. — Сону-я… — глухо, с бесконечной нежностью позвал Сонхун, покрывая поцелуями чувствительную шею и ключицы, заставляя омегу сладко выгибаться навстречу. — Не бойся. Я буду очень аккуратен. Если ты хочешь, мы продолжим. Доверишься мне?       И Сону доверился полностью.       Сонхун действовал как чуткий, опытный партнёр: его прикосновения были обжигающе горячими, но в то же время трепетными. Младшему совсем не хотелось думать о том, сколько связей у этого прекрасного альфы было до него — он буквально плавился от переполнявших его чувств и незнакомого, кружащего голову жара.       Всё его тело превратилось в один оголённый нерв, и он сам, не осознавая собственной силы, окончательно лишил сдержанного Сонхуна остатков самообладания. Каждое робкое прикосновение, рваный выдох в шею и то, как доверчиво омега подставлялся под ласки, сводили старшего с ума.       Сонхун неторопливо растягивал каждое мгновение, стремясь в первую очередь подарить удовольствие, растворить любой страх в океане ласки. Когда он, тяжело дыша, плотно прижался горячим возбуждением к тугому, трепетно сжавшемуся нутру омеги и аккуратно, прощупывая границы, погрузил внутрь только самую головку, Сону судорожно выдохнул. От непривычного, распирающего и болезненного чувства он испуганно зажмурился, до боли впиваясь пальцами в широкие плечи над собой. Тело рефлекторно сжалось, пытаясь защититься от пугающего вторжения.       Но альфа замер, сдерживая собственный «голод» и не делая больше ни единого движения вперёд. Он принялся бережно осыпать лицо младшего невесомыми поцелуями, ласково слизывая выступившие на подрагивающих ресницах слёзы. Сонхун успокаивающе шептал самые искренние, любящие слова прямо в губы, согревая в своих объятиях до тех пор, пока болезненный зажим не отпустил. Под этим гипнотическим голосом Сону послушно расслабился, выдохнул всю тревогу и сам плавно подался навстречу, позволяя заполнить себя до самого основания.       Дальнейшее превратилось в чистую, тягучую магию. Каждое движение Сонхуна было наполнено зрелой решимостью, безупречным контролем и неописуемой любовью. Он двигался безошибочно, чутко прислушиваясь к внутреннему отклику и направляя их обоих в такт рваному сердцебиению. Это была потрясающая, жаркая и одновременно до боли чувственная близость. Уверенно ведя омегу за собой сквозь волны нарастающего удовольствия, альфа заставлял его со сладкими, хриплыми стонами раз за разом срываться в блаженное беспамятство. В этих надёжных, сильных руках Сону окончательно забыл обо всех глупых сплетнях. Ему больше не нужно было искать причины — он просто кожей чувствовал себя самым ценным, желанным и по-настоящему любимым.       После наспех принятого душа Сону уютно устроился под боком Сонхуна, смущённо прижимаясь к его груди и слушая ровное, успокаивающее сердцебиение альфы. Ещё несколько часов назад, переступая порог этой квартиры, он до дрожи боялся этой ночи, но даже представить не мог, что всё окажется настолько хорошо.       В разговорах знакомые омеги часто жаловались на невыносимую, острую боль в первый раз. Сону тоже было немного больно в самом начале — это непривычное, слишком крупное и распирающее изнутри чувство на мгновение испугало, но страх быстро сменился сладким удовольствием. Ощущением наполненности, которое теперь хотелось удерживать в себе как можно дольше.       Сонхун ласково поглаживал его по обнажённой спине и задумчиво смотрел в потолок, бережно прижимая своего притихшего омегу. — Ты так и не ответил — останешься на ночь?       Сону расплылся в улыбке, пряча лицо на груди альфы и прижимаясь к нему еще теснее. — Ах вот ты, оказывается, какой… — притворно возмутился младший. — Неужели планируешь выставить омегу за дверь сразу после секса?       Сону шутливо взвизгнул, когда альфа в мгновение ока положил его на лопатки, надёжно прижимая к матрасу своим горячим телом.

III

      Чонвону уже нанесли лёгкий, практически незаметный макияж и аккуратно уложили волосы. В выбранном костюме он выглядел просто волшебно — невероятно нежный и безумно красивый, словно ангел.       Сону бережно поправил воротник на белоснежной свадебной рубашке младшего, ловко удерживая на одной руке сладко спящую малышку. За последние два года он научился справляться и не с таким. Жизнь заставила повзрослеть слишком быстро: бесконечная работа из дома на фрилансе, пока дочка наконец не пошла в сад, и вечный круговорот забот. Спасибо родителям — они очень помогали, причём как финансово, так и возможностью просто посидеть с внучкой. Только вот сегодня, как назло, оба родителя сильно приболели, и везти Нари к ним не было никакого смысла.       Впрочем, приглашённый консультант в салоне сама прекрасно справлялась со своими обязанностями, так что Сону оставалось лишь следить за тем, чтобы образ жениха выглядел абсолютно идеально.       Меньше всего на свете он хотел тащить двухлетнего ребёнка на это пафосное мероприятие и ловить на себе жалостливые или любопытные взгляды, выслушивая шёпот за спиной и бесконечные вопросы по поводу его семьи и супруга. Но и оставить лучшего друга в такой важный день Сону просто не мог — особенно когда видел эти растерянные глаза. — Зачем, Чонвон-а? — тихо спросил он уже в машине.       Водитель сосредоточенно смотрел на дорогу, вежливо игнорируя разговоры омег на заднем сиденье. Ему дали чёткое указание: доставить молодых людей к ресторану. Он вез. — Дай мне её, — вместо ответа Чонвон ласково протянул руки к спящей Нари, осторожно перекладывая девочку к себе на колени, чтобы дать уставшему другу хотя бы недолгую передышку. — Не хочешь — не говори, — вздохнул Сону, переводя взгляд на проплывающий за окном город. — Он… приедет? — Не знаю. Джей-хён ничего об этом не говорил.       Сону болезненно поджал губы и опустил голову. По правде говоря, он до дрожи в коленях не хотел сегодня столкнуться с Сонхуном. Но тот, скорее всего, не прилетит из Японии ради одного вечера. Хотя… кто знал? Всё-таки это свадьба его лучшего друга.       Джей и Чонвон ведь расписались больше месяца назад, тихо и без лишнего пафоса, а полноценное торжество для семей и прессы устроили только сейчас. — Здравствуй, Сону, — негромко произнёс Джей, лично открывая дверь подъехавшего автомобиля.       Альфа бережно помог своему омеге выйти из салона, аккуратно придерживая Чонвона вместе с заворочавшейся на его руках малышкой. За последнее время Джей, кажется, окончательно привык к постоянному присутствию этого маленького семейства в их жизни. — Может быть, всё-таки вызвать проверенную няню на пару часов в отдельную комнату? — заботливо предложил альфа, оценив ситуацию. — Нари не останется с чужим человеком, сразу поднимет крик, — мягко, но уверенно ответил за друга Чонвон. — Хорошо. Тогда пойдёмте внутрь, гости уже собираются. — Чонвон-а, давай её сюда.       Девочка к этому моменту уже окончательно проснулась и, забавно щурясь от яркого света, крепко обнимала Чонвона за шею ручками. Сону решительно перехватил дочь под мышки и без лишних церемоний передал её прямо в руки Джея. Было истинным удовольствием наблюдать, как статный, безупречно одетый альфа замер на месте с вытянутыми руками, комично и растерянно удерживая чужого ребёнка, словно тот был хрустальной вазой.       Сам же Сону быстро подошёл к Чонвону, чтобы в последний раз расправить складки на его пиджаке.       Нари недовольно закряхтела, сердито пытаясь выкрутиться из больших и чужих для неё ладоней. — Джей-хён, держи её крепче! Не урони, пожалуйста! — испуганно произнёс Чонвон, едва не бросаясь на помощь супругу. — Вот и всё, — Сону ласково погладил друга по щеке, на короткое мгновение задерживая ладонь на его коже, и нежно улыбнулся. — Ты прекрасен.       Повернувшись к Джею, он с лёгким смешком забрал притихшую дочку обратно на руки.       Зал встретил их приглушённым светом, ароматом живых белых пионов и едва слышным перебором струн живой арфы. Гостей было немного — только самые близкие и важные для их семей люди, но атмосфера всё равно казалась торжественной до трепета в груди.       Когда пришло время, Джей и Чонвон встали у алтаря, украшенного аркой из переплетённых цветов. Сону наблюдал за ними, крепко прижимая к себе Нари, которая заворожённо разглядывала мерцание свечей. Альфа смотрел на своего омегу так, словно в этом огромном зале больше никого не существовало.       Ведущий говорил правильные, красивые слова о союзе, который уже был скреплен государством, но который именно сегодня обретал душу перед лицами тех, кто им дорог. Когда они начали обмениваться клятвами, голос Чонвона слегка дрогнул. Он говорил тихо, но каждое слово звенело искренностью. Джей, не выдержав, мягко перехватил его ладони в свои, согревая их и безмолвно обещая защиту.       Сону смотрел на сияющее лицо друга, и к горлу подступал горько-сладкий ком: он был безгранично счастлив за Чонвона, но его собственное сердце в этот момент болезненно ныло от глухой, фантомной тоски. Он не пришёл… и это вызывало смешанные чувства. Несмотря на то, что Сону надеялся, что Сонхун сегодня не придёт… — Давай я её подержу, ты хоть нормально поешь, — рядом сел Джейк и протянул руки к малышке, которая за этот бесконечный день уже устала и капризничала.       Хисын и Рики что-то говорили Чонвону, а Джей мягко придерживал своего омегу за талию и изредка улыбался, вставляя реплики. Но Нари отвернулась от протянутых рук и только плотнее прижалась к Сону. — Я поел, спасибо, хён. — Устал? — Очень. — Думаю, если вы поедете домой, Чонвон не обидится, а я за ним присмотрю. — Спасибо, мне и правда хочется домой. Кажется, я за сегодня знатно накачал руки.       Сону устало улыбнулся, вспоминая, как раньше засыпал с малышкой на руках, когда она плакала из-за режущихся зубок или простуды. Как держал её, даже когда работал за ноутбуком, пока родители наконец не купили ему слинг.       После окончания официальной части Сону подошёл к новобрачным. Он нежно поцеловал Чонвона в щеку и вежливо кивнул его мужу: — Нам пора, Нари уже капризничает. — Водитель сейчас подъедет, он довезёт вас прямо до дома, — ответил альфа. — Спасибо, Джей-хён. — Я провожу. — Альфа ласково провёл ладонью по спине Чонвона.       Они вышли на улицу, в прохладу опустившегося на город вечера. Сону уже собирался спуститься по ступеням, когда Джей мягко, но настойчиво перехватил его за локоть, останавливая. — Возьми, — альфа протянул ему плотный, увесистый белый конверт. — Что это, Пак Джей? — Сону звонко, немного нервно рассмеялся. — Ты что, серьёзно даёшь мне деньги? — Это от чистого сердца, Сону. Если вам с малышкой нужна поддержка, жильё или любая помощь… Чонвон моя семья, и я знаю, как сильно он тебя любит, поэтому ты можешь в любой момент обратиться ко мне, если понадобится. Детский сад, деньги, работа…       Нари, сидевшая на руках у папы, с живым интересом потянулась к новой «игрушке», и Джей, заметив это, чуть ослабил хватку. — Давай отдадим дяде его конвертик, — ласково произнёс Сону, пытаясь забрать конверт. Но девочка вцепилась в неё мёртвой хваткой, увлечённо рассматривая золотистый рельефный узор. — Сону, я серьёзно. Пожалуйста, прими это. — Джей-хён, у меня есть деньги, работа и собственная квартира, правда, не переживай, — омега мягко, но непреклонно высвободил конверт из крошечных пальцев дочери и вернул его в руки альфы. — Но спасибо тебе за заботу. Я ценю это.       Как раз в этот момент к самому крыльцу с тихим шуршанием шин подогнали машину. Джей спорить не стал: он молча шагнул вперёд и сам открыл перед ними заднюю дверь. Сону послушно сел вглубь просторного салона вместе с Нари на руках и сразу же развернулся корпусом к противоположному окну, усаживая дочку поудобнее и полностью отвлекаясь на её запутавшийся в застёжках комбинезон. Пользуясь тем, что омега не видит, что происходит за спиной, Джей слегка наклонился и стремительно вложил конверт прямо в пухлую ручку маленькой Нари, которая тянулась к выходу, встав на ножки на коленях папы. Альфа тут же отстранился, захлопнул дверцу и коротко кивнул водителю, давая знак трогаться.       Сону только и успел, что возмущённо обернуться через стекло, но машина уже плавно поехала вперёд.       Джей удовлетворённо улыбнулся, развернулся и вошёл обратно в тёплый, наполненный гулом голосов зал. Но стоило ему сделать лишь несколько шагов по направлению к Чонвону, который разговаривал с мамой альфы, как тяжёлые входные двери позади него снова распахнулись, впуская внутрь поток вечерней прохлады.       В холл стремительно вошел Сонхун — слегка растрёпанный с дороги, в простом костюме, но чертовски элегантный. — Я просто не мог пропустить твою свадьбу, — выдохнул он, крепко, по-мужски обнимая подошедшего Джея и вежливо кивая Чонвону. — Но я ненадолго. Буквально на пару часов.