One Step Closer

I

      Звонок в домофон заставил Чонвона отвлечься от разбора утренней почты. Сегодня у него был выходной, и омега хотел помочь супругу с разбором и оплатой счетов, которые как оказалось были привязаны к карте альфы, и платежи списывались автоматически.       На пороге стоял Сону, бережно придерживая одной рукой заспанную дочку, которая утыкалась носом в его плечо. Стоило хозяину квартиры открыть дверь, как взгляд Сону тут же зацепился за ворот его домашней футболки. — Вижу, ночка была бурной, — Сону понимающе и тепло улыбнулся.       Он шагнул в прихожую и легким, привычным движением свободной руки поправил воротник Чонвона, пытаясь прикрыть ярко-малиновый засос, оставленный Джеем на шее супруга несколько часов назад. — Привет, малышка, — Чонвон ласково улыбнулся, мгновенно переключая внимание на ребенка.       Девочка, услышав знакомый голос, зашевелилась и доверчиво потянула к нему маленькие ручки. Чонвон бережно подхватил Нари, звонко чмокнул её в теплую щечку и поудобнее перехватил, позволяя другу освободить руки.       Сону со вздохом облегчения скинул легкую куртку, разулся и аккуратно поставил свои кроссовки на обувную полочку. — Какой у тебя красивый ободочек, — Чонвон ласково погладил притихшую девочку по голове, искренне любуясь её видом.       Сону всегда обожал красиво одеваться сам, и эта любовь к эстетике ожидаемо отразилась на его ребёнке. Длинные, шелковистые темные волосы малышки были распущены и мягкими волнами падали на плечи. Было видно, как бережно Сону ухаживал за ними: пряди послушно лежали, не путаясь, а сверху их аккуратно придерживал милый ободок с маленьким, едва заметным бантиком сбоку. Этот аксессуар идеально открывал её очаровательное личико с большими, любопытными глазами, обрамлёнными густыми длинными ресницами — точно такими же, как у папы.       Одета девочка была с безупречным вкусом: тепло и в то же время невероятно нежно. Из-под расстегнутой верхней одежды кокетливо виднелся подол нежно-голубого платьица из мягкой ткани — этот пастельный цвет потрясающе шел к её фарфоровой коже. На ней была аккуратная курточка, которая отлично защищала от обманчивого весеннего ветра, плотные светлые колготки и маленькие кожаные сапожки.       В этом наряде, укутанная в абсолютную родительскую заботу, она казалась маленьким, чистым ангелом. Губки бантиком, пухлые щечки, на одной из которых красовалась аккуратная родинка, придающая ребёнку неповторимый шарм, и этот небесно-голубой наряд делали её похожей на хрупкое сказочное существо. Перед её очарованием сейчас точно не мог бы устоять никто. — Где твой-то? Спит после?.. — улыбнулся Сону, расстегивая детские сапожки. — Уехал на работу, — Чонвон придержал девочку, помогая другу снять с нее верхнюю одежду. — Сказал, что дела в компании не ждут, хотя я видел, как тяжело ему было подниматься. У нас сегодня выходной, но там какой-то форс-мажор.       Едва Нари освободили из плена куртки и обуви, малышка, забавно покачиваясь из стороны в сторону, целеустремленно поплелась в сторону кухни — проверять, нет ли там чего-нибудь вкусного.       Чонвон проводил её взглядом, а затем повернулся к другу. Вся шутливость мгновенно испарилась с его лица. — Как ты? — негромко спросил Чонвон, внимательно всматриваясь в бледное лицо Сону.       Омега лишь горько поджал губы и попытался выдавить из себя привычную, фальшиво-беспечную улыбку. Но глаза, подернутые грустью, выдавали его полностью. — Он вообще не изменился, — тихо вздохнул Сону, облокотившись о стену прихожей. — Всё такой же красивый. Возмужал правда… Плечи стали шире, взгляд взрослее. — Ты всё ещё любишь его, Сону-хён, — Чонвон сделал шаг ближе, сопереживая другу каждой клеточкой души. — Так поговори с ним. Ты бы видел его вчера… Он ведь весь вечер буквально прожигал тебя взглядом. Извелся весь у барной стойки. — Ты же понимаешь, что я не могу, — Сону отвел глаза в сторону кухни, где маленькая Нари увлеченно пыталась дотянуться до магнита на холодильнике. — Уже слишком поздно. — Если он действительно любит тебя — а я уверен, что это так, — вы сможете со всем разобраться. Вы примите его в свою семью, Сону-хён. — Кому нужен омега с ребенком, Чонвон? — в голосе Сону впервые явственно звякнула неприкрытая, болезненная обреченность. Он судорожно выдохнул и тут же заставил себя встряхнуть головой, прогоняя нахлынувшие слезы. — Ай, ладно, забей. В конце концов, во всем нужно искать плюсы. Могу хотя бы иногда хвастаться, что в университете спал с самим Пак Сонхуном. Самым недоступным и красивым альфой всех потоков тех лет.       Сону приторно, нарочито громко усмехнулся, пытаясь превратить свою главную личную драму в очередную глупую шутку.       Чонвон лишь грустно и молча посмотрел на лучшего друга. Он слишком хорошо знал Сону, чтобы понимать: за этой фасадной усмешкой сейчас скрывалось истекающее кровью сердце.       Они прошли на светлую, просторную кухню, откуда аппетитно пахло домашней выпечкой и чем-то сладким. — Будете завтракать? — постарался улыбнуться Чонвон, опираясь ладонями о кухонный стол. — Я специально приготовил кашу с ягодами. — Я не голоден, — тихо отозвался Сону.       Старший омега мягко приподнял дочь на руки, прижимая её к себе, словно пытался защитить от всего мира.       Чонвон ласково посмотрел на ребенка и понимающе улыбнулся. — А ты будешь кушать? — ласково обратился Чонвон к малышке. — Буду, — Нари послушно кивнула, забавно сложив губки бантиком, и доверчиво посмотрела на хозяина дома. — Вот и отличненько. Садись за стол, маленькая принцесса, сейчас будем пробовать малину, — Чонвон помог Сону усадить девочку на высокий стул, а сам незаметно вздохнул, глядя на бледное и напряженное лицо друга. Он понимал, что Сону сейчас остро нуждается в поддержке, и этот тихий завтрак — лучший способ дать ему немного прийти в себя.

II

— Давай поженимся?       Джей опустился в пустое кресло и затаил дыхание, с надеждой всматриваясь в омегу. Чонвон даже ухом не повел — он сидел напротив и со всей своей обычной, почти пугающей дотошностью проверял сложный финансовый отчет.       В этот момент Джей мысленно в сотый раз сказал «спасибо» своему отцу, который взял Чонвона в компанию. Естественно, с подачи самого Джея. Этот очаровательный, до безумия похожий на котёнка омега намертво засел в его голове еще со времен университета. Они столкнулись на каком-то межфакультетском мероприятии: Джей уже учился на пятом курсе и вовсю готовился к выпуску, а Чонвон только-только поступил. И младший тогда не был заинтересован в отношениях от слова совсем. Альфа, конечно, предпринял пару топорных телодвижений, чтобы очаровать строптивого первокурсника, но… что поделать, в те годы Джей был слишком самовлюбленным и тупым. Он просто высокомерно послал омегу, который посмел сказать ему «нет». Ведь до этого ему никто и никогда не отказывал.       Прошло четыре года. И только сейчас Джей окончательно осознал: будь он поумнее в студенчестве, они могли бы построить нормальные отношения ещё тогда.       Но реальность оказалась куда более сумбурной. Особенно после той дикой ночи, когда они переспали сразу после офисного корпоратива по случаю заключения выгодного контракта. Джей невольно усмехнулся про себя: «Что у нас за компания такая? Сначала секс, а потом только отношения? Джейк и Хисын перешли из разряда — друзья по постели в отношения… Хотя, справедливости ради, Сону и Сонхун хотя бы встречались… жаль, конечно, что у них не сложилось, а шанс ведь был…» — Ну, потрахались мы один раз, — Чонвон, наконец, оторвал взгляд от бумаг.       Он лениво откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу, и посмотрел на альфу из-под полуприкрытых век. На его губах играла развязная, вызывающая усмешка, словно для него этот случайный секс был обычным, будничным делом, а сам он — прожжённая шлюха, которую невозможно удивить банальной постелью.       Джея от этого тона передернуло. Это грубое слово из уст красивого, утонченного и интеллигентного Чонвона прозвучало как пощечина. Омега между тем вальяжно потянулся, демонстрируя полное равнодушие к интимности момента, и цинично прищурился: — Ну и что теперь? Жениться сразу, что ли? Ромашку из себя строить будем? — Я готов взять за тебя ответственность, — твердо ответил Джей, незаметно сжимая кулаки под столом.       Он намеренно промолчал о главном. О том, что той ночью он, ведомый дикими инстинктами, фактически запятнал чистоту Чонвона. Джей до сих пор пребывал в глубоком шоке от осознания, что этот омега в свои двадцать два года оставался абсолютно чист. А сейчас ведёт себя так, будто каждый день меняет партнёров для секса.       С такой нежной, притягательной внешностью Чонвону найти кого-то на одну ночь или для долгих отношений было проще простого — за ним толпы должны были бегать. Но — никого.       Возможно, кто-то и был. Только омега не подпускал их к себе, а Джею позволил — вот он и женится, возьмёт на себя ответственность за поруганную честь. — Мы не в девятнадцатом веке. Не парься, — Чонвон пренебрежительно фыркнул, словно отмахивался от назойливого клиента после того, как его обслужил.       Джею он давно не просто нравился — альфа постепенно сходил по нему с ума. А мысль о том, что он безвозвратно забрал то единственное, что Чонвон, возможно, бережно хранил для настоящей любви и законного брака, окончательно лишала рассудка.       Эта дешёвая маска опытного искусителя, которую так отчаянно нацеплял на себя младший, лишь сильнее разжигала внутри Джея глухую, яростную лавину гнева. Он отчаянно отказывался верить, что омега действительно такой. Его внутренняя убежденность в том, что Чонвон на самом деле нежный и чистый — и дело здесь было вовсе не в пресловутой невинности, а в его настоящем характере, — никак не стыковалась с тем, что парень творил прямо сейчас.       Это дико злило, выводило из себя. Больше всего на свете Джею хотелось с силой встряхнуть его за плечи и крикнуть прямо в лицо: «Перестань притворяться!» Но чем больше циничных слов слетало с губ омеги, тем глубже внутри альфы укоренялось ядовитое, удушающее сомнение.       Чонвон вдруг улыбнулся. В его глазах на мгновение промелькнула нескрываемая жалость, пополам замешанная с горькой насмешкой над чужим благородством. — Хорошо, давай, — легко согласился он. Омега наклонился вперед, плавно скользнув взглядом по губам альфы, дразня и откровенно паясничая.       Джей опешил. Неужели так легко. Он не понимал омегу, но хотел, чтобы Чонвон принадлежал ему: — Ты сейчас серьезно? — Абсолютно, — Чонвон картинно, с легким стуком отбросил дорогую ручку в сторону и оперся подбородком о скрещенные пальцы, глядя на Джея в упор. — Когда свадьба?       В его голосе сквозила плотная, почти осязаемая ирония. Чонвон выглядел так, будто откровенно издевался над глупым альфой, примеряя на себя роль расчетливой и циничной стервы, которой важна лишь выгода. Но когда Джей всмотрелся глубже в его потемневшие кошачьи глаза, у него по спине пробежал ледяной холодок.       В глубоком, упрямом взгляде не было ни единого намека на шутку.       К этому времени в офисе не осталось ни души. Повсюду горел лишь дежурный свет, укутывая просторный офис в густой, интимный полумрак. Младший вернулся глазами к монитору. — Я серьезно, Чонвон. — Так я тоже, — омега даже не поднял головы, просматривая таблицы на экране и продолжая демонстративно играть свою роль. — Мне предлагает выйти замуж сын генерального директора компании. Слишком глупо упускать такой шикарный шанс. Грех не воспользоваться твоим порывом, дорогой.       Джей остановился рядом и никак не мог расшифровать этот вызывающий, наглый тон. Шутит ли младший? Издевается, пытаясь скрыть за развязностью свое смущение и первый раз? Или говорит абсолютно серьезно? Чонвон никогда не был похож на тех расчетливых омег, что гонятся за кошельком потолще, как бы старательно он сейчас ни напускал на себя этот вид. В глубине души у Джея мелькнула отчаянная, но смелая мысль: «А вдруг я ему тоже нравлюсь? Вдруг это его странный, защитный способ согласиться?»       Как бы там ни было, пути назад не существовало. Раз слово сказано, Джею теперь как минимум стоило купить кольца и хотя бы приличный букет цветов. — Я могу отвезти тебя домой, — глухо произнес альфа, нарушая образовавшуюся тишину. — К себе? — Чонвон наконец оторвался от клавиатуры. Он хитро прищурился и вальяжно откинулся на спинку кресла, скользнув по фигуре Джея откровенным, вызывающим взглядом. — Можно и к себе. — Подожди пять минут, я доделаю… — Оставь, — Джей сделал шаг вперед и мягко коснулся его плеча. — Завтра допишешь. — Здесь осталось всего ничего. Подожди, ладно?       Джей никак не мог понять, почему Чонвон постоянно засиживается допоздна. Рабочее время давно закончилось, а он всё ещё сидел, дотошно перепроверяя отчёты, которые с лёгкостью можно было отложить на завтра. И на него совершенно не действовало даже то, что начальник стоял рядом и прямым текстом предлагал наконец идти домой. Чонвон вообще не был похож на типичных омег, привычно окружавших Джея. Его отличие крылось хотя бы в том, что он по-настоящему разбирался в этих сложных цифрах на экране, а не просто создавал красивую видимость. И Джею отчаянно хотелось верить, что он не ошибся во всём остальном.       Старший молча снова опустился в глубокое офисное кресло напротив. Он сидел и гипнотизировал взглядом работающего омегу, до конца не понимая — реальность это всё или какая-то дурацкая, затянувшаяся шутка со стороны младшего.       Но Чонвон не шутил. Он абсолютно спокойно вышел вслед за ним из здания, покорно сел в машину, когда Джей открыл перед ним пассажирскую дверь, и не проронил ни слова за всю дорогу. Он не возразил даже тогда, когда альфа действительно припарковался у своего дома.       Когда они вышли на улицу, морозный ночной воздух мгновенно пробрался под одежду. Чонвон заметно поежился, кутаясь в воротник, но продолжал хранить картинное, наглое молчание. С тем же непостижимым спокойствием он проследовал за альфой прямо в его квартиру, словно бывал здесь уже сотни раз. — Я приготовлю ужин, — нарушил тишину Джей, снимая пальто и стараясь избавиться от нарастающего напряжения. — Ты пока можешь пойти в душ, согреться.       Чонвон лишь молча кивнул, демонстративно окинув пространство ленивым взглядом профессионального оценщика.       Джей быстро дошел до спальни и собрал для него сменные вещи: свою объемную кофту с длинным рукавом, мягкие пижамные брюки и чистое полотенце. Протянув стопку омеге у дверей ванной, он добавил: — Можешь брать там всё, что нужно.       Оставив Чонвона за закрытой дверью, Джей отправился на кухню. Нарезка продуктов и мерное шипение сковороды немного успокоили взвинченные нервы, но тихие, крадущиеся шаги за спиной заставили его снова напрячься.       В следующий миг горячие руки бесцеремонно обняли его за талию, и омега всем телом прильнул к нему со спины. Джей замер. Он почувствовал, как его рубашка мгновенно становится влажной. Осторожно обернувшись, альфа сглотнул подступивший к горлу ком — Чонвон стоял перед ним совершенно обнаженный. На его плечах и ключицах еще блестели капли воды, а в потемневших кошачьих глазах застыл какой-то глухой, непонятный вызов. Он закинул руки альфе на шею, вызывающе прижимаясь бедрами и ведя себя как искушенный, доступный омега, который точно знает, чего от него хотят. — Я… я почти приготовил ужин, — невпопад пробормотал Джей, теряясь под этим напором, когда Чонвон маняще подался вперед и влажно коснулся губами его шеи.       Густой аромат сразу окружил альфу, вызывая мгновенный, голодный жар внизу живота — брюки тут же начали давить. На удивление, в запахе совершенно не чувствовалось посторонних нот. Несмотря на то, что они переспали неделю назад, Чонвон до сих пор пах им. — А разве ты меня позвал не ради секса? — Чонвон отстранился на сантиметр, глядя прямо в упор с циничной усмешкой. — К чему эти прелюдии с готовкой? — Чонвон? — Джей перехватил его за запястья, мягко, но настойчиво отодвигая от себя, чтобы вернуть хоть каплю контроля над ситуацией. — Насчет свадьбы… я ведь серьезно. — Ну тогда тем более, — омега пренебрежительно фыркнул, картинно поправляя влажную прядь волос. — Ты же еще с университета хотел меня трахнуть. Чего сейчас тушуешься? Подумаешь, перепихнулись разок по пьяни, велика важность. Давай, бери, пока дают.       Джей смотрел на него и чувствовал, как внутри всё мучительно переворачивается. Его душило горькое осознание: он совершенно не знает этого омегу. Поверить в то, что младший может быть настолько циничным и развязным, было выше его сил. В студенческие годы они близко не общались, но Джей прекрасно знал его бэкграунд — интеллигентная, уважаемая семья, строгое безупречное воспитание. Видеть, как он сейчас демонстративно обесценивает собственное тело, было дико. Но сильнее всего ранила вспыхнувшая следом ревность. Внутри зазвучал ядовитый голос: ласки ртом никто не отменял, и чтобы с кем-то развлекаться, вовсе не обязательно заходить до конца. Отсутствие опыта до встречи с ним ещё не делало из омеги святого.       Джею стало невыносимо грустно. Нет, он не собирался отказываться от своих слов о браке, но внутри разлилось тяжелое, липкое разочарование. «Никогда не суди по внешности», — сделал он для себя мысленный вывод. В конце концов, если омега хочет грязной игры, он её получит. — Ты хочешь этого прямо сейчас? — голос Джея резко похолодел, растеряв всю былую нежность. — А когда? — Чонвон вызывающе выгнул бровь, делая шаг навстречу. — Сделаешь мне минет? — Альфа с холодным вызовом посмотрел на Чонвона сверху вниз. Он на секунду заметил искру паники и сильной растерянности в его взгляде, но омега слишком быстро взял себя в руки, снова натягивая маску. — Как скажешь… П-прямо здесь? — его голос едва заметно дрогнул на первом слоге, но он упрямо заставил себя улыбнуться. — Да, — Джей грубовато опёрся спиной о кухонную тумбу и резким движением расстегнул ремень и молнию брюк, полностью принимая предложенные правила.       Не снимая штанов, он лишь шире развёл края плотной ткани и демонстративно извлёк наружу возбуждённый, требовательно напрягшийся член. Обхватил его пальцами и медленно, по-хозяйски повёл рукой вверх-вниз, разгоняя кровь. Перед тем как заговорить, альфа в упор уставился на Чонвона, ловя его растерянный взгляд. И сейчас бы остановиться… — Смотри, — выплюнул он, вынуждая омегу судорожно опустить глаза вниз, к его паху. — Давай детка, сделай мне хорошо, а потом папочка тебя трахнет и купит дорогое красивое колечко, какое захочешь.       Раз играть, значит, по жестким правилам альфы. Джей знал таких омег и видел их насквозь — обычно умельцы этого дела после подобных слов из кожи вон лезли, стараясь выдать свой максимум ради выгоды. Но Чонвон почему-то на мгновение замер, словно натолкнулся на невидимую стену. Он медленно, неуверенно опустился на колени перед альфой, и Джей сверху отчетливо заметил, как крупно, предательски дрожат его тонкие пальцы.       Омега вздохнул и робко коснулся губами головки, от чего по телу Джея мгновенно прошёл мощный разряд тока. Всё-таки была колоссальная разница в том, касается ли тебя случайный человек или тот, кто безумно нравится, пускай сейчас он и разочаровывал своим поведением и грязными словами.       Спустя всего пару неловких, рваных движений Чонвон резко остановился. Он задохнулся, едва не подавившись, и Джей окончательно склонился к выводу, что это дело для омеги было абсолютно в новинку — младший просто понятия не имел, что делать дальше, не притворялся. — Давай просто потрахаемся, — сказал Чонвон, резко поднимая на альфу свои красивые, но полные скрытого испуга глаза.       И почему эта глупая мысль пришла старшему в голову именно сейчас? Но глаза у омеги были невероятно красивые — это факт.       Младший попытался вернуть голосу прежнюю небрежность, отчаянно спасая остатки своей циничной маски: — Мне лень сосать, могу подставить тебе свою задницу.       У Джея от этой очередной подобной фразы окончательно сорвало тормоза. Альфа резко подался вперед, перехватывая инициативу. Раз Чонвон сам так настойчиво навязывает эту грязь, то причин сдерживаться больше не было. Альфа рывком поднял его на ноги, резко развернул омегу спиной к себе и грубо прижал его животом к прохладному кухонному столу. Одну руку жестко вплел в его влажные волосы, фиксируя голову, а второй мертвой хваткой придерживал за талию.       Он хотел показать младшему, что значит настоящая грязь, унижение и абсолютная власть альфы, который трахает не потому что любит, а потому что просто сбрасывает накопившееся внутри дикое напряжение, и тело под ним сейчас — не больше, чем кусок мяса для удовлетворения потребностей. Далеко не всем омегам вообще нравилось подобное отношение, но проститутки обычно молча терпели такую жесткость, потому что получали за это приличные деньги.       А Чонвону это зачем? Если он действительно хотел таким извращенным способом женить альфу на себе, то это был самый глупый и нелепый ход из всех возможных. Обычно те, кто всерьез метил в законные супруги, а не просто искал секса и легкой наживы, прикидывались невинными овечками, скромно хлопали глазками на свиданиях и тихонько жевали салат, изображая из себя святую недотрогу. Чонвон же делал всё с точностью до наоборот, упрямо подставляясь под удар и намеренно разрушая саму возможность нормального к себе отношения.       Но слова о браке произнёс не Чонвон…       Джей продолжал грубо удерживать его за голову, ощутимо оттягивая влажные волосы и сильнее прижимая к столу. Плавным, но тяжелым движением он провёл второй рукой по обнаженной спине омеги. Дикая, глухая боль разрывала альфу изнутри — он ведь совсем не хотел, чтобы всё было именно так. Почему он так жестоко ошибся в Чонвоне?       Горькая обида застилала глаза, и Джей наотмашь, грубо ударил ладонью его по ягодице. Хлёсткий звук резко разрезал тишину кухни, на мгновение перекрывая мерное шипение забытой на плите сковороды. Младший под ним ощутимо вздрогнул, но не проронил ни звука, покорно замерев и продолжая упрямо играть свою роль.       В этот момент Джей с тоской подумал о том, что если он действительно на нем женится, то просто уничтожит омегу этой своей грубостью — той самой грубостью, на которую Чонвон сейчас так отчаянно и глупо нарывался сам.       Без малейшей подготовки, без презерватива — жестко и резко — Джей одним толчком вошел в него, до боли сжимая пальцами тонкую, податливую талию.       Но стоило ему сделать это движение, как суровая реальность с размаху ударила под дых, заставляя мгновенно оцепенеть. Джей ожидал чего угодно, думал, что омега хотя бы минимально подготовился в душе, раз так смело провоцировал, — но Чонвон внутри был пугающе узким, намертво сжатым и абсолютно сухим. Естественная смазка даже не начала выделяться. Он не был возбужден. Вообще. Острая, удушливая вина мгновенно затопила сознание альфы: ослепленный яростью и обидой, он ведь даже не подумал проверить, готов ли омега, а просто бездумно ворвался в него. Этот единственный толчок пришелся по живому, и Джей в ту же секунду осознал: младший шел на это как на казнь, просто чтобы доказать свою мнимую испорченность.       Альфа в ужасе замер, не смея сдвинуться даже на миллиметр. Он опустил взгляд: из глаз Чонвона крупными каплями на деревянную столешницу падали беззвучные слезы. Омега из последних сил закусил нижнюю губу — так сильно, что на ней уже выступила капелька алой крови. Он больше не выглядел развязно. На столе перед Джеем лежал напуганный, сломленный мальчишка, который сам себя загнал в эту жуткую ловушку. — Тебе больно… — хрипло сказал альфа, окончательно отказываясь действовать дальше. — Чонвон, прости… — Продолжай, — тон омеги изменился, маска слетела окончательно, голос стал тихим, надломленным и несчастным. — Не думай об этом. Я же сказал… мне всё равно.       Джей запутался окончательно. Какой Чонвон был настоящим? Этот, который сейчас беззвучно глотал слезы от разрывающей его болезненной близости, или тот, что весь вечер бросал в лицо грязные слова и сам нарывался на грубость? Джей всем сердцем склонялся к первому варианту…       Пытаясь хоть как-то прочувствовать состояние младшего и помочь ему расслабиться, Джей аккуратно опустил ладонь на его обнаженный живот. Но под его пальцами всё было напряжено до предела, мышцы Чонвона окаменели от жуткого страха и спазма. Стало предельно ясно, что любое, даже самое медленное движение сейчас превратится в чистое насилие и принесет лишь новую боль и страдания.       Джей резко отстранился, прекращая этот кошмар. Он бережно, но крепко обхватил Чонвона за плечи, заставляя развернуться к себе лицом. — Зачем? — не на шутку разозлившись на эту непонятную, добровольную пытку, тяжело дыша, спросил Джей. — Зачем ты это делаешь, если не хочешь?!       Чонвон предсказуемо отвел взгляд в сторону, отказываясь смотреть альфе в глаза. Он шмыгнул носом, судорожно вздохнул и тихо, едва слышно добавил, пытаясь перевести тему: — Ты обещал ужин.       Альфа кивнул и сделал шаг назад. — Я оденусь, — едва слышно бросил Чонвон, поспешно отворачиваясь.       Джей крепко зажмурился, пытаясь проглотить удушающий ком и сдержать подступающие слёзы. Ну почему всё обернулось именно так? Почему он не додумался просто пригласить Чонвона на нормальное свидание, не купил цветов, не сводил на выставку или в кино — да во все те места, которые мог любить омега? Ведь он ему безумно, отчаянно нравился. Почему он не сдержался тогда? Почему так легко повёлся на чужую провокацию сейчас?       Сердце болезненно сжималось, пока альфа вслушивался в глухой шум воды, доносящийся из ванной. Прошло около пяти минут, прежде чем поток стих. Джей заторможенно повернулся к плите. Ужин был полностью готов — но имел ли он хоть какой-то смысл теперь?       Чонвон молча вернулся через пару минут, полностью одетый. Было видно, что он отчаянно пытался смыть следы слёз, но покрасневшие, воспалённые глаза выдавали. На искусанных губах отчетливо темнели свежие ранки, сквозь которые упрямо проступали мелкие капли крови.       Он тихо сел за стол, ссутулив плечи, и упорно не поднимал взгляда от гладкой поверхности столешницы. Былая развязность испарилась без остатка, оставив после себя лишь звенящую, неловкую тишину.       Альфа молча поставил перед ним тарелку с горячим овощным рагу и подал приборы. Аппетитный аромат домашней еды сейчас казался почти неуместным в этой тяжелой, удушающей атмосфере. — Тебе кофе или чай? — негромко спросил Джей, заглядывая в лицо омеги. — Можно сок… если есть, — Чонвон ответил так тихо, что альфе пришлось прислушаться.       Джей невольно усмехнулся про себя — из двух предложенных вариантов омега умудрился выбрать третий.       Вся эта напускная циничность и развязность больше не казались Джею наглой провокацией — теперь он отчетливо видел в них лишь глухую защитную реакцию. После всего, что только что произошло между ними на этой кухне, продолжать глупые игры было бессмысленно. Альфа молча наблюдал за тем, как осторожно младший берет столовые приборы, тщетно пытаясь скрыть сильную дрожь в пальцах.       Старший подошел к холодильнику, открыл дверцу и достал стеклянную бутылку. — Только виноградный… холодный. — Хорошо, — не поднимая глаз, послушно сказал Чонвон.       Джей налил сок, поставил стакан перед омегой и опустился на стул напротив. Внимательно вглядываясь в бледное лицо напротив, он заговорил спокойным тоном, расставляя все точки над «i»: — Завтра я куплю кольца. Распишемся вечером, а свадьбу сыграем в конце месяца. Я не собираюсь отказываться от своих слов. Ты согласен?       Чонвон коротко кивнул. Он так и не притронулся к еде, просто бездумно держал в руках палочки, разглядывая рисунок на тарелке. — В ту ночь я ведь был у тебя первым…       Чонвон не ответил, ниже опуская голову и пряча глаза…       Джей неотрывно наблюдал за ним. Внутри ворочалось странное, тяжелое чувство — смесь вины, глухого раздражения и щемящей нежности. Всё-таки он не ошибся в Чонвоне. Этот омега не имел ничего общего с той грязью, которую так упрямо пытался из себя выдавить. — Ты ведь никогда никому не… — Джей не договорил фразу, но вопрос повис в воздухе слишком отчетливо. — Нет, — отрезал омега. И поднял, наконец, голову, прямо встретившись с ним взглядом. В его красивых глазах больше не было цинизма, только какая-то растерянная, детская уязвимость. — Извини…       Джей совершенно не знал, как быть дальше. Механически прибрав на кухне, он коротким кивком позвал Чонвона за собой. После всего пережитого обоим было уже глубоко всё равно — внутри ничего не осталось. Они молча вошли в спальню, альфа подошёл к постели и откинул край одеяла. — Я могу отвезти тебя домой… или… можешь просто остаться здесь, — глухо произнёс он. Младший ничего не ответил и опустился на кровать. Джей укрыл его, на мгновение задержав ладонь поверх ткани, словно безмолвно просил остаться. Он отчаянно, до дрожи хотел видеть Чонвона рядом с собой, но измученный разум отказывался понимать, почему его так тянет к этому омеге. Обойдя кровать, альфа бессильно лёг на противоположную половину. — Это было плохо? — Чонвон? — Джей замер, пораженный этим тихим, неожиданным вопросом. Сердце альфы болезненно сжалось от осознания, насколько глубоко младший погряз в собственных комплексах.       Джей продолжил, когда омега замер, ожидая ответа: — Зачем нужен был этот спектакль?       Чонвон грустно вздохнул и повернулся к старшему лицом, в бледном свете луны на его губах снова промелькнула тень прежней горькой усмешки: — А зачем ты хочешь жениться на мне?       И оба вопроса так и остались без ответа, растворившись в полумраке. Затолкав свои истинные мотивы поглубже, они оба предпочли промолчать.       Только вот бежать было уже некуда — следующий вечер они встретили в совершенно новом статусе. В приглушенном полумраке дорогого ресторана, куда Джей привёз омегу ближе к сумеркам, на их безымянных пальцах мягко отсвечивал идеальный глянец колец. Быстрая, будничная процедура в загсе, завершившаяся всего пару часов назад, завязала этот узел окончательно. Отрезав саму возможность отыграть всё назад.       Назад дороги официально больше не существовало.       Весь этот бесконечный день остался в памяти Джея рваными, болезненными вспышками. Тоскливый выбор колец в первом попавшемся ювелирном, когда они даже не смотрели друг на друга.       Равнодушный голос регистратора в пустом кабинете загса и тяжелый стук штампа, зафиксировавший их союз. Перед самым входом Джей, повинуясь какому-то глупому, механическому инстинкту, сунул в руки омеги наспех купленный букет. Чонвон принял эти цветы так же покорно и безжизненно, как и всё остальное.       Этот несчастный букет так и остался лежать на заднем сиденье машины — забытый, увядающий и никому не нужный.       Зачем?       Ни один из них не мог ответить.