Симфония разорванных струн

      Несколько раз за время преподавания в Алфее Кэллиан пытался подобраться к Фарагонде с вопросом о доступе к Золотым Воротам в библиотеке. Аккуратно, с намёками, без прямого давления. Но директриса Алфеи — женщина мудрая и, кажется, слишком хорошо чувствующая, когда за вопросом стоит не просто академический интерес. Она ловко уходила от ответа, переводила тему, отделывалась общими фразами. Кэллиан так и не понял: она что-то подозревает, просто не доверяет ему или знает больше, чем говорит? В любом случае, его попытки не увенчались успехом.       Апрель подходил к концу, и вместе с теплом в Алфею пришло то особенное возбуждение, которое всегда охватывает студентов перед летними каникулами. В воздухе пахло цветущими каштанами и предвкушением свободы. Феи носились по коридорам, громче обычного смеялись в столовой и то и дело попадались Гризельде под руку, за что получали выговоры с завидной регулярностью.       Стелла игнорировала всё это с королевским величием.       Она сидела в компании подруг на подоконнике в восточном крыле, поправляя идеально уложенные волосы и наблюдая, как за окном догорает закат.       — Скука смертная, — протянула она, разглядывая ногти. — Алфея весной... Все эти цветочки, птички, лекции... Никакой романтики. Никакого драйва.       — Ты же принцесса, — фыркнула одна из фей. — Тебе положено любить цветочки.       — Принцессе положено блистать, — поправила Стелла. — А блистать в компании учебников по истории магии — это моветон.       Она спрыгнула с подоконника, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который обычно предвещал неприятности.       — Знаете что? Устроим вечеринку.       — Где? — подруги переглянулись.       — Ну... — Стелла задумалась на секунду, а потом щёлкнула пальцами. — В одной из лабораторий для зельеварения! Она же вечером пустует. А там — всякие красивые штуки, кристаллы, котлы... Представляете, как атмосферно? Мы зажжём огни, включим музыку...       — Стелла, — осторожно начала одна из фей, — а это законно? Нам же влетит.       — Кто узнает? — отмахнулась принцесса. — Мы аккуратно. Ничего не тронем. Просто посидим, поболтаем, посмотрим на красивые пузырьки в свете линфейских огней. Романтика!       Феи снова переглянулись, но возражать не решились. Когда Стелла загоралась идеей, остановить её было невозможно.       — Отлично! — принцесса хлопнула в ладоши. — Встречаемся через час у входа в лабораторию. Я беру на себя музыку и огни. Вы — закуски и напитки. И никому ни слова!       Она упорхнула по коридору, оставляя за собой шлейф духов и лёгкое чувство надвигающейся катастрофы.       

***

      — Вы слышали?       Айси подняла голову от книги. Дарси стояла в дверях их временной комнаты в Алфее с хитрецой во взгляде и выражением спокойного превосходства.       — Слышали что? — лениво поинтересовалась Сторми, развалившаяся на кровати с потрескивающей молнией между пальцев.       — Наша драгоценная принцесса собралась на вечеринку. — Дарси растянула губы в хищной улыбке. — В лаборатории зельеварения. С линфейскими огнями.       Айси замерла. Книга медленно опустилась на колени.       — В какой лаборатории?       — В той самой, где хранятся легковоспламеняющиеся реактивы. Где профессор Палладиум проводит свои сложные эксперименты. Где даже простое чихание может вызвать локальный апокалипсис.       Тишина. А потом Айси улыбнулась.       Это была не добрая улыбка. Это была улыбка хищницы, увидевшей идеальную возможность.       — Мы идём туда, — сказала она, вставая.       — Зачем? — Сторми нахмурилась. — Испортить им вечеринку?       — Зачем портить? — Айси поправила синюю юбку. — Мы просто... понаблюдаем. А если что-то пойдёт не так — мы будем рядом, чтобы... помочь... и предупредить преподавателей.       Дарси понимающе хмыкнула.       — Ты хочешь, чтобы её поймали с поличным.       — Я хочу, — медленно произнесла Айси, — чтобы эта самодовольная курица наконец получила по заслугам. Она смеет считать себя лучше нас. Пусть попробует объяснить Фарагонде, почему в лаборатории используются линфейские огни.       — А если они правда что-то взорвут? — спросила Сторми.       — Тем лучше. В любом случае, мы с этим поможем.       В голосе Айси было столько холода, что Дарси и Сторми лишь усмехнулись.       

***

      В лаборатории зельеварения пахло травами, маслами и той особенной тишиной, которая бывает только в помещениях, наполненных опасными вещами. Стелла впорхнула внутрь первой, довольно оглядывая стеллажи с разноцветными склянками.       — Ну же, девочки, проходите! Смотрите, как здесь уютно!       Феи неловко жались у входа. Кто-то зажёг волшебные фонари, и они поплыли под потолком, разгоняя полумрак. Кто-то достал принесённые с собой сладости.       — А это безопасно? — спросила самая осторожная, кивая на стеллаж с пузырьками, на котором красовалась наклейка с названиями.       — Ой, да ладно! — отмахнулась Стелла. — Мы же не трогаем. Мы просто сидим. Ну и где твоя авантюрная жилка?       Она щёлкнула пальцами, и в воздухе зажглась целая россыпь маленьких огоньков — линфейских, которые она припасла для атмосферы. Искры посыпались вниз, красиво мерцая в полумраке.       — Смотрите, как волшебно!       Одна из искр упала на стол, где стояли склянки с эфирными маслами. Ничего не произошло. Вторая — на стопку пергамента...       В коридоре, в тени за углом, стояли трое, наблюдая.       — Эй, Сторми, подсоби-ка, — хмыкнула Айси.       Ведьма непогоды и шторма незаметно наколдовала молнию, что задела банку с порошком, который Палладиум использовал для стабилизации зелий.       Яркая, ослепительная вспышка озарила лабораторию. Порошок вспыхнул мгновенно. Феи закричали. Стелла отшатнулась, но её платье уже загорелось от упавшей искры.       — Тушите! — заорала кто-то.       Началась паника. Кто-то пытался залить огонь водой — но вода только разозлила реактивы на соседнем столе. Зелёное пламя взметнулось к потолку. Стелла, визжа, пыталась содрать с себя горящее платье.       — Вон! Всем выйти! — закричала одна из фей, самая сообразительная.       Они ломанулись к двери, толкаясь и плача. Сзади что-то взрывалось, шипело, плевалось искрами. Магическая сигнализация, которую Стелла отключила «на всякий случай», молчала.       Айси и Сторми, впервые за долгое время, смотрели на мечущихся фей с холодным удовлетворением. Рядом Дарси щёлкала камерой мобильного, снимая происходящее.       —Какая жалость… лаборатория Палладиума сгорает в огне. Как хорошо, что мы просто проходили мимо и увидели пожар. Мы же должны кого-то предупредить?       — Должны, — с усмешкой сказала Дарси, убирая мобильный.       — Так предупредим.       Айси развернулась и быстрым шагом направилась к лестнице, ведущей в преподавательское крыло.

***

      Гризельда ворвалась в лабораторию через пять минут. За ней бежали преподаватели, студенты, кто-то с огнетушителями.       Картина была чудовищной.       Всё, что могло гореть — горело. Всё, что могло взрываться — уже взорвалось. Чёрный дым валил из разбитых окон. На полу хлюпала какая-то шипящая жижа. А в центре всего этого хаоса, в порванном и полусожжённом платье, перепачканная сажей, рыдала Стелла.       — Это не я! — выла она. — Я не хотела! Это случайно!       Гризельда остановилась на пороге. Её лицо было белее мела.       — Мисс Стелла, — голос завуча звенел от сдерживаемого гнева. — Вы... вы... Что вы здесь устроили?!       — Вечеринку... — всхлипнула принцесса. — Мы просто хотели посидеть...       — Вечеринку. — Гризельда закрыла глаза. — В лаборатории зельеварения. С линфейскими огнями.       Сзади послышался шорох. Трикс вынырнули из-за спин преподавателей, и Айси, с самым невинным видом, на который была способна, произнесла:       — Мы услышали шум. И взрывы. Подумали, что случилось что-то ужасное. Решили позвать на помощь.       Стелла подняла на неё заплаканные глаза. В них мелькнуло понимание. И ненависть.       — Это ты! Ты всё подстроила!       — Я? — Айси положила руку на грудь, изображая оскорблённую невинность. — Стелла, я просто проходила мимо. Мы все проходили мимо. Правда, девочки?       Дарси и Сторми синхронно кивнули.       Гризельда переводила взгляд с одной на другую. Она была строгой, но не глупой. Она чувствовала фальшь. Но доказательств не было. А свидетелей — целая толпа фей, которые видели, как Стелла жгла линфейские огни.       — Директор Фарагонда будет решать вашу судьбу, мисс Стелла, — ледяным тоном произнесла Гризельда. — А пока — всем покинуть крыло. Немедленно.       Она развернулась и ушла, чеканя шаг.       Стелла осталась стоять в луже грязной воды, среди обломков того, что когда-то было лабораторией. Мимо неё проходили феи — кто-то с сочувствием, кто-то с осуждением, кто-то просто отводя глаза.       Айси, проходя мимо, задержалась на секунду.       — Красивое платье было, — со злорадством прошептала она так, чтобы слышала только Стелла. — Жаль, испортилось.       И ушла, оставив принцессу одну в дыму и пепле.

***

      Новость разлетелась по Алфее быстрее, чем пожар по лаборатории.       К утру вся школа знала: Стеллу исключают.       Фарагонда была непреклонна. Никакие мольбы, никакие королевские связи не могли отменить приговор. Под угрозой была безопасность студентов. Тот факт, что Стелла устроила вечеринку в месте, полном опасных реактивов, и едва не сожгла полшколы, перевесил всё.       — Это несправедливо! — кричала Стелла в кабинете директора. — Это они! Трикс! Они подстроили! Я видела, как они смотрели!       — У вас есть доказательства, мисс Стелла? — спокойно спросила Фарагонда.       Стелла открыла рот и закрыла. Доказательств не было. Были только слова.       — Я думала, здесь учат справедливости! — выкрикнула она напоследок.       — Справедливость, — голос Фарагонды был спокоен, но твёрд, — заключается в том, что вы, мисс Стелла, нарушили десяток правил безопасности, подвергли риску своих однокурсниц и уничтожили труд профессора Палладиума, который собирал ингредиенты годами. Справедливость — это последствия. И вы их получите.       Стелла вылетела из кабинета красная, как её сгоревшее платье. Она почти что закончила первый курс Алфеи — оставался всего месяц. И поэтому было вдвойне обиднее от того, что ее исключили.       В коридоре, прислонившись к стене, стоял Кэллиан.       Он не смотрел на неё. Просто стоял, сложив руки на груди, и смотрел в окно. Но когда она поравнялась с ним, его низкий голос остановил её:       — Мисс Стелла.       Она замерла, шмыгая носом.       — Что?       Кэллиан повернул голову. Его карие глаза на миг полыхнули холодным золотом.       — Я не знаю, кто виноват на самом деле. Но я знаю, что мисс Айси умеет ждать. И умеет ненавидеть. Будьте осторожны.       Стелла смотрела на него, не понимая. То ли это было предупреждение, то ли намёк, то ли что-то ещё.       — Мне-то что теперь? Меня исключили.       Кэллиан пожал плечами.       — Исключение — не конец света. Обида на несправедливость — может стать.       Он развернулся и ушёл, оставив Стеллу в коридоре с чувством, что только что произошло что-то важное. Что-то, что она не до конца поняла.       

***

      В оранжерее в тот вечер пахло гарью. Запах дыма проник даже сюда, смешиваясь с ароматами цветов и травы.       Палладиум сидел на своём обычном месте, обхватив голову руками.       Кэллиан вошёл без стука. Сел рядом. Молчал.       — Пять лет, — глухо сказал Палладиум. — Я собирал эту коллекцию пять лет. Редчайшие экземпляры. Эссенции, которые почти что невозможно достать. Всё... всё сгорело.       Кэллиан не говорил банальностей вроде «всё наладится». Он просто сидел рядом, позволяя эльфу выговориться.       — Я понимаю, что она это не специально. Но... — Палладиум поднял глаза, и в них блестели слёзы. — Мне так больно, Кэллиан.       Имя прозвучало как молитва. Кэллиан медленно, очень медленно, протянул руку и накрыл ладонь Палладиума своей.       — Я знаю, — тихо сказал он. — Я знаю, что такое терять всё.       Палладиум посмотрел на их руки. На тёмную, сильную ладонь, накрывшую его бледные пальцы. И вдруг, сам не понимая, что делает, переплёл их.       Кэллиан не пошевелился.       Так они и сидели — в тишине, в запахе гари и цветов, держась за руки, пока за окном догорал ещё один апрельский вечер.       А где-то в другом конце школы Айси с довольной улыбкой примеряла новое платье, даже не подозревая, что её триумф обернётся против неё самым неожиданным образом. Что каждое её действие, каждая попытка приблизиться к Кэллиану только отдаляет его. Что пока она празднует победу над соперницей, её главный соперник — тот самый тёплый эльф с добрыми глазами — держит её тёмного мага за руку.       И Кэллиан не сопротивляется.       

***

      Палладиум почти не выходил из оранжереи — восстанавливал то, что можно было восстановить, оплакивал то, что погибло навсегда. Кэллиан приходил каждый вечер. Садился на свой диван, пил чай и молчал. Иногда они говорили о пустяках. Иногда просто сидели в тишине, и этого было достаточно.       В школе царило напряжение. Стелла уехала накануне, гордая и несломленная, но в её глазах читалась обида, которая ещё даст о себе знать. Феи разделились на два лагеря: те, кто верил в её невиновность, и те, кто считал, что она получила по заслугам.       Трикс ходили с видом победительниц. Айси особенно сияла — она добилась своего. Одна из этих глупых фей, что смотрела на них свысока, была устранена. Теперь оставался только один раздражающий фактор.       Тот самый эльф.       — Ты видела, как он на него смотрит? — прошипела Айси Дарси, когда они заметили Палладиума, выходящего из оранжереи с задумчивым лицом. — Эта моль зелёная. Он думает, что имеет право находиться рядом с ним.       — Айси, — устало вздохнула Дарси, — он просто его коллега. Они вместе работают.       — Они вместе проводят время. Каждый вечер. Каждое утро. Каждый обед и завтрак в обеденном зале. — Голос Айси звенел от сдерживаемой ярости. — Он сидит с ним в этой дурацкой оранжерее, смотрит на него своими коровьими глазами... Я этого не вынесу.       — И что ты предлагаешь? Поджечь оранжерею?       Айси замерла. В её глазах мелькнуло что-то опасное.       — Не говори глупостей, — отрезала она. Но Дарси заметила эту вспышку и похолодела.       — Айси, не смей. Оранжерея — это не лаборатория. Если ты тронешь растения Палладиума... Кто знает, что может случиться.       — Я ничего не трону, — перебила Айси. — Пока.       Она развернулась и ушла, оставив Дарси в тяжёлых раздумьях.