Три медведя

      Горячие слезы обжигают раскрасневшиеся щеки, скользят по коже и очерчивают дрожащие искусанные губы. Срываются с подбородка вниз. Одна за другой.       Сердце в груди болезненно жмется, стоит девичьим глазам вновь подняться на насыпь влажной земли с воткнутым наспех сколоченным крестом сверху.       Храбрая Кетти. Её место в Техасе, вместе с мужем, папой. Она не должна лежать здесь. Она вообще не должна лежать в земле.       Нос шумно шмыгает, а к горлу подступает ком. Хочется выть и биться в истерике. Свернуться клубочком под ближайшим деревом и уткнуться носом в осыпавшиеся листья. Но нельзя.       - Пора, милая, - на плечо падает тяжелая рука и слегка сжимает. Большие пальцы шершавые, теплые. Могли бы стать даже родными когда-нибудь. Немного потирают нежную кожу, пытаясь передать немое сочувствие мужчины с густыми усами.       Девушка лишь кивает, разворачивая налившееся свинцом тело в сторону группы. Все уже надели свои рюкзаки. Походная лопата покоилась за спиной. Время не ждет. Скоро стемнеет.

***

      Когда все только началось, она была в машине. Кетти весело напевала какую-то песенку, выруливая одной рукой на знакомую улицу, где был их дом, а второй удерживала пончик. Так типично для копа, что девушка только весело фыркала и подначивала шутками свою мачеху. Та лишь отмахивалась, карикатурно откусывая сразу огромный румяный кусок с белой пудрой.       Погода была жаркой и безветренной. Небо слишком яркое, чтобы в него всматриваться. Глаза слезились каждый раз, когда девушка пыталась это сделать, но попытки не отбросила. Слишком красиво.       Рация в полицейской машине зашумела, передавая о странных вспышках агрессии у людей в торговом центре. Одно сообщение. Второе. Третье уже с призывом вызвать подкрепление.       Кетти хороший коп. Она ответила, не смотря на свой выходной, и дала команду сидеть в машине, ждать её, когда подъехали к нужной точке. Тогда Вайнона лишь раздраженно вздохнула, вытаскивая из кармана рюкзака телефон, чтобы почитать новости.       Это было не в первый раз, когда семейный вечер с кино откладывается вновь на неопределенный срок. Вначале отец с очередным внезапным пациентом. Теперь Кетти с внезапной работой. Жгучая злость на родных закипала где-то внутри и неприятно царапала грудную клетку, желая вылезти наружу и устроить скандал.       В эту же ночь Вайнона билась в истерике в руках Кетти, сидя в холодном подвале в их доме, разрываемая горем и чувством стыда. Отец часто пропускал семейные ужины. Сегодня она его простила бы, лишь бы тот вернулся живым.

***

      Люди реагируют на стресс по-разному. Пока работала сеть, то тут, то там были новости о погромах, массовых драках, грабежах и изнасилованиях. Кто-то даже вывешивал объявление о поиске друга для совместного суицида.       Первая реакция всегда самая бурная. Кто-то паникует, кто-то старается придерживаться рационализма и экономно расходовать ресурсы, а кто-то пытается отхватить от жизни все, пока мир летит к чертям.       Девушки старались относить себя ко второй группе людей. Точнее, Кетти таковой и была. Взрослая не по годам, мудрая и рассудительная. Даже когда пропал отец, она не плакала. Её руки периодически тряслись в течении всей следующей недели, глаза были часто красными и опухшими от бессонницы. Но взгляд твердый и спокойный.       Жизнь копа научила её быстро подстраиваться под новые ситуации и искать выход. Кетти поставила приоритет - выжить и защитить. Именно поэтому такая нежная, хрупкая и эмоциональная Вайнона так восхищалась своей молодой мачехой. Она видела в ней воительницу. Казалось, что Кетти умеет делать всё и всё ей по плечу.       Первые пару месяцев нужды в вылазках из дома почти не было. Женщина росла в бедной семье, поэтому у неё была дурная привычка скупать продукты, которые медленно портились, товары для гигиены и скапливать их в кладовке.       "На черный день", как она говорила. Кто же знал, что тревожность Кетти будет ощущаться даром свыше?       Им часто везло. Не смотря на скатывающийся мир в пропасть, они жили в сносных комфортных условиях, редко подвергая себя опасности. Даже когда отключили свет и воду, их спасала огромная бочка для полива во дворе, которую отец наполнял раз в несколько месяцев. Она была большой, нелепой, портила внешний вид участка с такими красивыми цветами.       Кетти не раз называла отца несносным ворчуном, пытаясь уговорить его на более современную систему полива. Сейчас же сказала бы огромное спасибо врожденному упрямству старика.

***

      С наступлением лета оставаться в крупных городах стало опаснее. Количество живых мертвецов увеличивалось с ужасающей прогрессией. Они двигались группами и были достаточно шустрыми, чтобы вылавливать пропитание или плодить себе подобных. Самым ужасающим было видеть в такое стае маленьких детей. Почему-то они были злее взрослых особей.       Незараженные люди все чаще совершали набеги на частные дома в поисках еды, воды и лекарств. Потребовалось не так много времени, всего месяца три, чтобы на улицах можно было увидеть трупы людей убитыми не вирусом, а за право выжить.       Человеческий род на грани вымирания и загнанные люди в угол с каждый новым днем теряли свою человечность.       Правда или нет, но, когда девушки были в местном уже обнесенном магазине и искали хоть что-то полезное, они услышали чужой разговор на парковке. Мать и дочь отсиживались за чьей-то машиной, пока двое незнакомых людей обсуждали, что некая группа мужчин организовала свою общину. Женщин к себе не брали, считая их балластом для выживания. Слабые, беспомощные. Они более эмоциональные, много тратили времени на переживания и были гораздо менее мобильными для передвижений и переноски багажа. Женщина - слабое место и погибель для крупных отрядов. Их популяция сокращалась в разы быстрее, чем мужская.       Однако никто не отнимал права пробовать договориться. Найти лазейку, брешь в суровом мужском восприятии мира, проявить чуть женского обаяния, дать тепло своего тела. И если все удастся, получится, то можно получить взамен пару баночек консервированной фасоли и упаковку макарон.       Нежности, внимания хотелось многим, особенно в такое сложное время. Любовь и женская ласка стали чем-то дефицитным.       Этим всем и воспользовалась звезда старшей школы, королева бала Нэнси Паркер, как сказали те двое на парковке. Она получила заветное пропитание и возможность прожить еще пару дней.       Вайнона знала её. Они учились вместе. Эта блондинка всегда была гордой и неприступной. Она помнила её холодный надменный взгляд, направленный на одноклассников. Слишком короткая юбка дразнила и волновала. Смотри, но не трогай.       Полученное знание взбудоражило кровь. Поселило какое-то тянущее чувство внизу живота. Страх, отчаяние, омерзение. И что-то еще, что в себе так и не смогла понять девушка. Неизбежность? Она хотела обсудить это с Кетти, но та весь последующий день задумчиво поджимала губы, хмурилась и была неразговорчивой.

***

      - Нам нужно уйти, Нона, - так Кетти поставила перед фактом девушку буквально на следующее утро, протягивая ей большой походный рюкзак.       Женщина была тверда и серьезна в своих намерениях. Она думала над этим уже несколько дней, анализировала, пересчитывала остатки провизии, взвешивала риски.       Еды хватило на три с половиной месяца при разумной экономии. Вода в бочке была почти израсходована. Все, что осталось, можно поместить в один рюкзак, не более. Ближайшие супермаркеты перевернуты с ног на голову, и если что-то где-то и завалялось, то рискованно идти туда, когда улицы кишат либо мертвецами, либо разъяренными голодными горожанами с оружием.       Реши они остаться здесь, в родном доме - не выживут.       Кетти всего 34. Она коп со стажем, который регулярно сдавал нормативы и участвовал в перестрелках. Сильная, умная. Ей хватит навыков обеспечить минимальную безопасность Вайноны, если они выдвинутся в поход сейчас. Это будет лучшим вариантом, чем сидеть и ждать смерти здесь.

***

      Вайноне было страшно. Почти постоянно. Она разучилась нормально спать, реагировала на любой шорох и шум. Вздрагивала каждый раз, стоило ветру усилиться и ударить порывом по их временному укрытию. В голове появилась какая-то навязчивая мысль и теперь каждую ночь, где бы они не были, насколько бы не хотелось спать, Вайнона ложилась ближе к Кетти и вслушивалась в её дыхание. Наблюдала, как поднимается и опускается чужая грудная клетка.       Дышит – значит жива.       Фоновый стресс стал привычным настолько, что уже в её 18 лет на голове появился десяток седых волос.       Спустя неделю скитаний Кетти приноровилась к охоте. Спустя две – похудела, стала легче, быстрее и более маневренной. Рацион в виде тушек животных и тушенок лишь способствовали переменам в теле и помог нарастить мышечную массу. Казалось, Кетти лишь хорошеет в этих адских условиях, если не считать количество увеличившихся морщин на красивом лице.       Вайнона завидовала и восхищалась. Хотела быть такой же, стремилась к этому. Старалась не отставать и не быть балластом для мачехи. Стойко терпела все трудности, сжимая челюсти, когда хотелось плакать. Иногда она все же себе позволяла тихую истерику, но все же пыталась сводить до минимума свое нытье и недовольство. Даже освоила освежевание животных, чтобы хоть как-то отблагодарить мачеху за её труд и терпение. Ревела, дрожала, но делала.       А после стирала с себя кровь с остервенением и желанием удариться головой о дерево. Каждый раз, когда взор устремлялся в небо, девушка вспоминала себя прошлую.       Кто бы мог подумать, что еще какое-то время назад Вайнона была типичным подростком с пухлыми щеками и мечтала поступить в колледж. Пределом желаний было поучаствовать в первой в её жизни студенческой вечеринке, выпить и потанцевать, ведь это было так по-взрослому и запретно. Папа бы никогда не узнал. Кетти сохранила бы тайну. Как ту, которую она ей рассказала в один из совместных походов по магазинам: первые поцелуи с одноклассником в школьной кладовой и первые ощущения чужой ладони на своих ягодицах.       Теперь это в прошлом. Она сбросила несколько килограмм и остались после тонкие руки и слегка выпирающие ребра. Пропали румяные щечки. От той девочки нет и следа.       Одиночество двоих не могло быть вечным.       В один из вечеров, когда девушки наткнулись на разрушенную охотничью хижину в лесу, они обнаружили и группу мужчин. Судя по одежде и автоматам – военные. Всего трое, но рослые, крупные и совершенно спокойные. Слишком опасные для двух маленьких женщин с всего лишь одним пистолетом и ножом.       Они резко поднялись со своих мест возле разведенного небольшого костра, стоило девушкам выйти из тьмы леса.       Вайнона сглотнула вязкую слюну во рту и инстинктивно подалась назад, за спину Кетти. Руки слегка задрожали, когда она уловила на себе прожигающий взгляд самого высокого и широкоплечего. Он казался огромной скалой даже на фоне остальных. Черная балаклава с прорезями для глаз удваивала внушаемый им трепет. Словно большой хищник он сузил свои черные глаза.       - Дамы, чем можем помочь? – с пугающей ухмылкой произнес тот, что с ирокезом. Он, не таясь, обвел взглядом двух девиц и сделал пару шагов вперед. Небольших, осторожных, словно боялся спугнуть маленьких оленят.       Вайнона внутренне сжалась и вцепилась похолодевшими пальцами в локоть Кетти. Хотелось уйти. Не нужно быть опытной и прожженной жизнью девушкой, чтобы понять, как на них смотрят.       - Мы бы не отказались от парочек бутылок воды. Не окажите помощь? – женщина спокойна. Она не дернулась, не отодвинулась и даже мимикой не подала виду, что все видит и понимает. Кетти не смутилась. Если её что-то и напугало, то она слишком умело это скрыла.       Моя храбрая Кетти.       - Найдется, - мужчина постарше вышел вперед, удерживая в широких ладонях автомат. Губы добродушно растянулись в улыбке, а голова слегка качнулась в сторону костра, - Редко где сейчас встретишь одиноких двух девушек. Я бы послушал вашу историю, если составите компанию на этот вечер. Утром разойдемся. Гарантирую безопасность. Мы пока не растеряли остатки цивилизованности.       Вайнона повернула голову в сторону Кетти, отрывая взгляд от пугающего здоровяка. Жалобно свела брови домиком, надеясь, что мачеха откажется.       Она должна отказаться. Никому нельзя доверять.       Нет никакой гарантии, что им говорят правду. Она кожей чувствует исходящую опасную уверенность мужчин.       Полицейская медлит секунду, что-то обдумывая и обводя внимательным взглядом каждого. Вайнона видит, как ходят желваки на её челюстях, когда та их сжала. Крупные для женского тела мышцы заметно напряглись и перекатились под кожей, когда Кетти переступила с ноги на ногу.       Вайнона ждала ответа, как приговора: слегка затаив дыхание и опустив взгляд в землю.       - Согласны.       Мужчины, как и предполагалось, действительно были военными. Вирус застал их врасплох прямо в разгар сборов на очередную операцию. На базе оставаться было нельзя, поэтому они собрали всю провизию, которую только увидели, и двинулись в путь.       Какой-то конкретной цели не было, разве что та же, что и у остальных - выжить и, может быть, примкнуть к какому-то безопасному поселению, если такое и найдется.       Тот, что с ирокезом – Джонни. Он говорил с легким акцентом, часто шутил и в целом его было много. Смех, безобидные подколы и задорные серые глаза, которые продолжали скользить беззастенчиво по женским фигурам, задерживаясь на особо округлых частях тела. От этого по спине шли мурашки.       Самый старший – Прайс. Он здесь главный. У него густые темные усы, мягкий взгляд. И рядом с ним пахло табаком. Он держал между зубов сигару, но не прикуривал. Видимо, экономил. Мужчина был словно добродушный дядюшка. Улыбался также часто, как и Джонни, но не настолько открыто. Более скромно.       Вайнону удивила его вежливость в своем обращении к ним и учтивость, когда он предложил свой плед. Уже холодало.       Третий – Гоуст. Самый большой и жуткий. Он почти не участвовал в разговоре, лишь изредка кивал головой в знак согласия с Прайсом и смотрел прямым спокойным взглядом своих черных, пугающих глаз. Будто мысленно выворачивал наизнанку чужую душу. Вид его огромной фигуры заставлял Вайнону почувствовать себя сильно меньше, чем она есть. Словно маленький кролик рядом с большим волком.       В довесок ко всему его голос: слишком низкий, слишком рычащий. Не терпящий возражений и твердый. Если бы Вайнона не сидела, у неё подкосились бы от страха ноги.       - Да-а, дела, - Прайс вынес умозаключение на историю Кетти, потер ладони между собой и опустил взгляд на костер, точнее, на то, что от него осталось.       Подкидывать в огонь ветки не стали, так как ночь уже забирала свои права у вечера. Пора было отправляться на боковую.       Кетти согласно кивнула, пожевав свою нижнюю губу. Её рука покоилась на талии Вайноны и мягко поглаживала пальцами сквозь теплую кофту. Будто внутренне женщина чувствовала испуг и смятение юной девушки, хотела успокоить и мысленно заверить, что все хорошо и под контролем.       Кетти умная и знает, что делать, заверяла себя Вайнона. Но сердце в груди все еще трепыхалось взволнованной птичкой, стоило поймать на руке мачихи на её талии изучающий взгляд притихшего Джонни.       Тот весело фыркнул себе под нос, когда понял, что его заметили, но отводить глаза не стал.       Спустя еще минут пятнадцать, мужчины лениво зашевелились.       - Что-ж, предлагаю укладываться, - Прайс поднялся с насиженного теплого места, хлопнув себя по коленям, - Джонни, на пост. Четыре часа и смена, я следующий.       - Стойте! – Кетти отпустила искусанную губу и чуть подалась вперед, в каком-то небольшом эмоциональном порыве. Ей потребовалась пара секунд, чтобы осмелится произнести то, что было у неё в голове. Мысли хаотично роились в черепушке, подпитываемые сомнениями и тревожностью, но это был необходимый риск. Неизвестно, сколько они так еще протянут вдвоем. Брови решительно сдвинулись на переносице, это шло в сильный разрез тому, как дрогнула её рука на талии озябшей молчаливой Вайноны, - Я предлагаю сделку.       Прайс удивленно вскинул брови и внимательно уставился на женщину. Сложил ладони на своей сильной груди.       - Я слушаю, - добродушность как ветром сдуло, оставляя после себя лишь холодный колючий взгляд голубых глаз и напрягшуюся фигуру.       Возможно, Вайнона стала слишком мнительной и уже видит то, чего нет в действительности.       - Мы присоединимся к вашей группе. Взамен за помощь я буду охотиться с вами наравне, добывать провизию и участвовать в вылазках, насколько опасными бы они не были. Я хорошо владею оружием, - Кетти сжимает губы в тонкую полоску, когда заканчивает говорить, и оглядывает присутствующих мужчин. У неё взмокли ладони и она сжала пальцами кофту на талии Вайноны.       Девушка испуганно выдохнула, округлив глаза и опустив их в холодную землю. Желудок сжался, норовя вытолкнуть выпитую порцию воды обратно. Сердце в груди пугливо забилось о ребра с новой силой.       Это не было их планом. Кетти не делилась своими мыслями об этом ранее. Внезапное решение? Обдуманное ли?       Страшно. Панически страшно.       Вайнона хотела запротестовать, но открывать рот перед незнакомыми мужчинами не решалась. Попыталась, но тут же захлопнула его обратно, как рыба. Кожа на спине покрылась холодным липким потом. Трусиха. Даже выдержать их взгляды на себе не может, тут же отворачивается и жмется к женщине.       О каком совместном выживании может идти речь?       Почему Кетти такое им вообще предлагает?       Ответ тут же приходит в маленькую темноволосую головку: Кетти тоже боится. Нет, это и так очевидно. Кто бы не испугался, когда вокруг такое дерьмо и непросветная задница? Но Вайнона будто бы отвергала эту мысль все то время, пока они были вместе. Идеализировала Кетти, возносила её на пьедестал, совсем забыв, что та тоже человек, с такими же страхами и эмоциями. Она просто женщина, которая всеми силами оберегала слабую плаксивую девчонку на протяжении всего пути. Ни разу не давала слабину. Не впадала в истерику и в уныние. Внешний фасад – идеальный, внутренний – в трещинах, тревожности и страхе.       В каком же была отчаянии Кетти, раз приняла такое трудно решение.       - Дорогая, ты же понимаешь, что этого недостаточно? Двое дополнительных ртов – много. Твоя падчерица не боец и будет висеть грузом, потребуются силы следить за ней и защищать, - Прайс кивнул в сторону сжавшейся Вайноны, - Не в обиду, милая.       Ноздри полицейской шумно раздувались, а дыхание участилось. Взгляд достаточно твердый, но в глазах промелькнуло что-то, что не смогла определить девушка.       Позднее она поймет, что это было осознание неизбежной жертвы.       Этот мир теперь принадлежит зомби и мужчинам.       - Я думаю… - пальцы потянулись к язычку молнии на кофте. Подцепили его и с характерным вжиком слегка раскрыли полы одежды, демонстрируя большой бюст, скрытый тонкой тканью белой перепачканной пылью майкой, - Мы сможем договориться.       - Кетти! – раздался тихий отчаянный девичий визг.       - Ебать! - присвистнул Джонни, опешив от поворота событий. Его брови удивленно взметнулись вверх, а сильные ладони сжали веточку, которую он крутил в руках все это время. Послышался легкий хруст дерева.

***

      Все оказалось… Не так плохо? Точнее, не так страшно, как Вайнона думала. Иногда даже весело.       Нет, ей все также трудно выдерживать внимательные взгляды зрелых мужчин, когда те начинают с ней говорить. Девушка робеет, заикается и неуверенно мнется. Глаза почти постоянно опущены в землю, а пальцы с волнением мнут край широкой кофты. Она и сама не понимает, почему. Крайне сложно преодолеть внутреннее смущение. Вайнона и раньше не отличалась общительностью, но здесь достигнуто какое-то дно. Возможно, из-за почти полного отсутствия близких знакомств с другими взрослыми? Или может это из-за договора? Не знай о его существовании, то скорее всего Вайнона бы даже не задумалась об этих мужчинах в этом ключе.       Прайс оказался понимающим. Он терпеливо выжидал ответа девушки, пока та робела и собиралась с силами. Тепло улыбался, когда Вайнона сама проявляла инициативу и помогала разбить лагерь или приготовить еду. Часто хвалил её и называл забавным ребенком. У него была привычка хлопать её по спине каждый раз, когда он был доволен.       Джонни любил играть. Особенно в карты. Делал это он крайне плохо, почти всегда проигрывал и ворчал, что ей просто повезло и вообще он поддался. Мужчина частенько подкалывал Вайнону, шутил над ней, вел себя как мальчишка. То за волосы дернет, то будучи в приподнятом настроении начинал бегать за девушкой, как кошка за мышкой, чтобы повалить на траву и начать щекотать. Та лишь счастливо повизгивала, краснела и трепетала, когда Джонни прижимался к ней сзади и горячо дышал в шею, пока пальцы пробегались по чувствительным ребрам.       Вайнона никогда не признается, что ей нравилось внимание Джонни. Будучи совсем девочкой, ей немного было нужно, чтобы почувствовать внизу живота приятную пульсацию от прикосновений взрослого, опытного мужчины.       С Гоустом было сильно сложнее. Он в основном молчал. Изредка кивал на вопросы, отвечал Прайсу «Да, сэр» или «Нет, сэр». Дружелюбным его точно не назвать, иногда он себе позволял цыкнуть на мельтешащую от собственной тревожности Вайнону и рычаще добавлял «Не мешайся». Было и так, что порой наблюдал за женщинами немигающим взглядом, как хищник на охоте. Внимательно так, что стоило это заметить, как по спине пробегали мурашки.       Вайнона лишь в редкие моменты оставалась с ним наедине, но каждый раз от его присутствия поблизости слегка перехватывало дух и хотелось замереть сусликом. К нему ей так и не удалось привыкнуть. Да и рассмотреть получилось получше только спустя несколько дней, когда крупный мужчина заснул рядом с ней. Светлые брови и такие же светлые густые ресницы. Какое необычное сочетание с настолько черными глазами.       Что же касается отношение мужчин к Кетти… Все было сильно иначе. Никто из них не воспринимал её, как ребенка, в отличие от той же Вайноны. Кетти была такой же взрослой, к тому же достаточно красивой женщиной.       Девушка частенько ловила случайные прикосновения к телу мачехи от Джонни. То положит ладонь на поясницу, то будто бы невзначай заправит выбившиеся светлые пряди за ухо под прикрытием помощи. Он недвусмысленно рассматривал её каждый раз, стоило Кетти нагнуться или остаться в тонкой майке.       Иногда Прайс подолгу смотрел в глаза женщине, а после ухмылялся на её ответную улыбку. Будто только они вдвоем понимали, кто из ни о чем думает. И это явно не было приличным, судя по румянцу женщины.       Лишь Гоуст никак не выражал симпатии, но и Кетти не была промахом. Она успешно демонстрировала, что не боится его. Твердо вставала перед ним, если с чем-то была не согласна. Мужчина в ответ подходил еще ближе, почти прижимался к ней, словно пытаясь напугать. Взгляд тяжелый, горячий, говорящий все за него. Но это не срабатывало. Они просто стояли друг перед другом в неприличной близости и шумно дышали. Лишь изредка после взгляд темных глаз спускался ниже, на округлые формы.       В такие моменты Вайнона чувствовала себя лишней. Легкое ощущение обделенности неприятно царапало внутри и скручивало внутренности. Иногда она представляла, что так они будут смотреть и на неё. Что когда в очередной раз Джонни захочет перекинуть её в шутку через плечо, как мешок, он отметит и её фигуру. Или когда Гоуст будет подсаживать Вайнону, чтобы она перебралась через ограждение какого-то дома в поисках чего-то полезного, он с силой сожмет её талию. Было бы интересно почувствовать, как Прайс легонько похлопает её по щеке, добавив, что она хорошая девочка. Это глупо, девушка понимала. И также осознавала, что это все её подростковые гормоны и выдуманное в голове останется лишь фантазией. Что-то представлять, обсасывать в своих мыслях до безумия интересно и приятно. Но испытать в жизни – нет. Она точно не готова к такому роду внимания со стороны взрослых.       Вайнона не глупая. И умеет быть благодарной. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понимать, что Кетти в очередной раз спасла её задницу, буквально прикрыв своей. Женщина добровольно отдала себя трем здоровым, сильным мужчинам, лишь бы уберечь хрупкую, нежную Вайнону от такого рода опыта.       Девушке до безумия хотелось поговорить с мачехой. Как тогда, еще в прошлой жизни, когда между ними не было секретов. Вайноне этого не хватало, как и ответов на множество вопросов в голове, хоть на часть из них и так она осознавала. Но необходимо было это услышать из уст Кетти.       Однако, поговорить с женщиной не удавалось. Она будто намеренно какое-то время избегала уединения с Вайноной, словно была не готова что-то обсуждать. Слишком личное. Слишком ранящее. Слишком стыдно. А Вайнона… Не давила. Лишь пару раз прямо перед сном заикалась об этом шепотом, когда они вместе укладывались в один спальник, но после перестала предпринимать попытки.       Кетти храбрая. Ей просто нужно время.       И в какой-то момент появилась подходящая ситуация для этого разговора. Девушки отошли чуть дальше от нежеланных глаз, чтобы справить нужду.       Прошла почти неделя их совместного похода с мужчинами, и хоть женщина еще ни разу не отлучалась ни с одним из них, что означало, что эта часть договора пока не выполнялась, Вайнона понимала, что рано или поздно это произойдет.       - Кетти? – осторожно начала девушка, перешагивая через поваленное дерево. Погода была жаркой, хотелось снять кофту, как это сделала впереди идущая женщина, но внутренне бы это ощущалось, словно она вылезла из своего уютного кокона. Она не была к этому готова, поэтому упрямо оставалась укутанной, и лишь закатывала рукава одежды, чтобы остудиться.       - М? – мачеха сканировала местность на предмет уютного закуточка, поэтому не обернулась на обращение падчерицы. Тонкие руки с заметной мускулатурой раздвигали ветви деревьев. Через грудь перетянут ремень с кобурой и пистолетом.       Из девичьих губ послышался тяжелый вздох. Девушка решалась на новую попытку обсудить то, что так давно её волновало и служило новым поводом для бессонницы. В конце концов, и Кетти понимала, что уже тянуть было некуда. Поэтому не препятствовала и не торопила, пока Вайнона старательно подбирала слова.       - Я все хотела спросить… Почему? Я имею ввиду, что… - девушка облизнула обветренные губы, волнение передалось через дерганные жесты, когда она начала жестикулировать и вовремя не пригнулась от летящей в лицо тонкой ветки дерева, - Почему ты решила присоединиться к ним? У нас с тобой не было такого разговора.       Кетти на секунду опустила взгляд в землю. Девушка видела, как напряглись плечи мачехи, и как она еле заметно, но все же ускорила шаг, и решила, что нужно быть еще аккуратнее в своих вопросах.        - Так было нужно, Нона. Неизвестно, сколько мы протянем без них только вдвоем, - голос отдал нотками стали.       - Но таким путем, Кет… - Вайнона имела ввиду жертвенность мачехи, её добровольное согласие на насилие. Девушке не хотелось накалять разговор, не хотелось спрашивать что-то еще более интимное, чтобы заставлять женщину выворачивать душу наизнанку, когда та была явно не готова к такому.       Но раздраженной, взвинченной женщине показалось совсем другое.       - Каким, Нона? Каким путем? Путем шлюхи? – Кетти резко разворачивается на носочках, грудь ходит ходуном, а глаза разъяренно сверкают. Она бы крикнула, но ситуация не позволяла, их небольшой отряд находился в опасной зоне, где из-за любого угла могли повылезать мертвецы, - Скажи спасибо, что трахать будут не тебя, дорогая! – женщина зашипела кошкой так, что у девушки от испуга встали волоски на руках, - Твой отец мертв, Нона. Он либо сдох, либо стал такой же мерзостью, как эти твари. Нас некому защитить. Эти военные прекрасно к нам относятся, когда могли бы обращаться, как с кусками мяса, и нагнуть раком и тебя, и меня. Поэтому не смей меня тыкать в то, как я пытаюсь спасти наши задницы!       Это было впервые, когда Кетти говорила с ней в таком тоне. Это было впервые, когда Нона увидела на родном лице такую яркую смесь отчаяния, горя, стыда и унижения.       Больно.       Настолько, что сердце в груди сжималось и было физически невыносимо. Хотелось разодрать кожу и унять зудящее ощущение внутри.       Ни от кого не скрылось то, в каком состоянии две женщины вернулись к отряду, но все деликатно сделали вид, что ничего не произошло. Лишь Джонни ,немного уняв свою болтливость, иногда вопросительно поглядывал на Кетти, на что та отрицательно качала головой.       Почему обо всем серьезном спрашивают только ее? Я не младенец.       В эту ночь они не спали вместе. Кетти легла в спальник вместе с Прайсом, а тот лишь понимающе поджал губы, кивнул, и спрашивать ничего не стал. Положил ладонь на голову уткнувшейся ему в шею Кетти и мягко погладил по спутанным волосам, будто успокаивая. Возможно, она плакала, но с ракурса падчерицы этого не было видно.       Вайнона чувствовала пустоту. Где-то там, в сознании была огромная пропасть, словно черная дыра. Она высасывала все хорошее, все светлое, и оставляла лишь печаль, мрак и ощущение безнадежности. Измученная последними месяцами психика дала очередную трещину, на этот раз самую глубокую.       Она не хотела обидеть Кетти. Она не специально. Кетти не нужно было вспоминать отца в таком ключе. Зачем она так мучительно надавила на самое уязвимое в сердцах обеих?       Девушка лежала в спальнике рядом со всеми, но ощущала одиночество. Маленькое, хрупкое тело девушки содрогалось от удушающих слез и не могло успокоиться. В горле стоял ком, который не получалось проглотить, поэтому девушка сильно жмурилась в попытках хоть как-то унять в себе эмоции. Ноги поджались к телу, принимая позу эмбриона.       Жалкая. Еще немного и всхлипы начнут вырываться наружу, поэтому Вайнона зажала свой рот ладонью. Хотелось убежать.       Где-то за спиной послышался раздраженный вздох и шевеление. Через несколько секунд ткань её спальника зашуршала и издала характерный вжикающий звук, когда боковая молния поползла вниз. Рядом приземлилось теплое, большое тело и прижалось к тонкой дрожащей спине широкой грудью.       Слишком близко. Спальник большой, но он не рассчитан на мужчин такого размера. Вайнона замерла, как мышонок, даже затаила дыхание, когда поверх её руки легла чужая сильная, и придвинула к себе теснее. В горле мгновенно пересохло, как и слезы на лице. Смятение, испуг и волнение заменили все то, что ворошило душу еще минуту назад.       - Спи, - тихое, короткое и приказным тоном сквозь балаклаву.       На следующее утро Вайнона впервые в жизни почувствовала, как в неё упирается чужое достоинство. И впервые поняла, какого это ощущать рядом не мальчика, а мужчину.

***

      Впервые это случилось, когда их группа обнаружила заброшенную заправку на одинокой трассе. Место слишком рискованное, открытое, чтобы оставаться там надолго и не нарваться на других людей, но на одну ночь вполне подходило.       На некоторых полках оставались какие-то продукты, вещи, которые тут же полетели в рюкзаки женщин. Вся провизия хранилась там, а что-то более тяжелое – у мужчин.       Джонни присвистнул, когда обшарил витрину возле кассы.       - Парни, - окликнув их, мужчина развернулся ко всем лицом, растягиваясь в таком оскале, который ранее за ним не был замечен. Глаза опасно блеснули в начинающихся сумерках. Загорелые ладони смяли блестящие небольшие пачки с презервативами, которые тут же полетели в руки вначале к капитану, потом к Гоусту.       Там же были обнаружены и влажные салфетки.       Через пару часов, когда был съеден ужин, а на полу в общей зоне расстелены спальники, Джонни, Гоуст и Вайнона сидели в небольшом кругу прямо поверх спальных мест, и играли в карты. Было уже достаточно темно, поэтому, чтобы видеть хоть что-то, поставили в угол одинокую зажженную свечу, которую они нашли ранее в чьем-то доме.       - Я чертовски хорош сегодня, детки, - довольно улыбался Джонни и с размаху кинул поверх карты девушки более крупную масть. Всем видом показывал, кто сегодня папочка. Не мудрено. Выигрывает он крайне редко. И сегодня ему везло. Почти.       - Ты сегодня чертовски балабол, - низко добавил Гоуст, раскрывая свои карты.       - Да бляяять, - протянул мужчина с ирокезом, но тут же замолчал, когда из комнаты персонала послышался тонкий стон.       Вайнона, которая до этого момента сидела со скромной улыбкой и сжимала пальцами свои карты, резко переменилась в лице. Она поняла, чей это был вздох, и уже было дернулась с места, когда Гоуст схватил её за лодыжку, не давая сдвинуться, а Джонни протянул голосом, который понизился на октаву.       - Я бы не советовал тебе на это смотреть, цыпа.       В этот момент девушку будто бы окатило холодной водой. Осознание, что там происходит, ударило по голове огромной лавиной и заставило покрыться гусиной кожей. Щеки ярко вспыхнули, когда она села обратно рядом с мужчинами.       Всю оставшуюся игру Нона старательно делала вид, что не слышит заглушенных стонов и едва уловимых звуков шлепков. Сознание упорно подкидывало откровенные картинки и скручивало узел внизу живота.       В этот момент Вайнона наконец до конца осознала, в каком положении они с Кетти находятся. Никто не будет в новом мире помогать просто так. За комфорт нужно платить.       От примеси страха и возбуждения девушка стала еще более тихой, чем обычно.       А когда вернулся только Прайс, и вместо него удалился Джонни с заметно выпирающей ширинкой, замолчала вовсе.       Кетти этой ночью вернулась поздно. Её волосы прилипли к вспотевшей шее и лбу. Губы распухшие, а глаза лихорадочно блестели. Когда она легла в спальник к Вайноне и обняла падчерицу сзади, девушка почувствовала знакомый запах.       Кожа мачехи пахла также, как и Гоуст.

***

      Нона нервно грызла ногти. Пальцы на ногах сжались также, как и она сама вся под громоздким столом. Дыхание частое, сбившееся, но девушка упорно старалась его сдерживать. Нужно быть тихой.       Минут 5 назад их небольшой отряд наткнулся на какой-то склад. Продукты постепенно заканчивались, необходимо было их пополнить, поэтому они решили проверить помещение на наличие чего-то полезного и съедобного. И никто не ожидал, что из углов начнут вылезать живые мертвецы.       Все было слишком быстро, Вайнона даже не успела сообразить, как Прайс посадил её под стол и начал раздавать команды остальным. Кетти ушла вместе с ними добивать стаю этих чудовищ. Она же обещала, что будет им равной. Если бы только они все знали, чем это все закончится…       То тут, то там был слышен рев существ, которые когда-то были людьми. Звук разрываемой от ударов плоти был настолько впечатляющим, что к горлу подступила тошнота.       Сердце билось в груди, как всполошенное. Тело неконтролируемо покрылось холодным потом, от чего одежда неприятно прилипла к телу. Желудок скручивала острая тревога, ужас и смесь паники с безнадежностью.       Это мир умирает.       - Кетти, блять! – голос, похожий на Джонни, и громкий выстрел после.       Звук, который поделил жизнь Вайноны на до и после.

***

      Кетти укусили почти сразу. Женщина немного переоценила свои силы и ринулась прямиком в толпу зомби, не успев достать нож или пистолет. Её проворности не хватило, поэтому один из мертвяков вцепился гнилыми зубами в ногу.       Когда это произошло, она не дала себе времени на раздумья и выстрелила в голову. Рука не дрогнула.       Храбрая Кетти. Она запомнится именно такой.       Женщину похоронили недалеко от склада, возле деревьев. Нести с собой тело куда-то в более безопасное место было рискованно. Эти твари чувствовали кровь и могли пойти попятам за остальными членами группы. Вайнона понимала это и не настаивала.       Девушка была благодарна, что мужчины вызвались проводить Кетти достойно.       Прощалась с могилой Нона с тяжелым сердцем, глазами полными слез и страхом перед будущим без любимой мачехи. Последней её родной душой в этом ставшим таким жестоким мире.

***

      Мужчины дали Вайноне время.       Пару дней её никто не трогал, не задавал лишних вопросов и не пытался сунуться с ненужным в такой момент сочувствием. Они просто терпеливо ждали, когда девушка придет в себя и вдоволь наревется в одиночестве в своем спальнике.       Хотя всегда есть вероятность, что им просто все равно и нянчиться с малолетней девчонкой никто не хочет.       А она… Существовала. Не жила. Сон стал еще более беспокойным, чем раньше. Ей часто снились кошмары, от которых она вскакивала по ночам и жадно хватала воздух ртом. Тело покрывалось потом, а голова гудела и витала еще минуту в ужасающих сновидениях. В такие моменты она старалась по возможности быть тише воды, ниже травы, чтобы никому не мешать.       У Вайноны больше нет права находиться среди них. Они держат её рядом исключительно на альтруистических началах. Бесполезная. Слабая.       В один из вечеров, когда девушка перемешивала в котелке приготовленную для всех еду и раскладывала её по алюминиевым походным плошкам, Прайс сел напротив. Его голубые глаза с заметными морщинами смотрели прямым взглядом на Вайнону и почти не моргали. Он словно опасался, что девушка в любой момент может вскочить с места и убежать, поэтому расставил ноги чуть шире, оперся о колени локтями и слегка пригнул корпус, будто бы готовый вскочить в любой момент.       - Милая, я хочу задать тебе один вопрос, - начал он осторожно, внимательно всматриваясь в лицо оторопевшей девушки. Ложка в её руке замерла, - Ты готова с нами продолжить путь? Каждый должен привносить свой вклад.       Девушка трусливо опустила взгляд в землю. Краска схлынула с лица.       Вайнона не дура. Сразу поняла о каком вкладе идет речь. Наверное, она должна ценить, что ей вообще дают выбор. Могли и просто выгнать.       Прайс хороший. Он предлагает спасение и безопасность. Вайнона должна быть благодарна.       - Да, - произнесла одними губами, не поднимая взгляда на мужчину. Сердце в груди ухнуло куда-то вниз.       Вайнона будто бы своей рукой подписала себе приговор.       В следующие несколько дней группа возобновила более быстрый темп передвижений, как это было до случившегося Кетти. Вылазка в тот дом принесла потерю бойца и потерю времени на поиски провизии. Пополнить запасы они так и не смогли, поэтому Прайс был вынужден нагрузить Вайнону более тяжелым рюкзаком, который до этого таскала её мачеха, и взять более опасный маршрут по ближайшим заброшенным домам, магазинам и другим зданиям.       Никто не давал гарантию, что ближайшее поселение будет безопасным, но есть хотелось сильнее. Это был оправданный риск.       Вайнона не жаловалась и не ныла. Да, ей несомненно было тяжело. Если еще спина и руки вполне могли удерживать вес сумок, то в сочетании с таким темпом ходьбы ее мышцы гудели и забивались, поэтому в каждый перерыв на сон девушка вынуждена была массировать свои икры и ступни. Последние болели особенно сильно.       В такие моменты она ловила на себе пристальный взгляд Джонни, который садился напротив, скрещивая руки на груди и вытягивая свои ноги. Такая частая улыбка на его лице меркла и тонкие губы плотно сжимались. Серые глаза смотрели будто не на девушку, а сквозь неё, но при этом отслеживали каждое движение, каждую деталь и каждый её вздох.       Джонни веселый и нравился Вайноне. Но иногда он её пугал, как и все другие взрослые мужчины группы.       - Хочешь помогу? – как-то предложил он, вопросительно склоняя голову набок. Лицо все еще было непроницаемым, но рот растянулся в подобие улыбки. Нет. Это скорее был оскал.       Девушка лишь на секунду подняла голову, чтобы уловить его взгляд, и отрицательно покачала головой, продолжая своими пальцами разминать покрасневшие от стертости обнаженные ступни. Промолчать было бы невежливо, поэтому она добавила тихое «нет, спасибо».       - Брось, Нон, - протянул мужчина, смещаясь со своего места ближе к спальнику Вайноны, глаза слегка сузились, как у охотящейся лисы, - я же знаю, что ты веселая девчонка. Пора оттаять, красавица, - Джонни резко схватил девушку за лодыжки своими большими ладонями так, что его пальцы соприкоснулись вокруг нежной кожи друг с другом, и рывком потянул на себя, заставляя Нону опрокинуться на спину и тихо испуганно пискнуть.       Вайнона замерла напуганным зверьком и уставилась во все глаза на мужчину, который встал на колени между её разведенных ног. Сердце в миг ускорило движение, отплясывая чечетку, стоило осознать в какой позе они сейчас находятся. И что на это все смотрит недалеко стоящий Гоуст.       Стыдливый румянец покрыл бледные щеки.       Джонни огладил ладонями щиколотки девушки, медленно провел вверх огрубевшими пальцами, сжав на секунду девичий таз. Серые глаза внимательно прослеживали путь собственных рук. Впитывали, будто мужчина трогал произведение искусства, а не девичье тело, пока девушка училась заново думать и воспринимать этот мир. Тонкая светлая кожа моментально покрылась мурашками, а грудь начала вздыматься чаще. Вайнона все еще не двигалась. Испуг, ожидание, непонимание собственных ощущений и завязывающийся узел внизу живота.       Ей страшно. Странно. И по-юношески интересно.       - Ты готова? – голос Джонни понизился на октаву, а взгляд потемнел.       Вайнона восприняла вопрос по-своему. И не подумав, честно качнула головой с тихим нет, когда должна была ответить иначе.       Скажи спасибо, что тебя не бросили.       Мужчина рывком задирает её кофту на животе до самого края нижнего белья, оголяя сжавшиеся в моменте ребра. Крупная дрожь пробегает по позвоночнику и заставляет его выгнуться в дуге в попытке убежать, когда лицо с колючей щетиной прижимается к мягкому животу и начинает горячо в него дуть, как это делают маленьким детишкам, когда хотят их рассмешить, и горячее дыхание в такой близости с кожей порождает забавный звук.       Это не то, что Вайнона ожидала. И к этому она тоже не была готова, поэтому громко охает от неожиданности и рефлекторно давить ладонями на плечи мужчине, желая оттолкнуть. Грудную клетку пробивает то ли смех, то ли истерика, и девушка начинает крупно дрожать под смеющимся мужчиной, который удерживает руками её брыкающееся тело. В уголках глаз скапливаются слезы от слишком сильной стимуляции нежной кожи живота.       Джонни. Между. Её. Ног.       Джонни. В опасной. Близости. От края. Её. Джинс.       Где-то там внизу намокает её белье, но Вайнона предпочитает об этом не думать.       Их легкую борьбу, смех прервал Прайс с полотенцем на плечах.       Путь группы вновь лежал через небольшой лес, где они обнаружили маленький, но чистый водоем. На улице стояло лето, и вода была нагрета достаточно, чтобы не вызвать переохлаждение. К тому же, шум леса и воды отлично скрывал присутствие людей, поэтому зомби точно до сюда не доберутся. Было решено остаться ночевать здесь, а утром продолжить поиски провизии.              - Джонни, полегче, - предостерег капитан, потирая краем ткани еще влажные после мытья волосы. Мужчина был одет в тонкую белую майку и штаны цвета хаки. Все чистое, и свежее. Да и сам он выглядел лучше, словно вода действительно помогла снять усталость.       Когда Джонни оторвался от покрасневшей от щетины кожи с влажным причмоком, девушка дернулась.       - Милая, пойдем со мной. Тебе нужно искупаться, - мужчина с усами кивает в сторону деревьев, за которыми скрыто озеро.       Это был отличный момент, чтобы убежать от плотоядной ухмылки Джонни и колючих глаз Гоуста, который все еще стоял неподалеку и раскладывал на камне оставшиеся патроны для подсчета.       За все это время он не издал и звука. Зато брови вновь хмуро сдвинулись к переносице, очерчивая ярче залегшие морщины между ними, пока мрачные глаза внимательно отслеживали дрожь мягкого животика и поджавшиеся пальцы на босых ступнях.       Когда девушка поднялась на ноги и схватила с собой полотенце с куском мыла, и уже направилась в нужную сторону леса, она обернулась. Прайс перекидывал её спальник через свое плечо и двинулся следом за ней. Это означало только одно.       Время платить пришло. Рано или поздно это бы произошло.       Так будь же благодарна, что все пройдет по-человечески.       Уставшие ноги слегка подгибались, пока она шла вперед. Низ живота скручивал страх, а в горле резко пересохло. В юной голове не было ни одной мысли. Она словно перешла в режим ожидания и положилась на случай. Будь, что будет. Вайнона примет все, ведь ей так сильно помогают, так сильно оберегают и делятся своей едой.       Будь у Ноны опыт, ей было бы также боязно и стыдливо?       Прайс молчит, когда девушка останавливается возле землянистого берега водоема. Деликатно не смотрит и просто садится на спальник, когда Вайнона раздевается и трусливо закрывает руками грудь и промежность.       Пока она моется, мужчина прикуривает. Уже опустились сумерки, солнце садилось за горизонт, а тень деревьев лишь усиливало заходящую на берег темноту, поэтому небольшой, но яркий огонек зажженной сигары был словно маяком среди мрака.       А Вайнона дышит. Шумно, носом, пока промывает свои отросшие волосы. Вода теплая, но будто не греет. Наверное, это холодеет её душа от ожидания.       Хотелось просто сделать это и все. Сорвать как пластырь.       Подружки в школе рассказывали ей, что это больно, но только в первый раз. И если хорошо подготовиться, настроиться и расслабиться, то будет не так болезненно и даже приятно. В порно это все тоже выглядит достаточно горячо. Вайнона ни раз мастурбировала ночью на видео на телефоне под одеялом, когда спали родители.       Но она ни разу не думала, что её первый раз пройдет вот так, в лесу, с сильно взрослым мужчиной.       Когда Вайнона вылезала из воды, Прайс встал на ноги, придерживая её полотенце. Перекинул ткань девушке за спину и, зажав сигару зубами сильнее в уголке рта, сам молча начал обтирать дрожащее от холода тело.       Руки у него сильные, большие, надавливали на забитые мышцы, заставляя горячему выдоху сорваться губ. Это было облегчение, но Прайс истолковал иначе, полотенцем прижав тело девушки к себе плотнее так, что её обнаженные вставшие соски коснулись его груди. Сигара переместилась в другой уголок рта и потянула за собой приятный запах табака.       - Сейчас нужно будет лечь спиной на спальник, милая, - не спрашивает, приказывает, но мягко. Полотенце перемещает ей на голову и промакивает влажные волосы, а после вынимает сигару из рта и по-отечески целует в лоб, - Давай, - ладонь слегка шлепает по округлой попке, от чего девушка буквально подпрыгивает на месте и оторопело смотрит в глаза мужчине, совсем не ожидая от него чего-то подобного.       Нутро скручивается в пружину, когда Вайнона послушно приземляется на свой спальник. Сгибает ноги в коленях, инстинктивно прикрывая девичье сокровенное место, а руками закрывает свою грудь. Глаза широко распахнуты, напуганы и внимательны. Язык во рту не шевелится совсем, поэтому, когда она хочет что-то спросить, у неё не получается и она просто ловит воздух ртом.       Сердце пропускает удар, когда мужчина приземляется рядом на колени. Нежно разводит её ноги в стороны, но с крепким нажимом. Его взгляд серьезный, без привычных ноток добродушности и улыбки. Слишком внимательный и въедливый. Такой, что хочется спрятаться и убежать от этих голубых глаз.       Вайнона запоздало вспоминает, что она вовсе там не ухожена, волоски на лобке давно отросли, да и вообще она впервые перед кем-то в таком виде, поэтому стыдливо тянется ладошками вниз, стараясь прикрыться. Голова отворачивается набок, чтобы ничего не видеть и самой, будто бы ребенок «Если не вижу – значит этого нет», и тихо тянет «не смотрите». А Прайс лишь тихо хмыкает с толикой веселости, хватает своей одной рукой её запястья и удерживает на животе.       Прайс был учтивым и поддерживающим даже здесь. Он мог бы просто сразу вставить и сделать то, ради чего они сюда пришли, но вместо этого смочил свои пальцы слюной и нежно провел огрубевшими подушечками по незащищенным одеждой складкам. Тихо подбодрил понизившимся голосом «Умница», когда Вайнона зажмурилась и попыталась восстановить дыхание. И перестать пытаться сдвинуть ноги обратно.       Пальцы мужчины сильно толще и длиннее её собственных, поэтому, когда он проскользнул ими в уже повлажневшее нутро, девушка с шумом втянула воздух носом и сжала коленями нависающее над ней тело. Крупно дернулась, когда большой палец нажал на клитор, а указательный нашел нужную точку внутри. Нона слишком взвинчена, чтобы кончить. Но волну удовольствия она точно почувствовала и увлажнилась достаточно сильно, чтобы начать дышать тяжело уже не от страха.       Прайс опытный. Терпеливый и внимательный. Вайноне сильно повезло, что он позволяет ей тихо капризничать, когда она рефлекторно дергает тазом, почувствовав на животе тяжелый член в презервативе.       Мужчина горячо приговаривает на ухо «Тихо, тихо, тихо», запуская новую волну мурашек по обнаженному девичьему телу, когда Нона слабо пытается вырваться от такого незнакомого до этого момента чувства заполненности. Темно-красный толстый член, увитый синеватыми венами, болезненно растягивает узкие влажные стенки. Прайс делал все плавно и осторожно, и лишь в последний момент дернул бедрами вперед резко, со шлепком вдавливаясь в девичье нутро и ударяясь крупными яйцами о нежные ягодицы.       Было больно. Мужчина гораздо крупнее, чем могло вместить её миниатюрное тело в первый свой раз, поэтому между ног немного жгло, а низ живота тянуло, как при месячных. Ствол толстый, увесистый, и края её промежности достаточно быстро покраснели и слегка стерлись от начавшихся движений.       Прайс не спешил. Он выбрал медленный темп, но точечный и на всю длину, будто специально проезжался головкой по нужной точке внутри, от чего Вайнона достаточно быстро начала постанывать и шипеть в чужое плечо. Её щеки порозовели, волосы прилипли к вспотевшему лбу, а глаза зажмурились с новой силой, до звездочек перед ними.       Ей было стыдно. И немного приятно. От этого стыдно еще сильнее, будто она сама придает себя и свои моральные устои.       По низу живота прошелся легкий спазм зарождения возможного оргазма, от чего мышцы сократились внутри сильнее. Прайс прочувствовал это, впервые промычал, низко так, утробно куда-то в районе её ключиц, и вдавил свои бедра в девичье нутро резче, чем было до, заставив раскрасневшуюся Вайнону звонко охнуть.       Мужские крепкие руки очертили узкую талию и с силой сжали белые ягодицы, выдавливая тихий жалобный скулеж. Прайс дошел до той грани, когда контролировать себя было уже невозможно. Узкое, влажное, молодое нутро прекрасно принимало все, что давал мужчина, и тот перестал скупиться на толчки и задвигался более коротко, но резче и сильнее. Мокрые, покрасневшие от стимуляции стенки характерно хлюпали при каждом движении, обязав запыхавшуюся и уже вымотанную Вайнону смутиться еще сильнее от столь откровенных звуков. Она выгнулась дугой в крепких руках и откинула голову назад, чтобы убежать взглядом от собственной дергающейся от толчков груди.       Девственная кровь смешалась с обилием смазки и стекала между ягодицами. Член влажно без препятствий проезжается внутри все быстрее и быстрее. И без того широкий ствол распухает сильнее, каменеет, а толчки становятся все напористее, пока Прайс сгибается в спине и рычаще стонет уже в женскую грудь, пока Вайнона балансирует на грани сознания.       Грубый толчок и мужская ладонь с силой сжимает нежную ягодицу, оставляя красный след. Член пульсирует внутри, выталкивая густую сперму в презерватив.       Сегодня Прайс не скупился тратить дефицитные сигары. Когда он обтер обмякшую от усталости Вайнону, помог ей одеться и с тихим «Умница» поцеловал её влажный лоб, он закурил новую.

***

      Им наконец-то повезло.       Два дня скитаний дали свои плоды, и они обнаружили неприметный домик на окраине провинциального города. Он был служебным, всего с одной комнатой, вмещающей в себя сразу и диван для сна, и кухню. Рядом стояли две небольшие пристройки, одной из которой оказалась баней, другая – маленьким складом для провизии. Почти не тронутым.       Сегодня они поспят на чем-то мягком и под крышей. И даже смогут сытно поесть. Вайнона последней вошла в дом, так было безопаснее. Оглядела скудное помещение со старой потрепанной мебелью и слабо улыбнулась. Это гораздо уютнее, чем улица и влажный от росы спальник. Её спина хотя бы завтрашним утром скажет спасибо.       В бане обнаруживается вода. Её не так много, придется поэкономить, но это позволит помыться в цивилизованных условиях впервые за все время их похода. Если там еще окажется и шампунь, то Нона просто будет на седьмом небе. И даже расцелует мужчин во все щеки за то, что она получит возможность этим всем воспользоваться благодаря их охране и помощи.       Единственное что омрачало настроение, так это понимание, что если рядом есть вода, безопасное место для ночлега, то это автоматически значило, что сегодня это случится. И скорее всего одним Прайсом не ограничится.       Не понимая, из каких побуждений, но в тот день никто, кроме капитана, до нее не притронулся. И последующие дни не было даже попыток, пока внизу все болело и саднило. Ей хотелось верить в то, что к ней в очередной раз проявили понимание, пожалели и дали время восстановиться. Других вариантов в голову не приходило.       Опять с тобой возятся. Секс такая простая, примитивная вещь, а ты даже её нормально дать не можешь и жалуешься на боль. Будь поласковее. Податливее. Инициативнее.       Гоуст рубил дрова. И делал это бесподобно.       Все трое мужчин были большими, широкоплечими и мышечными, но здоровяк в балаклаве выделялся среди них еще более крупным телом и мускулатурой. Он единственный, кто не нежничал, не шутил и не контактировал открыто с Вайноной до сих пор. Лишь однажды молча погладил её по голове, как собаку, когда она без его просьбы, намека помогла ему надеть на спину крупный рюкзак, который был тяжелее остальных из-за кусков мяса пойманного оленя.       И сейчас этот мужчина, одетый в обтягивающую черную майку, взмахивал топором высоко вверх и рубил бруски дерева пополам. Упругие мышцы натягивались и перекатывались под загорелой кожей. Крупная грудь прижималась друг другу, когда Гоуст сводил руки вместе, и визуально выглядела еще больше.       Будь Вайнона постарше, она бы восторгалась и возбужденно ахала. Возможно бы открыто флиртовала с ним. Но ей всего 18. И все, на что она была способна, смутиться и украдкой подглядывать из окна за ним так, чтобы тот не заметил её заинтересованности. Если заметит – она провалится под землю.       И он заметил, развернувшись корпусом к окну и взглянув на неё прямым взглядом, будто спрашивая, что ей надо. А ей надо. Надо удариться головой об стену от стыда.       Мужчины по-джентельменски уступили место даме, и она помылась первой. Вайнона думала, что как в фильме она развернется лицом к двери, и обнаружит там Прайса, Джонни или Гоуста. Что её специально застанут врасплох и возьмут прямо там, но нет. И за это она тоже была благодарна. Ей необходимо было побыть наедине с собой хотя бы какое-то время. Морально настроиться, если это было вообще возможно. Даже обдумать «сценарий», как все может пойти и как ей себя вести.       В прошлый раз все было слишком внезапно. Больно. И стыдно за себя, за ситуацию и за реакцию.       Уже в комнате, когда девушка стояла на носочках и читала корешки книг на верхней полке под пристальным взглядом черных глаз, входная дверь громко распахнулась и в неё буквально влетел Джонни с прилипшей футболкой к уже чистому телу.       - Кто не спрятался, я не виноват, - губы растянулись в том самом пугающем оскале, а взгляд серых глаз сверкнул чем-то маслянистым, недобрым.       Девушка успела только взвизгнуть, когда сильные руки подхватили её под животом и понесли в сторону дивана. Громко выдохнула, стоило упасть на мягкую обивку на колени. Поза открытая, уязвимая, поэтому уже было хотела отползти, испуганно округлив глаза, но её схватили за тонкие лодыжки и потянули обратно под тихий низкий смех. На ягодицу звонко прилетела ладонь, заставив девушку подскочить и предпринять очередную попытку уйти, пока сердце не проломило ребра.       - Ну-ну, - ласково просюсюкал Джонни, за бедра переворачивая объятую страхом Вайнону на спину. Мужчина тут же перекинул стройные ноги девушки на свое одно плечо и многообещающе потерся вставшим членом сквозь слои одежды о пухлые ягодицы девушки, - Чувствуешь, как он тебя ждал?       Еще никто не вел себя с ней так развязно. Тем более кто-то взрослый. Лицо моментально залило краской, и девушка отвернулась под довольный смех мужчины, натыкаясь на чужой изучающий взгляд. В комнате все еще был Гоуст. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку и широко расставив ноги. Черные глаза смотрели прямо на неё.       - Хочешь, чтобы он наблюдал, малышка? Смотрел, как я тебя трахаю, да? – голос Джонни лелейный, низкий, обманчиво ласковый. Его ладони с нажимом прошлись по стройным ногам сверху вниз, подцепили края спортивных широких штанин сразу вместе с бельем и потянули, - Гоуст же не откажет нашей девочке в такой маленькой просьбе? Она же так хорошо себя вела. И так хорошо примет в себя сегодня член. А может и не один, верно? – Джонни все говорил и говорил. Подстегивал. Будоражил кровь своим переходящим в хрип тембром. Слишком много, слишком грязно и смущающе.       Вайнона в каком-то порыве стыда потянулась своими ладошками ко рту мужчины, чтобы прикрыть его хотя бы ненадолго, но тот лишь вновь рассмеялся, проведя широким жестом языка по ее пальцам и втягивая в внутрь кончик фаланги.       От участившегося дыхания уже закружилась голова. Ситуация слишком откровенная и волнующая. Такая непристойная, что колени начинают дрожать. Хочется прикрыться, но поза не дает.       Прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, пуская стаю мелких мурашек по всему телу. Белье отлипло от повлажневшей промежности и потянуло за собой тонкую ниточку смазки, от чего Вайнона не выдержала и закинула локоть себе на лицо, чтобы хотя бы самой не видеть свой же позор.       Тело предателя.       Спасибо Джонни хотя бы за то, что он не акцентировал внимание на реакции её тела.       Мужчина полностью освободил Нону от белья и с шумом втянул носом запах кожи на её бедре. Не стесняясь собственной реакции, удовлетворенно простонал, закатив глаза.       - Как же ты охуенно пахнешь, детка, - с чувством сжал округлые бедра до красных пятен и помял их, как мягкую игрушку, - Я думал у меня яйца звенеть начнут, если в ближайшее время не вставлю тебе, - рывком развел ноги девушки в стороны, открывая себе обзор на розовые сверкающие влагой складки. Из девичьего горла вырвался судорожный вдох, а локоть теснее прижался к глазам.       Мягкий живот рефлекторно втянулся, от чего ребра проступили сильнее, когда Вайнона почувствовала на коже горячие сильные ладони. Оглаживающим движением Джонни задрал на девушке широкую футболку до самого подбородка и, зафиксировав ткань ладонью возле шеи, пригнулся ниже и буквально присосался поцелуем-укусом к чувствительному вставшему соску с шумным выдохом.       Девушку подбросило на простынях и выгнуло дугой. Рот приоткрылся от тихого протяжного стона, пока ноги сами по себе разъезжались по бокам от тела мужчины. Пальцы на ступнях слегка поджались, а мышцы внутри сократились, выталкивая новую порцию влаги наружу.       Джонни целовал слишком сильно, напористо и со всей скопившейся страстью. Если Вайнона и думала о нем в таком ключе, то именно таким она себе его и представляла. Эмоциональным, сильным и темпераментным. И она бы здраво это оценила, не будь это всего её второй раз и будь она хотя бы на лет 5 постарше.       Зубы больно оттягивают сосок, заставляя Нону пискнуть, но почему-то это только сильнее завязывает внизу знакомый узел возбуждения. Нетерпеливый рот захватывает кожу ниже и проходится жесткой цепочкой поцелуев по чувствительным ребрам, пока девушка способна лишь задыхаться от этого. Приятно, щекотно и больно. Жесткая щетина лишь усиливает ощущения, царапая и оставляя легкие покраснения за собой.       - Гоуст, мужик, ты бы видел это, - с придыханием и восхищением говорит Джонни, поднимаясь на коленях. Глаза потемневшие, устремленные прямо на пульсирующую промежность, а рот слегка влажный от собственной слюны, - Тут ебучий водопад, - ладонью проезжается по всей длине складок, размазывая соки. Фаланга легко проскальзывает чуть внутрь, и тут же выходит.       Кажется, сегодня она точно сойдет с ума.       Вайнона встревоженно выглядывает из-под локтя, тайком глядя на то, что делает Джонни. Затравленно дышит, словно раненый зверек, и не сразу понимает, к кому обращается мужчина. А когда соображает, кусает щеку изнутри, чтобы подавить внутри стыд и панику. На Гоуста смотреть не хотелось совсем.       Так нужно, Нона. Они взрослые половозрелые мужчины. Им это нужно. Ничего такого, чего ты не подозревала, не происходит. И то, что Гоуст сидит и только смотрит, тебе на руку. Сразу два члена в себя принять ты не сможешь. Но примешь, если они захотят.       А если они захотят, значит захочешь и ты.       Подсознание подсказывало, что нужно сделать хоть что-то. Хоть как-то поощрить то, что с ней делают. Ведь Нона действительно благодарна. Ведь Ноне правда приятно, что она может быть полезной. Ноне льстит, что её такую неказистую худую девушку хотят взрослые крупные мужчины.       И девушка тянется руками к Джонни. Сама льнет к нему ближе и прижимается своими губами к его, пока руки обвивают сильную шею. Целует так, как умеет: робко, нежно, смущенно проникая лишь кончиком языка в чужой рот. Слышит его протяжный низкий стон и млеет, когда мужчина сам углубляет поцелуй и наваливается всем весом сверху.       Джонни ощущается не так, как её бывшие парни. Джонни ощущается мужчиной. И поэтому, когда внутрь проникают пальцы, Нона высоко стонет прямо в губы военного, заламывая брови. Рефлекторно подается бедрами навстречу и сжимает влажными ладонями край футболки Джонни в тот момент, когда он находит внутри чувствительную точку и давит на нее.       - Устраиваешь представление, Джонни? - из дверного проема послышался добродушный смешок и знакомы голос. Прайс вернулся из бани, а это означает еще одна пара глаз, которая будет наблюдать. Или..?       Джонни с влажным чмоком отрывается от губ девушки, прикусывая напоследок нижнюю, и смотрит прямо в глаза Ноне, не давая оторвать ей взгляд от него. Большой палец ладони прижимается к клитору.       - Я не против компании, капитан, - его рот вновь растягивается в оскале, когда он замечает судорожный глоток слюны. Вторая свободна ладонь ложиться прямо на лобок, и мужчина обращается уже к Ноне, - Каталась когда-то на американских горках, детка?       Девушка облизывает и без того влажные губы и честно отрицательно кивает головой. Нет, она не каталась.       Ладонь слегка давит сверху, от чего пальцы внутри на чувствительном местечке ощущаются ярче.       - Тогда сейчас прокачу, - и Джонни задвигал рукой. Быстро, жестко, с силой, от чего нежные непривыкшие к такому обращению мышцы сжали его фаланги внутри. Девушка выгнулась в позвоночнике, почти отрываясь поясницей от дивана, и завизжала. Из глаз брызнули слезы от слишком сильной стимуляции.       Джонни удивленно вскинул брови и рассмеялся прямо в губы Ноне с восторженным «Охо-хо», явно не ожидая такой бурной реакции. Впился очередным мокрым поцелуем ей в рот, приглушая крик, но руку внутри не остановил. Даже слегка ускорил трение о точку внутри, подсогнув пальцы чуть сильнее, и навалился своим телом теснее, чтобы удержать девушку на месте.       Это был самый быстрый и острый оргазм, который Вайнона ощущала. Первый, который она испытала от другого человека. Он был ярким, болезненным до ломоты в многострадальной пояснице. На секунду ей показалось, что она от сверхчувствительности вот-вот описается, и в таком случае она точно с разбегу спрыгнет с обрыва, но этого не случилось. Стенки мучительно сокращались, выталкивая настойчивые пальцы Джонни, а сознание уплыло далеко и надолго. Силы мгновенно покинули женское хрупкое тело, помахав ручкой и оставив после себя обмякшую, податливую Вайнону.       Глаза устало прикрылись и брови слегка нахмурились, когда пальцы с влажным звуком вышли изнутри. Энергии не хватило даже на смущение, когда мужчина слизнул с себя её соки и удовлетворенно хмыкнул. Она лишь устало наблюдала за всем, что делал мужчина. Воздух разрезал звук раскрывающейся ширинки. Первой за сегодня. На подрагивающий живот лег квадратик презерватива.       - Нона, детка, не смей засыпать, хорошо? – Джонни скинул со своего тела майку, демонстрируя крупные мышцы груди и пресса, - Мы с тобой еще даже не начали.       А Вайнона не совсем понимает, где сейчас находится. Ей и плохо, и хорошо. Ей достаточно. Она хочет закончить, но понимает, что это еще не все. Единственное, что она точно осознает, это то, что хочется попросить быть помягче. По нежнее.       Хрипло и жалостливо протягивает слово тише, когда член мужчины с легкостью проталкивается в расслабленные после оргазма стенки сразу по самое основание. Жмется к Джонни, будто вымаливая ласку, и скулит, когда мужчина делает бедрами круговое движение, вжимаясь внутрь плотнее.       Мужчину ведет. От узости, от влажности и мягкости. От такой податливой размазанной по дивану Ноны. Она словно желе, делай, что хочешь. Это заставляет подхватить руками девушку под бедра и сразу, без раскачки, начать вбиваться в приятное нутро с высокой скоростью. Мокрый рот впивается зубами в искусанный сосок и слегка оттягивает, пока из горла рвется гортанный рык удовольствия, смешивающийся с женским хрипом.       Девушка хмурится, скулит, слабо извивается, пытаясь отодвинуть бедра. Стенки влагалища ослабли и не могут сжаться сильнее от полученной эйфории. Внизу слишком все чувствительно, слишком уже натерто для второго секса в жизни. Голова слабо дергается и в конечном итоге поворачивается набок.       Гоуст словно не менял позу. Единственное что точно изменилось – дыхание. Оно глубокое, тяжелое, как и его взгляд. Пальцы на подлокотниках нетерпеливо то сжимаются, то разжимаются. Не понимай Нона контекста, она точно бы решила, что он злится. Его окаменевшие мышцы словно были готовы вот-вот поднять тяжелое тело на ноги и сделать бросок в сторону девушки. Как животное во время гона броситься на самку.       Край слегка затуманенного взгляда уловил движение. Прайс, что все это время стоял возле двери и нервно подергивал ногой, двинулся к дивану. Колено мягко приземлилось прямо возле качающейся от толчков головы Вайноны, а пальцы по-отечески погладили румяную щеку.       - Чуть осторожнее, парень, - мужчина с усами обратился к подчиненному, но вразрез своим же словам расстегнул ширинку. Вторая за сегодня.       Вновь очертил скулу девушки, проведя большим пальцем по искусанной нижней губе и ласково заглянул в глаза, - Брала когда-нибудь в рот, милая?       Джонни выпустил из рта нежную кожу под грудью, оставляя красный след укуса, и приподнял свой корпус. С шумом выпустил сквозь зубы воздух, намеренно заставив себя сменить темп на более размеренный и плавный. Колени девушки переместились на локти мужчины, от чего угол проникновения стал глубже.       Девушка отрицательно покачала головой, доверчиво глядя на Прайса. Внизу слабо что чувствовалось от перегрузки, но клитор все еще оставался чувствительным, поэтому, когда Джонни задевал его своим лобком, Нона слабо морщилась и упиралась ладошками в бедра мужчины.       По-хорошему ей нужно пару часов отдохнуть и прийти в себя. Невыносимо хотелось помыться и смыть с себя этот позор. А еще лучше – скрыться от таких жадных, голодных взглядов.       Прайс кивнул головой, словно ожидал этого ответа. Вынул из ширинки уже знакомый твердый член, истекающий предэкулятом, и пару раз провел по нему ладонью. Мягко провел головкой по губам девушки, чуть надавив внутрь.       - Мне немного нужно, Нона. Слегка пососи самый кончик, я все остальное сделаю сам, - погладил угол челюсти, проталкиваясь в мокрый рот чуть глубже, - Идет?       Вопрос был риторическим и не требовал ответа. Вайнона была не в том положении, чтобы отказывать, да и в целом она должна сделать все, что от неё требуют мужчины.       Поэтому, когда солоноватая горячая головка проникла в рот, она послушно причмокнула губами, втягивая её чуть глубже. Ощущать орган у себя во рту было странно. Он слишком бархатистый и необычный на ощупь. Слишком нежный. Нона действительно старалась не задеть кожу зубами и покорно раскачивать по возможности головой, чтобы повторить то, что видела в порно.       Тихо промычала, когда задела языком уздечку и услышала сдавленный мужской стон с тихим «Хорошая девочка». Широкая ладонь мягко погладила её волосы и удобно собрала их в кулаке.       Какое-то время назад, еще до происходящей жести в этом мире, Вайнона думала, чтобы она хотела попробовать со своим будущем парнем. В голову тогда приходили страстные занятия любовью в машине, секс в примерочной, поцелуи в кинотеатре. Но никогда в её фантазиях не было больше одного партнера.       А сейчас она лежит распластанная на диване, податливая, мокрая, почти без сознания с двумя членами взрослых мужиков в себе. С готовностью подставляет все части тела, лижет яйца Прайса, который быстро перехватывает свой член ладонью и начинает ускоренно дрочить. Слегка морщится и протестующе мычит, когда Джонни вновь ускоряется внутри.       С этого ракурса, снизу, оба кажутся еще больше.       Вот бы это все было сном.       Джонни упирается кулаками по обе стороны от девушки, пока её ноги безвольно качаются в такт его толчкам на его локтях, как и армейский жетон на его шее. Член напрягается внутри, растягивая измученные затраханные стенки сильнее, а сам мужчина хмурится. С придыханием успокаивает переходящую на писк девушку словами Ну-ну, детка, я знаю, знаю. Со стоном кончает, выдавливая из себя заикающееся Блять и продолжая раскачивать бедра до того момента, пока в презерватив не выплеснется все.       Прайс тоже был уже на подходе. Он был честен сказав, что ему нужно немного. Девушка тонкая, сильно женственная и нежная. Для него она так странно смотрелась под резким Джонни, что член встал моментально. Ствол мужчины был тверд слишком долго, поэтому он свободной рукой обхватил измученную грудь Ноны, а второй ускоренно двигал по члену, глядя на мокрый язычок девушки, который лениво лижет его яйца снизу. Дергает бедрами в свой кулак и стонет, кончая с третьего толчка. Густое семя выстреливает из головки прямо в рот девушке.       Почти провалившись в сон, Нона думает о Гоусте. Он так и не подал голоса, не подошел к ней и не присоединился. На задворках измученного сознания билась мысль, что она недостаточно красива для него. Скорее всего противна после увиденного. Это кольнуло и без того хрупкое самолюбие.       Проснулась девушка через пару часов. Голова немного тяжелая, ватная. Места укусов и натертостей от щетины неприятно щипали, а между ног ныло, словно ее туда трахал не только Джонни, а целая толпа.       По ощущениям она поняла, что её обтерли и положили на сухое, но все равно хотелось помыться. Стереть с себя этот вечер, чтобы потом после пережить все заново и стереть по новой.       Чуть приподнявшись на покрывале, Вайнона сморщилась от ломоты в теле. Поясницу тянуло, а мышцы плеч сильно забились. Хотелось все размять пальцами, но не было сил. Навязчивая мысль вновь сходить в баню не покидала голову, поэтому, стараясь не думать о боли, девушка отыскала свою заботливо кем-то сложенную одежду, и собралась. Резинкой убрала еще слегка влажные волосы в высокий пучок и тихо спустилась с крыльца во двор, где Джонни и Прайс сидели возле небольшого разведенного костра и общались.       На её вопрос осталась ли вода, капитан согласно кивнул, не став ничего спрашивать у явно уставшей девушки. Лишь глаза его внимательно проследили её путь до двери, а после вернулись к Джонни, с которым он опасливо переглянулся.       Когда девушка ступает внутрь, её взгляд натыкается на широкую обнаженную грудь. Гоуст стоит перед ней в одних лишь черных брюках и балаклаве. Его пальцы держались за бляшку ремня, готовые расстегнуть. И судя по вновь появившимся морщинам между бровями, мужчина не ожидал, что к нему кто-то зайдет.       - А, ой, я… - Вайнона робко облизнула губы и растерянно опустила взгляд в деревянный пол, - Если останется вода, дай знать, пожалуйста, - она развернулась на пятках и уже даже слегка распахнула дверь, в проеме которой показались затылки сидящих спиной Джонни и Прайса, как мужская ладонь нажала на дверь обратно, захлопывая её буквально перед носом Ноны.       Девушка не издала и звука, и даже не предприняла попытку выйти вновь. Её тело не вздрогнуло от громкого хлопка. Сердце не трепетало испуганной птичкой в груди. Лишь взволнованно ускорилось.       Он тоже хочет. Она не противна. Она будет полезна и ему.       Дыхание стало мелким, частым, когда Вайнона сама медленно развернулась к мужчине лицом. Оторопело взглянула в его черные нависшие над нею глаза, почувствовав щемящее чувство внутри и легкую дрожь в потяжелевших руках. Они безвольно повисли по бокам от тела и отказывались двигаться.       Гоуст смотрит долго, внимательно. Въедливо. Не произнося и слова, прижимается своим лбом к её, дышит. Шумно втягивает носом сквозь маску воздух и его светлые брови наконец расслабляются. До сего момента казавшиеся звериными глаза вмиг становятся уставшими. Словно мужчина долго все держал в себе, а сейчас в моменте отпустил и вся накопленная усталость, весь ужас этого мира обрушились на голову огромным мешком с кирпичами. Напряженная спина расправляется, и мужчина просто льнет лицом к тонкому женскому горлу, словно большая собака. Притирается носом, заставив дрожь пробежаться по телу.       Нона замирает. Смотрит невидяще куда-то вперед и молчит. Все чувства словно обострились, из-за чего от чужого горячего дыхания на коже мелкие волоски встают дыбом, а низ живота знакомо сводит. Нос ощущает такой до одури по-настоящему мужской запах. Пот, влажная земля и древесина, которую он сегодня рубил. Если придвинуться чуть ближе, то наверняка почувствует и то, чем может пахнуть только он.       Наверное, стоило бы испугаться. Гоуст слишком большой, крупный по сравнению с ней. Лишь одна его ладонь размером с её лицо и только мужчина знает, как быстро и легко может свернуть тонкую женскую шею.       Но ей не страшно.       Ей волнительно.       Гоуст делает всего один шаг назад. Вновь хватается пальцами за собственный ремень и расстегивает его, звеня металлической бляшкой. Буравит открытым прямым взглядом слишком пристально, изучающе, от чего девичье лицо заливается румянцем, а зубы прикусывают щеку изнутри. Вайноне слишком тяжело выдерживать такой прямой контакт глазами, поэтому она опускает свои на его тело, в попытках куда-то себя деть. Взгляд отмечает мелкие шрамы по всему торсу, легкую светлую поросль на груди с такой же светлой дорожкой вниз, которая идет за край брюк. Мышцы на руках бугрятся, когда пальцы тянут язычок ширинки вниз и стягивают штаны с бедер, оголяя ярко-выраженные косые мышцы.       Нона проглатывает вязкую слюну во рту и вновь поднимает взгляд на лицо мужчины. Тот опускает светлые ресницы и коротко кивает в сторону её тела.       Вайнона поняла намек.       Негнущимися пальцами подцепляет на себе одежду и не торопясь стягивает. Оставляет прямо на полу, переступает, когда последняя часть белья растекается лужицей на деревянном покрытии. В девичьем порыве прикрывает свою грудь руками, поджимает губы и судорожно дышит, глядя куда-то в шею мужчины, но никак не на его лицо или ниже.       Гоуст не спешит. Он спокойно снимает трусы и отступает вглубь бани, где стоят несколько ведер с горячей водой. Встает спиной к Вайноне и стягивает с головы плотную черную балаклаву, кладет её на широкую лавочку рядом. Пальцы проходятся по приглаженным от маски волосам и слегка ерошат их.       Нона шокировано распахивает глаза, словно лицезреет перед собой не того хмурого мужчину, вид которого наводил ужас, а бога. С широкой крепкой спиной, крупными бедрами, стальными ягодицами и трогательно светлыми короткими волосами, и выбритыми висками.       Взгляд неверяще падает на балаклаву, а после на голову мужчины. В груди тяжело защемило, и девушка жалобно сводит брови. Делает несколько шагов вперед, чтобы коснуться своими ладонями чужой теплой спины и провести пальцами вниз. Видит, как вздрагивает от прикосновений большое тело и аккуратно обвивает широкую по сравнению с её талию. Прижимается оголенной грудью, кожа к коже. Тыкается носом между лопаток и жмурится до пятен, наконец втягивая запах. Его запах.       Все происходит в гробовой тишине. Лишь шум воды и заполошное дыхание Ноны через приоткрытые губы, которое кажется слишком громким.       Гоуст делает почти все сам, когда моет тело девушки простым мылом. Убирает выбившиеся пряди за ухо, пока свободная намыленная рука проходится по груди. Трет нежную кожу живота. Сжимает порозовевшие от пара бедра и втирающими движениями проходится вниз к ягодицам. Сгибается чуть в спине над хрупкой девушкой, когда ладони сжимают округлости.       Тонкий стон вырывается из горла, когда пальцы сзади мажут по уже повлажневшему входу. Таз с выступающими косточками рефлекторно льнет к чужим бедрам и Вайнона животом чувствует, насколько Гоуст тверд. Её тело крупно дрожит, такое охотное до нежных откровенных ласок, и трется о вставший член. На коже остается след от выступившего на головке предэкулята.       Глаза закрываются от ощущений сзади и слишком тесной близости, интимности. Все кажется слишком запредельным и нереальным. Особенно когда ладонь сзади вновь проходит по всей длине промежности и мягко давит, растирает мыло и обильно вытекающую смазку.       Вайнона несдержанно обвивает подрагивающими руками шею мужчины и выгибает от ощущений спину. Стон за стоном тихо срывается с губ прямо на ухо Гоусту, подбадривая того продолжать, пока Нона постепенно теряет голову.       Мужчина зачерпывает черпаком воду и окатывает ягодицы девушки горячей водой, смывая пену. Притирается своей щекой к девичьей и смазано проходится ртом по приоткрытым губам, сцеловывая вскрик, когда палец мягко скользит внутрь. Вытаскивает, проходясь фалангой по покрасневшему клитору, и сам выдыхает сквозь зубы, когда небольшая ладонь ложится на член.       - Я… - Облизывает свои губы, которые так опасно близко находятся от его, - Я тоже хочу.       Вайнона скованно тянется к мылу и набирает в свободную ладонь пену. Размазывает вначале её между пальцами, а потом по все длине ствола. Неуверенно двигает рукой вверх-вниз, и поднимает взгляд на нависающее над ней мужское лицо.       И это все должно поместиться ей туда?..       Член Прайса был толстым и темным. У Джонни цвет более золотистый, длина чуть меньше, но толщина не уступала. В основании была даже чуть больше.       Но крупнее всего у Гоуста. С молочной кожей и с нежно-розовой головкой.       Мужчина внимательно следит за её рукой. Как большой палец невзначай с нажимом проходит по головке и чувствительной уздечке. Как рука кольцом обвивается вокруг ствола и плавно двигается.       Светлые ресницы на секунду вздрагивают, а голова откидывается назад. Большой кадык перекатывается под светлой кожей, и голова вновь возвращается назад и льнет губами к её. Поцелуй сразу глубокий, мокрый, с языком. Зубы слегка прихватывают кожу, оттягивают и с влажным звуком отпускают назад, вновь приникая к раскрытому женскому рту, поглощая шумный выдох.       Мышцы внутри сократились, сжимая медленно двигающийся палец.       Вайнона чувствует, как тело Гоуста сдвинулось с места и начинает напирать на неё. Она рефлекторно делает несколько шагов назад вместе с мужчиной и чувствует ногами лавочку. Хочет опуститься, но Гоуст придерживает её за поясницу и не дает. Вместо этого он сам приседает на колени перед ней, и поднимает потемневший взгляд на её лицо.       Вайнона не сразу понимает, что хочет сделать мужчина. Но быстро соображает, когда он утыкается носом ей в лобок и оставляет влажный поцелуй на нем. Нона вскрикивает, рефлекторно хватается пальцами за его плечи, качнувшись вперед. Совсем не ожидая от Гоуста такого, тараторит взволнованное не надо и высоко стонет, когда горячий язык впервые касается клитора. Заливается очередным писком и царапает кожу мужчину ногтями, когда палец внутри, вставленный сзади, начинает медленное движение.       Гоуст не слушает мольбы и просьбы остановится. Не обращает внимания на покрасневшее от смущения лицо и дрожащий маленький живот. Он лижет, широко и откровенно. Всасывает нежный пучок нервов в рот и отпускает с причмоком, вновь утыкаясь лицом девушке между ног. Буквально зарывается в складки, вдавливаясь носом в лобок, и настойчиво накрывает всем ртом промежность, на секунду вынимая палец.       Вайнона плачет. Жалобно скулит. Впадает в безумие, продолжая горячо шептать отрицание и просьбу встать, а сама вразрез своим же словам вскоре подается бедрами вперед, бесстыдно трется о чужое лицо и намокает слишком обильно, от чего смазка со слюной мужчины стекает к коленям. Ладонь с плеча смещается на светлый затылок и стягивает волосы. То ли чтобы притянуть, то ли чтобы оттолкнуть. Она и сама не понимает.       Нутро чересчур чувствительное после Джонни. Покрасневшее. Немного натертое. Такое не готовое, казалось, к новой стимуляции. Но сейчас Вайнона чувствует, как тугой узел внутри скручивается, переворачивается внутри разными сторонами, готовый взорваться в любую секунду. Стенки от столь нежного обращения и мягкого языка совсем не чувствуют боли и с готовностью принимают сначала один палец, а потом и второй.       Нона не может оторвать взгляда. Смотрит, как розовый язык проезжается лижущим движением между половых губ. Как влажный от её смазки рот втягивает клитор и слегка оттягивает. Как мужское лицо прижимается вплотную к её естеству. Кончает с громким ахом, стоит Гоусту поднять свои омуты глаз на её лицо из-под светлой челки.       Этот оргазм не такой, как предыдущий. Не высасывающий душу. Он сильно мягче и нежнее.       Гоуст горячо дышит ей в макушку, наблюдает, как влажные ресницы девушки подрагивают и раскрывается. Как взгляд её таких больших доверчивых в этот момент глаз поднимается на него и смотрит в ответ. Подается вперед и опирается на руки, когда Вайнона сама забирается на лавочку и ложиться на спину, широко разводя ноги в стороны. Не останавливает, когда девушка неловко обхватывает ствол пальцами и прижимает ко входу.       Нона неловко сводит брови домиком, когда у неё ничего не получается, и опускает взгляд вниз, туда, где должны соприкоснуться их тела.       - А как?.. – голос слегка сиплый от стонов. Вайнона слегка приподнимается на локтях, чтобы видеть больше.       Мужчина убирает её ладонь в сторону и сам берет свой член за основание. Мягко мажет головкой по клитору вниз и давит на расслабленный вход, плавно качает бедрами вперед, проезжаясь из-за обилия смазки сразу на половину. Его рот приоткрывается от полустона-полувздоха, когда Гоуст делает повторный толчок и входит уже до конца.       От этого звука сносит башню, и Вайнона растекается податливой лужицей под громоздким телом.       Гоуст не спешен буквально во всем. Точен в своих ласках и передаваемых только глазами эмоциях. Его толчки слишком глубокие. Неторопливые. Растягивающие почти до боли стенки широким стволом. Такая медлительность неминуемо сводит сума. Бедра девушки то и дело подбрасывает от чувств вверх, навстречу. Нутро жадно принимает горячий член в себя и пульсирует на грани, когда Вайнона тонкими пальцами держится за край лавочки, впиваясь фалангами в дерево.       Позвоночник выгибает от каждого движения мощного таза. Бедра неконтролируемо дрожат, пока голова раскачивается в такт толчкам и запрокидывается назад. Из-за слишком высокого роста мужчины, в таком положении она смотрит не в потолок, а прямо в лицо Гоуста. Хочет было уже отвести смущенный взгляд, но не может. Черные глаза смотрят в упор, ловят каждую её эмоцию и горят огнем. Светлые волосы липнут ко лбу, а брови вновь сводятся к переносице от напряжения.       Губы Ноны округляются в букву О, а глаза удивленно распахиваются, когда на клитор приземляется большой палец и начинает мягко массировать.       - Не смогу, - тихо шепчет и мотает головой, брови жалобно ломаются. Дрожащие руки ложатся на крупные грудные мышцы и слегка царапают кожу, когда Гоуст не останавливается и не принимает отказа.       Мужчина невыносимо медленно продолжает толкаться внутрь. Его бедра чувственно вжимаются в таз девушки, от чего мышцы ягодиц каменеют. Рука вторит движениям, растирает чувствительный опухший от стимуляции пучок и давит, доводя девушку до очередной пропасти.       Нона не верит, что сможет. Из глаз от обостренных ощущений вновь льют слезы, а грудная клетка содрогается. Девушка буквально задыхается под мужчиной. Не может нормально схватить воздух ртом и давится слюной. Но взгляд не отводит. Глаза в глаза. Его спокойные черные и её круглые и слегка напуганные. Мокрые, как и её естество внизу.       Кончить вновь у Вайноны позже получается. Она хнычет, извивается и втягивает живот. Оргазм слабый, но это позволяет уставшим мышцам влагалища сократиться и сжать толстый ствол, когда Гоуст был уже и сам на подходе.       Девушка всхлипывает и повторяет несколько раз слово много, когда член внутри утолщается от прилива крови и растягивает красные стенки сильнее. Мужчина кончил ей на живот спустя еще пару толчков.       Когда-то давно, когда не стало её мамы, Вайнона много плакала. Ей так хотелось тепла и чувства защищенности, которое не мог дать постоянно работающий отец, что она часто обнимала своих медведей перед сном. Родители буквально задаривали девочку огромными плюшевыми игрушками, которые были больше неё самой. Однако, самых любимых было три.