Крылья, лапы и хвосты

— Ты что это учудил? Шанс обернулся к девушке, которая смотрела на него с явным укором, и улыбнулся: — А что тебе не нравится, Судьба-сестричка? — Не паясничай. Стоило мне в дальние миры отлучиться, как ты устроил тут веселье. Ты зачем двоих людей местами поменял? Забыл заветы Первейших? — Помню я их, помню, но уж очень надо было. — Зачем? Оставь ты все как есть, и миры бы пошли своим путем. Александр бы вернулся к Елисею, и все у них было бы хорошо, я смотрела. — Ага. И два мира были бы уничтожены во имя их счастья. — О чем ты? — Ох, сестрёнка, это ты даёшь только начальные условия и все, а я-то следом за людьми перемещаюсь. Посмотри, что ждало бы мир, куда я Елисея отправил. Девушка прикрыла глаза, которые меняли цвета на все возможные среди людей. Она, в отличии от Шанса, не могла держать стабильную форму и вскоре охнула: — Поняла. Не было бы того мира. Но ты изменил их жизни, неужто хочешь Первородных дозваться? — Вообще-то, и Хаос, и Порядок мне спасибо скажут. Второй мир глянь, куда Александр попал. Что с ним будет, если все продолжит идти как идёт. — Потом. Но почему именно они? Я смотрела, они были бы счастливы вместе. — Потому что так я убил двух зайцев одним выстрелом. Елисей не буддистский монах. Тот Елисей, что прожил бы в счастье, не смог бы остановить бессмертного. А Александр... Ты лучше глянь, прошу. Шанс уселся на пространство под собой и вздохнул. Все они всего-то порождения Первородных во имя контроля над равновесием, но он единственный, кто способен вмешаться в судьбу, и то, лишь подкинуть возможность. Увы, прямые вмешательства запрещены. Судьба и вовсе могла лишь дать направление и все, а Смерть... Она уравнивала всех смертных и проводила их на новые круги. Это люди себе придумали Ад и Рай, перерождения и прочее, по сути же душа отправлялась в небытие или снова в какой-то мир. Шанс не любил, когда души уходили в небытие, но, увы. И вот девушка распахнула в этот раз карие глаза и вздохнула, хотя дышать им смысла не было, да и воздуха тут не наблюдалось: — Очередной техногенный мир. Но где же маги? — А нет их. Вымерли. И это не первый и не сто первый такой мир. Техногенных миров много, а много ли магических? Сама знаешь, нет. Равновесие трещит по швам, я делаю, все что могу. — Ох, доиграешься ты, что Порядок и Хаос придут. — Да быстрее бы пришли! А то скинули на нас троих сотню миров и крутитесь, как хотите! — Такова... — затянула девушка, но парень махнул рукой: — Только посмей затянуть «Такова наша судьба». Сама знаешь, каждый сам строит свою судьбу. Наша задача, может быть, но не судьба. *** А тем временем в тренировочном зале Блэк-хауса Питер был совершенно раздавлен. Он икал и мысленно слал к чертям тех кто его поминает. Он только что провел тренировку с Орионом и понял, что с пола не встанет — физически. Мужчина покачал головой: — Увы, боевик из тебя не выйдет. — Почему? — почти с обидой в голосе спросил парень. Он же старался, выкладывался на максимум, чуть ли не зубами грыз стены, тренируясь. Орион лишь вздохнул и сел рядом с ним на пол: — Реакции у тебя хорошие, скорость тоже. Но ты слишком плавный. — Плавный? — Да. Боевые заклинания требуют резкости, решительности, а ты двигаешься плавно, постепенно, грациозно. Не спорю, дуэлянт, может, из тебя и выйдет, но не боевик. Питер закусил губу. Все зря. Зря он столько тренировался, пока остальные выходили гулять в Лондон. Он ведь отказывался, говоря, что Лондон уже видел и лучше позаниматься. Парень выдохнул сквозь зубы и отозвался: — Раз так, то я сделаю плавность своим оружием. — Что? — Лорд Блэк, до этого я пытался двигаться, как вы меня учили. Как показывали Сириус и Северус, а что если... использовать боевые заклинания, но двигаться так, как я умею? — Сомневаюсь, что из этого что-то выйдет, но можем попробовать. Завтра. — Но... — Ты буквально не можешь с пола встать. Как я сыну объясню, что его жениха чуть не угробил? Питер фыркнул тихонько. Сириус спешил так, словно за ними летел дракон, и стоило в доме появиться гостям, как он повел его к алтарю дома, и Лорд Блэк провел помолвку. Только после этого парень немного успокоился, да и то заявил: — Об этом каждая собака должна знать в Магической Британии! На что ехидный Северус уточнил: — Тебя тоже за собаку считаем? Блэк тогда потащил Северуса в тренировочный зал, и они с удовольствием гоняли друг друга по нему битый час, пока Регулус и Барти под чутким контролем Питера осваивали премудрости науки под названием «психология». Парень решил, что раз психолога среди магов днём с огнём не найти, то даже его не самые глобальные знания подойдут, а уж когда он вооружился парочкой книг нужной направленности и предъявил их Леди Блэк, то и вовсе обрёл сильнейшего союзника. Вальбурга книги прочитала, хотя отнеслась скептически, потом перечитала, а потом написала письмо Андромеде, где сказала, что она не держит на Андромеду зла и если блудная племянница захочет вернуться в род, то может вернуться — введут ее и ее детей как членов рода. Ответ женщину добил. У Андромеды родилась дочка—метаморф. Вот тут уже Орион начал фигурально бить копытом землю, даже не намекая, а прямо сообщая, что им необходимо провести проверку крови ее мужа и срочно вводить дитя в род, чтобы дар без контроля не стал проклятием. Питер с живым интересом наблюдал за всем этим цирком, не забывая, тем не менее, читать мальчишкам лекции о психологии. Вскоре Барти изрёк: — Это наука о том, как люди думают, и почему человек поступает так, а не иначе. То есть почему определенный человек в определенных условиях поступает именно вот так. Питер задумался, а потом кивнул и уточнил: — Что ещё поняли? Регулус меланхолично отозвался: — Что все Малфои поголовно врождённые психологи. Или как самые умные просто следят за этой наукой и втихую учатся у магглов. Барти дополнил: — А я, кажется, понял, что это не я недостаточно хорош, просто отец не может иначе, психология у него такая, — почти горько выдал мальчик. Питер лишь вздохнул. Так и проходил этот сумбурный месяц, потом наступил август. С ним пришел день рождения Питера, который отмечали словно второе пришествие Мерлина, и уже на следующий день пришло письмо от Гектора Фоули. Сириус порывался сжечь конверт, не читая, но Питер шлёпнул его по рукам и забрал письмо. «Дорогой внук, я с опозданием узнал, о дате твоего рождения, поэтому прими мои несколько запоздалые поздравления и извинения. В качестве подарка к этому письму прилагаются билеты на матч по квиддичу, который пройдет, на следующей неделе во Франции. Билета два, ты сам волен выбрать, с кем идти. И, как и прежде, приглашаю тебя в гости к нашей семье. Твой двоюродный дед, Гектор Фоули» Питер не любил квиддич. Сириус любил, но он взирал и на письмо, и на билеты примерно как бык на красную тряпку и уточнил: — Он что, думает, мы не можем себе билеты купить, если захотим? И в смысле — выбирать, с кем пойти? Питер чуть растерянно пожал плечами. Письмо было со всех сторон нормальным, но... он ведь не любил квиддич, ему это было попросту не интересно, а в гости к Фоули его явно никто не отпустит. Он глянул на Сириуса: — И куда мне этот подарок приткнуть? Отдать кому-то невежливо, самому идти с тобой — что я там делать весь матч буду? На облака смотреть? Сириус почесал голову и пошел к матери как к главному знатоку этикета в доме. Вальбурга глянула на письмо, потом на билеты и хмыкнула: — Значит так. Мы покупаем вам свои билеты на этот матч, а эти… Ну, у вас есть на факультете сироты или дети из бедных семей? Эти билеты вы отдаете им и все вместе идете туда. А потом пишем письмо Лорду Фоули о том, как он натолкнул вас на мысль о благотворительности, и кто пошел по его билетам, а вы себе сами их купили. Питер ощутил, как в голове заскрипели шестерёнки. Судя по лицу Сириуса, он был не одинок. Женщина вздохнула: — Объяснить? Парни закивали подозрительно синхронно. — Мальчишки, вы этикет когда-нибудь доучите? Питер чуть покраснел. Этикет он знал, но не настолько досконально, а вот Сириуса таким было не смутить: — Матушка, ну мы обязательно выучил, честно, но сейчас объясни. Женщина махнула рукой: — Так вот, Лорд Фоули явно показывает, что он щедрый и заботливый дедушка, и вообще дарит тебе прекрасный подарок. А мы ему показываем: спасибо, не надо, билеты дарят бедным, а мы и сами купим. К тому же приглашение на матч тех, кто сам туда не попадет — поступок уважаемый и жест красивый. А в итоге его идея показать, какой он хороший, провалена. Скажем так, это мягкая граница и демонстрация того, что тебе Питер, таких жестов не надо. По итогам трагикомедии на матч они взяли с собой Северуса, который, как выяснилось, тайно обожал квиддич, но из-за с отсутствия денег играть не мог. В этот момент только острый локоток Питера, вовремя вписавшийся в живот Сириуса, спас Снейпа от предложения купить ему все для квиддича, включая метлу. Потом уже Питер объяснил парню: — Северус гордый, ты его этим оскорбишь. Сириус почесал затылок озадаченно: — Но я ему столько гадостей натворил, как загладить? — Как-как, дождись его дня рождения и подари все нужное. А если начнет в ответ шипеть, скажи, что хочешь в качестве отдарка какое-то зелье редкое. Вот и вся недолга. — Но зачем мне зелье? — Тебе не надо, а вот ему надо чувствовать, что он в долгу не остался. Вторым на матч они прихватили Римуса. Как оказалось, его отец хоть и работал в Министерстве, но с женой и сыном-ликантропом жить не желал, считая парня главным разочарованием своей жизни. Так что жили они скромно, даже очень. Джеймс отписался, что ему билеты тоже купили. Лили он, естественно, с собой не желал брать.