Крылья, лапы и хвосты

Александр знал главное правило, если оказался в воде, а берег далеко - ляг на спину и расслабься. Но в этот раз правило не сработало, его потянуло на дно. Парень вскочил с постели с криком. Сон, просто дурной сон... - Хвост, чего орешь посреди ночи?! - зашипел недовольный голос. Александр в недоумении моргнул. Какой еще Хвост? Где он? Мужчина глубоко вдохнул и выдохнул... он осмотрелся. Обычная общага, четыре кровати, темно, ну точно ночь. Только кровати странные, балдахины какие-то старинные. Стоп. Балдахины...хвост, он неуверенно пробормотал: - Прости, Сириус. - Прощу, если орать не будешь. Ладно, спокойствие, только спокойствие. Александр тяжело выдохнул... Питер Петтигрю, он же Хвост... вот это он поплавал. Парень попытался вспомнить хоть что-то о Питере, но голова лишь отдала тупой болью, а мозг решил, что он "глух и нем". Питер потер пальцами нос и скривился от омерзения. Толстые уродливые пальцы, дальнейшая физическая оценка тела привела к печальным выводам. Он жирный. Не полноватый или упитанный, а конкретно жирный. Осознание этого заставляло ощутить легкую тошноту. Он. Жирный. Блять. Александр с пяти лет проводил больше времени в танцевальном зале, чем дома. Его мама мечтала о сыне-балетнике и он старался, радовал ее своими первыми па, а перед ее кончиной успел станцевать перед ней свою полную балетную партию. Отец любил сына. И любил жену. И не выдержал. Он запил со страшной силой, пил, плакал, проклинал небо и Бога. Саша, тогда еще Саша, тоже очень любил и маму, и папу, он прятал от папы бутылки, бегал жаловаться к маме на кладбище и танцевал. У станка он менялся, становился настоящим. Его пытались унижать, оскорблять, но быстро узнали, что у танцоров не только хорошая растяжка, но и сильные ноги. Питер тряхнул головой, нет, так дело не пойдет. Он не знал который час. В темноте пальцы нащупали палочку, и он прошептал: - Темпус... Пять утра. И чего Сириус про ночь орал? Питер тяжело вздохнул, тело ощущалось тяжелым, слишком тяжелым и неповоротливым, а ведь он всегда вставал в пять утра, ради рассвета и утренней тренировки. Парень с трудом вылез из кровати и тут же полетел на пол, он споткнулся об собственные ноги. Питер прикрыл глаза и на голой силе воли поднялся. Гостиная в такое время была пуста и безлюдна, никто не помешал ему на пробу присесть, ага, присесть присел, а встать? С отжиманиями примерно так же вышло. Питер терпеливо прикрыл глаза, спокойствие, только спокойствие. В голове щелкало: нафиг Мародеров, предательство, магов, Темного Лорда и Дамблдора, всех нафиг. Отменить для себя ужин, обед и завтрак снизить, тренироваться, начать снова танцевать и слинять в мир магглов. В Англии хорошие театры балета. Все мечты и планы Питера разбились утром, он только закончил осматривать себя в зеркале, лицо было симпатичным, если убрать все лишнее с щек и вышел из ванной, когда наткнулся на синие как океан глаза и запнулся, неловко падая. - Какой ты растяпа, Хвост. - фыркнул, судя по очкам, Джеймс, но Питер не мог ответить, он все еще был во власти этих синих глаз, а их обладатель добавил: - Да чего ты от него хочешь? Не сломал нам ничего, и ладно. Сириус Блэк. Красивый до абсурда. И такой же не доступный. Кажется, театр отменяется... Питер поднялся осторожно, он еще даже не понял на каком они курсе, по виду от третьего до пятого. Парень вздохнул тяжело, он помнил канон, но не все, да и сколько там заклинаний показали? Опозорится он, можно и не гадать. На завтраке он методично поглощал овсянку, отодвинув решительно все сладкое и жирное. Лили уточнил: - Питер, ты же любишь пирожные, что случилось? Парень вздохнул: - Да я в зеркало посмотрел, мне не понравилось. Джеймс с Сириусом заржали как два коня, а парень лишь дернул плечом, продолжая завтрак. На уроки он собирался и шел ориентируясь на Римуса, вот уж кто был педантом до мозга костей. Первой парой стояло Зельеваренье со Слизерином. Питер четко понимал, ничего толкового он не сварит, хотя, если по рецепту, то это же должно быть просто? Слизнорт дал указание: - Доброе утро, пятый курс, открываем учебник на десятой странице. Сегодня у нас рябиновый отвар. Кто расскажет чем это зелье полезно? Питер помнил! При чем из канона. Он несмело поднял руку: - Ого, мистер Петтигрю, ну что же, прошу. - Профессор, это зелье используется для заживления ран. - Отлично. Балл Гриффиндору. Кто скажет какой ингредиент обезболивает? Гриффиндорцы смотрели на него примерно как на говорящую тумбочку. Урок пошел своим чередом. Быть соседом Римуса оказалось выгодно, он хорошо разбирался в зельях и Питеру оставалось лишь выполнять его указания, но даже так он умудрился порезать пальцы. Живот урчал от голода, а ведь это первая пара. После урока Джеймс панибратски обнял его за шею: - Хвост, ты когда таким умным стал? - Да случайно запомнил где-то. Сириус хмыкнул: - И случайно запомнилось и случайно вспомнилось. Ты решил стать отличником как Лунатик? Римус фыркнул: - Да отстаньте вы от него! Может Питер реально за голову взялся, пятый курс же уже, вам бы тоже пора. Джеймс отпустил его и оттряхнул руки. Питер ощутил как его подташнивает от этого жеста. Их звездый дуэт пошел вперед, а Римус улыбнулся ободряюще: - Питер, ты молодец, что взялся за учебу. - Спасибо, Римус... я просто понял, что школа не вечная, и мне же надо дальше жить как-то. А я ничего почти не умею. Они вместе пошли на следующий урок и Питер вздохнул. Решено, сделает вид, что реально решил взяться за ум, тут пройдут и диета, и физическая активность, и улучшение учебы. Дальнейшие уроки лишь закрепили этот вариант. Тем более многие учителя напоминали им о СОВ, хотя за окном был только сентябрь, но готовится следовало уже сейчас. На обеде он боролся с собственными руками, уперто положив только овощи и одну отбивную, хотя внутри все урчало и явно намекало, что это очень очень мало. Лили, как самый лучший человек Гриффиндора, видя его борьбу, отодвинула в сторону от него все жирное и вредное. Парень чуть улыбнулся, благодаря. Память его прошлой жизни приходила фрагментами, то одно, то другое всплывало, вынуждая его зависнуть, смотря в пространство, и загрузиться. Питер надеялся, как лягут спать, вспомнить все и сложить картину. Как он вообще попал в это тело? Ночь принесла с собой спокойствие и тишину, после шумной гостиной это казалось почти чудом. Питер лег и старательно вспоминал себя-Александра. Вот выпускной из балетной школы, он лучший, первые театры, выступления, поклонницы, овации. Впервые трезвый отец, который в кое-то веке отвлекся от своих религиозных бредней, отец уже несколько лет считал их семью бабтистской. Учеба в театральном. И красавец Елисей. Синеглазый и прекрасный как смертный грех. Брюнет. Так похожий на Сириуса. Но лишь внешне. Внутри он был мягким, нежным и добрым, настоящим. Он оплатил ему поездку на Бали. Кажется, он пошел кататься на яхте с местными и там упал в воду. Почему его не достали? Как... почему он утонул? Ответов не было. Парень сжался в комок, ощущая как душат слезы боли. Живот крутил от голода, а внутри все умирало от боли по потерянной жизни.