Крылья, лапы и хвосты

Утром начался цирк, при чем того масштаба, что хотелось взять попкорн и засесть наблюдать. Целый день шестой курс Гриффиндора то чесался, то менялся вещами, Френк и вовсе получил от своей девушки, когда не смог объяснить происхождение следов помады. Зато у них теперь точно не было времени на доставание младших. Джеймс усвистал на тренировку по квиддичу, Сириус был тоже в команде, но в запасе. Игрок командный из него был такой себе, так что он занялся видимо новым любимым делом: следил за тренировкой Питера. Сам же Питер, страдал, обливался потом, периодически мысленно проклинал энтузиазм Блэка, но тренировался. Они выработали стратегию: полчаса он занимается в виде человека, потом полчаса бегает как крыса и потом еще полчаса как человек просто играет с Бродягой. Вскоре Питер понял, что если бы не Сириус он бы сдался. Руки периодически тянулись к еде, но шлепок по руке от Блэка в сочетании с напоминанием: — Худеем! Действовали лучше любого стоп-крана. Тренировались они каждый день, а Джеймс закипал. Внимание Сириуса уходило не ему, Лили смела снова гулять с Нюнчиком, и он взорвался, наезжая на Питера: — Хвост, закройся уже, достал про свои танцульки трындеть. Питер оборвался на полуслове, он рассказывал Римусу и Сириусу о балете Чайковского. Он повернулся к Поттеру: — Вообще-то это искусство. — Чушь все это никому не нужная. — Чушь говоришь… — Питер прикрыл глаза и остро глянул на парня: — Джеймс, знаешь в чем твоя проблема? — У меня нет проблем. — Именно. Ты растешь с серебряной ложкой не буду указывать где. У Сириуса проблемы с семьей, у Римуса сам знаешь, я воюю со своим же телом, а у тебя есть все. И это все ты тратишь на что? Вот скажи мне на что? На войнушки со Снейпом? На квиддич? Джеймс нахмурился и вскочил: — И что? Я виноват, что у меня есть все, а ты нищий? Или я виноват, что у Сири предки мудаки? Сириус моргнул: — Хэй, Джеймс, полегче, это же родители мои. — Ты сам их терпеть не можешь! — Так то я, а ты тут при чем? — Да пошли вы все! Джеймс выбежал из комнаты. Сириус проводил его взглядом: — Психует, млин. Ладно, Питер, так что там за крысиный король? Питер вздохнул. Тренировки приносили свои плоды, постепенно почти незаметно, но штаны без пояса уже держались хуже, остальное пока было не заметно. Но лиха беду начала. Джеймс остыл, точнее так казалось, снова он беззаботно болтал с Сириусом, учился, шутил, смеялся, но Питер видел, нет-нет, а смотрит на него презрительно. В полнолуния они гуляли в Запретном лесу, раньше Питер сидел на Сохатом, но нынче переехал к Бродяге и ни о чем не жалел. Правда постепенно они сокращали эти прогулки. Римус боялся раскрытия, а Питер показательно с трудом вставал по утрам, заражая своей зевотой Сириуса и Джеймса. В конце концов они все признали, что это слишком выматывало. На уроках Питер не блистал. Нет, он показывал результаты гораздно лучше чем раньше, зубря все что можно и нельзя, по сто раз повторяя движения палочки, уча формулы и рецепты. Его оценки росли на глазах. Сириус хмыкнул: — СОВ пугают? — Да, пугают, у меня же ничего нет кроме мозгов, рук и ног. Блэк задумался и вздохнул: — Я на каникулах поговорю с родителями. Джеймс глянул на него: — Бродяга, ты чего? — А что? Питер дело сказал, у него ничего нет, но у меня же есть род, семья, все такое, надо бы хоть разобраться. Джеймс махнул рукой: — Я после школы в авроры пойду. Буду ловить Темных магов. — Ага, своих родителей не забудь. — фыркнул Питер. — Чего? — Мерлин, как вы надоели с таким вопросом. Башкой своей думай. Он цокнул и вернулся к учебнику размышляя над будущим. Сириус ему нравился да, но Сириус кобель редкий, флиртует со всеми подряд, что ему до толстого влюбленного мальчишки? Питер вздохнул. Любовь тем временем мешала жить не только ему. Северус ходил с Лили как на поводке, а Джеймс был готов его загрызть за это, столь же старательно добиваясь внимания девушки, а Лили… Питер аж челюстью клацнул от осознания. Она наслаждалась. Ей явно нравилось наличие безотказного поклонника и внимание богатого мальчика. Девочка расцветала, когда они цапались, хотя потом показательно бранила Джеймса… Вот же девочка-ромашка. Впрочем в балетной школы и не такие акулы бывали. Питер критическим взглядом посмотрел в зеркало, низкий, дай боже 166 сантиметров и все еще жирный, уже не то оплывшее нечто, что было, но все еще не тонкий-звонкий мальчишка. На зимние каникулы он собирался со страхом. Он не знал, что там в семье, и что его встретит. Поэтому и молчал всю дорогу, тянуло от нервов что-то погрызть, но он сам сознательно запретил себе это. А на перроне его ждала мать. — Питер, сынок! Как ты изменился… Парень чуть улыбнулся, попрощался с друзьями и поспешил к низкой женщине. Чуть полноватая, с какими-то испуганными и уставшими глазами. Она взяла его за руку и аппарировала домой, а там его встретила фотография мужчины с траурной лентой: — Папа… — Сынок… папы не стало в октябре, я не писала тебе, боялась расстроить. Женщина снова расплакалась и присела на стул, Питер прикрыл глаза, быстро отставил в сторону чемодан и заварил чай: — Что случилось? — Я… я не знаю, никто не знает, его нашли убитым Авадой. Он же аврором был, расследуют, вот… Парень поставил перед женщиной чай и вздохнул: — Мам, все будет хорошо, мы справимся. Наверное, придется бросить Хогвартс… — Нет-нет, мы с папой оплатили тебе все семь курсов, учись, сынок. — А как же ты? — Да что, потихоньку. Соседи помогали, на работе мне помогают. Все хорошо будет. Я справлюсь, а ты учись. Питер вздохнул, женщина выпила чай, слабо стараясь улыбнуться сыну. Каникулы были тяжелыми. Он сразу сообщил, что сидит на диете, и миссис Петтигрю с энтузиазмом готовила все диетическое, а в один день спросила: — И кто из мальчиков тебе нравится? — Сири… ой, а как ты поняла? Женщина мягко рассмеялась: — Сынок, если бы тебе нравилась девочка - ты бы качался. А ты худеешь и растяжку делаешь. Значит мальчик. Так что за Сири, расскажешь? — Мам, это не важно, он наследник древнего рода и самый красивый парень в школе, а я? — А ты умный и упорный молодой человек. А еще чистокровный первого поколения. Не принижай себя, сынок. Питер улыбнулся благодарно. Мама у него была мировая. Диета? Садимся вместе. Одежду перешьем, за тренировками проследим, внешностью сына восхитимся. Питер и сам смотрел в зеркало с удовольствием. Голубые глаза, русые волосы, жир с щек постепенно исчезал, если в начале он весил наверное килограмм 90, то на днях весы показали 70, да и ощущалось тело намного легче. Парень четко решил, к концу каникул он будет весить 65, рост у него 165, и это будет уже намного лучше. Но пока добавил в программу тренировок растяжку, вместо станка — обеденный стол, вместо коврика для танцев обычный ковер. Когда он смог в первый раз спокойно поднять ногу на стол и присесть, Петер улыбнулся. Две недели это мало или много? Он не знал, но этого хватило на начальную растяжку и на праздники, у мамы были Рождественские выходные, но он лично украшал их скромный маленький домик; кряхча как старый дед, принес елочку и нарядил. С деньгами было не густо, но и не пусто. Мама получала зарплату и пенсию по смерти отца, и они экономили на чем могли, но на праздник Петер сжал в кормане хрустящие купюры подаренные ему мамиными родителями и купил ей в подарок платье, настоящее, вечернее, синее, а на остаток - небольшие презенты для друзей. Римусу - книжку, Сириусу - модель мотоцикла, Поттеру он искал долго и в итоге остановился на блокноте с изображением оленя, пусть будет, старательно запаковал подарки и разослал. Рождественский стол не был скудным или пустым, но Миранда помнила о диете сына, и все было исключительно разрешенное ему, женщина и сама начала себя лучше чувствовать, соблюдая диету с ним. — Вот сынок, и я похудею, а то неловко будет твоего парня встречать полной. — Мам, парня то нет. — Уверена, если захочешь — он будет. Спорить было бесполезно. А утром Питер прижимал к себе пуанты с запиской от Сириуса: «Я матери про балет сказал, она помогла выбрать. С Рождеством!» Мама сама сшила и подарила ему трико, Римус где-то добыл книгу про известных балерунов, а вот Поттер отличился и подарил коробку конфет. Питер глянул на них и вздохнул, хотелось, очень, но нет и еще раз нет. Парень даже не рискнул отдать их соседским детям, мало ли что за конфеты Джеймс прислал, пришлось их выкинуть. Каникулы закончились первым продольным шпагатом. Пока он дался с трудом, чуть подрагивая от боли в мышцах и связках, но шпагат получился, и парень смог с гордостью одеть трико и пуанты, отрабатывая первые па. Невольно вспоминалось детство, первые неловкие па у станка, строгий голос балет-мейстра и первый танец перед матерью. Теперь он тоже делал первые па и показывал еще не идеальную партию маме, только в этот раз мама не лежала устало под капельницу, а начала ему аплодировать: — Питер, это вау! — Мам, это еще очень сыро. — Ничего, дай себе время. Накануне отправления в Хогвартс весы показали 67 килограммов, да и зеркало отразило уже не оплывшее нечто, а парня с голубыми глазами, русыми волосами в хвосте и в перешитых вещах. Осанка появилась, да и взгляд стал, как он привык: спокойным и чуть насмешливым. На перрон мама его проводила, он смог вернуть женщине блеск глаз и желание жить, но это было лишь начало пути. Питер уже прикидывал, куда бы ее устроить работать среди магов, но пока слишком мало знал реалии мира, чтобы решить этот вопрос.