Sketches: Вне зоны доступа

      Они съехали с шумного шоссе вглубь какого-то сонного пригородного посёлка. Время шло к двум часам ночи. Кавальере лениво рокотал, прорезая фарами густой сумрак, пока Вергилий сам не сбросил скорость. Он мягко затормозил в самом конце безлюдного тупика, укрытого раскидистой кроной старого клёна, и заглушил двигатель. Вокруг воцарилась звенящая, густая ночная тишина. ​Данте, который всю дорогу сидел позади, крепко обнимая брата за талию и уткнувшись носом в его плечо, не спешил отстраняться. Лишь сильнее сжал руки на поясе Вергилия, глубже вдыхая родной, ни с чем не сравнимый запах. ​Но Вергилий не сделал ни единой попытки высвободиться. Напротив, он расслабил вечно напряжённые плечи и откинулся назад, позволяя брату держать себя, чувствуя спиной размеренный, сильный стук его сердца. Старший близнец медленно накрыл тёплую ладонь охотника своей, слегка сжимая пальцы. ​— Перерыв, — негромко, удивительно мягко произнёс он в темноту. — Здесь тихо. ​Данте лишь хмыкнул ему в шею, оставляя невесомый, почти случайный поцелуй где-то возле воротника пальто, прежде чем они наконец нехотя спешились. ​Они стояли друг напротив друга в мягком лазурном свете редких уличных фонарей. Вокруг спали аккуратные кирпичные домики с идеальными лужайками. Вся эта человеческая упорядоченность казалась такой крошечной и эфемерной по сравнению с тем огромным, бушующим чувством, которое связывало этих двоих. ​Данте с улыбкой поймал взгляд Вергилия, в синих глазах которого больше не было ледяной стужи, была лишь бесконечная, тёплая глубина. А сам охотник с хрустом потянулся, закидывая руки за голову и заставляя себя переключиться на привычный лёгкий тон, хотя его взгляд по-прежнему лучился нежностью: ​— Знаешь, Верг… нам слишком долго приходится сдерживаться. Как насчёт того, чтобы размять крылья, а? Вергилий молча смотрел на него. Он прекрасно понимал, о чём говорит Данте. Их демоническая кровь, их истинная суть требовала воли, а их любовь — свободы от чужих глаз. ​И в этот момент в глазах Данте полыхнул багровый огонь. Он не стал больше ничего объяснять, лишь отпустил контроль, зная, что Вергилий поймёт этот жест без слов — как абсолютное доверие. ​Воздух вокруг младшего из близнецов мгновенно потяжелел, завибрировав от колоссального давления. Пространство исказилось, глуша все звуки, а уличный фонарь над их головами предупреждающе мигнул. Секунда — и тяжёлое и тёмное багровое пламя с тихим хлопком окутало Данте, полностью стирая его человеческий силуэт. ​Человеческую одежду сменила монолитная демоническая броня, а за спиной медленно развернулись огромные, отливающие пеплом крылья. Данте в своём истинном облике замер посреди сонной улицы, невысоко паря над землёй. Вергилий так и остался стоять на месте, невольно засмотревшись на брата. ​В полумраке пригорода истинная форма Данте выглядела запредельно чужеродно и в то же время завораживающе. Лазурный свет уличного фонаря ложился на багровую броню, подчёркивая каждую хищную линию и колоссальную, древнюю мощь, которая сейчас дремала, сдерживаемая лишь волей охотника. ​Старший смотрел на него — на это ленивое, но неоспоримое превосходство — несколько долгих секунд. В его синих глазах отражалось багровое свечение, а на дне зрачков медленно разгорался ответный азарт. Данте в ответ на этот взгляд коротко, утробно рокотнул — звук, в котором угадывался его привычный смешок — и, резко взмахнув крыльями, вертикально взмыл в небо. Вергилий проводил его взглядом, хищно улыбнувшись. И в следующий миг синяя вспышка озарила тупик, унося его следом. ​В небе над пригородом они окончательно перестали сдерживаться. На такой высоте человеческий мир внизу превратился в крошечную сетку из далёких тусклых огоньков, а вокруг раскинулся безграничный ночной простор. ​Синий лазурный силуэт Вергилия двигался с пугающей, идеальной траекторией. Заметив впереди массивную фигуру брата, плавно парящую среди облаков, Вергилий резко сложил крылья и устремился в пике, намереваясь перехватить Данте и одним точным рывком сбить его с курса, заставив признать поражение. ​Он шёл на опережение, готовый заложить крутой вираж и зажать близнеца в тиски, но у Данте на этот счёт были свои, куда менее благородные планы. ​ ​В самый последний момент, когда Вергилий уже готов был настичь цель, Данте качнул крылом, делая обманный вираж влево. Вергилий мгновенно скорректировал траекторию, но это была ловушка: охотник сгруппировался и свечой взмыл вертикально вверх, пропуская старшего брата под собой. ​Воздушный поток от этого трюка заставил Вергилия на секунду потерять идеальный баланс. И этой секунды Данте хватило с головой. ​Ухмыляясь во всю свою клыкастую пасть, младший близнец камнем ринулся вниз и протянул массивную ладонь. С глухим металлическим щелчком он сомкнул пальцы вокруг длинного сегментированного хвоста Вергилия — прямо у самого его основания, там, где шейные позвонки переходили в спину между лопаток. ​Вергилий от неожиданности и возмущения выдал такой утробный, яростный рык, что ближайшее облако, казалось, рассеялось от звуковой волны: ​— Данте!! Отпусти сейчас же! ​Но Данте и не думал отпускать. Наоборот, он поудобнее перехватил чужой хвост и с победным хохотом утянул брата за собой в безумном пике сквозь туманную дымку. Старший сын Спарды крутился в воздухе, пытаясь достать наглеца, но траектория была сломана. Однако он быстро подавил ярость — и вместо того, чтобы сопротивляться, пустил энергию в позвоночник. Свободная часть хвоста взвилась хлыстом и мёртвой хваткой обвила торс Данте, прижав крылья к бокам. ​— Что за... — успел вякнуть Данте, когда его собственная тяга внезапно отключилась. ​— Попался, — ледяным шёпотом отозвался Вергилий. Он дёрнул хвостом, переворачивая их. Два тела, синее и багровое, сплелись в крутящийся клубок из чешуи, когтей и крыльев и рухнули вниз. ​А на земле, на окраине того самого сонного посёлка, двое местных подростков тайно пробрались на крышу пустующего гаража, чтобы понаблюдать за звёздами через старый отцовский бинокль и обсудить новые теории заговора. ​— Я тебе говорю, правительство скрывает активность в этом секторе... — увлечённо шептал один, наводя линзы на звёздное небо. ​Вдруг небо над ними буквально разорвалось. Тучи окрасились неоновым сиянием, и сквозь них, бешено вращаясь и вышибая друг из друга снопы искр, вывалилось нечто. В бинокль это выглядело как колоссальный сине-красный метеор с огромными рогами, кучей крыльев и, кажется, гигантским хвостом. Из этой светящейся массы на всю округу доносился утробный, раскатистый хохот, переходящий в яростный рык. ​Подросток замер, медленно опуская бинокль. Его приятель выронил из рук банку с газировкой, которая с глухим стуком покатилась по шиферу. ​— Чувак... — просипел он, бледнея. — Кажется, пришельцы прилетели! ​ ​И в то же время светящийся клубок с глухим, тяжёлым грохотом рухнул прямо в густые заросли кустарника буквально в пятидесяти метрах от припаркованного Кавальере. Земля ощутимо вздрогнула, а в воздух взлетели тучи листьев, веток и земли. ​Через мгновение сияние резко погасло — это демонические формы братьев синхронно спали, возвращая их человеческий облик. ​Данте был весь в мелких ветках и с застрявшим в растрёпанных волосах кленовым листом. Он плашмя вывалился спиной на траву, тяжело дыша, но на его лице блуждала абсолютно счастливая, глупая ухмылка. ​— Ладно... ладно, признаю, — прохрипел охотник, держась за рёбра, которые до сих пор помнили стальной захват вергилиевского хвоста. — Твоя взяла на этот раз. ​Из кустов, безупречно раздвинув ветки руками, вышел Вергилий. На удивление, его пальто пострадало гораздо меньше, хотя пара царапин на ткани всё же осталась. Он со свистом выдохнул сквозь зубы, смерил лежащего брата самым убийственным взглядом, и принялся отряхивать лацканы. ​— Твой идиотский юмор когда-нибудь нас погубит, Данте, — процедил старший, возвращаясь к Кавальере. — Вставай. В домах уже зажигаются огни. ​В подтверждение его слов где-то на окраине посёлка испуганно завыла первая собачья конура, а в паре окон действительно мигнул жёлтый свет. ​Данте со стоном поднялся, отряхнул джинсы и, ухмыляясь, зашагал следом за братом к мотоциклу. ​— Зато размялись! ​Через минуту Кавальере тихо, но уверенно уносил их прочь по тёмному шоссе, оставляя позади шокированных подростков и слегка взбудораженный пригород.