Sketches: Вне зоны доступа

      Ночная улица перед агентством «Devil May Cry» тонула в прохладной тишине. Кавальере уже стоял у тротуара — массивный, хищный силуэт, тускло поблёскивающий хромом под светом одинокого фонаря. Данте вальяжно сидел в седле, затянув ремни на единственном рюкзаке, и с ухмылкой поглядывал на тёмные окна своего офиса. ​Вергилий стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Полы тёмно-синего пальто едва заметно колыхались от ночного ветра. Старший из близнецов перевёл взгляд с мотоцикла на Данте, и в нём читалось привычное скептическое утомление, за которым скрывалось глухое предвкушение. ​ Всё решилось три дня назад, глубокой ночью, когда они сидели на полу среди коробок от пиццы. Вергилий тогда молча созерцал капающий кран, а Данте матерился, пересчитывая центы, которых снова не хватало даже на оплату электричества. ​— Знаешь, братец, — протянул тогда Данте, швыряя пустой кошелёк в угол. — Мы очистили Ад. Мы спасли этот чёртов мир. И ради чего? Чтобы я выслушивал нотации Леди, а Триш забирала мои последние заказы? Свалить бы отсюда. Вдвоём. Туда, где нет ни телефонов, ни долгов. Вергилий тогда медленно перевёл на него взгляд, помолчал секунду, а затем коротко, веско обронил: — Ямато может открыть портал в любую точку. Куда ты хочешь? — Нет, Верг, никаких порталов, — азартно оскалился Данте. — Только асфальт, свист ветра и скорость. Настоящий побег. ​И Вергилий... согласился. Без лишних вопросов. Просто потому, что его собственная гордость тоже задыхалась в четырёх стенах этого душного города. ​ ​— Ну что, всё готово? — Данте обернулся к брату, хитро прищурившись. — Эти стервы ведь так хотели отжать у меня это место... Что ж, мечта сбылась. Я оставил им агентство. ​Вергилий едва заметно приподнял бровь: — Зная тебя, ты не мог уйти просто так. ​— О-о, ты недооцениваешь мою изобретательность, — хохотнул охотник, подмигивая. — На столе лежит сейф. На нём записка: «Здесь вся выручка за последний год, код — дата нашего примирения». Леди сломает мозг, пытаясь угадать, а когда они его вскроют... оттуда вылетит бомба с пачкой моих неоплаченных счетов из пиццерии. Пусть развлекаются, пока нас нет. ​ ​Данте похлопал по широкому кожаному сиденью позади себя. Кавальере вибрировал, требуя свободы, и эта энергия передавалась обоим братьям. Вергилий подошёл ближе, и на губах старшего промелькнула едва уловимая, но совершенно тёплая ухмылка. Он плавно перекинул ногу через сиденье, устраиваясь позади брата. Секунду помедлив, он всё же протянул руки вперёд и уверенно обнял Данте за талию, смыкая пальцы на грубой коже его пальто. ​Данте под этой хваткой довольно хмыкнул, мгновенно ощутив спиной мощное, надёжное тепло чужого тела. Кольцо рук Вергилия ощущалось как самый лучший, нерушимый замок. Но охотник не был бы собой, если бы тронулся плавно. Он сжал ручку газа до упора. Кавальере взвизгнул, заднее колесо крутанулось на месте, высекая снопы багровых искр по асфальту, и байк рванул вперёд. ​Скорость росла с каждой секундой — 140, 160, 180 километров в час. Встречный ветер яростно ударил в лицо, мгновенно растрепав их серебристые шевелюры. ​От такого резкого рывка Вергилия ощутимо качнуло назад. На долю секунды его хвалёное самообладание дало трещину — он резко, мёртвой хваткой вцепился в талию Данте, буквально врастая в его широкую спину. Его грудь плотно прижалась к лопаткам охотника, и он уткнулся лицом прямо в изгиб его шеи, спасаясь от ревущего потока воздуха. ​Данте от этого собственнического, сильного захвата лишь победно, безумно расхохотался, упиваясь скоростью, адреналином и близостью единственного дорогого ему существа. Он чувствовал, как Вергилий постепенно ловит этот сумасшедший ритм, как его демоническая суть расправляет крылья навстречу свободе. Они летели вперёд, оставляя позади всё своё прошлое. ​ ​Когда они вырвались на абсолютно прямую, безлюдную загородную трассу, Данте слегка сбавил безумный темп, позволяя байку ровно и мощно рокотать в предрассветных сумерках. ​Вергилий немного расслабил хватку, хотя отпускать брата всё ещё не спешил. Он медленно приподнял голову от кожаного плеча Данте. Дыхание полудемона было рваным, горячим, а в синих глазах, несмотря на остатки лёгкого возмущения, горел тот самый азартный, голодный огонь, который охотник так сильно любил. ​Старший близнец наклонился к самому уху Данте, едва задевая губами его мочку. Глубокий и запредельно уверенный шёпот легко прорезал даже гул мощного мотора: ​— В следующий раз за руль сяду я. И поверь, я выжму из этого гораздо больше. ​Данте лишь хищно, счастливо оскалился в ответ, крепче сжимая руль.