Эхо плакучей ивы

Лес Южной Каролины не любил чужаков, но Натана Веснински это никогда не волновало. Для него чаща была лишь источником наживы. Тяжелые армейские ботинки сминали влажный мох, а за спиной висел верный карабин. Где-то неподалеку, перекликаясь хриплыми голосами, пробирались сквозь заросли Лола и ДимМачио — его неизменные спутники по кровавому ремеслу. Натан отделился от группы, преследуя подраненного оленя. След оборвался у отвесной скалы, сплошь заросшей вековыми, тяжелыми лианами. Повинуясь странному предчувствию, охотник резким движением ножа перерезал толстые стебли и замер. Перед ним открылся зев скрытой пещеры. Внутри царил полумрак, пахнущий озоном, сыростью и цветущими травами. В самом центре подземного грота покоилось зеркально чистое озеро. Из его темных вод поднимался островок, на котором высилась исполинская, древняя ива. Ее плакучие ветви касались самой воды, создавая плотную зеленую завесу. Натан подошел к краю воды. Наклонившись, он взглянул на гладкую поверхность озера. Но вместо своего сурового, иссеченного шрамами лица он увидел в отражении силуэт девушки. Веснински резко вскинул голову, глядя на иву. Там, в густой тени изумрудной листвы, на толстой ветке угадывалась тонкая фигура. Охотник прищурился, пытаясь разглядеть чужачку. Заметив его пристальный взгляд, тень мгновенно скользнула за массивный ствол дерева. — Кто здесь? — хрипло окликнул Натан, сжав пальцами приклад. — Как тебя зовут? Выходи. В ответ тишина. Лишь капли воды мерно падали с потолка пещеры. Но спустя минуту послышался легкий, почти невесомый шорох. Фигура спрыгнула с дерева на обратную сторону островка и тут же метнулась к берегу, скрывшись за грудой огромных валунов, поросших диким кустарником. Натан, ведомый непреодолимым любопытством, обошел озеро по кромке. Шаг, еще шаг. Из-за шершавого камня на него испуганно и одновременно завороженно смотрели огромные глаза. Она вышла к нему. На ней было длинное белое платье из тончайшего льна, украшенное замысловатой красной вышивкой-орнаментом. Тонкую талию перетягивал алый пояс, а темные волосы венчал венок из свежих лесных цветов и дубовых листьев. Но самым удивительным были узоры на ее коже: ритуальные орнаменты покрывали ее лицо, изящные руки и босые ноги, словно сама магия леса проступала наружу. Мэри сделала осторожный, но стремительный шаг вперед. Натан застыл, не в силах пошевелиться под гипнотическим воздействием ее красоты. Девушка приблизилась вплотную. Ее прохладные, пахнущие хвоей и земляникой пальцы коснулись его щеки. Она заглянула в его холодные голубые глаза, будто пытаясь прочесть саму душу охотника. Натан прерывисто вздохнул. В ту же секунду Мэри отпрянула. С поразительной, нечеловеческой быстротой она взмыла вверх и растворилась в кроне ивы, оставив после себя лишь легкий запах озона. Веснински тряхнул косматой головой, приходя в себя. — Стой! — крикнул он, делая шаг к дереву, но его оборвал грубый окрик снаружи. — Натан! Ты где застрял, черт тебя дери? — голос Лолы эхом разнесся по пещере. Ей вторил низкий хохот ДимМачио. Охотник обернулся на выход. Сердце бешено колотилось в груди. У самого разлома он остановился и еще раз оглянулся на древнюю иву. Постоял, обдумывая увиденное, а затем решительно раздвинул лианы и вышел наружу, оставив тайну пещеры позади. Лола и ДимМачио ждали его у склона, удерживая тушу убитого зверя. — Нашел что-то? — подозрительно прищурилась Лола, вытирая окровавленный нож о штаны. — Ничего. Пустой грот, — сухо бросил Натан. Они вышли к грунтовой дороге, где стоял их потрепанный внедорожник. Закинув добычу в багажник, браконьеры сели в салон. Мотор взревел, и машина скрылась за поворотом, поднимая столбы пыли. Они не заметили, как у самой опушки, сливаясь с листвой деревьев, стояла девушка. Она провожала взглядом уезжающую машину. Ее сердце, веками бывшее холодным и спокойным, теперь стучало в такт человеческому. Она влюбилась — безумно, с первого взгляда, в того, кто нес лесу смерть. Она знала, что совершает преступление против своего рода. Ей нужно было молчать. Если об этой слабости узнает ее брат — могущественный и грозный леший, хозяин этого леса, Натан Веснински никогда не покинет эти чащи живым. И девкшка поклялась себе хранить эту любовь в строжайшей тайне, чего бы ей это ни стоило.

***

Прошло шесть месяцев. Октябрьские заморозки сменились весенним теплом, и наступил апрель. Лес ожил: природа вовсю цвела, воздух был наполнен сладкими ароматами, бабочки порхали над травой, а пчелы деловито собирали пыльцу, унося ее в свои ульи. На просторной поляне грациозно бегали олени. В самом центре этого поля величаво высился вековой дуб. Его исполинские, раскидистые ветви укрывали почти всю поляну густой, спасительной тенью. Опершись спиной о шершавый ствол, мирно спала Мэри. На кончик ее носа опустилась яркая бабочка, заставив мавку забавно сморщиться и открыть глаза. В ту же секунду к ней доверчиво подбежал маленький олененок. Он смешно принюхался, ткнулся влажным носом в ее ладонь и уютно устроился на коленях. Мэри ласково гладила его по голове, перебирая шерстку, и под мерный гул леса снова начала погружаться в дрему. Громкий, резкий выстрел разорвал весеннюю тишину. Олененок испуганно вскочил, Мэри мгновенно подобралась. Малыш со всех ног бросился к своей семье, и вся стая оленей в панике скрылась в чаще. Мавка поднялась с травы. Ее лицо сделалось серьезным: она решила пойти на звук выстрела, двигаясь в противоположную от напуганных животных сторону. Мэри перемещалась по лесу невероятно быстро — она ловко перелетала с дерева на дерево, хватаясь за гибкие лианы. Прыжок, еще один, и она замерла на высокой ветке, затаившись среди листвы на безопасном расстоянии от незваных гостей. По тропе, держа оружие наготове, медленно шли охотники. Мавка сразу же узнала одного из них. Это был он — мужчина с пламенными рыжими волосами и леденящими голубыми глазами. Сердце Мэри пропустило удар. Она так сильно засмотрелась на него, что потеряла равновесие. Ветка под ней хрустнула, и мавка едва не сорвалась вниз. Натан среагировал мгновенно: услышав шум, он вскинул карабин и направил дуло точно на источник звука. Но Мэри уже там не было — она бесшумной тенью скользнула вглубь леса. Натан Веснински был безжалостным Мясником на службе у могущественного клана Морияма. Убийства были его работой, но охота оставалась единственной страстью. С тех пор как в октябре он случайно наткнулся на скрытую лианами пещеру с ивой и встретил там загадочную лесную девушку, он потерял покой. Он влюбился в нее с первого взгляда. Ее испуганные глаза, прикосновение прохладных пальцев к его щеке — все это преследовало его в кошмарах и наяву. Он поклялся вернуться и узнать ее имя. Но дела клана не отпускали его долгие полгода. Натан был завален грязной работой, а Кенго Морияма уже начал что-то подозревать из-за его задумчивости. Едва вырвавшись, Веснински снова взял с собой Лолу и ДимМачио для прикрытия. Но стоило им углубиться в чащу, как Натан намеренно отделился от группы. Выстрел в воздух был лишь предлогом, чтобы запутать спутников. Он шел целенаправленно и вскоре нашел заветный грот. Раздвинув лианы, Натан шагнул внутрь пещеры и замер. У озера сидела она. Девушка тихо и протяжно пела песню на незнакомом ему языке, и ее голос эхом разносился под каменными сводами. Натан сделал осторожный шаг вперед. Мэри случайно бросила взгляд на водную гладь и увидела в отражении его лицо. Вскрикнув от испуга, она вскочила, одним легким движением перемахнула через воду на островок и спряталась за массивный ствол ивы. — Погоди, не убегай! — поспешно крикнул Натан. Демонстративно медленно он отцепил карабин и положил его на землю, поднимая руки вверх. — Я не причиню тебе вреда. Меня зовут Натан. Натан Веснински. В пещере воцарилась тишина. Наконец, из изумрудной тени дерева медленно вышла девушка. Ее глаза блестели от волнения, но она сделала шаг навстречу. — Мэри, — тихо, но отчетливо произнесла она, назвав свое имя. — Мэри Хэтфорд. Напряжение растаяло. Они начали говорить. Натан, забыв о своей жестокости и работе Мясника, жадно ловил каждое ее слово. Мэри, преодолевая страх перед человеком и помня о строгом брате-лешем, не могла оторвать от него глаз. Их беседа текла плавно, словно лесной ручей, и продолжалась до самого заката, пока лучи заходящего солнца не окрасили своды пещеры в багряные тона. — Мы нашли заброшенный охотничий домик у дороги, прямо перед входом в этот лес, — тихо сказал Натан, глядя на Мэри. — Я останусь здесь на три дня. Буду приходить сюда каждый день. Мэри ничего не ответила, но ее легкая, едва заметная улыбка и согласный кивок сказали больше любых слов.

***

Все три дня Натан, как и обещал, возвращался в скрытую пещеру. Они часами сидели на островке, прислонившись спиной к шершавому стволу древней ивы, и не могли наговориться. В один из моментов Натан, глядя на прозрачную воду озера, глухим голосом признался, кем является на самом деле — жестоким Мясником, от чьих рук гибли люди. Мэри вздрогнула, в ее глазах мелькнул первобытный страх перед человеческой жестокостью, но сильное, пустившее глубокие корни чувство внутри нее победило. Она смирилась с его темной стороной, потому что полюбила его вопреки всему. В ответ на его честность Мэри доверила ему свою тайну. Она тихо произнесла, что она — дух этого леса, хранительница природы Мавка. Натан лишь крепче прижал ее к себе. Мэри, убаюканная его теплом, доверчиво засыпала на плече охотника, совершенно не подозревая, какие мрачные и сложные планы уже выстраивал в своей голове расчетливый Мясник Балтимора. Наступил третий, последний день. Они все так же сидели у озера, наслаждаясь последними часами вместе. Когда багряный закат начал угасать, окрашивая своды пещеры в сумерки, Натан тихо сказал Мэри, что хочет провести эту ночь с ней. Девушка, полностью ему доверявшая, нежно улыбнулась и согласилась. Эту ночь они провели вместе, скрытые от всего мира плакучими ветвями ивы. Утром Натан проснулся первым. Первые бледные лучи апрельского солнца едва проникали в грот. Он долго смотрел на мирно спящую мавку, на ее безмятежное лицо и узоры-орнаменты на коже. Затем он молча поднялся, закинул за спину карабин и бесшумно покинул пещеру. Он вышел к заброшенному охотничьему домику у дороги. Лола и ДимМачио уже суетились снаружи, загружая последние вещи и добычу в багажник внедорожника. Завидев выходящего из чащи босса, они бросили сумки и подбежали к нему. — Натан! Черт тебя дери, где ты пропадал всю ночь? Что случилось? — наперебой засыпали его вопросами Лола и ДимМачио, оглядывая его потрепанную куртку. Натан не ответил ни слова. Его лицо было холодным и непроницаемым. — Собирайтесь. Пора уезжать отсюда, — коротко отрезал он. Подчиненные не посмели спорить. Они быстро захлопнули багажник, прыгнули в машину, и внедорожник с ревом сорвался с места, оставляя за собой лишь облако пыли на пустой дороге. Спустя некоторое время солнце поднялось высоко, заливая пещеру ярким весенним светом. Мэри открыла глаза и сладко потянулась, ожидая увидеть рядом Натана. Но место рядом с ней было пустым и уже остыло. — Натан? — позвала она, но ответом ей было лишь эхо. Сердце мавки тревожно сжалось. Она выбежала из пещеры, оглядывая знакомые кусты и деревья, снова и снова выкликая его имя, но ответом была тишина. Подгоняемая дурным предчувствием, она бросилась сквозь заросли к опушке леса, туда, где стоял заброшенный охотничий домик. Мэри заглянула внутрь через разбитое окно — в комнатах было пусто, а на грунтовой дороге отчетливо виднелись свежие следы автомобильных шин. Мавка замерла. Нахлынувшая грусть сдавила грудь, но Мэри глубоко вздохнула и успокоила себя мыслью: он обязательно вернется, и вскоре они снова встретятся. С этой надеждой в сердце она развернулась и медленно пошла обратно, исчезая в цветущей глубине леса.

***

Спустя несколько недель после отъезда Натана Мэри начала замечать, что с ее телом происходит что-то странное и пугающее. Ее вечно прохладная кожа то и дело горела, привычные запахи леса вызывали резкое отторжение, а по утрам ее мучила сильная слабость. В один из таких дней из северных земель леса на южную сторону пришел Стюарт. Брат и сестра встречались редко, так как леший неустанно охранял дальние границы чащи от браконьеров. Они сидели на поваленном бревне и разговаривали о лесных делах. Мэри изо всех сил старалась казаться прежней и ни словом не обмолвилась о Натане, но Стюарт, обладая чуткой магией природы, сразу уловил неладное. Орнаменты на руках сестры едва заметно дрожали, а сама она выглядела бледной и уставшей. — Что с тобой происходит, Мэри? — внимательно вглядываясь в ее лицо, спросил Стюарт. — Твоя энергия изменилась. Лес вокруг тебя беспокоится. — Я сама не знаю, — тихо ответила мавка, прижимая ладонь к груди. — Меня постоянно тошнит, а по утрам совсем нет сил. Стюарт на мгновение замер. Как хозяин леса, он знал древние легенды и подозревал, что именно происходит с его сестрой, но хотел удостовериться в своем подозрении, Мэри сама еще не понимала своего положения. Лицо лешего стало серьезным и сосредоточенным. — Сегодня ночью я уведу тебя в одно место, — твердо сказал он. — Там ты получишь ответы. Когда над чащей сгустились сумерки, они отправились в путь. Стюарт уверенно шел впереди, раздвигая ветви, а Мэри едва поспевала за ним сзади — с каждым шагом ей становилось только хуже, в животе разливалась странная, тяжелая пульсация. Лес помогал им: сотни светлячков сорвались с кустов и полетели перед ними, соткав из мягкого зеленоватого света живую тропу освещая им дорогу. Так они дошли до той самой просторной поляны, где еще недавно в тени векового дуба резвились олени и порхали бабочки. Сейчас, в ночной тишине, поляна казалась мистической и замершей. В самом центре величаво возвышался исполинский дуб. — Зачем ты притащил меня сюда, Стюарт? — слабо спросила Мэри, тяжело дыша и опираясь на плечо брата. — Мне плохо, я хочу вернуться в пещеру. Леший ничего не ответил. Он молча подошел к могучему стволу дуба, крепче сжал свой деревянный посох, украшенный свежими дубовыми листьями, и с силой ударил им по корням дерева. Земля глухо задрожала. Кора в центре векового дуба пришла в движение, зашевелилась, словно живая, и разошлась в стороны, открывая проход. Внутри дерева вспыхнул и закружился мягкий серебристый свет. Это был скрытый портал. Стюарт отступил на шаг и величественным жестом руки указал Мэри на светящийся проход. — Заходи, Мэри, — глухо произнес леший. — Этот портал открывается лишь раз в месяц, строго в полнолуние. Он ведет туда, где тебе смогут помочь и где ты узнаешь правду о том, что с тобой происходит. Мэри осторожно заглянула внутрь прохода. Сначала ее глазам предстало лишь ослепительное белое пустое пространство, в котором не за что было зацепиться взглядом. — Что это такое, Стюарт? — растерянно спросила мавка, оборачиваясь к брату. — Ты сама всё узнаешь, — тихо ответил леший, подталкивая ее вперед. — Иди. Сделав шаг, Мэри зажмурилась. Но вместо пустоты ее босые ступни вдруг ощутили мягкую, прохладную траву. На лицо упал теплый, ласковый поток воздуха. Мавка открыла глаза и ахнула: над ней раскинулось бесконечное, безупречно чистое голубое небо. Внизу сочно зеленела луговая трава. Девушка резко обернулась назад, но портал уже исчез — позади не было ни дуба, ни Стюарта, ни привычного ночного леса. Мэри медленно пошла вперед по бескрайнему пространству. Сделав очередной шаг, она неожиданно наступила на воду, но ее ноги совершенно не намокли. Опустив взгляд, она увидела под собой зеркальную водную гладь, в которой четко отражалось ее лицо и расписанное орнаментами тело. — Приветствую тебя, дитя леса, — глубокий, рокочущий и одновременно мягкий голос эхом разнесся отовсюду, заставив воду под ногами пойти легкой рябью. Мэри испуганно подняла голову, оглядываясь по сторонам. — Кто здесь? Кто ты? — вырвалось у нее. — Я — Мировое Древо, — отозвался голос. Мавка снова посмотрела вперед и замерла в благоговейном шоке. Прямо перед ней из ниоткуда соткалось дерево колоссальных, невообразимых размеров. Оно было ослепительно белым, почти полупрозрачным, словно вырезанным из чистейшего тумана и лунного света. Его могучие ветви уходили в самое небо, а густая листва тихо шелестела, хотя ветра не было. — Что значит «Мировое Древо»? — трепеща, спросила Мэри. — Я слежу за всем живым и неживым в этом лесу, — ласково ответило исполинское древо. — Это я породило Стюарта и тебя, чтобы вы охраняли северные и южные земли нашей чащи. Ты — моя плоть, Мэри. Вдруг шелест исполинских ветвей стал громче. Белый ствол запульсировал мягким светом. Древо потянулось своей невидимой магической энергией к мавке, прикасаясь к ее животу. — Я чувствую... в тебе зарождается новая, невиданная ранее жизнь, — удивленно произнесло существо. Мэри затаила дыхание, качая головой. — Какая жизнь? Как такое могло случиться? — в ее голосе смешались страх и надежда. — Скажи, ты знаешь, кто там? Какого пола ребенок? — Это мальчик, — ответило Мировое Древо, и его голос стал скорбным. — Но скажи мне, Мэри, знаешь ли ты сама, от кого это дитя? Это запретная, опасная связь между обычным человеком и хранителем леса. Такое нарушает баланс. Мэри опустила глаза, бережно прижимая ладони к животу. Сердце ее колотилось. Она всё понимала: понимала законы природы, понимала опасность. Но образ рыжеволосого охотника с голубыми глазами стоял перед ней. — Я знаю, — прошептала она, поднимая решительный взгляд на сияющие ветви. — Но я люблю его. И я не смогу отказаться от этой любви. И от своего ребенка не откажусь никогда. Мировое Древо тяжело, сокрушенно вздохнуло. Вековые ветви наклонились ниже. — Да будет так. Я даю свое согласие, ибо любовь — тоже часть великой магии, — прогудело оно. — Но я обязано предупредить тебя, дитя. Путь твой будет полон боли. Ты можешь сильно пострадать, и ребенок вместе с тобой. И весь наш лес окажется под угрозой из-за этой связи. — Я защищу его, — твердо перебила Мэри, и орнаменты на ее коже ярко вспыхнули. — Защищу и своего сына, и наш лес. Чего бы мне это ни стоило. Древо снова вздохнуло, но в этом звуке уже слышалась гордость за свое творение. — Ты сильна духом. Подойди. Когда Мэри сделала шаг, от белого полупрозрачного ствола отделились четыре разноцветные сферы света. Они закружились вокруг мавки, а затем мягко впитались в ее тело, концентрируясь в районе сердца и живота. — Я дарую тебе и твоему сыну часть своей первородной силы, — провозгласило Древо. — Силу четырех стихий: Огня, Воды, Ветра и Земли. Она защитит вас, когда придет время. Но помни: ты должна приходить сюда каждый месяц, строго в полнолуние. Я буду лично следить за развитием этого ребенка, ведь он — наполовину дух, наполовину человек. Позади Мэри с тихим шуршанием снова разошлась ткань пространства, открывая серебристый зев портала. — Прощай, Мэри Хэтфорд. Береги то, что носишь в себе, — раздались финальные слова. Мавка обернулась на портал, а когда повернулась обратно, чтобы в последний раз поблагодарить создателя, великого Древа уже не было. Вокруг снова простиралось лишь бесконечное, пустое белое пространство. Мэри с улыбкой на губах и новообретенной силой внутри шагнула в портал. На мгновение мир закружился, и вот она уже ступила на мягкий мох родной поляны. Портал за ее спиной с тихим хлопком закрылся, а кора векового дуба снова стала цельной. Вокруг уже занимался нежный весенний рассвет, окрашивая небо в розовые и золотистые тона. У подножия дуба, сжимая в руках свой деревянный посох, сидел Стюарт. Заметив сестру, леший мгновенно поднялся на ноги. Он внимательно всмотрелся в ее изменившееся, словно светящееся изнутри лицо и подошел ближе. — Что сказало тебе Мировое Древо, Мэри? — глухо и взволнованно спросил брат. — Что на самом деле с тобой происходит? Мэри неуверенно переминалась с ноги на ногу, пряча руки в складках белого платья. Сердце бешено колотилось, но, собравшись с духом, она тихо спросила: — Стюарт... скажи, а будет ли дядя рад своему племяннику? Леший на мгновение замер. Он непонимающе нахмурился, переваривая услышанные слова о каком-то дяде и племяннике, но спустя пару секунд до него дошел смысл. Лицо грозного хозяина леса вытянулось от крайнего удивления. Он перевел взгляд на живот Мэри, а мавка лишь тепло и нежно улыбнулась ему в ответ. Суровый Стюарт в один миг преобразился. На его лице расплылась широкая счастливая улыбка, он подбежал к сестре, подхватил ее на руки и закружил по поляне. Лес вокруг них словно зашелестел громче, подпевая их звонкому, счастливому смеху. Осторожно опустив Мэри на землю, Стюарт тут же засыпал ее взволнованными вопросами: — Когда он появится на свет? Как ты его назовешь? Какого он пола? Но следом прозвучал самый главный и неизбежный вопрос, который заставил лешего резко помрачнеть: — Мэри... а кто отец этого ребенка? Стюарт мгновенно насторожился. В его голове вихрем пронеслись воспоминания о недавних чужаках. Он вспомнил хруст веток, запах пороха и грохот оружия. Догадка ледяным током прошила хозяина леса: ребенок был от одного из тех жестоких охотников. — Ты беременна от человека, Мэри? — с тяжелой тревогой в голосе произнес Стюарт. — Мы — хранители этого леса. Ты же знаешь, что между людьми и духами природы не может быть ничего общего. Это запретные, опасные отношения, которые нарушают весь баланс чащи! Мэри мягко, но уверенно положила руку на плечо брата: — Я знаю это, Стюарт. Но Мировое Древо только что дало свое согласие. Оно благословило нас и поделилось частью своей первородной силы со мной и моим сыном. Теперь в нас горит магия четырех стихий, чтобы мы могли защитить и малыша, и наш дом. Стюарт тяжело вздохнул, глядя на светящиеся орнаменты на коже сестры. Против воли самого создателя он пойти не мог. Ему ничего не оставалось, кроме как смириться с выбором Мэри и принять эту новость. — Хорошо, — глухо ответил он, аккуратно прижимая сестру к себе. — Но я очень беспокоюсь за вас. Пожалуй, я останусь на южной стороне леса еще на пару дней, чтобы побыть рядом и убедиться, что ты в полной безопасности. Они вернулись в пещеру, где в зеркальной глади озера тихо дремала древняя ива. Свод грота уже вовсю заливал мягкий утренний свет, а снаружи щебетали апрельские птицы. Усталость после тяжелой бессонной ночи, долгого пути к вековому дубу и волнительного разговора с Мировым Древом наконец взяла свое. Брат и сестра уютно устроились на островке прямо у подножия исполинской ивы. Ее длинные плакучие ветви плотным зеленым занавесом укрыли их от всего остального мира, создавая ощущение абсолютной безопасности. Стюарт бережно положил свой посох рядом на траву и прислонился спиной к шершавой коре, закрывая глаза. Мэри устроилась рядом, положив голову на плечо брата и укрыв ладонями свой живот, где теперь, под защитой магии четырех стихий, мирно развивалась новая жизнь. Ласковый шелест листвы над головой и мерный, едва слышный всплеск озерной воды подействовали как колыбельная. Хранители леса погрузились в глубокий, спокойный сон, восстанавливая силы.

***

Так пролетали месяцы. Каждые тридцать дней, строго в полнолуние, Стюарт неизменно покидал свои северные земли и приходил на юг. Вместе с Мэри они отправлялись на ту самую поляну, где вековой дуб послушно открывал серебряный портал. Мавка шагала в белое пространство, и Мировое Древо ласково касалось ее живота своей теплой магией, следя за тем, как развивается и крепнет дитя четырех стихий. Вскоре наступила зима. Январь принес с собой трескучие морозы, ледяные ветры и пушистые сугробы, укутавшие весь лес. Приближался срок. За все эти долгие месяцы Натан Веснински больше ни разу не появлялся в чаще. Мэри наивно успокаивала себя мыслью, что любимый просто слишком занят тяжелой работой у Мориям. Она и представить не могла, что Мясник не забыл ее ни на секунду и прямо сейчас хладнокровно подготавливает все для своего собственного, жестокого плана. В третьей декаде января, глубокой морозной ночью, лесную тишину прорезали тяжелые вздохи. Мэри рожала. Перемещаться по веткам она больше не могла, поэтому Стюарт бережно окутал сестру своей зеленоватой магией лешего, заставив ее невесомо парить в воздухе. Он быстро вел её по заснеженной тропе к заветной поляне. Добежав до исполинского дуба, Стюарт с силой ударил посохом по корням. Портал распахнулся. Леший осторожно направил туда Мэри, мягко опустив ее на траву, и сразу же шагнул следом. Мировое Древо соткалось из лунного тумана мгновенно. Вековые ветви взволнованно зашелестели, подзывая хранителей к себе. Прямо перед белоснежным стволом из земли поднялся гладкий светящийся алтарь. Мягкая магия создателя подхватила мавку и помогла ей лечь на каменное ложе. В ту же секунду вокруг алтаря заклубился плотный, непроницаемый серебристый туман. Стюарту пришлось остаться по ту сторону белой пелены. Не в силах ничем помочь, леший в панике ходил взад-вперед по воде, сжимая в руках посох и со слезами на глазах слушая болезненные, полные муки крики своей сестры. Магия стихий внутри Мэри боролась с человеческой кровью ребенка. Прошел, казалось, целый век, прежде чем крики стихли, и их сменил первый, громкий и чистый детский плач. Серебристый туман медленно рассеялся. Стюарт замер, боясь сделать вдох. На алтаре, тяжело дыша, но счастливо улыбаясь, лежала уставшая Мэри. А на ее груди покоился крошечный, завернутый в мягкую ткань малыш. Леший подошел ближе и ахнул: на маленькой головке уже вились огненно-рыжие кудряшки, точь-в-точь как у того охотника, а когда мальчик открыл глазки, они оказались невероятного, ярко-голубого цвета, бездонного, как апрельское небо. Малыш посмотрел на склонившегося над ним сурового лесного великана, забавно сморщил носик и весело улыбнулся. Он протянул крошечную ручку вперед, крепко ухватил своими маленькими пальчиками огромный палец Стюарта и звонко, заливисто рассмеялся. Напряжение, державшее брата и сестру все эти месяцы, наконец отпустило. Мэри и Стюарт переглянулись и вместе рассмеялись сквозь слезы счастья, приветствуя в этом мире маленького Нила, которому суждено было стать новой легендой этого леса.

***

Натан заложил руки за спину, прошелся по сырому подвалу и остановился прямо под тусклым лучом лунного света. Его ухмылка стала еще шире, а в глазах зажегся фанатичный, безумный огонек Мясника. — Ты спрашиваешь, зачем, Мэри? — тихо, с наслаждением начал Натан, и его голос эхом разнесся по каменным сводам. — Всё просто. Деньги, власть и бессмертие клана Морияма. Около года назад я перебирал старые архивы в нашей семейной библиотеке здесь, в Балтиморе. И случайно обнаружил потайной проход который ввел вниз. Натан тогда взял свечку и спустился вниз по винтовой лестнице и обнаружил заброшенную секретную комнату. Кругом пыль, паутина, стеллажи... а в центре — старый дубовый стол. На нем лежал дневник моего предка. Натан сделал паузу, скрестив руки на груди, и посмотрел на прикованного к стене пятилетнего сына. Натан подошел к столу увидел на столе дневник покрытый пылью, сел за стул, и открыл первую страницу. – Поначалу я думал, что мой предок просто сошел с ума. В дневнике был написан абсолютный бред: русалки, гномы, эльфы, нечисть... Но затем я наткнулся на главу о лесных хранителях. О мавках и леших. Я вчитывался в каждую строчку, Мэри. Там было четко, с анатомическими подробностями расписано, что кровь этих существ обладает абсолютным исцеляющим свойством. Она способна вылечить любую, даже самую смертельную человеческую болезнь. А их первородная магия позволяет управлять природными явлениями. Мясник сделал шаг ближе к плачущей мари, его голос упал до зловещего шепота: — Кенго Морияма тяжело болен. Он угасает, и врачи бессильны. Глава клана уже начал подозревать, что я ищу способ подвинуть его, но я искал другое. Способ стать для него незаменимым богом. Тогда, в октябре, я пошел в тот лес не просто так — я искал тебя. И когда я наткнулся на твою пещеру, мой план обрел идеальную форму. Мне нужно было не просто поймать тебя. Мне нужно было чудовище. Существо, рожденное от запретной любви человека и духа природы. Плод, в котором сила мавки смешается с человеческой кровью и приумножится. Я разыграл перед тобой спектакль, приехал через шесть месяцев, заставил тебя поверить в мою любовь. И ты, как глупая девка, отдалась мне, подарив этого мальчишку. Чтобы я мог забрать еще больше чудодейственной крови и получить абсолютную силу для Мориям. Натан резко повернулся на каблуках, подошел к испуганному Нилу и резко нагнулся прямо к его лицу, взяв его за подбородок, сильно сжав. Его леденящие голубые глаза оказались в сантиметрах от глаз ребенка. — Вот такая твоя история появления на свет, младший, — процедил Натан с жестокой ухмылкой. — И виновата во всем твоя глупая, доверчивая мать. Она влюбилась в первого встречного браконьера, растаяла от пары ласковых слов и породила тебя для убоя. Так что во всем, что сейчас с вами происходит, вини только её. Натан резко выпрямился, брезгливо отряхнул ладони и повернулся к замершим у двери подчиненным. — Лола, ДимМачио, приступайте. Выжмите из них всю кровь, до последней капли. — Нет! Пожалуйста, нет! Натан, умоляю! — истошно закричала Мэри, отчаянно загремев цепями. — Не трогайте Нила! У него обычная кровь, он наполовину человек! Возьмите мою, всю мою заберите, но сына не трогайте! Лола плотоядно усмехнулась. Медленным, покачивающимся шагом она подошла к Мэри, резко опустилась перед ней на корточки и с силой схватила мавку за подбородок, до боли впиваясь ногтями в кожу. — Не переживай так, милочка, — прошипела Лола прямо ей в лицо. — Я сама лично проверю, какая кровь течет в жилах у твоего ненаглядного младшего. Женщина поднялась, достала из-за пояса длинный, зловеще поблескивающий в темноте серебряный нож и повернулась к испуганному мальчику. Серебро было смертельным ядом для лесных духов, способным выжечь их сущность. — Нет! Стой! Пожалуйста! Не надо! — Мэри срывала голос на хриплый крик, брыкаться в цепях, но Лола была непреклонна. Она с силой полоснула лезвием по предплечью Нила. Мальчик истошно, пронзительно закричал — серебро мгновенно оставило на нежной коже глубокий, обжигающий ожог, который навсегда превратится в уродливый шрам. От этой дикой, невыносимой боли пятилетний Нил мгновенно потерял сознание, и его голова бессильно опустилась на грудь. Вопреки ожиданиям похитителей, из раны обмякшего ребенка густым потоком хлынула обычная, густо-алая человеческая кровь. Никакого зелено-желтого свечения. Лола недовольно поморщилась, вытирая окровавленное лезвие, и обернулась к боссу: — Натан, облом. У мелкого обычная кровь. Никакой магии. Он отключился. Натан недовольно цокнул языком, окинув скованного, бледного сына разочарованным взглядом. — Значит, младший бесполезен, — равнодушно констатировал Мясник. — Ладно, черт с ним. Лола, собирай кровь у Мэри. Живо. Напоследок он перевел взгляд на неподвижное, едва светящееся тело лешего, под которым уже натекла приличная лужа сияющей жидкости. — А от этого бревна уже никакого толку, только грязь разводит, — брезгливо бросил Натан. — ДимМачио, избавься от лешего. Выбрось на помойку. — Стюарт! Пожалуйста, оставьте его! — кричала Мэри, захлебываясь слезами и глядя на своего спящего в обмороке сына. Но ее крик оборвался на высокой ноте и перерос в болезненный, полный муки вопль. Лола безжалостно полоснула серебряным ножом по рукам и ногам мавки. Кожа духа природы мгновенно зашипела, орнаменты начали тускнеть. Под глубокие, сочащиеся сияющей кровью раны женщина принялась хладнокровно подставлять пустые стеклянные банки, в которые мерно, с глухим стуком начали падать первые капли бесценной лесной жизни. Мэри кричала от невыносимой боли, пока ДимМачио лениво подходил к телу Стюарта, собираясь выполнить приказ.

***

Сырой подвал особняка Веснински содрогался от тяжелых вздохов Мэри. Лола, охваченная безумным азартом, методично наносила глубокие порезы серебряным лезвием, оставляя уродливые полосы на лице и теле мавки. В это время ДимМачио бесцеремонно взвалил на себя неподвижное тело Стюарта и вышел через задний выход подвала. Поднявшись по каменным ступеням, он направился вглубь небольшого лесного участка, окружавшего особняк Веснински. Бросив лешего на сырую землю, амбал споро подготовил неглубокую яму и сбросил Стюарта туда. ДимМачио достал из кармана дорогую зажигалку, чиркнул кремнем и засмотрелся на ее серебряное зеркальное покрытие. Вдруг на металлическом боку зажигалки отразился ослепительный белый свет. ДимМачио пригляделся, поднял голову вверх и замер: прямо над ним, бесшумно рассекая ночной воздух, кружила огромная белая птица, похожая на сказочную жар-птицу, но отливающая чистым серебром. Не успел мужчина потянуться к оружию, как мощный воздушный поток подхватил его тело и швырнул вверх. ДимМачио сильно ударился о черепицу на крыше особняка и мгновенно потерял сознание. Серебряная птица сделала плавный круг, приземлилась у края ямы и, наклонив изящную голову, вырвала клювом одно из своих светящихся перьев. Стоило перу упасть в яму и коснуться тела Стюарта, как леший вмиг исчез, не оставив и следа. Перо растворилось вместе с ним. Птица взмахнула мощными крыльями и снова взмыла в ночное небо. Тем временем в подвале Мэри уже окончательно потеряла сознание. Ее одежда превратилась в жалкие ошметки ткани, некогда бывшие прекрасным расшитым нарядом, а множественные раны полностью перекрывали лесные орнаменты. Железная дверь скрипнула, и в подвал вошел Натан. Он невозмутимо переступил через лужу крови и окинул взглядом темный угол. — Как идут дела, Лола? — холодно спросил Натан, оправляя манжеты. — Выжала из этого сорняка всё, что можно? Лола шумно выдохнула, утирая со лба пот окровавленным рукавом, и довольно оскалилась, указывая ножом на две литровые стеклянные банки, до краев наполненные светящейся зелено-желтой субстанцией. — Эта тварь уже отключилась, Натан, — хмыкнула Лола. — Но посмотри на улов. Две банки чистейшего концентрата. Как думаешь, этого хватит, чтобы старик Кенго снова встал на ноги? Натан подошел ближе, и в его голубых глазах отразилось мистическое сияние лесной крови. На его губах заиграла довольная, хищная ухмылка. — Хватит с избытком, чтобы обеспечить нам абсолютное доверие клана, — размеренно произнес Мясник. — Продолжай резать. Нам нужно собрать всё, до последней капли, пока её сердце еще бьется. Лола послушно занесла нож над бледной рукой Мэри, но вдруг остановилась и с подозрением посмотрела на босса. — Слушай, Натан… Ну соберем мы кровь, а дальше что? Дневник твоего предка говорил, что их главная ценность — это не только исцеление, но и магия природы. Как нам извлечь из неё эти силы стихий? Кровь ведь не даст нам власть над лесом. Натан снисходительно хмыкнул, оборачиваясь к двери. — Не будь глупой, Лола. Всё под контролем. Кровь — это лишь первый этап. Чуть позже, когда мавка достаточно ослабеет, мы проведем ритуал полной передачи сил. Я выжгу из неё остатки магии и заберу их себе. И тогда всё будет завершено. Клан станет непобедим. Натан уже развернулся, собираясь покинуть подвал, как вдруг его внимание привлек странный шум снаружи. Он посмотрел на полную луну, которая ярко светила через узкую решетку подвального окна, и прищурился. В серебряном лунном свете что-то стремительно приближалось к особняку. — Что это еще за чертовщина?.. — процедил Веснински, делая шаг к окошку. В ту же секунду огромная белая птица на бешеной скорости проскользнула сквозь толстые железные прутья решетки и с глухим стуком приземлилась на каменный пол подвала. Натан и Лола вскинули оружие, но птица резко повернулась к ним и закричала во всё горло. Сверхъестественный, оглушительный лесной крик заполнил замкнутое пространство подземелья. Барабанные перепонки людей не выдержали: Натан и Лола синхронно выронили оружие и рухнули на пол без сознания. Опустив крылья, серебряная птица величественно подошла к скованному в углу пятилетнему Нилу, который до сих пор лежал в глубоком обмороке. Она аккуратно вырвала клювом перо и положила его на огненно-рыжую голову мальчика. Едва сияющее перо коснулось его волос, Нил в тот же миг бесследно исчез из цепей. Затем птица повернулась к израненной Мэри. Еще одно вырванное перо опустилось на окровавленный лоб мавки, и женщина мгновенно растворилась в воздухе, покинув стены страшного особняка. Напоследок спасительница огляделась по сторонам и заметила на столе две стеклянные банки. Одним точным ударом мощного крыла она сбросила их на пол. Стекло с треском разбилось, и зелено-желтая кровь хлынула на камни, ярко сияя в темноте. Птица вырвала последнее перо и бросила его прямо в лужу волшебной жидкости. В ту же секунду вся кровь испарилась, не оставив ни единой капли чудодейственного лекарства. Птица победно вскинула голову, посмотрела на бледный диск луны за решеткой, взмахнула крыльями и легко вылетела из подвала, держа курс обратно — на южные земли родного, ждущего их леса.

***

Стюарт Хэтфорд резко открыл глаза и обнаружил, что лежит на мягкой, невесомой траве. Вокруг него простиралось знакомое ослепительно белое пространство, залитое мягким, умиротворяющим светом. Леший медленно поднялся на колени. Помня о страшных выстрелах в подвале, он судорожно схватился за голову, а затем принялся ощупывать свое тело. Он оглядывал свои руки и грудь на ощупь — раны от серебряных пуль полностью затянулись. Снаряды прошли насквозь, и Стюарт потерял лишь небольшое количество своей светящейся крови до того, как его унесла серебряная птица. Стюарт был в таком глубоком шоке от своего чудесного спасения, что вскочил на ноги. Осознание того, что он выжил, накрыло его волной облегчения. Леший начал радостно кружиться вокруг своей оси и громко, искренне смеяться от счастья. Вдруг белый туман над его головой зашевелился, и раздался глубокий, величественный голос: — Я спас тебя от смертельных ран, Стюарт. — Спасибо тебе, Создатель! Благодарю тебя, Мировое Древо! — воскликнул Стюарт, низко кланяясь невидимому духу. Но радость тут же улетучилась, сменившись леденящей тревогой. — Но где Мэри? Где Нил? Что с ними? В ту же секунду прямо из пустоты на траву опустилось маленькое тело Нила. Стюарт резко повернулся в его сторону, подбежал и упал перед племянником на колени. — Нил! Нил, малыш, очнись! — звал он его, аккуратно тряся за плечи, но пятилетний мальчик оставался в глубоком, неподвижном обмороке. Следом за сыном в белом пространстве соткалось и тело Мэри. Стюарт поднял голову — и у него перехватило дыхание от ужаса. Перед ним лежало изрезанное, покрытое глубокими ранами и багровой кровью тело его сестры. Ее прекрасный наряд превратился в лохмотья. Леший с криком подскочил к ней, бережно приподнял ее голову, крепко обнял и зашептал: — Мэри, умоляю, открой глаза! Посмотри на меня, мы в безопасности! Проснись! Все было безуспешно. Прямо на руках у Стюарта Мэри начала постепенно угасать. Цветные лесные орнаменты на ее коже тускнели, а само ее физическое тело истончалось, становясь полупрозрачным, словно сотканым из тающего дыма. — Что с ней?! Мировое Древо, ответь мне, что они с ней сделали?! — в панике закричал Стюарт, глядя в белое небо. — Тот человеческий мужчина оказался чудовищем, — скорбно отозвалось Древо. — Из нее вылили почти всю лесную кровь. Ее жизненная энергия на исходе. Она умирает, Стюарт. — Нет... Нет, этого не может быть! Должен быть способ спасти ее! Что мне делать?! — леший прижал сестру к себе, чувствуя, как она теряет плотность. — Есть только один способ, — пророчески прогудел голос. — Нужно немедленно передать все оставшиеся силы и права хранителя южных земель Мэри к Нилу. Стюарт вздрогнул и испуганно покачал головой: — Но Нилу всего пять лет! Ему еще слишком рано! Ритуал передачи сил должен происходить у алтаря, когда наследнику исполнится четырнадцать! Его тело может не выдержать такой мощи стихий! — Это единственный способ сохранить ее суть и спасти мальчика, — непреклонно ответило Мировое Древо. — Решай быстро, Стюарт. Еще несколько минут, и Мэри окончательно потеряет свой физический облик, рассееявишись в пустоте, и ее силы навсегда потеряются в пустоте моего пространства. Леший посмотрел на тающую, едва дышащую сестру, затем на бледного племянника со шрамом на руке. Выбора не было. Натан Веснински не оставит их в покое, и мальчику нужна будет вся сила леса, чтобы выжить. — Хорошо! Я согласен! — решительно крикнул Стюарт. Прямо перед ним из белого тумана бесшумно поднялись два массивных каменных алтаря, испещренных светящимися рунами. — Положи тело Мэри на левый алтарь, а тело Нила — на правый, — скомандовало Древо. Стюарт бережно подхватил полупрозрачную сестру, ощущая, какая она теперь легкая, и устроил ее на левом каменном ложе. Затем он быстро перенес пятилетнего Нила на правый алтарь. — Теперь отойди, — раздался величавый голос. Леший поспешно отступил на несколько шагов назад. В ту же секунду оба алтаря окутались мощным, мерцающим невидимым барьером, изолируя Мэри и Нила от внешнего мира. Белое пространство вокруг зацепило сильным ветром, и Мировое Древо начало громко читать древнее, могущественное заклинание на забытом языке самой природы. Воздух заискрился от пробуждающейся магии четырех стихий. Стюарт, затаив дыхание, наблюдал за пугающим и величественным таинством. Из израненного тела Мэри медленно, струйка за струйкой, выходила ее чистая жизненная энергия. Следом за ней показались четыре яркие, мерцающие сферы — первородные силы стихий покидали свою прежнюю хозяйку. С каждым мгновением физический облик Мэри истончался, становясь почти прозрачным, словно утренний туман. Вся эта колоссальная мощь устремилась к правому алтарю. Стюарт увидел, как маленькое тело пятилетнего Нила оторвалось от каменного ложа и поднялось в воздух. Личико племянника исказилось от внезапной, резкой боли. Магия стихий насильно перекраивала его человеческую половину: по всему телу ребенка, от бледных пальчиков до самой шеи, начали стремительно вырисовываться древние лесные орнаменты, которые ярко и пульсирующе светились чистым зеленым светом. Когда ритуал завершился, тело Нила плавно опустилось обратно на алтарь. Невидимый барьер спал. Стюарт с волнением подбежал к мальчику, всматриваясь в его теперь уже мирное, спокойное, спящее лицо. Леший нежно погладил его по щеке, бережно убирая огненную челку за маленькое ухо. Он поднял глаза в белую пустоту и с растущей тревогой спросил: — Мировое Древо... Скажи, когда Нил проснется? В ответ воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Стюарт насторожился, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия. Лишь спустя несколько долгих секунд Древо наконец ответило, и его голос прозвучал глухо: — Нил проснется лишь тогда, когда ему исполнится восемнадцать лет. Человеческое тело слишком слабо. Ему понадобятся долгие тринадцать лет, чтобы первородные силы четырех стихий смогли полностью прижиться, утихнуть и стать с ним единым целым. Стюарт застыл в шоке. Он не мог вымолвить ни слова, громом пораженный этой новостью. Все, что ему оставалось — это с глубокой, разрывающей сердце грустью смотреть на погрузившегося в многолетний магический сон племянника. Почти вся его жизнь пройдет в беспамятстве. Леший медленно отошел от мальчика и приблизился к левому алтарю. Он смотрел на тело Мэри, покрытое глубокими, бледными шрамами от серебряного ножа Лолы. Великое Древо сумело исцелить ее измученную душу, но вернуть вылитую человеческими монстрами лесную кровь и прежнюю плоть оно было бессильно. Стюарт упал на колени, закрыл лицо руками и горько зарыдал, моля о прощении за то, что оказался слаб и не смог защитить ее и маленького Нила. — Стюарт... — вдруг раздался тихий, едва различимый, но такой родной голос. Леший открыл глаза и сквозь пелену слез увидел, что на него смотрят ласковые зеленые глаза сестры. Мэри слабо улыбалась. Она приподняла свою невесомую, полупрозрачную руку и нежно провела ладонью по его щеке, стирая слезы. — Ты не виноват, брат... — прошептала она, и из ее глаз тоже покатились слезы. — Ни в чем не виноват. Стюарт поспешно перехватил ее тающую руку своими огромными ладонями, пытаясь удержать, сжать крепче, но пальцы проходили сквозь нее, словно сквозь прохладную воду. Он зарыдал еще сильнее. Мэри продолжала нежно улыбаться сквозь слезы. Она с трудом повернула голову в сторону соседнего алтаря, где спал ее сын, и протянула к нему другую руку. Ее призрачные пальцы ласково коснулись рыжих кудрей Нила. — Будь сильным, мой маленький лисенок... И оставайся добрым, несмотря ни на что, — тихо напутствовала она спящего мальчика. Затем мавка подняла свой взор к невидимому небу, где над ними безмолвно высилось Мировое Древо. Она искренне улыбнулась своему создателю и одними губами прошептала: «Спасибо за всё». В ту же секунду ее полупрозрачная форма окончательно потеряла очертания и мягким серебристым сиянием навсегда растворилась в бесконечной белой пустоте. После того как Мэри исчезла, Стюарт еще долго сидел на коленях, и его глухие рыдания эхом разносились по белой пустоте. Но спустя несколько минут леший взял себя в руки. Он смахнул последние слезы, поднялся и глухо спросил: — Мировое Древо... Где мне спрятать Нила? Натан перероет весь наш мир, он не остановится. — Я спрячу его у себя, — величественно отозвалось Древо. Стюарт недоуменно замер, не понимая, как это возможно. В ту же секунду на белоснежном, полупрозрачном стволе исполинского дерева кора пришла в движение. Прямо по центру открылось вертикальное углубление, напоминающее ровное продолговатое дупло. Древо объяснило, что поместит тело мальчика туда, и надежно закроет от любых чужих глаз. Леший с грустной улыбкой согласился — в самом сердце создателя Нил действительно будет в абсолютной безопасности. Тонкие магические нити подхватили спящего ребенка и бережно перенесли его внутрь ствола. Стюарт подошел ближе, в последний раз вгляделся в родные черты лица племянника, который мирно спал, ласково погладил его по щеке и отступил назад. Он наблюдал, как углубление сначала затянулось прозрачным, мерцающим барьером, похожим на зеркало, сквозь которое все еще можно было видеть Нила, а затем полностью покрылось плотной белой корой. Мальчик стал частью Мирового Древа. — Спасибо тебе, — тихо произнес Стюарт. — Я буду приходить и навещать его каждый месяц в полнолуние. Древо ничего не ответило на это, лишь шелестом ветвей дало понять, что оно не против. С тяжелым сердцем леший пошел к открывшемуся позади порталу. Он шагнул сквозь серебряное сияние и оказался на заветной поляне у векового дуба. Небо на востоке только начинало окрашиваться в нежно-розовые тона рассвета. Стюарт обернулся, провожая взглядом закрывающийся проход, а затем развернулся и медленно побрел в сторону своих родных Северных земель.

***

Так тянулись долгие, серые тринадцать лет. Теперь на плечи Стюарта легла двойная ноша — оставшись совсем один, он был вынужден без устали охранять и свои суровые северные владения, и осиротевшие южные земли, где когда-то жила Мэри. Лес чувствовал его печаль и скорбел вместе с ним. Но каждый месяц, когда на небе загорался идеальный диск полной луны, леший неизменно бросал все дела и спешил к вековому дубу. Оказавшись в белом пространстве, Стюарт подходил к великому Древу, покорно садился на траву и бережно клал рядом свой деревянный посох. Он часами говорил со стволом, за которым покоился его племянник. Леший рассказывал лесные истории, вспоминал забавные случаи из жизни зверей, тепло улыбаясь, а затем неизменно погружался в грусть. Ему отчаянно не хватало звонкого детского смеха Нила и нежного голоса Мэри, которые когда-то согревали эту чащу. Великое Древо безмолвно качало ветвями — оно было только радо послушать странные и живые рассказы от своего преданного стража. Стюарт всматривался в белую кору и всем сердцем верил, что мальчик внутри все слышит. Каждый раз перед уходом он подходил вплотную, прижимался лбом к невидимому зеркальному барьеру и шептал: «Расти сильным, лисенок. Просыпайся скорее». Покидая обитель создателя, он всегда оборачивался у самого портала, дарил скрытому Нилу грустную, полную надежды улыбку и выходил на рассветную поляну, чтобы снова заступить на верный дозор своих бескрайних земель.