Убийца моей Любви

На следующий день город проснулся с тяжёлым осадком на губах. Новость об убийстве под мостом разлетелась быстро — такие вещи не задерживаются в информационных карманах, они просачиваются сквозь любые щели. Узи узнала об этом случайно. Как и обо всём в своей жизни — не вовремя и не от тех людей, от которых хотелось бы. Она шла по улице, уткнувшись в телефон. На экране — её собственный роман, девятая глава, та самая, которую она выложила перед тем, как всё пошло к чертям. Узи перечитывала её в третий раз за сегодня, выискивая ошибки. Запятые, точки с запятыми, прямая речь. Всё, лишь бы не думать. Не думать о вчерашнем. Не думать о комментарии. Не думать о жёлтых глазах и запахе корицы. — Узи! Голос Тэда прозвучал слишком громко для такого раннего утра. Она подняла голову — он стоял в трёх метрах от неё, в растёгнутой ветровке и с рюкзаком на одном плече. Зелёные глаза смотрели с надеждой, которую она так не любила в нём замечать. — Привет, — сказал он, подходя ближе. — Ты куда? — В кофейню, — коротко ответила Узи, снова утыкаясь в телефон. — Я с тобой. — Нет. — Почему? — Потому что я занята. Она показала ему экран — текст, сплошной текст, никаких сообщений, никаких соцсетей. Тэд нахмурился. — Ты вечно занята. Давай погуляем. Кино там... или просто по парку. — Тэд, — Узи вздохнула, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я хочу побыть одна. Хорошо? Не всё в этом мире крутится вокруг тебя и твоих желаний. Она не хотела быть грубой. Ну, может, хотела. Немного. Потому что его глаза смотрели слишком пронзительно, потому что он ждал от неё чего-то, чего она не могла дать. Потому что она вообще не умела давать. Только отталкивать. — Ладно, — Тэд отступил на шаг. — Как скажешь. Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Узи смотрела ему вслед несколько секунд, чувствуя знакомый укол вины. Потом заставила себя отвернуться. — Выкуси, — прошептала она себе под нос. Непонятно, кому адресованное. Кофейня называлась «Кофе и Пончики» — вывеска с ручной росписью, столики на улице, запах жареных зёрен, который чувствовался за квартал. Узи почти дошагала до входа, когда заметила людей. Несколько человек столпились у телевизора, висящего на внешней стене заведения. Обычно там крутили рекламу — сегодня крутили новости. Узи не собиралась смотреть. Она уже хотела пройти мимо, когда услышала: — ...тело мужчины было обнаружено сегодня утром под Южным мостом. Полиция не сообщает подробностей, но наши источники утверждают, что это уже четвёртое подобное убийство за последние четыре месяца... Узи замерла. На экране мелькнула запись — размытое пятно, оцепление, жёлтая лента. Потом интервью с каким-то экспертом в очках, который нёс стандартную чушь про «расследование на контроле» и «личность преступника устанавливается». — Жуть, — сказала женщина рядом, качая головой. — Прямо рядом с нами. — Говорят, лицо разбито в лепёшку, — добавил её спутник. — Фу, не при детях. Узи отошла от толпы и зашла в кофейню, но не за столик — села в углу у окна, откуда был виден и телевизор, и улица. Достала телефон, открыла чат одногруппников. Чат в «Телеграме» назывался «Психологи 2 курс — адб». Обычно там скидывали мемы, списывали домашку и обсуждали, кто с кем спит. Сегодня там было другое. Сообщение от «sashka_psiho»: «Люди, вы видели?» И следом — фото. Без цензуры. Узи знала, что не нужно открывать. Знала, что это сломает ей что-то внутри. Но пальцы нажали раньше, чем мозг успел скомандовать «нет». Тело лежало на боку. Руки вывернуты. Грудь разорвана. Лицо — кровавое месиво, в котором невозможно узнать черты. Но Узи узнала. Не лицом — одеждой. Кожаная куртка. Шрам на пол-лица — даже сквозь кровь его было видно. Тот самый мужик. Коллектор. Тот, кто вчера сказал: «Мы тебе устроим, маленькая» — и посмотрел на неё так, что она потом полчаса отходила в туалете. Тот, кто угрожал изнасилованием. Тот, кто требовал деньги, которых у неё нет и никогда не будет. Её пальцы задрожали. Телефон выпал на стол. Узи смотрела на него, не в силах пошевелиться. — У вас всё хорошо? — подошла официантка. — Да, — голос сел. — Кофе. Чёрный. Самый крепкий. Официантка кивнула и ушла. Узи закрыла чат. Убрала телефон в карман. Посмотрела в окно, невидящим взглядом. «Заслужил», — подумала она. Потом испугалась собственной мысли. Заслужил ли этот человек такой смерти? Он угрожал ей. Он хотел её изнасиловать. Он пришёл к ней домой с четырьмя такими же, как он, и смотрел на неё как на кусок мяса. Если бы не Тэд — чем бы это кончилось? Но смерть. Такая смерть. Разорванная грудь, разбитое лицо, руки, сложенные будто в молитве. Никто не заслуживает этого. Заслуживает? — Чёрт, — выдохнула Узи, потирая лицо ладонями. Она не в той лиге, чтобы решать, кто заслуживает смерти, а кто нет. — Тяжёлое утро? Голос раздался прямо над ухом. Узи подпрыгнула, чуть не опрокинув стул. Перед ней стояла Виктория. В простом сером свитере, джинсах и кедах — совсем не похожая на вчерашнюю преподавательницу в костюме. Серебряные волосы растрёпаны, жёлтые глаза смотрят весело. В руках — термос. Новый, целый. — Вы... — Узи сглотнула. — Вы как здесь? — Покупала кофе. Увидела тебя в окно. — Виктория села напротив, не спрашивая разрешения. — Ты выглядишь так, будто увидела призрака. — Новости посмотрела. Про убийство. — А, это. — Виктория поморщилась. — Жуткая история. Мне коллега скинул. Говорят, там цветок на трупе оставили. Какой-то символизм. Узи напряглась. Цветок? — Какой цветок? — Не знаю, не уточнял. Да какая разница, маньяки всегда любят эти глупые ритуалы. — Виктория откинулась на стуле, посмотрела на Узи с интересом. — Ты боишься? — Что? — Убийцы. — Я... не знаю. Наверное. — А я бы не боялась, — беззаботно сказала Виктория. — Если он охотится на кого-то конкретного, а не на всех подряд — значит, у него есть цель. И эта цель точно не случайная девушка из универа. Узи промолчала. Мысли путались. Цветок — очень похоже на её роман. Слишком похоже. Виктория перевела тему, и Узи была ей за это благодарна. — Как твой роман? — спросила та, принимая от официантки свой кофе. — Продвинулась? — Немного. Перечитываю. Ошибки ищу. — И как, нашла? — Кучу. Я безграмотная. — Не безграмотная — невнимательная, — поправила Виктория. — Это лечится вычиткой. Дай почитаю, может, замечу что-то, чего ты не видишь. Узи замешкалась. Дать читать кому-то из взрослых? Туда, где убийства, кровь, психопатия? Где главная героиня — почти зеркальное отражение её самой? — Я подумаю, — сказала она. — Давление не жди, — улыбнулась Виктория. — Я вообще терпеливая. Запах корицы разлился по воздуху. Узи вдохнула глубже, чувствуя, как напряжение отпускает. Они сидели в кафе, пили кофе и говорили. Сначала о романе — Виктория расспрашивала о мотивах Сиреневой Тени, о том, как устроен мир, есть ли в нём справедливость. Потом о музыке — оказалось, они обе слушают странную инди-электронику, которую никто не знает. Потом просто молчали, глядя на прохожих. Узи поймала себя на мысли, что ей хорошо. Что сидеть напротив этой женщины — с её жёлтыми глазами и пугающей улыбкой — проще, чем с кем-либо ещё. Потому что Виктория не ждёт от неё ничего. Не требует быть нормальной. Не лезет с вопросами про отца и деньги. Она просто есть. И пахнет апельсинами. — У тебя на лице написано, что ты думаешь о чём-то важном, — заметила Виктория через час. — Просто устала. — Врёшь. — Выкусите. Виктория рассмеялась — громко, заливисто. Несколько человек за соседними столиками обернулись. — Ты мне нравишься, Узелла, — сказала она, отсмеявшись. — Не изменяй себе. — Я и не собиралась. Они просидели до вечера. Пили кофе, пока он не кончился, потом воду, потом чай. Узи несколько раз ловила себя на том, что смотрит на руки Виктории — перевязанную, вчерашнюю — и думает о том, как мягкая у неё кожа. И каждый раз отводила взгляд, ругая себя за глупость. Когда солнце начало клониться к закату, Виктория посмотрела на часы. — Мне пора. Завтра рано вставать. — Ага, — Узи кивнула. — Мне тоже. Они встали одновременно. Виктория протянула руку — не для пожатия, а как-то иначе, мягко. Узи замешкалась, но всё же коснулась её пальцев. На секунду. Меньше. — Было приятно, — сказала Виктория. — Поговорим ещё? — Наверное. — Не «наверное». Точно. Она улыбнулась — не широко, не пугающе, а тепло и почти по-домашнему. Развернулась и ушла, растворившись в вечерней толпе. Узи осталась стоять у входа в кофейню, чувствуя на пальцах тепло чужой ладони. Она не заметила, что с другой стороны улицы, прислонившись к фонарному столбу, стоял Тэд. Он видел всё. Как Узи улыбалась. Как болтала с этой женщиной. Как коснулась её руки. Сжал челюсть, развернулся и ушёл, не сказав ни слова. Ревность горела в груди острее, чем он мог себе представить.

***

А в это время в маленькой квартире на окраине города два человека сидели перед ноутбуком и перечитывали последнюю главу романа «Сиреневая Тень». — Смотри, — один из них, парень в очках, ткнул пальцем в экран. — «Она нанесла удар в грудь, трижды, глубоко, один за другим. Жертва упала на колени — именно так, как она хотела — и поднял руки, моля о пощаде. Она разбила его лицо. В нём не должно было остаться ничего человеческого. И только потом, когда всё было кончено, она положила на его грудь сиреневый цветок — знак того, что справедливость свершилась». — Это же... — второй, девушка с короткой стрижкой, закрыла рот рукой. — Это же точь-в-точь как сегодня. Под мостом. Я читала новости. — Знаю. — Ты думаешь, это связано? — Не знаю, — парень откинулся на спинку стула, снимая очки и протирая их подолом футболки. — Может, убийца просто очень интересуется романами. Решил повторить убийство из книги. — Или... — Или что? Девушка посмотрела на экран. На ник автора. «Lilac_Silence». — Или автор сам это сделал, — прошептала она. В комнате повисла тишина. Только ноутбук тихо гудел вентилятором, переваривая слишком много открытых вкладок. — Не нам это решать, — наконец сказал парень. Но взгляд его задержался на нике автора. И в голове уже крутилась мысль, которую он пока не решался произнести вслух.