Убийца моей Любви

Мир не любит тех, кто из него выбивается. Это Узи Дорман усвоила ещё в детстве, когда одноклассники прятали её портфель, а учителя смотрели сквозь неё, потому что "девочка сама виновата, слишком странная". Двадцать лет — возраст, когда уже можно было бы привыкнуть, но боль от чужой жестокости притупляется не до конца. Она просто учится её не показывать. Сейчас Узи сидит на скамейке у корпуса университета, вцепившись в ноутбук так, что костяшки пальцев побелели. Короткие тёмно-фиолетовые волосы спрятаны под чёрной шапкой, взгляд колючий и дерзкий — но за этой колючестью страх, который она ни за что не признает. Чёрное худи с нашивкой какой-то панк-группы, рваные джинсы, кеды, с которых давно слезла краска. На поясе — цепочка с маленьким шипом. Боевая форма девушки, которая каждый день выходит на войну без оружия. Война начинается ровно в тот момент, когда из-за угла выворачивает компания. Их четверо. Впереди — Лиззи. Блондинистые волосы собраны в высокий хвост, кончики выкрашены в розовый, как и её наглая улыбка. Розовые глаза смотрят на Узи с той особенной смесью брезгливости и злого веселья, которую можно воспитать только годами безнаказанности. Лиззи — капитан команды черлидеров, любимица преподавателей, королева этого маленького болота. А за ней — её фрейлины: две девицы с одинаково пустыми лицами и парень с квадратной челюстью, который тащится за Лиззи как побитая собака, потому что без неё он никто. — О, смотрите, — Лиззи останавливается напротив Узи, складывая руки на груди. — Наша маленькая шлюшка с ноутбуком. Кого сегодня обслуживаешь, Дорман? Или уже бесплатно работаешь? — Выкуси, — не поднимая головы, отвечает Узи. Голос ровный, но внутри всё сжимается. Она знает, что сейчас будет. — Ой, какие мы грубые, — Лиззи делает шаг вперёд. — Слушай, а правда, что ты спишь с Тэдом? Или ты настолько безнадёжна, что даже он на тебя не позарился? Одна из девиц смеётся — коротко, гавкающе. — Она вообще с кем-то спит? — подает голос вторая. — На неё же без слёз не взглянешь. — Зато ноутбук у неё дорогой, — Лиззи протягивает руку. — Давай посмотрим, что там. Может, она порнуху снимает? — Не трогай, — Узи вскакивает, прижимая ноутбук к груди. Но она маленькая и худая, а Лиззи — высокая, накачанная тренировками. Их двое против неё, не считая парня, который стоит и ухмыляется. — Отдай, кому сказали! Лиззи хватает за угол ноутбука, дёргает. Узи не отпускает. Девицы начинают её оттаскивать, кто-то тянет за волосы, кто-то бьёт по рукам. Краем глаза Узи видит, как Лиззи заносит ноутбук над асфальтом, готовясь разбить. И в этот момент раздаётся голос. — А ну стоять. Голос спокойный, даже весёлый. Но в нём такая уверенность, что Лиззи замирает на секунду. От ворот университета к ним идёт женщина. Высокая, стройная, с короткими серебряными волосами, которые блестят на солнце. На ней чёрный строгий брючный костюм, но пиджак расстёгнут, а под ним — простая белая футболка. В ушах маленькие серьги-кольца. И глаза — ярко-жёлтые, почти светящиеся. Она улыбается. Широко. Слишком широко. Такая улыбка не предвещает ничего хорошего. — Виктория Андреевна... — Лиззи мгновенно теряет весь свой апломб. Рука с ноутбуком опускается. — Лиззи, милая, — женщина подходит ближе, и её тон становится почти ласковым. — Ты сейчас отдашь это девочке, и мы разойдёмся, как будто ничего не было. Хорошо? — Но она... — Я сказала хорошо? Жёлтые глаза смотрят в упор. Лиззи сглатывает и отдаёт ноутбук. Женщина берёт его и протягивает Узи. — Держи. И будь осторожнее со своими вещами. Лиззи и её свита быстро ретируются, бросив на прощание пару невнятных угроз. Узи смотрит женщине под ноги, потому что не знает, как реагировать. Ноутбук цел — это главное. — Можно? — женщина садится на скамейку рядом, не спрашивая разрешения. — Устала. Целый день экзамены принимаю. А тут — развлечение. Узи молчит, собирая разбросанные вещи. Женщина не уходит. Она просто сидит, закинув ногу на ногу, и смотрит на проходящих студентов с той же широкой улыбкой. — Что в этом ноутбуке такого важного? — вдруг спрашивает она. — Ты за него дралась, как за ребёнка. — Не ваше дело, — бурчит Узи. — Моё. Я тебя спасла, я имею право спросить. Узи хмурится. Взрослая. Опять взрослая, которая лезет не в своё дело. Но эта... не похожа на остальных. Дерзкая улыбка, жёлтые глаза, запах корицы и апельсина, который вдруг ударяет в нос, когда женщина наклоняется чуть ближе. — Там мой роман, — тихо говорит Узи, сама не зная зачем. — Роман? — брови женщины поднимаются. — О чём? — Об убийце. Сиреневая тень её зовут. Она... охотится на тех, кто обижает слабых. Вырезает им глаза и забирает голоса. Женщина замирает. А потом начинает смеяться — громко, искренне, с каким-то восторгом. И этот смех не пугает. Он завораживает. — Боже, — выдыхает она, вытирая несуществующие слёзы. — Это лучшее, что я слышала за последние пять лет. Рассказывай подробнее. Какие у неё мотивы? Кто её жертвы? Как она убивает? Узи моргает. Обычно люди называют её роман "мерзостью" и "психиатрической справкой". А эта... эта хочет слушать. — Она использует скальпель, — осторожно начинает Узи. — И в конце оставляет на месте преступления сиреневый цветок. Потому что её мать... — ...тоже была убита, когда девочка была маленькой, и её никто не защитил, — заканчивает за неё женщина. — Классика. Но хорошая классика. Знаешь, что тебе нужно добавить? Личное. Сделай так, чтобы убийца оставляла что-то от самой себя. Не просто цветок, а что-то, что связано с её травмой. Узи смотрит на неё во все глаза. Женщина пододвигается ближе — их плечи почти соприкасаются. Это слишком близко для незнакомых людей, но Узи почему-то не хочется отодвигаться. — Откуда вы знаете про травмы? — спрашивает она. — Я много читаю, — женщина снова улыбается, и эта улыбка становится чуть мягче. — И я Виктория. Можно Ви. — Узи. — Я знаю, Дорман. Ты из группы Тэда, да? Твоего друга? Я веду параллельный поток, но про тебя слышала. Студенты говорят, ты странная. — Выкусите, — автоматически отвечает Узи. Ви снова смеётся. И в этом смехе нет обиды. Телефон Узи вибрирует. Сообщение от Тэда: «Ты где? Матч через десять минут, я без тебя не выйду». — Мне нужно идти, — Узи встаёт, прижимая ноутбук к груди. — У друга игра. — Конечно, — Ви тоже поднимается. Опять этот запах корицы и апельсина. — Держи. На всякий случай. Если захочешь поговорить об убийствах. Она протягивает визитку. Чёрная, с серебряными буквами: «Виктория Серебровская, преподаватель криминальной психологии». Внизу — номер телефона. Узи берёт визитку, не глядя. — Спасибо, — выдавливает она и быстро уходит, чувствуя на себе жёлтый взгляд. Она не оборачивается. Но пальцы сжимают визитку так, что картон начинает гнуться. Тэд стоит у входа в спортзал, когда Узи подбегает к нему, запыхавшаяся и взъерошенная. Он высокий — почти на голову выше неё, светлые волосы растрёпаны, зелёные глаза смотрят с тревогой. На нём баскетбольная форма, кеды на толстой подошве и широкая улыбка, которая появляется только при виде Узи. — Ты чего такая? — он наклоняется, чтобы заглянуть ей в лицо. — Опять Лиззи? — Выкуси, — Узи прячет визитку в карман джинсов. — Просто... одна женщина помогла. — Какая женщина? — Не важно. Иди играй, оболтус. Тэд улыбается шире и взъерошивает её шапку, несмотря на её протестующие шипение. Узи пихает его в плечо, но он даже не качается — слишком массивен. — Ладно, — говорит он. — Но после игры расскажешь. Я волнуюсь. — Вечно ты волнуешься, — ворчит Узи, но в голосе проскальзывает тепло. — Иди уже. Тэд убегает в зал, а она остаётся стоять у входа, сунув руки в карманы худи. Пальцы нащупывают визитку. Виктория. Преподаватель криминальной психологии. Узи вспоминает жёлтые глаза. Широкую улыбку. Запах корицы и апельсина. И то, как эта женщина смотрела на неё — не как на странную девочку-изгоя, а как на что-то интересное. Что-то, что стоит внимания. Узи достаёт телефон и долго смотрит на экран. Потом, не успев передумать, вбивает номер в контакты. «Ви (психопатка)», — пишет она в поле имени. И сразу же прячет телефон обратно, чувствуя, как лицо предательски краснеет.

***

Матч Тэд выиграл. Не просто выиграл — разорвал соперников в клочья. Последний трёхочковый он закинул за секунду до финального свистка, и зал взорвался криком. Узи со своего места на трибунах даже подпрыгнула — не потому что болела за спорт (ей всегда было плевать на спорт), а потому что Тэд обернулся и показал ей большой палец. Его зелёные глаза светились счастьем, мокрые волосы прилипли ко лбу, а широкая улыбка растянулась до ушей. Глупый мальчишка. Её глупый мальчишка. Сейчас он в раздевалке, а Узи ждёт его в коридоре, прислонившись спиной к холодной стене. Ноутбук в рюкзаке — она ни на минуту не выпускает его из виду. Пальцы в кармане сжимают телефон, где светится контакт «Ви (психопатка)». Она так и не написала. Может, завтра. Или никогда. — Эй, фиолетовая! Узи поднимает голову. Из-за угла выходит та самая девица из свиты Лиззи — та, что смеялась гавкающе. С ней парень — новое лицо, но такая же пустая ухмылка. — Ты чего здесь торчишь? Ждёшь, пока кто-нибудь тебя трахнет? Хотя, наверное, не дождёшься. — Выкуси, — устало отвечает Узи. Она устала. От этой недели, от Лиззи, от отца, который не брал трубку уже третий день, от всего. Девица делает шаг вперёд, но в этот момент дверь раздевалки распахивается, и оттуда выходит Тэд. В спортивном костюме, со спортивной сумкой через плечо. Волосы ещё влажные после душа. Он видит девицу, видит её парня — и его челюсть сжимается. — Проблемы? — спрашивает он, подходя к Узи вплотную. Голос спокойный, но в нём сталь. Тэд редко злится, но когда злится — это страшно. Девица сдувается моментально, дёргает парня за рукав, и они исчезают за углом, бормоча что-то невнятное. — Ну как всегда, — Тэд проводит рукой по лицу. — Что им от тебя надо? — Понятия не имею, — Узи пожимает плечами. — Скучно им. Жизни нет. Он смотрит на неё. Как-то странно. Слишком внимательно. — Пойдём, — он берёт её за руку. Крепко, почти больно. — На выход. — Тэд, я сама... — Нет. Пойдём. Он тащит её к выходу, и Узи не сопротивляется — потому что ладонь у него тёплая и большая, а внутри ворочается какое-то глупое чувство, которое она не хочет называть. На улице прохладно. Узи выдёргивает руку, потому что от ладони Тэда у неё начинают гореть пальцы. — Слушай, — говорит она, пряча глаза. — Спасибо, конечно, но я могла бы и сама... — Ты не могла бы и сама, — перебивает Тэд. — У тебя на лице написано, что ты готова разрыдаться. Идём, куплю тебе бабл ти. Ты его любишь. Она хочет сказать «выкуси», но вместо этого кивает. Бабл ти — персиковый, с шариками тапиоки — Узи держит в руках как сокровище. Они идут по мокрому асфальту, не глядя друг на друга. Тэд рассказывает что-то про матч, про то, какой судья козёл, про то, что его хотели взять в университетскую сборную, но он отказался — слишком много ездить. Узи слушает вполуха. Она всё ещё думает о женщине с жёлтыми глазами и её словах про травму. — Ты вообще меня слушаешь? — Тэд внезапно останавливается. — Да-да, — Узи выдёргивает трубочку изо рта. — Про сборную. Ты отказался. — Молодец. А теперь скажи, почему. — Потому что хочешь остаться здесь. Он смотрит на неё долгим взглядом. Зелёные глаза становятся мягкими. — Потому что хочу остаться с тобой, — поправляет он. Узи ничего не отвечает. Пьёт чай и смотрит себе под ноги. До её дома идти недолго. Узи не любит этот район — панельные пятиэтажки, ободранные подъезды, запах перегара по вечерам. Но это её дом. Вернее, её клетка. Отец, когда появляется, вечно пьяный или злой. Сейчас его нет уже три дня. И Узи даже рада. Они подходят к подъезду, и Тэд первым замечает их. Пятеро. Взрослые мужики. В кожаных куртках, с бритой головой или длинными грязными волосами. Один курит, прислонившись к стене. Другой сидит на корточках. Все пятеро поворачиваются, когда Узи и Тэд подходят ближе. — Узи Дорман? — спрашивает тот, что курит. Здоровенный, с кривым шрамом на пол-лица. Узи замирает. По спине бежит холод. — Я... да. А вы кто? — Должники твоего папаши, — он делает шаг вперёд. Узи чувствует, как Тэд напрягается рядом. — Он задолжал нам семьсот тысяч. Узи смеётся. Почти истерично. — Семьсот? Выкусите. У нас нет таких денег. — Вот и пришли к тебе. Думали, может, у тебя есть. — Он оглядывает её с ног до головы. Взгляд липкий, мерзкий. — Или ты найдёшь способ достать. Тэд выходит вперёд, закрывая Узи собой. — Слушай, мужик, — говорит он ровно. — Тебе лучше уйти. — А ты кто такой, щенок? — Тот, кто выбьет из тебя зубы, если ты ещё раз посмотришь на неё. Мужик смеётся. Смотрит на своих — те тоже ухмыляются. А потом он бьёт. Тэд уворачивается — сказываются годы тренировок — и отвечает. Коротко, резко, в челюсть. Мужик падает, но остальные четверо уже наступают. Узи кричит что-то, но она не слышит собственного голоса. Она видит только как Тэд дерётся — один против четверых — и как уворачивается от ударов, и как бьёт сам. Он вырубает второго, потом третьего. Губа разбита, из носа течёт кровь, но он стоит. Четвёртый достаёт нож, но Тэд перехватывает руку и выкручивает её так, что мужик орёт. — Проваливайте, — рычит Тэд. И они проваливают. Поднимают своих, уходят, бросая обещания вернуться. В подъездной двери, глубоко в темноте, стоит женщина. Серебряные волосы, жёлтые глаза. Виктория смотрит на происходящее с совершенно пустым лицом — стеклянным, безразличным, мёртвым. Она не улыбается. Она просто наблюдает, как мальчик дерётся за девочку, как мужики разбегаются, как Узи трясётся от страха. А потом разворачивается и уходит. Никто её не замечает. Дождь начинается внезапно. Ливень, холодный, злой. Узи стоит, прижимая рюкзак к груди, и смотрит на разбитую губу Тэда. — Ты... у тебя кровь, — шепчет она. — Ерунда, — он вытирает лицо рукавом. — А ты как? — Боюсь. — Она не врет. Никогда не врала ему. — Если они вернутся... они же сказали, вернутся. Тэд смотрит на неё, на подъезд, на дождь. Принимает решение. — Домой тебе нельзя. — Я знаю. — Поехали в гостиницу. У меня есть деньги. Узи кивает. Они бегут на остановку, прячутся под козырьком, но дождь всё равно достаёт. Холод пробирается под худи, под джинсы, под кожу. Узи дрожит. — Что это было? — тихо спрашивает Тэд, глядя в никуда. — Кто они? Кому твой отец должен? Я могу чем-то помочь? И Узи не выдерживает. Она начинает плакать. Не красиво, не киношно — а всхлипывает, задыхается, закрывает лицо руками. Плечи трясутся. Рюкзак сползает на землю, но ей всё равно. — Я не знаю, — бормочет она сквозь рыдания. — Я ничего не знаю. Отец... он вообще мне ничего не говорит. Он пропадает неделями, а потом приходит и орёт, что я жру его деньги. А этих... этих я боюсь. Они меня убьют. Или хуже. Я же видела, как он на меня смотрел... этот со шрамом... — Узи... — И тебя втянула, — она поднимает на него мокрые красные глаза. — Ты из-за меня подрался. Они теперь и тебя запомнят. Тебе тоже может быть плохо из-за меня. Прости. Прости, Тэд, прости... Он подходит ближе. Берёт её за плечи. Сильно, почти грубо. — Слушай меня, — говорит он тихо, но твёрдо. — Я никогда тебя не брошу. Ты поняла? Никогда. Мы всегда будем вместе. Что бы ни случилось — я рядом. Это понятно? Она смотрит на него снизу вверх. Дождь хлещет по козырьку, и где-то далеко сигналит машина. Зелёные глаза Тэда смотрят прямо в её фиолетовые. Он так близко. Так близко, что Узи видит своё отражение в его зрачках. Он открывает рот. Она видит, как он хочет что-то сказать. Что-то важное. Последнее. — Узи, я... Рёв автобуса заглушает его слова. Двери распахиваются, выплёвывая водителя с сигаретой и запах бензина. Автобус приехал. Узи смотрит на Тэда. Ждёт. Но он молчит. Уверенность, которая была секунду назад, куда-то исчезла. Он отпускает её плечи и отступает на шаг. — Ладно. Садись. До гостиницы три остановки. Узи забирается в автобус, не оглядываясь. Садится у окна и не поднимает глаз, пока двери не закрываются. Тэд остаётся на остановке — мокрый, разбитый, глупый. Автобус уезжает. Узи сжимает лямку рюкзака и чувствует, как слёзы снова текут по щекам. А Тэд стоит под дождём и смотрит вслед. — Дурак, — шепчет он себе под нос. — Какой же ты дурак, Тэд. Он не знает, правильно ли поступил. Не знает, стоило ли вообще пытаться. Но он знает одно: завтра он попробует снова.

***

Номер в гостинице оказался маленьким, тесным и пахло в нём дешёвым освежителем воздуха — приторно-хлоркой, как в общественном туалете. Обои в цветочек, продавленная кровать, телевизор с тремя кнопками на пульте. Но окно закрывалось, дверь запиралась на два замка, и это было главное. Узи скинула мокрые кеды у порога, стянула худи, повесила на спинку стула и села на кровать, поджав ноги. В голове всё ещё шумело. Лицо Тэда, его зелёные глаза, та фраза, которую он не договорил. «Мы всегда будем вместе» — это он сказал. Но хотел явно что-то другое. Узи не дура, она видела, как он на неё смотрит в последнее время. Только вот что с этим делать? Она не умеет в это. Не умеет в нежности, в признания, в эти все глупые штуки, от которых у нормальных людей бабочки в животе. У неё в животе только страх и язва. Она достала ноутбук. Серебристый, в царапинах — наследство от матери, которую Узи почти не помнит. Старый «Макбук», который работает с молитвой и на честном слове. Узи открыла его, дождалась, пока загрузится, и зашла на сайт. Сайт назывался «Мрачные сказки». Маленькое сообщество для тех, кто пишет и читает тёмное фэнтези, хоррор и психологические триллеры. Узи зарегистрировалась там два года назад под ником «Lilac_Silence» и выкладывала свой роман по главам. Аудитория небольшая, но верная — человек двадцать-тридцать, которые регулярно комментировали, хвалили, иногда критиковали. Для Узи это было убежищем. Местом, где её слова имели значение. Сегодня она обновила главу вчера вечером — до того, как всё пошло к чертям. Новую, девятую, где Сиреневая Тень впервые убивает не случайного обидчика, а человека, который когда-то был ей дорог. Предательство. Боль. Скальпель входит плавно, почти нежно. Узи перечитала эту сцену десять раз и каждый раз мурашки бежали по коже. Она гордилась собой. Комментариев было шесть. Пять — от обычных читателей, которые писали «Круто!», «Жду продолжения», «У тебя талант». А один… Узи замерла. Ник: «Tени_Наступают». Так звали главного героя романа. Точнее, так называлось альтер-эго Сиреневой Тени — та часть её личности, которая оправдывала убийства. «Тени наступают, когда свет умирает» — фраза, которую Узи придумала сама. И этот комментатор взял себе почти такое же имя. «Хочет ли автор убивать раз пишет об этом? — гласил комментарий. — Слишком много деталей. Слишком много души. Это не придумано. Это пережито». Узи смотрела на экран, не моргая. Пальцы перестали слушаться. В горле пересохло. — Выкуси, — прошептала она в пустоту. Но никто не ответил. Сайт резко погас. Технический перерыв, объявилась белая страница с надписью «Ведутся технические работы». Узи обновила — то же самое. Ещё раз — пустота. Комментарий исчез вместе со всем остальным. — Твою ж мать. Она захлопнула ноутбук и откинулась на подушку. И тут за окном залаяла собака. Не просто тявкнула — зашлась в истерике. Громко, настойчиво, будто кого-то прогоняла. Узи приподнялась, выглянула в окно. Гостиница стояла на втором этаже двухэтажного здания, и из окна был виден небольшой дворик — чахлые кусты, старая скамейка, мусорный бак. И никого. Собака лаяла откуда-то сбоку, но её не было видно. Узи уже хотела отвернуться, но край глаза зацепил движение. В тени, у стены соседнего дома, кто-то стоял. Фигура в чёрном капюшоне — низко надвинутом, так что лица не разглядеть. Руки чуть подняты, держат что-то на уровне груди. Телефон? Фотоаппарат? Женственная фигура. Узи могла поклясться — слишком плавные изгибы, слишком тонкая талия. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Какого хрена... — выдохнула она. Лай затих так же внезапно, как начался. Фигура в капюшоне развернулась и исчезла за углом дома, не спеша, без суеты. Будто её там и не было. Узи отпрянула от окна, задёрнула шторы и села на кровать, обхватив колени руками. Коллекторы? Слишком тихо для них. Да и женщина. Те с мужиками были, а эта — явно женщина. Может, случайный прохожий, который фоткал что-то во дворе? Но зачем фоткать ночью, в дождь, чёрт знает где? А может, это... нет. Не надо. Она посмотрела на закрытый ноутбук. Вспомнила комментарий. «Хочет ли автор убивать?» — Прекрати, — сказала она себе вслух. — Прекрати, дура. Ты просто устала. Ты просто переволновалась. Это всё совпадения. Она легла, укрылась тонким одеялом и выключила свет. Телефон положила под подушку — на всякий случай. Но сон не шёл. Перед глазами стоял экран. Чёрные буквы на белом фоне. Ник «Tени_Наступают». И текст, от которого кровь стыла в жилах. «Хочет ли автор убивать?» Узи перевернулась на другой бок. Потом на спину. Потом снова на бок. Где-то за стеной храпел сосед. Где-то на улице проехала машина. Часы на тумбочке показывали 2:47. Она закрыла глаза и увидела жёлтые глаза Виктории. Широкую улыбку. «Рассказывай подробнее. Какие у неё мотивы?» И запах корицы и апельсина. Странная женщина. Странный комментарий. Странная фотография в ночи. Узи провалилась в тревожный сон только под утро, когда за окном уже начинало сереть. И снилось ей, как она идёт по пустому университету с ноутбуком в руках, а кто-то идёт за ней следом, не отставая, не приближаясь, только тихо напевая мелодию, которую Узи никак не могла узнать.