Нишевый

      — Куда торопимся?       — На работу.       — А я думал, ты с ночной смены спешишь. Помыться и посчитать чаевые.       Ммм, шутки про стрипушник. Спасибо, я не слышала их целую неделю, успела заскучать.       — Кажется, твой отец велел оставить меня в покое.       — А ты ему настучи. — Кирилл скалится шакальей улыбкой, прекрасно зная, что я на это не пойду. Это не мой стиль. И как бы Сергеич не грозил сынуле кулаком, он всегда займет его сторону.       Пытаюсь обойти его, но подземная парковка бизнес-центра уже забита машинами и Кирюшу не миновать. Я уже знаю, что за бесконечные проигрыши «Акул» отец урезал лимит по его кредитке, из-за чего Кирилл бесится с утра пораньше. И пытается выбесить меня.       — Отец тебя так хвалит… говорит, деньги ему приносишь. Для тебя это же дело привычное, Жанн — мужиков обеспечивать. Одному работу организовала, другому бизнес поднимаешь, а может и не только бизнес…       Боже пошли мне магний, а моим хейтерам паралич.       — Чего тебя в приличные места потянуло, Жанн? После ухода Игорька посещаемость клуба упала? Ну так встала бы сама у шеста, ты же наверно на опыте и… БЛЯДЬ!       Сам виноват — не хер лезть под горячую руку с горячим кофе.       — Сука!       — Как самокритично.       Белый пиджак и рубашка Кирилла теперь под цвет его характера. Ему еще повезло, что мой американо успел немного остыть и попал преимущественно на грудь и живот.       — В следующий раз будет горячее и ниже. — Отбрасываю пустой стакан и иду к лифту.       — Ты за это заплатишь!       — Счет за химчистку пришли Алине.       В игру «не настучи Сергеичу» могут играть двое, Кирюша. Ты тоже не пойдешь жаловаться отцу на то, что злая тетя Жанна облила тебя кофе. Так что лучше бы тебе заткнуться и поберечь нервные клетки. Они тебе еще пригодятся, поверь.

***

      — Ты мне нужен сегодня моем награждении. Ничего особенного, дресс-код Smart Casual.       Стою рядом, машинально слушая как Кирилл сливается и что-то задвигает про тренировку. Врет. Наверняка с какой-нибудь девицей решил зависнуть, у них в этом возрасте только одно на уме.       Егоров прощается с сыном и сбрасывает звонок. Он явно расстроен его отказом, хотя вида не подает. Но за эти недели я уже успела его неплохо изучить и чувствую, что он бы хотел видеть Кирилла на своем награждении. Сам-то он ходит на матчи Акул, болеет, гордится, переживает.       Не то, чтобы мне было обидно за Егорова, но он так много делает для своего сына и его команды, что Кирюша мог бы поменьше выебываться и освободить вечер. Не у каждого ребенка есть такой вовлеченный и богатый отец. Не у каждого ребенка отец вообще был.       — Сергей Сергеевич, надо определяться. — Держу перед ним два пиджака, только что их химчистки.       — Между черным и… очень черным?       Очень смешно.       — Жанн, давай сама.       Ага, сама выбери, сама на меня надень. Может мне еще и награду за тебя получить?       Мысленно закатываю глаза, но внешне лишь улыбаюсь и помогаю ему надеть сперва пиджак, а потом и галстук. Он их не очень любит, но здесь уж я настаиваю.       — Так представительней. — Пальцы будто случайно скользят по его шее, выше ворота рубашки. Вам не кажется, что завязывать мужчине галстук гораздо эротичнее, чем его снимать? Ногти лишь слегка задевают кожу, но я чувствую, как частит его пульс и давление подскочило выше нормы. Терпи, мой милый, это тебе за «давай сама».       Продолжаю его мучить, сохраняя на лице маску полнейшей невозмутимости. Но тут Егоров сносит меня одной фразой:       — Раз уж Кирилла не будет, придется тебе пойти со мной.       Приехали.       — У тебя же не было планов на вечер?       Конечно, нет, если не считать попытки взлома твоей бухгалтерии.       — Конечно, нет, Сергей Сергеевич. Буду счастлива вас сопровождать.       Чувствую, тоска там будет смертная. И даже просекко не спасет. Я сама та еще лицемерка, и глядеть на себе подобных на ночь глядя не желаю. Еще приснятся.       Как я и ожидала, ивент унылый, с урезанным фуршетом, забитой парковкой и разворованным бюджетом. Я бы все организовала лучше, а попилила меньше.       — Тоска, да? — Сергей Сергеевич протягивает мне шампанское — даже просекко зажали.       Отпиваю немного, гадая, к чему он клонит. Все же выдвинуть его на номинацию было моей идеей, вдруг соглашусь что вечеринка провал, а он меня сделает крайней.       — Ты бы все организовала лучше.       Он мои мысли читает? Не могу удержаться от довольной улыбки. А это опасно, очень опасно. Это ты должна усыплять его бдительность бесконечной лестью, а не наоборот.       Ходим по залу вместе, Егоров меня не отпускает ни на шаг и представляет своим партнерам и друзьям. Мог бы не стараться — добрую половину из них я знаю по своей предыдущей работе. Поэтому мое единственное развлечение за вечер — это наблюдать за тем, как важные и достопочтенные бизнесмены, депутаты и меценаты нашего города при виде меня бледнеют и превращаются в нашкодивших котят. Может думают, что если я смогла пролезть к ним на тусовку, то это может сделать и Виталик, и тогда пиздец их светлым образам моралистов и натуралов.       Зато Егоров ничего не замечает и всем доволен. Не скрывает своего восхищения, когда я легко поддерживаю беседу с Отто Майером — одним из крупнейших поставщиков. Переводчик опаздывал, а их английский с Егоровым взаимно хромает. На немецком же удается договорится куда быстрее.       — Лингвист это твое второе высшее?       — Нет. Я в гимназию до восьмого класса ходила.       — А потом?       А потом денег не стало ходить. К счастью, нас отвлекает ведущий, приглашающий занять места за столами. Пока идем, боковым зрением улавливаю на себе чей-то цепкий взгляд, но обернувшись никого не замечаю. Показалось?       Церемония тянется бесконечно долго. Как будто мы соревнуемся с «Оскаром» по пафосу и разнообразию номинаций. Да еще половине победителей их ассистенты написали речь при помощи чата GPT, и мы слушаем практически один и тот же текст из раза в раз. Заказываю себе еще шампанского.       Наконец настает очередь Егорова. «Исполину» присуждают награду как лучшей строительной компании в городе. Лучшей, потому что единственной, но кому нужны эти детали? Главное, что начальник рад и сияет оскалом на весь зал. Слушаю в пол-уха его речь, которую сама же написала, пока Егоров вдруг не выдает экспромт:       — … и в завершении, я бы хотел поблагодарить очень дорогого для меня человека и важного сотрудника «Исполин-Е», благодаря которому наша компания получила второе дыхание и новый вектор развития — Сергееву Жанну Викторовну.       Оператор наводит на меня прожектор, светит в лицо как прокурор. Ничего не поделаешь, улыбаемся и машем. Делаем вид, что не в шоке и наслаждаемся аплодисментами от тех, кто еще недавно хотел вычеркнуть знакомство с тобой из памяти. Я не особо тщеславна и привыкла быть в тени, но раз Егоров публично заявил и обозначил, как ценит меня, то теперь им придется считаться с моим присутствием на их празднике жизни. Пожалуй, в этой минуте славы есть что-то приятное.       Когда он возвращается на место, я все же пробую возразить.       — Сергей Сергеевич, вам не стоило…       — Начальству будешь указывать? — Беззлобно осаживает меня Егоров. — Жанн, прекращай строить из себя скромницу.       Я её лет пятнадцать как не строю.       — Не буду, — накрываю его руку своей ладонью, пальцы соскальзывают на запястье и касаются места, где бьется пульс. Учащенный.       Может вечер перестанет быть томным? Даже интересно, как долго он сам продолжит изображать из себя праведника в целибате.       И вновь шампанское и после пятого бокала оно уже кажется сносным.       Звонит телефон и Егоров выходит на кого-то поорать в коридор. Беру с него пример и выхожу на балкон покурить.       — Не одолжишь?       — Последняя.       На самом деле нет, но хватит того, что я одолжила ей Игоря.       — Давно не виделись, Жанна Викторовна.       — И лучше б не начинали, Юлия… эм, напомни?       — Ко мне еще можно без отчества.       С козырей зашла.       — Тебя сегодня было сложно не увидеть, Жанн. Когда сам Егоров со сцены благодарил. А он знает, кто ты такая и где работала раньше?       Еще одна псевдо-моралистка. Ей бы с Кирюшей познакомиться — нашли бы столько общих тем для задушевных разговоров. А потом бы и друг друга задушили.       — А ты напиши про меня статью и скинь ссылку.       — Много чести.       — И мало фактов. Твой основной принцип.       Скалится сытой гиеной. Ну копия Егоров-младший.       — Да брось, Жанн. Ты молодец, отлично пристроилась. Сергей Егоров это единорог. Он тебе, конечно, не по статусу, зато по возрасту ближе.       Думает, что выпустила контрольный в голову. Окей.       — Ты права. Есть единороги, а есть кобели. Эти под каждым кустом сидят и готовы на любую сучку залезть, без разбора.       По тому, как сереет ее лицо, я понимаю, что попала в цель, хотя стреляла наугад. Но когда дело касается Игоря, причина для расставания может быть только одна — он сам. Значит и здесь он кому-то еще присунул и спалился. Молодчик.       Краски возвращаются на лицо Юли вместе с самообладанием.       — Зато у меня хватило ума первой его бросить и назад не звать.       Я ошиблась, вот это был контрольный. И впервые мне нечего сказать.       — Жанн, вот ты где!       Из сумрака коридора выходит Егоров, а вслед за ним начальник охраны.       — Девушка, позвольте ваш паспорт или рабочее удостоверение. — Обращается он к Юле.       Сверяет.       — Вас нет в списках. Как вы прошли?       Та опять бледнеет.       — Наш новый редактор по ошибке выписал пропуск на мой псевдоним — Дана Белова. Но мы все согласовали с вашей хостес и она меня пропустила.       — Ничего не знаю, со мной это не согласовано. Пройдемте. — Берет ее под локоть и уводит. Успеваем испепелить друга взглядом напоследок. Пусть за ней и осталось последнее слово, но за мной стоит Егоров. Во всех смыслах.       — С ней… с ней же ничего не сделают? — Потому что если сделают, то Лучинский тебя уже завтра закроет и под залог не выпустит. Не надо так.       Смотрит на меня как на дурочку.       — Ты за кого меня принимаешь? Отпустят как только телефон проверят, диктофон почистят и занесут в черный список на год.       — А так можно? Это же независимое СМИ.       — Это Россия, Жанн.       Действительно. Дует ветер, и я только сейчас ощущаю, насколько замерзла. В зале было душно и жакет я оставила там же.       Стоит мне повести плечами, как Егоров накидывает на них свой пиджак.       — Да ты совсем околела. Зачем вообще вышла?       — Покурить.       — Это вредно.       — Ага.       Отчитываюсь как школьница.       Жить вообще вредно, милый. Как правило, все заканчивается кладбищем, а мы с тобой уже давно напрашиваемся.       — А еще есть?       Ого, кто-то хочет перейти на темную сторону. Отдаю ему зажигалку и всю пачку, себе не беру — во рту и так стоит вкус горечи. А вот телу уже теплее.       Егоров вытягивает сигарету, попутно притягивая меня свободной рукой. Не противлюсь.       Наблюдаю за тем, как он со вкусом затягивается и старается меня не задымить.       — Уже забыл, как это приятно. Десять лет назад бросил.       Такое не забывается. Я пробовала перейти на электронки и вейпы, но это не то. Каждодневно убивать в себе лошадь это мое гилти плеже.       — Почему?       — Кириллу дурной пример не хотел подавать. — Глухо смеется. — Хреново у меня получилось.       На этот раз обнимать Егорова у меня выходит лучше. Мои руки будто живут своей жизнью, когда сцепляются за его спиной. Раз уж на мне его пиджак, я отвечаю за то, чтобы и он не замерз. И не думал о своем ненаглядном Кирюше хотя бы сейчас.       — Спасибо.       Вслух не уточняю за что, но и так понятно. За речь, за пиджак и за то, что Юлю выгнал. За последнее прям отдельное мерси. Сама хотела это сделать год назад.       — Я же говорил: пока ты со мной, тебя никто не тронет.       — Кроме вас?       Он отбрасывает сигарету и прижимает меня к себе крепче. Пульс можно не щупать — там уже все горит и упирается мне в бедро. Ему не прикрыться, мне — не вырваться.       — Кроме меня. — А он похоже и не думал скрывать. А я — бежать. Закрываю глаза одновременно с тем, как он меня целует.       Обхватывает меня сразу двумя руками, поддерживая и страхуя. И за это ему тоже спасибо.       Только наличие водителя сдерживает Егорова от того, чтобы не завалить меня на пассажирском. А может он думает, что такая как я в машине не дает. В который раз убеждаюсь, как мало он обо мне знает.       Рука начальника уже по-хозяйски лежит на моей талии, не давая отодвинуться. Хотя я бы и не стала.       Звонит телефон. Кто может звонить в полночь? Только Кирюша.       — Да, слушаю. Да, это мой сын.       Немного ошиблась. Звонят из полиции сообщить, что Кирилл с кем-то подрался и сидит в обезьяннике без документов. Надо привезти паспорт.       Ну пиздец. Ни нам потрахаться, ни Андрюше смену спокойно сдать. Но Егоров медлит, выясняет подробности драки. Неужели колеблется и не готов по первому зову бежать к своему сыночку?       Может помочь ему с выбором? Моя рука, доселе мирно лежащая у него на бедре, смещается выше.       Перехватывает мой взгляд, но я сама невинность. Он же не знает, что у меня слух как у летучей мыши. Думает, что просто невтерпеж.       Не прерывая зрительный контакт, веду руку еще выше, до ширинки. Чуть сжимаю и облизываю губы.       Егоров сглатывает и еле хрипит:       — Документы будут утром. — сбрасывает звонок.       Прости, Кирюша, но сегодня ты ночуешь не дома. И я тоже.