Нишевый

      — От этих фотографий так и веет сильной мужской энергией, сразу видно, что вы лидер, хозяин и для обложки нужна именно такая энергетика.       — Вы считаете?       Я считаю, что ни один мужик не может устоять, если ему вдохновенно лить в уши о том, какой он лидер и хозяин.       — А вот здесь вы уже более мягкий и семейный, но по-прежнему такой же сильный и уверенный. На контрасте, но с экспрессией.       — Вы считаете, здесь есть экспрессия?       Здесь тонна фотошопа и нейронки, но кому какая разница?       — Да, но это женский взгляд. И если вам нравится какой-то другой вариант, то…       — Нет-нет, мне так нравится ваш женский взгляд, Жанна.       Говорит про взгляд, а смотрит ниже. База.       — А как вы смотрите на то, чтобы стать руководителем моей пресс-службы?       — А разве у вас есть пресс-служба?       — Теперь есть.       Даже не подозревает, что я сама натолкнула его на эту мысль. Думает, что сам решил. База.       — Сергей Сергеевич… это слишком для меня.       Это слишком просто. Чтобы крутой бизнесмен поплыл и попался на первый же крючок ржавой лести. Когда я бралась за это дело, то думала, что будет сложнее, но, похоже, старшим Егоровым крутят все, начиная с его избалованного сынка.       — Я хорошо разбираюсь в людях, Жанна.       Это заметно.       — Именно вашей кандидатуры мне и не хватает в штате моей компании.       Это ошибка.       На следующий день после оформления понемногу осваиваюсь на новом месте. Доступа к рабочим программам мне пока не дали, поэтому занимаюсь изучением бумажного архива. Ничего полезного — все эти пресс-релизы и сводки есть на официальном сайте. И все стары и не актуальны.       К Егорову сама не захожу и о себе не напоминаю. Делаю ставку, что это он должен обо мне вспомнить, и так оно и происходит — в районе полудня новоявленный босс заходит в мой скромный кабинет.       — Освоилась?       — Вполне. — Одариваю его улыбкой во все 32.       — Пообедать не хочешь?       Хочу, чтобы твои айтишники дали мне доступ в «Диадок».       — Сама об этом подумала.       — Ты подумала — я организовал.       Вновь улыбаюсь, но до оскала Егорова мне все равно далеко.       В ресторане продолжаю щебетать о том, какой фурор произвело его интервью в журнале, делюсь идеями для дальнейшего продвижения.       — Вам обязательно надо закрепить свой успех и сходить на подкаст. Лучше всего на канал «ЭкономВест». Там самая активная и лояльная аудитория и большие охваты. Залетите в тренды.       — Вы знаете, Жанна, все эти подкасты, блоггеры, тренды, охваты… Я вообще не… эм, как там говорится у молодежи — не шарю?       — А я вам на что? — Я сегодня само очарование и прогресс. — Могу помочь разобраться. И договориться с каналом.       — Если у вас такая возможность. И свои связи…       Милый, ты даже не представляешь, в каких кругах у меня связи.       — Считайте, уже договорилась.       Он явно тащится от моей исполнительности. Пока пьем кофе, рискую опять влезть:       — Я заметила, что сайт компании давно не обновляли. Хорошо бы загрузить туда все актуальные статьи. И сам дизайн поменять. В нашем городе вы и так монополисты и можно позволить себе что-то более нишевое.       А не дизайн из 2007, который будто Лебедев нарисовал в PowerPoint.       — То есть трендовое?       Боже, а ведь он реально не шарит. Это даже мило.       — Жанна, делайте так, как считаете нужным. — Нам приносят счет, и я машинально тянусь за картой, но Егоров останавливает меня. — Я плачу.       Две мои любимые фразы.       За неделю успеваю сделать больше, чем целый отдел за год. Формально я руководитель пресс-центра, но номинально штата у меня нет, не считая нескольких затравленных практикантов, отданных на заклание кадровиками. Поручаю им всякую мелочь и рутину, а сама не оставляю попыток прорваться в бухгалтерию под видом согласования очередной сметы.       Отмашек от Елены Анатольевны пока не поступало. Ждет, пока новый босс убедится в моей результативности и начнет доверять больше. Я стараюсь ускорить процесс и стать для Егорова незаменимой, но ненавязчивой. Рядом со мной ему должно быть легко и безопасно. Удобно, но интересно. Каждый день сияю харизмой, очарованием и зоной декольте. Все должно выглядеть естественно и не вульгарно, без открытого призыва. Смеюсь звонко, смотрю открыто. Подбираю каблуки, строго чтобы не быть на них выше босса. Мужское эго чувствительнее члена, не дай бог коснуться не там. Поэтому на каждую свою удачную идею я наваливаю тонны лести самому Егорову. Будто бы меня вдохновляет одно его присутствие и без его одобрения я бы не справилась. Что он здесь главный мозг и решала, а я всего лишь смышленая пиарщица.       Фонтанирую идеями во всех направлениях, от рекламы до финансов. Провела съемку на объекте, договорилась о подкасте, обновила все статьи и галерею на сайте, а его обновление поручила новому дизайнеру. Пролезла и успела достать всех, от айтишников до уборщиц. Не знаю, как «Исполин» строит, но вся активность в бэке преимущественно сосредоточена на тусовках у кулера и кофемашины. Работать никто не хочет, но я и не таких гоняла. Егоров явно в курсе, как я всех строю, но не вмешивается и на ближайшей планерке уже в открытую меня хвалит и ставит в пример. Я в ответ ловлю косые взгляды других руководителей и понимаю, что на верном пути.       Он теперь в офисе каждый день, что редкость, если верить одной из моих стажерок, которая бесит меня меньше всех и, видимо, это взаимно. Раньше предпочитал удаленку. Также от Алины узнаю, что и обедать он никого не приглашал. Ему кажется, что я попала под его влияние и считаю за честь составлять ему компанию, а по факту, это он плывет и плавится, все больше увязая во мне и выбалтывая лишнее.       — Жанн, а ты всегда берешь работу на дом?       Только бы не начать краснеть как пристыженная малолетка. На секунду теряюсь, но старший Егоров невозмутимо говорит:       — Жанночка, подождите меня в кабинете.       Будто я знаю, где он у тебя. Прохожу мимо младшенького, испытывая непреодолимое желание наступить шпилькой ему на кроссы. Скрываюсь за дверью, тут же к ней приникая, пытаясь расслышать, что про меня наплетет Кирюша.       Бла-бла-бла, что она себе позволяет, бла-бла-бла, хочешь я сам пойду в стрипушник, бла-бла-бла, Игорьку нравилось, что она делала. Мешает правду и свою больную фантазию и может показаться, что это я у шеста плясала на радость Крепчуку.       Егоров его осаживает и затыкает. Ожидаемо, но приятно. Стараясь не спалиться и не стучать каблуками, быстро проскальзываю в кабинет. Опытным взглядом сразу определяю, за какой из картин скрыт сейф. А шифр наверно под столом скотчем приклеен. У таких ретроградов как Егоров привычки не меняются с 90-х.       А вот и он сам.       — Не скучала?       Да с твоим сынулей заскучаешь.       — Ничуть. Сергей Сергеевич, я должна объясниться…       — Ты мне ничего не должна.       Нечасто такое услышишь от мужчины.       — Но я хотела бы внести ясность…       — Я тоже. Мне все равно, где ты работала, чем зарабатывала и с кем спала. Ясно?       А такое — вообще никогда.       — Ясно. — Киваю и хочу пройти, но Егоров ловит меня за руку.       — Жанн, послушай. Ты уже сделала больше, чем весь мой штат менеджеров. Да и в остальных отделах шороху навела. — Усмехается. — И правильно. А то совсем страх потеряли. Мне давно не хватало такой, как ты.       Интересно, в каком смысле?       — И поэтому меньше всего меня волнует, что там было у тебя в прошлом. Главное, что в настоящем ты работаешь на меня. И пока ты со мной, тебя никто даже словом не тронет. Понятно?       — Более чем.       Не хочу сейчас представлять, какими словами он меня будет крыть через пару месяцев.       — Уже поздно. Андрей тебя отвезет.       — Я такси закажу.       — Жанн, это тоже не обсуждается.       Доминируй, властвуй, защищай. Обычно этим трем принципам в отношениях следую я.       Провожает меня до машины, открывает дверь вместо водителя.       — Доброй ночи.       — Доброй. — Прежде чем сесть, оборачиваюсь к Егорову и смотрю прямо в глаза. Наклоняюсь ближе, словно хочу поцеловать его, но намеренно уворачиваюсь и шепчу на ухо:       — Спасибо за все.       Будто случайно провожу ладонью по его груди, после чего быстро ныряю в гелик, оставляя за собой последнее слово и шлейф духов. Андрей дает по газам, и я устало откидываюсь на сиденье. Не оборачиваюсь, потому что знаю, что Егоров стоит и смотрит мне вслед.       Вот и все. Я поехала, а ты подумай обо мне на ночь глядя.       Когда мы въезжаем в город и на телефоне появляется связь, мне приходит оповещение — датчик прослушки включен. Я установила его еще до ужина и всех этих разборок с Кириллом. Надо скинуть ссылку доступа Лучинскому, но внутри что-то неприятно сжимается. Вспоминаю, как Егоров меня защитил перед сыном. И не стал лезть ко мне ни в душу, ни в трусы. Сейчас это редкость.       Да ну, бред какой-то. Отправляю ссылку и убираю телефон поглубже в сумку. Теперь это уже не моя забота и проблема. Теперь уже ничего не исправишь.       Весь обед слушаю, как Егоров разносит менеджера «Акул» за проигрыш.       — Все так плохо?       — Хуже некуда. Теперь им поездка на Кубок Дружбы не светит.       За ошибку на проекте, что может обойтись компании в миллионы, Егоров на сегодняшней планерке поорал пять минут и забыл, а из-за проигрыша студенческой команды, которая и в случае победы его рекламу не окупит, весь извелся и расстроился. Правду говорят, что мужчины — это вечные дети.       Сама я хоккей не понимаю и не перевариваю. Крепчук меня им вечно подставлял. То без зуба на съемку припрется, то с опозданием в час, то просто без настроения, потому что или проиграли, или тренер загонял. Ладно, как потом я узнала, заебанный он бывал еще и из-за своих девок, но все равно у меня теперь аллергия на любой спорт.       Впрочем, Егорову об этом знать не обязательно. Сочувственно вздыхаю, накрывая руку начальника своей.       — Неужели ничего нельзя сделать?       Например, перестать вливать бабки в убыточное хобби своей избалованной корзиночки.       — А как? Я же не губернатор, чтобы идти против хоккейного регламента.       Мысль, что он чего-то не может, ранит моего босса в самое сердце. Он привык получать свое. Не осуждаю — сама такая.       Жую свой салат, мысленно прикидывая насколько важно сейчас встревать. С одной стороны — проигрыш «Акул» и особенно одной из них, немного утешит мое раненное самолюбие. С другой — если все сработает, Егоров будет мой с потрохами.       Увы, выбор очевиден.       — Как тебе это удалось?       — О чем вы?       — Жанн, не прикидывайся.       Да я только этим и занимаюсь, работая с тобой. Узнай ты меня настоящую — застрелил на месте.       — Мне сейчас звонил губернатор с новостью, что согласовал финальное дерби между «Акулами» и «Корсарами». А я только тебе про них говорил.       — Сергей Сергеевич, я…       — Откуда ты его знаешь?       — Я же говорила вам, что работала в ночном клубе. Евгений Викторович был нашим постоянным клиентом.       И именно мой чуткий контроль раз за разом помогал ему посещать клуб, ловко скрываясь в ВИП-зоне от журналистов и жены. И скрывать от них свои наклонности, ныне запрещенные в нашей стране. А вот Игорька пришлось уже от Васютина скрывать и ставить в другие смены. К счастью, Евгений Викторович быстро переключил свое внимание на Виталика, который был рад плясать перед будущим губернатором. И уезжать с ним на дополнительные приваты в баню.       Разумеется, этого я Егорову не говорю, ограничиваясь лишь общими фразами, что Евгений Викторович долгов и друзей не забывает и был рад помочь мне, узнав на какого человека я теперь работаю.       На миг взгляд Егорова темнеет, и я запинаюсь. Словно он начинает что-то подозревать на счет меня. Например, не слишком ли много у меня связей и не слишком ли часто я лезу туда, куда не просят?       Надо срочно спасать положение. Тушуюсь, опускаю глаза в пол, будто заранее расстроилась от его невысказанного недоверия. Самое главное не паниковать и убедить себя, что только ты сейчас слышишь бешенный стук собственного сердца.       — Сергей Сергеевич, я просто… я понимаю, что должна была прежде всего спросить вашего разрешения и одобрения на этот звонок, но я не была заранее уверена в успехе.       Будто бы от нервов, начинаю теребить лацкан его пиджака, ведь Егоров и так стоит ко мне непозволительно близко. Он меня не одергивает — хороший знак.       — Сергей Сергеевич, мне действительно нравится работать на вас. Вы… вы меня так цените, так защищаете… я просто хочу быть для вас полезной. Во всем, что делаю. Я просто хотела вам помочь.       Наконец-то поднимаю на него взгляд, честный и открытый. Безопасный.       Сработало, Егоров на глазах оттаивает, верит. И делает то, чего я никак не могла ожидать — он обнимает меня. Широко и крепко. Не могу ответить ему тем же и от шока, и от того, что руки у меня прижаты к телу. Вообще все выходит как-то неловко, но. мило? Не знаю, я давно ни с кем не обнималась.       Видимо, до Егорова тоже доходит, что он давит мне не только на эмоции, но и на кости. Отпускает, но не перестает улыбаться.       — Жанна… ты даже не представляешь, что ты для меня сделала. — Смотрит на меня с таким счастьем и восхищением, что я невольно поддаюсь моменту. И улыбаюсь тоже. Искренне.       Потому что это приятно, когда на тебя смотрят так. Будто ты мир спасла, а не пропихнула команду хоккейных бездарей на турнир. Будто я реально сделала хорошее дело, а не решила выслужиться чтобы отвести подозрения и дальше затягивать петлю на его шее.       Момент случайной близости и слабости проходит также быстро, как и наступил. Я не должна забывать, зачем и для чего я здесь. Я не должна сама кайфовать от того, что Егоров от меня в кайфе. Я не должна терять контроль.       — Сергей Сергеевич, мне надо доделать отчет.       — Да-да, конечно, иди. Жанн, — оборачиваюсь, уже почти дойдя до двери.       — Я даже не знаю, как тебя благодарить.       Почаще оставляй компьютер незаблоченным.       — Не стоит. Это часть моей работы.       — И все же… я тебе этого никогда не забуду.       Ты мне много чего не забудешь, милый. И припомнишь.       После обеда Егоров уезжает на запись подкаста, а мне доставляют цветы. Алина заботливо сбегала встретить курьера на ресепшн, хотя я подозреваю, что, прежде чем передать букет мне, она с ним сфоткалась во всех позах у зеркала.       Красные розы — ну, кто бы сомневался. Мне другие не дарят, кому, при взгляде на меня, придет в голову заказать тюльпаны или гладиолус?       — 15 штук! Офигеть! — Алина прям сияет, а у меня почему-то нет настроения и накатывает мигрень. Впрочем, Егорова сейчас тоже нет в офисе, а значит можно позволить себе побыть в рефлексии и раздражении.       — Вазу найдешь?       — Конечно, на кухне стояла. И сахар там есть — надо его добавить в воду, чтобы цветы дольше стояли. И срез сделать наискось и…       — Отлично, — беру одну розу из букета, — Остальные можешь забирать.       — Ой, ЖанВикторна, а теперь их четное число! Несчастливое.       — Ну возьми себе тоже одну, и будет опять нечетное.       — Но тогда их будет 13!       А еще говорят, что зумеры это поколение, которое хрен разговоришь. Алину так хрен заткнешь.       — Алин, если от тебя будет новый комментарий, то у меня будет новый ассистент.       Записки в цветах не было, но всем и так понятно, от кого они. Надо поблагодарить. Позже.       Отрываю один лепесток.       Любит — не любит, спалит — не спалит, сядет — отмажут, убьет — убьют, сбегу — попадусь… Лепестки усеивают стол, несколько падает на пол.       Последний. Сядет.       — Алина!       Мне нужна еще одна роза.