Сирена Готэма

Прошло несколько дней после выставки импрессионистов, а Эвелин всё ещё казалось, что она живёт в каком-то странном, прекрасном сне. Она методично расчесывала волосы перед зеркалом в гримёрке «Синей птицы», готовясь к вечернему выступлению. Вспоминать о свидании с Брюсом Уэйном было приятно, но опасно. Внутренняя здравомыслящая попаданка постоянно била в тревожный колокол: «Он Бэтмен. Он человек с тысячей лиц, параноик с планом на случай восстания Лиги Справедливости. Ты для него — загадка, адекватность которой нужно подтвердить. Не влюбляйся, дурочка!» Но потом она вспоминала, как он искренне смеялся над её шуткой про зонтики в Готэме, и сердце предательски таяло. В дверь постучали. — Эви, детка, у нас сегодня в зале знаменитость! — мистер Кобальски просунул голову в приоткрытую дверь, лучась от счастья. — Уэйна нет, зато пришёл его старший. Ричард Грейсон! Сидит у бара, улыбается так, что у моих официанток подносы из рук валятся. Эвелин замерла с расчёской в руке. «Дик Грейсон. Найтвинг. Золотой мальчик Готэма. Ну конечно, папаша прислал старшего сына оценить потенциальную угрозу», — мысленно застонала она. — Я поняла, мистер Кобальски. Выхожу через минуту. Она повязала на глаза чёрный шёлк. Повязка сразу придала ей уверенности. Когда ты не видишь пронзительных, оценивающих взглядов Бэт-семьи, жить становится чуточку проще. Выйдя на сцену, она безошибочно ощутила присутствие Дика. От него исходила совершенно другая энергетика, нежели от Брюса или Джейсона. Если Брюс был тяжелым, свинцовым облаком, а Джейсон — натянутой, искрящейся колючей проволокой, то Дик ощущался как яркий, теплый солнечный луч, который, впрочем, мог при необходимости сжечь сетчатку. Но прямо сейчас этот «луч» излучал легкую боль в пояснице и ушиб правого бедра. «Снова неудачный прыжок с горгульи?» — с профессиональным сочувствием эмпата подумала Эвелин. Она кивнула саксофонисту, и зал наполнился густыми, тягучими звуками джаза. Эвелин запела. Сегодня она не собиралась никого лечить осознанно — Джейсон и Брюс уже дали ей понять, что за ней следят. Но её голос сам по себе, даже без активного применения дара, обладал глубоким терапевтическим эффектом. Она просто пела, вкладывая в ноты всю свою любовь к этой музыке и легкую тоску по спокойной жизни. Сидящий за барной стойкой Дик Грейсон крутил в руках бокал с безалкогольным коктейлем. Он пришёл сюда с чёткой миссией от Брюса: «Просто понаблюдай». Но Дик не был бы Диком, если бы не решил составить собственное мнение. С первыми звуками её голоса он замер. Боль в пояснице, заработанная вчера в Блюдхейвене после встречи с очень недружелюбным мусорным баком, вдруг стала мягкой, а затем и вовсе растворилась, словно её смыло тёплой водой. Напряжение в плечах исчезло. Он смотрел на слепую певицу на сцене и понимал, почему Брюс так отреагировал. Дело было не только в исцелении. Дело было в том, как она это делала. Она не требовала внимания, не излучала фальши. Она была как уютный камин в самую холодную готэмскую ночь. Когда сет закончился, Эвелин спустилась со сцены, планируя быстро скрыться в гримёрке. — Мисс Смит? Голос был молодым, звонким и полным невероятного обаяния. Эвелин остановилась. Сквозь шёлк она увидела высокий, спортивный силуэт, преградивший ей путь. — Да? — она чуть склонила голову, изображая вежливое любопытство. — Ричард Грейсон, — он мягко взял её за руку и едва ощутимо коснулся костяшек губами, как настоящий светский лев. — Можно просто Дик. Мой отец, Брюс, прожужжал мне все уши о вашем таланте. Хотя, зная Брюса, «прожужжал все уши» означает, что он упомянул вас дважды, что для него приравнивается к многочасовой лекции. Эвелин не смогла сдержать искренней улыбки. Дик Грейсон в каноне всегда был её любимчиком. — Очень приятно познакомиться, мистер Грейсон. Ваш отец... весьма щедр на комплименты. — Бросьте, зовите меня Дик, — он тепло рассмеялся. — Я пришёл убедиться, что Брюс не преувеличивает. И знаете что? Он преуменьшает. Ваш голос — это просто магия. Я чувствую себя так, будто проспал неделю на облаке. — Музыка часто действует как хорошее лекарство, — уклончиво ответила Эвелин, мысленно молясь, чтобы её голос не дрогнул. — Рада, что вам понравилось. — Не то слово. Знаете, Брюс после того вечера в галерее стал... другим. Менее хмурым. Альфред даже застал его за тем, что он мурлыкал себе под нос какую-то мелодию в кабинете. Мы все немного в шоке. Щеки Эвелин вспыхнули. Бэтмен? Мурлыкал джаз? От этой мысли её внутренний гик едва не упал в счастливый обморок. — Вы меня смущаете, Дик. Я всего лишь составила мистеру Уэйну компанию. Выставка была прекрасной. Дик внимательно изучал её лицо. Ни капли лжи. Ни скрытых мотивов. Она была смущена, немного растеряна, но абсолютно искренна. «Брюс сорвал джекпот», — радостно подумал про себя Найтвинг. — Эвелин, — голос Дика стал чуть серьезнее, но остался таким же теплым. — Готэм — сложный город. И люди в нём часто носят маски. Мой отец... он сложный человек. Но он очень ценит тех, с кем может быть настоящим. Спасибо вам за это. — Не за что благодарить, Дик, — она мягко высвободила свою руку, которую он всё ещё легонько придерживал. — Мистер Уэйн — хороший человек. Ему просто иногда нужно напоминать, что за окном не всегда идёт дождь. Дик просиял так ярко, что Эвелин почти увидела это сквозь свою чёрную повязку. — Вы мне нравитесь, Эвелин Смит. Надеюсь, мы будем видеться чаще. Хорошего вечера! — И вам, Дик. Когда он ушёл, Эвелин буквально сбежала в гримёрку и прижалась спиной к двери, тяжело дыша. Вся Бэт-семья по очереди приходила её проверять. Это было похоже на самое стрессовое собеседование в мире. А тем временем на крыше соседнего здания фигура в черно-синем костюме активировала скрытый коммуникатор. — База, это Найтвинг. — Слушаю, Дик, — раздался в ухе голос Брюса, сухой и сосредоточенный. — Я только что поговорил с ней. Брюс, я официально заявляю: если ты упустишь эту девушку из-за своей паранойи, мы с Альфредом сместим тебя с должности Бэтмена и лишим сладкого. — Дик... — в голосе Брюса послышался предупреждающий рык, но Дик рассмеялся. — Она чудесная, Брюс. И она совершенно точно не понимает, в какую семью сует голову. Береги её. И да... моя спина вообще не болит. Это магия. Конец связи. Найтвинг отключился, сделал сальто назад и с легким смехом растворился в ночном небе Готэма.