Сирена Готэма

На следующий день после инцидента в переулке Эвелин сидела в кофейне «У старого Джо» с таким видом, словно ничего не произошло. В Готэме это был единственный способ сохранить рассудок: если тебя не убили вчера вечером, значит, сегодня утром нужно просто выпить свой кофе и жить дальше. Она сидела у окна, закутавшись в объёмный вязаный кардиган, и сосредоточенно делала пометки в нотной тетради. Настроение было философским. Вчерашний «Джей», который раскидал бандитов Черной Маски, как кегли, не выходил у неё из головы. Красный Колпак во плоти. Значит, Бэт-семья действительно взяла её в оборот. Колокольчик над дверью звякнул. Эвелин даже не подняла головы, пока не почувствовала знакомый запах дорогого одеколона с легкими нотками озона и дождя. Брюс Уэйн, облаченный в темный кашемировый свитер и стильное пальто, подошел к её столику. На этот раз он не стал играть в «неуклюжего миллиардера». В его движениях сквозила сдержанная, кошачья грация. — Доброе утро, Эвелин. Не помешаю? Она сняла очки и с легкой улыбкой указала на стул напротив. — Доброе утро, Брюс. Присаживайтесь. Только не говорите, что ваш водитель снова заблудился в Ист-Энде. — На этот раз я приехал сам, — Брюс сел и посмотрел на подошедшего Джо. Старик за стойкой напрягся, явно ожидая, что миллиардер снова закажет их фирменный «асфальтовый» эспрессо. — Джо, будьте добры, чашку Эрл Грея. Без сахара. Джо с облегчением выдохнул и ушел заваривать чай. — Решили поберечь желудок? — усмехнулась Эвелин. — Решил, что моему сердцу и так хватает адреналина, — Брюс мягко улыбнулся, но его внимательный взгляд скользнул по её лицу, выискивая признаки стресса. — Как вы себя чувствуете? До меня дошли слухи, что вчера вечером у клуба «Синяя птица» было неспокойно. Эвелин внутренне подобралась. *«Ах вот оно что. Пришел проверить отчет своего первенца... то есть, блудного сына».* — Слухи в Готэме разлетаются быстрее ветра, — она пожала плечами, возвращая очки на нос. — Да, ко мне подошли двое очень неприятных джентльменов. Но, к счастью, всё обошлось. — Обошлось? — Брюс слегка подался вперед. — В этом районе редко что-то обходится без вмешательства полиции или скорой помощи. — Ну, полиции там не было, а вот скорая бы тем парням не помешала, — Эвелин позволила себе крошечную улыбку, изображая наивную горожанку. — Знаете, мне опять повезло. Из клуба вышел покурить какой-то парень. Кажется, его звали Джей. Он был в кожаной куртке и... в общем, он оказался очень убедительным собеседником. Бандиты быстро передумали и прилегли отдохнуть. А Джей посадил меня в такси. При упоминании Джейсона уголок глаза Брюса едва заметно дрогнул. Эвелин этого не увидела бы, если бы не знала, куда смотреть. Бэтмен явно не был в восторге от методов Красного Колпака, но сейчас ему приходилось изображать вежливое удивление. — Джей? Звучит как весьма благородный молодой человек. Вы его раньше видели? — Нет, первый раз. Просто случайный прохожий, — Эвелин невинно захлопала ресницами. — Я же говорю, Брюс. Везет тому, кто везет. Брюс принял из рук Джо чашку с чаем, поблагодарил старика и сделал небольшой глоток. Он выглядел измотанным. Темные круги под глазами не мог скрыть даже легкий загар плейбоя. Эмпатия Эвелин, которую она старалась держать под замком, уловила исходящие от него волны свинцовой усталости и тупой, ноющей боли где-то в области ребер. *«Опять где-то прыгал по крышам и получал арматурой по бокам,* — с сожалением подумала девушка. — *И почему богатым людям не сидится дома с бокалом вина перед камином?»* Она дала себе слово не использовать дар. Джейсон вчера всё видел, Брюс всё анализирует. Если она сейчас его вылечит, это будет окончательным признанием. Но Брюс потер переносицу с таким тихим, измученным вздохом, что сердце Эвелин дрогнуло. Она была доброй девушкой. И, возможно, чуточку слишком сочувствовала этому мрачному рыцарю, который тянул на себе весь город. *«Совсем чуть-чуть. Только чтобы снять головную боль. Он даже не поймет»,* — решила она. Эвелин опустила взгляд в свою нотную тетрадь. Она не стала петь вслух. Вместо этого она начала едва слышно мычать себе под нос мягкую, ритмичную мелодию, одновременно постукивая карандашом по столу в такт. Это был старый джазовый мотив, ленивый и тягучий. Она направила крошечную, гомеопатическую дозу своего дара прямо на Брюса, концентрируясь исключительно на пульсации в его висках. Брюс замер с чашкой у рта. Он почувствовал это мгновенно. Это не было похоже на мощную волну исцеления, которую он испытал в «Полуночном бархате» или во время их первой встречи здесь, в кофейне. Это было легкое касание. Теплый ветерок, который мягко сдул давящую боль в голове и расслабил затекшие мышцы шеи. Боль в ребрах осталась, усталость никуда не делась, но мигрень, мучившая его последние сутки, растворилась без следа. Он медленно опустил чашку на блюдце. Его карие глаза, сейчас лишенные всякого притворства, впились в Эвелин. Она сидела, опустив голову, и продолжала тихо мычать мелодию. Она думала, что делает это незаметно. В голове Брюса Уэйна со щелчком встали на место последние детали пазла. Джейсон был прав: она контролирует это. Она может дозировать эффект. И прямо сейчас она пожалела его. Она увидела его усталость и решила помочь, рискуя раскрыть себя. В груди Бэтмена, привыкшей к предательствам и жестокости, вдруг разлилось странное тепло, не имеющее ничего общего с её мета-способностями. Это была просто благодарность. Иррациональная, человеческая благодарность девушке, которая прячется в Ист-Энде, но не может пройти мимо чужой головной боли. — Красивая мелодия, — тихо произнес Брюс. Эвелин вздрогнула, мелодия оборвалась. Она подняла на него глаза, чуть покраснев. — Извините. Привычка. Когда пишу ноты, всегда мычу под нос. Наверное, это раздражает. — Нисколько, — Брюс откинулся на спинку стула. Головная боль ушла, и мысли стали кристально ясными. — Напротив. Знаете, Эвелин, рядом с вами удивительно спокойно. В Готэме это редкая роскошь. Она смущенно поправила очки. — Город такой, каким мы его делаем, Брюс. — Возможно. Но некоторые люди делают его светлее просто своим присутствием, — он произнес это без привычного лоска плейбоя. Искренне. Они просидели в кофейне еще полчаса, разговаривая о музыке и старых фильмах. Брюс больше не задавал вопросов с двойным дном. Он получил все ответы, которые ему были нужны на данном этапе. Эвелин Смит — мета-человек с уникальным даром эмпатического исцеления. Она не опасна. Она альтруистична, осторожна и умна. И она категорически не должна попасть в руки преступного мира. Когда дождь за окном окончательно прекратился, Брюс поднялся. — Мне пора на заседание совета директоров. Боюсь, если я опоздаю, Люциус Фокс скормит меня акулам бизнеса. — Удачи в плавании, мистер Уэйн, — улыбнулась Эвелин, искренне радуясь, что допрос окончен. Брюс надел пальто, но перед тем как уйти, задержался у её столика. — Эвелин. В следующую пятницу в галерее Готэмского университета открывается выставка импрессионистов. Там не будет прессы и шумных репортеров. Только искусство и тишина. Если у вас будет свободный вечер... я был бы рад составить вам компанию. Эвелин замерла. Внутри неё гик-фанатка упала в обморок, а здравомыслящая попаданка забила тревогу. Свидание с Брюсом Уэйном? Настоящее? Без повязки на глазах и микрофона между ними? Она посмотрела в его глаза и увидела там спокойное, вежливое ожидание. Никакого давления. — Я... я посмотрю свое расписание, Брюс, — осторожно ответила она. — У меня бывают дополнительные смены в пятницу. Но я обещаю подумать. — Буду ждать, — он слегка склонил голову и вышел из кофейни. Эвелин смотрела ему вслед через стекло. Спокойная жизнь в Готэме, кажется, официально подошла к концу.