Сирена Готэма

В Бэт-пещере было сыро и пахло озоном от работающих серверов. Брюс Уэйн сидел перед гигантским экраном Бэткомпьютера, хмуро изучая результаты своих анализов. Никаких токсинов. Никаких следов феромонов контроля разума, наноботов или галлюциногенов. Уровень кортизола снизился до здоровой нормы, а микротравмы мышечных волокон, полученные за последние недели патрулей, находились на стадии активной регенерации. Словно его тело внезапно решило исцелить само себя в ускоренном темпе. — Ты сверлишь взглядом этот график уже час, Брюс. Если ты надеешься, что показатели изменятся от твоего фирменного взгляда Бэтмена, то медицина так не работает. Тим Дрейк, сжимая в руках неизменную кружку кофе, бесшумно подошёл со спины и заглянул через плечо наставника. — Никаких зацепок, Тим, — глухо отозвался Брюс. — Я был рядом с ней дважды. И оба раза эффект был мгновенным. Это не технология. Это мета-ген. — Или магия, — пожал плечами Красный Робин, делая глоток. — Забыл про Затанну и Джона Константина? В любом случае, её цифровой след — это просто смех. До прошлого года Эвелин Смит не существовало. Ни налогов, ни страховки, ни профилей в социальных сетях. Но при этом она не скрывается: спокойно поёт в джаз-клубах и платит за аренду наличными. — Именно поэтому она будет выступать на ежегодном приёме Фонда Уэйнов в эту пятницу. Тим поперхнулся кофе. — Ты пригласил неизвестного, потенциально опасного мета-человека прямо к нам домой? В поместье? — Держи друзей близко, а тех, кто стирает тебе боль в коленях силой голоса, — ещё ближе, — невозмутимо ответил Брюс. — Я хочу, чтобы вы с Диком тоже присутствовали. Посмотрим, как её присутствие повлияет на вас. Для Эвелин приглашение в поместье Уэйнов стало настоящим испытанием на прочность её нервной системы. Одно дело — петь в полутёмном зале, зная, что Брюс где-то там, за столиком. И совсем другое — оказаться в святая святых канона. Её внутренний гик сначала визжал от восторга, а потом упал в обморок от паники. В пятницу вечером она стояла перед огромными дубовыми дверями служебного входа Уэйн-Мэнор. На ней было элегантное платье изумрудного цвета, струящееся до самого пола. Волосы были собраны в высокую, но немного небрежную причёску, открывающую тонкую шею. В сумочке лежала неизменная чёрная повязка. Её встретили организаторы и проводили в небольшую гостиную, выделенную под гримёрку. Эвелин чувствовала себя не в своей тарелке. Роскошь поместья давила, а осознание того, кто скрывается за масками светских львов, заставляло ладони потеть. Чтобы немного успокоиться, она решила найти кухню и попросить простой воды. Выскользнув из гостиной, она пошла по коридору, ориентируясь на звон посуды. На огромной кухне царил контролируемый хаос. Повара суетились вокруг духовки, а в центре всего этого великолепия стоял пожилой мужчина с идеальной осанкой, одетый в строгий костюм. Он отдавал распоряжения так спокойно и чётко, что Эвелин сразу поняла: перед ней главнокомандующий этого дома. Альфред Пенниуорт. Эвелин замерла в дверях, не решаясь прервать процесс. Когда суета немного улеглась, Альфред повернулся и вопросительно приподнял бровь, заметив девушку. — Прошу прощения, — Эвелин виновато улыбнулась, стараясь выглядеть как можно естественнее. — Я не хотела мешать. Я Эвелин Смит, должна сегодня выступать. Не найдётся ли у вас стакана простой воды? Альфред окинул её внимательным взглядом. В отличие от большинства капризных приглашённых звёзд, эта девушка не требовала минералку определённого бренда, добытую девственницами на вершинах Тибета, и не разговаривала с ним, как с прислугой. В её голосе звучало искреннее уважение. — Разумеется, мисс Смит, — Альфред налил воду в хрустальный стакан и подал ей на небольшом подносе. — Полагаю, волнение перед выступлением? — Скорее, благоговение перед историей этого дома, — честно ответила она, делая небольшой глоток. — Спасибо вам… э-э… — Альфред Пенниуорт, мисс. Дворецкий семьи Уэйнов. — Спасибо, мистер Пенниуорт. И, если позволите сказать, те тарталетки с лососем, что вы только что проверяли, пахнут просто божественно. Вы сами составляли меню? Лицо Альфреда тронула едва заметная, но тёплая улыбка. — Весьма наблюдательно с вашей стороны, мисс Смит. Да, это по моему рецепту. Мастер Брюс предпочитает определённые вкусовые сочетания. Они перекинулись ещё парой фраз о тонкостях кулинарии. Эвелин держалась скромно и с достоинством, что мгновенно заработало ей несколько невидимых очков в строгом рейтинге дворецкого. Когда она поблагодарила его и удалилась готовиться к выходу, Альфред задумчиво посмотрел ей вслед. В ней не было фальши. Зато была какая-то глубокая, умиротворяющая аура. Когда Эвелин вышла на небольшую сцену в главном бальном зале, её глаза уже были скрыты чёрным шёлком. Она положила ладони на стойку микрофона, дождалась первых аккордов рояля и начала петь. Дик Грейсон стоял у колонны, скрестив руки на груди. Вчерашний патруль в Блюдхейвене закончился встречей со стеной здания, куда его швырнул какой-то перекачанный амбалом Бейна преступник. Ребра ныли, левое плечо отзывалось острой болью при каждом движении, несмотря на щедрую дозу обезболивающего. Он скептически относился к теории Брюса. Исцеляющий голос? Звучит как сказка. Но потом Эвелин запела. Это была сложная джазовая композиция. Эвелин, погружённая в музыку, чувствовала сквозь повязку общее настроение зала. И где-то там, у колонны, она ощутила знакомый, резкий сгусток боли и скрытого напряжения — похожий на тот, что она чувствовала у Брюса, но более яркий, молодой, дерзкий. *«Господи, неужели в этом городе все бизнесмены ходят избитыми?»* — мысленно вздохнула Эвелин. Она просто послала в ту сторону волну тепла и покоя, концентрируясь на том, чтобы облегчить чужие страдания. Дик моргнул. Он медленно опустил руки. Острая боль в плече вдруг превратилась в глухую, а потом и вовсе растворилась, оставив после себя лишь лёгкое чувство усталости, как после хорошей тренировки. Ему вдруг захотелось глубоко вдохнуть — и он сделал это, не почувствовав привычной рези в рёбрах. Он потрясённо повернул голову и встретился взглядом с Брюсом, который стоял на другом конце зала. Уэйн слегка кивнул. *«Она настоящая»*, — читалось в глазах Дика. Выступление длилось около сорока минут. Когда Эвелин закончила и зал разразился овациями, она с облегчением поклонилась. Ей нужно было перевести дух. Использование дара, пусть и точечное, отнимало немного энергии. Она спустилась со сцены и в сопровождении координатора скрылась в коридорах, направляясь обратно в свою импровизированную гримёрку. Закрыв за собой дверь, она первым делом стянула повязку, бросила её на туалетный столик и тяжело выдохнула, прижав прохладные ладони к горящим щекам. Раздался тихий стук. — Войдите, — сказала Эвелин, спешно поправляя причёску. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Альфред. В руках он держал поднос с изящной фарфоровой чашкой, от которой исходил тонкий аромат бергамота, и небольшим блюдцем с печеньем. — Вы позволите, мисс Смит? Я подумал, что после столь блистательного выступления вам не помешает чашка хорошего чая. Эвелин искренне, тепло улыбнулась, и её глаза засияли. — Мистер Пенниуорт, вы просто волшебник. Это именно то, что мне сейчас нужно. Альфред поставил поднос на столик. — Семья Уэйнов умеет ценить настоящие таланты, мисс Смит. Ваш голос обладает… удивительным успокаивающим эффектом. Эвелин на секунду замерла с чашкой в руках, но её лицо осталось безмятежным. — Музыка часто лечит душу, мистер Пенниуорт. Я рада, что смогла подарить гостям немного покоя в этом суетливом городе. Альфред учтиво поклонился и вышел. Он не стал говорить Брюсу, что эта девушка кажется ему опасной. Напротив, дворецкий был почти уверен: что бы она ни скрывала, зла в ней не было ни на гран.