Против этой свадьбы

Ради этой свадьбы Гарри отдал больше половины денег из своего сейфа, в котором, между прочим, до недавнего времени (начала совместной жизни с Джинни тире три года назад), всё было в порядке. Поттер тратил, дай Мерлин, одну сотую из того, что в нём было. И это в год! Так он же пополнялся! Это ж какой транжирой надо быть, чтобы буквально за три года истратить около двух миллионов галеонов? А точнее — один миллион восемьсот сорок семь тысяч. Гарри проверил. И не поверил своим глазам. Но Джинни сказала: «Это всё свадьба, милый, ты же хочешь, чтобы у нас было самое лучшее?» И он согласился. Как всегда. А невеста всё не останавливалась. Перед самой свадьбой совсем уже разошлась, то и дело летели просьбы и требования о пополнении её личного кошелька: — Гарри, любимый, мне нужно купить туфельки на наш первый танец, можешь попросить гоблина ещё добавить тысяч пять мне на счёт? — словно попрошайка, умасливала она жениха за неделю до торжества. — Ну пожалуйста, солнышко! — Конечно, Джинни! Но для чего тебе пятая пара туфель, не считая тех, в которых ты будешь переодеваться на девичнике? — Гарри словно и не услышал той суммы, которую ему назвала его будущая жена. — Ты уверена, что хочешь так много времени тратить на переодевания? — Ох, золотце, ничего ты не понимаешь в женских штучках! — звонко поцеловала она его и убежала в спальню. — Всё-всё, не лезу! — только тихо посмеивался мужчина. Но внутри у него что-то ёкнуло. «Пять тысяч? — подумал он. — Я когда-то жил на пятьдесят галеонов в месяц. А она просит тысячу в день». Но мысль утонула в тёплой волне, которая накатывала каждый раз, когда он смотрел на Джинни. Он уже привык к этому чувству. Он знал, что это любовь.

***

Были и ситуации, когда будущая жена пыталась отговорить мужа от покупок как раз-таки для него: — Ну, Гарри, зачем тебе эта тряпка? Вон, смотри какой ты у меня славный в этой мантии! — Но, Джин, она же ещё со времён школы! Неужто я на свою свадьбу пойду в этом? — красноречиво отозвался парень. — Не могу же я быть тюфяком и опозорить мою малышку! Ну уж нет, я куплю эту мантию, и мы будем с тобой самыми прекрасными супругами. — Ну ладно, — будто нехотя согласилась Джинневра. — Но помни, что такие траты нам ни к чему, мы копим на лучшую жизнь в будущем. «Мы копим? — мелькнула мысль. — А куда тогда ушли все мои деньги?» Но Гарри не успел додумать — Джинни поцеловала его, и он снова забыл.

***

В общем и целом подготовка к свадьбе шла своим чередом, а нервы у Поттера сдавали всё чаще. — Слушай, Джинн, тебе не кажется, что десять платьев только на церемонию — это слишком? — как-то неожиданно поднял такую тему Гарри за одним из ужинов. — Я, конечно, всё понимаю, но куда столько-то? — И ничего ты, Гарри, не понимаешь! — некрасиво выпятив нижнюю губу, надулась Джинни. — Ты совсем разволновался, и я тебя понимаю. Это всё сложно, но тебе не стоит сильно зацикливаться на таких мелочах. Вот, лучше выпей чайку, полегчает. Гарри посмотрел на кружку. Пар шёл над ней тонкой струйкой. Запах — травяной, чуть сладковатый. Он отпил. Горько. Всегда горько. «Может, она просто не умеет заваривать? Не говорить же мне об этом.» — подумал он. Но язык немел, мысли путались, и он снова кивнул. — И правда, что-то я чересчур переживаю, всё-таки свадьба раз в жизни. Ты меня прости, дурака! — мысли немного затуманились, но Гарри уже привык — у него так всегда бывает, когда перенервничает. — Да ну ты чего! — девушка ласково погладила его по голове и вновь спросила: — Так мне можно купить платьишко нам на свадьбу? Ещё одно? — Конечно, солнце!

***

Наступил день свадьбы. Нора, разукрашенная золотыми лентами. Гости сидят за столами. Гарри стоит у алтаря — в новой мантии, которую Джинни всё-таки разрешила купить. Он смотрит на Джинни, которая идёт по проходу в белом платье — десятом по счёту. Она улыбается. Гарри пытается улыбнуться в ответ. Но выходит только слегка поднять уголки губ. Внутри него пустота, словно и не он вовсе. — Если в зале нет несогласных, то я с удовольствием объявляю вас мужем и женой! — громогласно озвучил священник. — Постойте! Я против этой свадьбы! Из тени старого дуба вышел человек. Чёрные до плеч волосы, крючковатый нос, бледная кожа. Северус Снейп. Он выглядел худым — хуже, чем в последний раз, когда Гарри его видел. Но голос был прежним — резким, холодным, режущим слух. — Мистер Поттер, я пришёл не портить вашу свадьбу, а, наоборот, спасти вас из лап этих гадюк, которые оплели ваше тело по самую макушку. Знаю, вы не рады меня видеть, как, впрочем, и все здесь присутствующие. Он кинул взгляд на толпу застывших в шоке людей. Молли Уизли побелела. Артур встал, но не мог вымолвить ни слова. Рон открыл рот. Джинни застыла у алтаря с такой гримасой, которую Гарри никогда не видел на её лице — смесь страха и ярости. Снейп достал из кармана маленький флакон с серебристой жидкостью, поднял его над головой и продолжил: — Вот здесь, — Северус элегантно прокрутился вокруг своей оси вместе с зельем, чтобы все его увидели, — кровь мистера Поттера. Можете даже не спрашивать, откуда она у меня, — он обращался к Гарри. — Вы, как самый доверчивый человек и главный идиот страны, попросили у меня успокоительного и даже не спросили, зачем мне ваша кровь, — он коротко пожал плечами, будто показывая тупость всей ситуации. — Я, конечно, рад, что вы мне доверяете, но не до такой же степени. Ладно, продолжим! В вашей крови в ряде экспериментов я нашёл три заманчивых вещи: Амортенцию слабой степени — скорее всего, вам её подливали ежедневно; зелье подчинения третьей степени — вот тут уже посильней, но всё равно не дотягивает; и обычное зелье послушания — его вливали в вас очень редко. Вот так вот. Гарри стоял неподвижно уже минут пять. Он во все глаза смотрел на Джинни и не понимал, как такая прекрасная девушка могла сделать с ним такое. И зачем? Но он же любит её! Хотя нет. Это зелье. Обычная Амортенция. А Поттер даже не понимал, как всё плохо. Никогда не разбирался в зельях, да и к врачу поход приходилось откладывать то из-за свадьбы, то Джинни пристанет и в постели кувыркаться заставит. В голове Гарри пронеслась картина: вчера вечером он хотел спросить про счёт в банке, но Джинни обняла его, поцеловала, и он забыл. И позавчера. И неделю назад. Всегда. Снейп продолжал, голос стал тише, но не менее твёрдым: — Слушайте, Поттер, я понимаю, это сложно сейчас понять, ведь вы под действием зелий, но всё же послушайте, и я надеюсь, что вы сегодня прервёте свою свадьбу и сделаете выбор не в её честь. — А в чью? — Гарри словно отошёл от оцепенения и обратил внимание на Северуса. Впервые он заметил, как бледен Снейп. Как дрожат его руки, сжимающие флакон. Как тяжело он дышит — словно каждое слово даётся ему с болью. — В мою, — коротко ответил он ему. — Я могу вам предложить кров и обучение. Будете жить со мной ближайший месяц, а по истечении сможете при желании уйти. За вами сейчас будут охотиться все репортёры, поэтому скрыться там, где вас не ожидают увидеть, — лучшее решение. — Но Гарри! — визгливо запричитала Джинни. — Почему ты веришь этому сальноволосому ублюдку, а не мне? Твоей жене вообще-то! — Бывшей, — оборвал её сам Поттер. Голос его был тихим. Таким тихим, что все притихли, чтобы его услышать. — Ты мне больше никто, и звать тебя никак. Я всё думал, казалось мне или нет. Чай горький постоянно и вкус не меняется, хотя разнообразие было. Моментами я тебя спрашиваю про огромное количество чего-либо, а потом резко забываю об этом и разрешаю купить ещё. Ну-ка, Джинни, ответь мне, что же это было? Джинни обиженно отвернулась от него. Она не смотрела на Гарри. Она смотрела на гостей, которые начали шептаться. Она теряла контроль — и ненавидела за это Поттера. — Ты просто слабый, Гарри! — выкрикнула она, поворачиваясь к нему с перекошенным лицом. — Ты не смог удержать женщину! Я давала тебе то, чего ты не заслуживаешь! А ты... Гарри перебил её. Он снял с пальца кольцо и положил его на алтарь. Звон металла о дерево прозвучал как выстрел. — Ни слова больше, Джинни. Я всё понял. Он вновь повернулся к Снейпу. — Ну что, порешали? — насмешливо окликнул его Снейп. Он протягивал руку — ладонь вверх, с мозолями и старыми шрамами от котлов. — Вы так и останетесь мужем больной на голову девчушки или пойдёте со мной, подальше от всех? Гарри посмотрел на эту руку. На дрожащие пальцы. На бледную кожу. Он вдруг понял, что это единственная рука, которая сейчас не хочет от него ничего. Ни денег, ни славы, ни тела. Просто — «иди со мной». И он вложил свою ладонь в ладонь Снейпа. Ладонь Гарри — тёплая, живая, в шрамах от битвы — приняла в себя ладонь Снейпа. И на мгновение Снейп сжал её — не в страхе, а в тихой, почти незаметной поддержке. — Идёмте, профессор, — сказал Гарри, и голос его не дрогнул. — Идёмте отсюда. Они развернулись и пошли через зал. Никто не остановил их. Джинни кричала им в спину, но Гарри не слышал её. Он слышал только, как тяжело дышит Снейп рядом с ним. И как его рука — холодная, дрожащая — не отпускает его ладонь.