Backwards

Под мерцание московской ночи – сквозь стёкла, Сергей сидел в своём кабинете, собирая мысли воедино над разложенными перед ним сводками. За черной водолазкой, удобно маскирующей любые изъяны плотной тканью, кожу стягивали повязки, которые при каждом неаккуратном движении напоминали о том, как близко была смерть. Далеко не каждый человек пережил бы глухой таран автомобиля на огромной скорости, но Костенко (как он сам считал), ещё очень легко отделался. В тот момент он видел только Аню и без промедления столкнул её с пути, приняв весь удар на себя. Внутри стояла глухая тишина, нарушаемая лишь его редким, глубоким дыханием и шелестом бумаги под светом лампы. Вокруг почти ничего не поменялось – фотография Высоцкого на полке (чуть в стороне, как личный внутренний цензор) в шкафу; редкая, скорее декоративная атрибутика, ориентировки, распечатки телефонных биллингов и конечно, фото с наружки. Не иначе как строгая советская номенклатурность. Искусственный блеск света резал уставшие глаза, то и дело заставляя Костенко морщиться. Лишнее дополнение к годам и условиям, отразившимся на лице. К физической боли он привык давно — она была его вечным, понятным спутником, заглушающим другую, куда более изматывающую душевную муку. "Травмы серьезные, Сергей Александрович, пожалуйста, поберегите себя". Он велел Гоше разобраться с ребятами, чтобы те не натворили глупостей и не принялись разгребать всё это сами. Костенко по-настоящему переживал за них и понимал, какую огромную ответственность несёт. У него не было права отлёживаться. Как только он оказался там, где привычней, до него быстро донесли, что Паша бесследно исчез при подозрительных обстоятельствах. Показания свидетелей путались от одного к другому, а в деле появилось два новых безымянных трупа. Удивительно, что волей судьбы Костенко лично не пополнил этот список "счастливчиков" некоторое время назад. Хотя, учитывая его нынешнее состояние, он откровенно предпочёл бы быть мёртвым. — Сергей Александрович, к вам пришли, – голос из телефона вырвал Сергея из мыслей. Короткие, отливающие серебром волосы, блеснули под ярким светом сединой. — Не сейчас, Тань... – ответил он по-методичному сухо. — Сергей Александрович... – произнесла собеседница, но с той стороны её, похоже, не услышали. Дверь в помещение открылась и на пороге появилась Аня. Нечастый, но всегда желанный в этом кабинете гость. — Аня... – произнёс он тихим, скрипучим голосом. Она как-то неспокойно огляделась, прошла вперед, и, оперевшись ладонями на темный матовый стол, стянула нежно-голубой шарф с шеи: — Вас уже отпустили? — Ничего серьёзного, травмы не смертельные. Через пару дней буду "в строю". Она взглянула на него с едва заметным прищуром: — А мне сказали, что Вы надавили на доктора и проигнорировали все его указания. "Гоша... " – тут же вспыхнуло в мыслях Костенко. Конечно, с такими связями от Ани ничего нельзя было утаить. — Надо поговорить... – произнесла она, сминая в руках непослушную ткань своего пальто, — про Пашу. Разумеется, ничто иное не могло привести её сюда посреди ночи. Он опустил взгляд. Поднялся с места и кивнул с улыбкой: — Ладно. Пойдём со мной.

***

Аня стояла у края, глядя на город, опираясь предплечьями на широкие, покрытые каплями ночной влаги поручни ограждения. Костенко стоял рядом, зеркально повторяя её позу. Его ладони легли на холодное железо перил, а взгляд замер на её профиле: — В последний раз мелькнул на камерах у старого депо на окраине. Там глухая промзона... Ловить нечего. — Я знаю, о чем ты думаешь, но... – ответила Аня, — Это... Что-то... Управляет им. Он никогда не пожелал бы никому из нас зла. Ни мне, ни тебе... Ни ребятам. Сергей подвёл предплечья под грудь. — Да... Да, я знаю. Она оглядела его как-то оценивающе, со стороны, и переключилась на отчужденный мрак Москвы: — Так странно. Шесть лет прошло, мы уже... Совсем другие люди. — А ты как? Как дела на работе? – спросил Сергей. Аня пристально посмотрела на него и ухмыльнулась: — Ну Вы же итак всё знаете. Необязательно было посылать своих людей следить за мной, я ведь и сама отлично справляюсь. Это правда. Костенко действительно поручил лучшим приближенным к себе спецам не спускать с неё глаз в горячих точках и докладывать детали, не обличая при этом своего непосредственного влияния. Но Аня была достаточно наблюдательна и догадлива, чтобы это заметить. — Было бы неплохо, если бы ты сама иногда рассказывала, – ответил он с каким-то отцовским наставничеством. "Глупо было притаскивать её сюда" — "Я тоже рада Вас видеть. Практически скучала." Он помнил, как Аня уцепилась за него в Припяти запуганным зверьком, обрушив на него ощущение чего-то совершенно далёкого и непривычного; и чем все закончилось после. Как Вершинин наставил на неё пистолет и моментально превратился в угрозу, которую нужно устранить любым методом. Помнил, как они все разговаривали о чём-то малозначительном, когда Сергей помогал им устроиться в Москве, совершенно незнакомом для них мире, помогал прижиться и начать всё сначала. Как тогда Аня лично порекомендовала Гошу Костенко, ведь тот хорошо ладил с компьютерами, практически дав ему бесплатный билет на должность сотрудника информационной безопасности. И как потом она легко свела все общение на нет, не объясняясь. Можно было полагать, что именно Гоше от этого было обиднее всех, если считать их маленькую объединенную обстоятельствами группу - компанией. — Ты точно в порядке? – повторила она свой негласный вопрос. — Да... Закончу здесь, отосплюсь и за пару дней приду в норму. В этот момент Аня не спешила переводить тему, не спешила заваливать вопросами о деле или рассказывать о жалобах Гоши, которому опять, ровно как Насте с Лёшей, приходится возиться с этой мутной историей вместо того, чтобы жить относительно спокойной, размеренной жизнью, огражденной от хаоса. Костенко ощутил странное, почти забытое за это время умиротворение. Сергей провел огрубевшими пальцами по плотной ткани своей одежды, чувствуя, как теплеет и тяжелеет под одной из повязок в правом боку. Он тихо усмехнулся, выпрямил руки в локтях, но это движение оказалось тяжеловесным. Похоже, сегодня ему повезло чуть меньше.