Между нами нелюбовь

      Ангелина со скучающим видом сидела на стуле по другую сторону стола от Лены, слушая всевозможные сплетни о будущем коллективе. За тот час, что Изосимова впустую просидела около кабинета Максима Николаевича она узнала столько всего как о нем самом, так и о  коллективе в целом, что в принцепе уже не так сильно нуждалась в разговоре непосредственно с начальником, ей нужно было просто, чтобы ее направили в отдел кадров. Офис она уже успела изучить, с коллективом, можно сказать, что познакомилась. Дело осталось за малым. Тем более, с коллективом Ангелина и правда познакомилась, Лена, по-видимому, была девушкой общительной и любимой многими, поэтому каждый, кто приходил болтать с ней, разговаривал и с Ангелиной. Собеседники были не сказать чтобы интересные, но неплохие, и Изосимова видела, что женщинам ее возраста, старше и младше, в сущности, доброй части коллектива, она понравилась.        Ангелина сидела, умиротворенно улыбаясь, чувствуя во рту вкус кофе, потому что выпила, кажется, за это время кружки четыре ее любимого капучино, и вкус победы. Ангелина сделала главное, то, что она считала главным в любом коллективе, – она сумела завоевать симпатию. Это было хорошим знаком. Ангелина ненавидела подлизываться и подчиняться и даже в своем нынешнем положении сохраняла какое-то скромное, но видимое достоинство. Не величавое, как раньше, но не рассыпавшееся и не разбившееся за эти годы. Она никогда не улыбалась лицемерно, и даже если того требовали обстоятельства, она улыбалась по-своему, с такой нахальной усмешкой в глазах, что нельзя было и предположить, что она поднимает уголки губ из подобострастия. Но она умела нравиться, находить контакт с людьми,  правда, не со всеми… И умела привлекать искренностью, честностью. Оттого и сидела сейчас счастливая, уже мало слушая щебечущую Лену.       Их спокойный уют и гармонию, вихрем разрушили чьи-то поспешными шаги, почти бег, и крики. Кто-то эмоционально разговаривал орал.        Ангелина вздрогнула, Лена замолчала, явно зная, кто так ярко выражается, Изосимова смотрела с предвкушением и горечью одновременно. Ей было неприятно, что сейчас уши резал этот звук возни. Когда перед ней промчалась разъяренная толпа (на самом деле их было человека 3-4, но шума от них было столько, сколько от целой толпы) перекрикивающих друг друга людей, заламывающих руки, она выцепила среди этого шторма одну смутно знакомую фигуру. Высокого, средней комплекции, в своей позе угрожающе  строгого мужчину, которого уже не раз видела на экране телефона. Максима Левина.       Она зачем-то приосанилась, выпрямилась, понимая, что Левину до нее не будет никакого дела, но все равно желая выглядеть достойно. Лена попыталась вмешаться в разговор, но Максим бросил на нее самый свирепый взгляд из всех, что имел в своем арсенале, с презрением и скукой взглянул на рядом сидевшую женщину и отвернулся. Толпа, ругаясь, ушла в его кабинет. Светлое, абсолютно прозрачное стекло стало матовым в тот момент, как закрылась дверь, и Ангелине показалось, что теперь это стекло отдает мрачным грязно-серым цветом. Лена закусила от досады губу, а Ангелина, хмыкнув и что-то для себя решив, расслабилась на стуле и вновь приняла скучающий вид.  

***

      Минут через двадцать из колыбели ругани и споров вышел высокий, симпатичный, какой-то орлиной внешности брюнет, который, в отличие от гендиректора (вернее, первого  гендиректора), пройти мимо чем-то цепляющей взгляд женщины уже не смог. Он молча взял стул и поставил его напротив Ангелины, она следила за каждым его движением с непониманием, смешанным с легким интересом, почти. ленивым, не перекрывающим, однако, ее скучающее настроение.        Незнакомец, обустроившись, приветливо, с хитрецой и удовлетворением кивнул, но ничего не сказал. Ангелина нахмурилась, прищурившись. – Вы новая помощница Максима Николаевича? – бархатным тоном спросил брюнет, отчего Ангелину пронзил временный ступор. Не от вопроса. От обволакивающего и томного голоса незнакомца.  – Пока еще нет. Но очень надеюсь ей стать. – легко ответила она, слабо улыбнувшись. И посмотрела на брюнета с нескрываемым интересом, слегка наклонив голову. – У вас получится. – ответил брюнет, все также довольно и хитро улыбаясь. Ангелина вдруг почувствовала, что отчего-то не чувствует смущения. С этим человеком она испытывала то почти забытое ощущение умиротворения и расслабленности, которое она позволяла себе лишь с близкими людьми.  – Вы меня совершенно не знаете. Почему так уверены? – она снова несильно улыбнулась. Она чувствовала недоуменный взгляд ассистентки Левина. Не осуждающий. Скорее шокированный от ощущения внезапного флирта, витающего в воздухе. Но Ангелина не флиртовала. Просто это была ее манера общения. С людьми ей приятными, но незнакомыми. И поэтому ей было совершенно все равно, как на нее смотрела эта молоденькая девочка. Их беседа с брюнетом  текла плавно, как мед, и была такой обыденной и простой, будто Ангелина знала его не три минуты своего времени, а день, два, может быть, неделю. Он казался ей понятнее и приятнее, ближе даже Лены, с которой Ангелина провела почти полтора часа.  – Я не могу в вас не верить. – Ангелина нахмурилась, так резко сведя брови к переносице, что на секунду боль отдала в голову. Этот брюнет был приятным, томным, загадочным человеком, но его некоторая таинственность, как будто бы причастность к истине, пока еще неизвестной Ангелине, не пугала ее. До этого момента. – Не пугайтесь так. – брюнет рассмеялся таким же бархатным, как его голос, смехом, и Ангелина выдохнула, но напряжение, сковавшее ее, не отпустило. – Это я вас пригласил сегодня на собеседование. – Вы?! – Ангелина не уследила за своими эмоциями и выкрикнула это достаточно резко и громко, так, что на нее обернулось несколько недовольных ее экспрессивностью сотрудников, ровно минуту назад страдающих от безделья. Брюнет добродушно усмехнулся ее реакции. – Да, я. Простите, забыл представиться. Александр. Второй гендиректор компании. – он протянул ей руку, и Ангелина, недолго поколебавшись, протянула свою, ответив на рукопожатие.       «Ну, вот и второй нашелся. Где мне искать третьего? Или сам найдется?» – иронизировала мысленно Ангелина. – Ваша история меня заинтересовала, –зрачки Ангелины расширились от ужаса. – Моя история? – старалась произнести она ровно, но голос дрогнул. Брюнет не обратил на это внимание. – Да, мне показалось ужасно несправедливым, что такой профессионал, как вы, после скандала с одним единственным работодателем вынужден скитаться по не самым перспективным работам и как-то пытаться прожить на те гроши, которые будут ему платить. Я знаю, Вискин – не самый приятный человек… – в глазах собеседника как будто блеснуло понимание, но Ангелина не заметила его, наклонив голову и стараясь собраться и не погружаться в мрачные воспоминания.  – Мягко говоря. – сдавленным голосом произнесла Ангелина, ощутив пробежавшие дрожь и холодок по коже от одного упоминания бывшего начальника.  – Говорят, он совершенно не печется о положенном отдыхе для своих сотрудников, гоняет их, заставляет перерабатывать. Груб и бестактен. – Ангелина усмехнулась, услышав,  какую безупречную репутацию построил себе человек, занимающийся на работе далеко не тем, что о нем говорили, и страшный тоже далеко не этим. Но Ангелина давно знала: деньги правят миром. – И не только. – буркнула она в ответ Александру. – Так, почему вы пригласили меня? – она натянула улыбку, и в воздух вновь вернулось легкое ощущение флирта. – Вы же мастер своего дела. Мне все равно, кто что написал где про вас. Профессионала видно сразу. Должность помощницы одного из гендиректоров – это меньшее, но единственное, что я мог бы вам предложить. – Ангелина видела в глазах Александра искреннее сожаление, и оно ее тронуло. Но знание того, что в кабинете ждал ее человек, вряд ли желающий видеть ее в числе своих сотрудников, который не будет заинтересован в ней ни капли, потому что кто-то за него принял решение позвать ее на собеседование, легло тяжким бременем на Ангелину. И никакие похвалы Александра не могли уже воодушевить ее и ободрить. – Тогда почему вы не позвали меня в свой отдел? Я могла быть вашей помощницей.  – Свою помощницу я не меняю уже на протяжении шести лет, Ангелина. – добродушно и тепло улыбнулся Александр, заставив нахмуриться Изосимову. Помощницу или любовницу? – И кто же эта счастливица? – хмыкнула Ангелина. Ей не было досадно, и все же она не могла скрыть, что сердце ее тяготело к одному из начальников больше, чем к другому, у которого она должна была работать.  – Виктория. Виктория Райдос. Может быть, вы уже успели с ней познакомиться. – «Еще как успела!» – подумала Ангелина, от удивления едва ли не поперхнувшись. – Виктория?! Но она… Она сказала, она ваш заместитель, а не помощница… – или Ангелина совершенно ничего не понимала в глупых, созданных здесь рангах, или здесь все были сумасшедшие.  – Она любит преувеличивать свою значимость, – добродушно отозвался Александр. С каким-то внутренним теплом. Так, что его слова не казались грубыми, – но она правда профессионал. Просто не нашла другого места реализовать свой талант. Как и вы. – аккуратно добавил он.       Ангелина улыбнулась. Какое бы неприятное впечатление ни произвела на нее эта женщина, нежность, с которой о ней говорил Александр, растопила ее сердце. А это сравнение ее и Виктории не взбесило, а наоборот, добавило понимания к ней и даже сочувствия. Может, и у нее была история, подобная ангелининой…       В этот момент, уже второй раз, атмосферу полной безмятежности и спокойствия разрушил хлопок двери. Виктория вылетела из кабинета, как ошпаренная. За ней медленнее, но также нервно вышел первый гендиректор компании Максим Левин. Он небрежно оглядел Александра и Ангелину и, кивнув в сторону кабинета, молча позвал Ангелину к себе. Но от такого безмолвного и неохотного приглашения она взбесилась.       «Я ему что, собака что ли – звать меня к себе так?» – но делать было нечего. Ангелине так точно. Она подождала, пока Лена скажет ей, что Максим Николаевич ждет ее, Ангелину, подождала даже, пока Александр пожелает ей удачи мягким и обнадеживающим взглядом, встала и пошла.  

***

      У Ангелины сразу было нехорошее предчувствие, как только она шла к кабинету Максима Николаевича, но как только она открыла дверь, она сразу поняла, что собственные чувства ее не обманули.  – Флирт с малознакомым мужчиной, пусть и гендиректором, – не тот способ, которым вы должны завоевывать себе здесь уважение, Ангелина Юрьевна, – услышала она вместо «здравствуйте», «добрый день», «прошу, присаживайтесь». Каменная маска глубокого недовольства и гнева застыла на ее лице, брови нахмурились, глаза стали злее, но она все еще сдерживалась. Ей нужна была эта работа. Нужна… – А мне кажется, хамить вот так с ходу человеку, которого вы не знаете – низко и непрофессионально, Максим Николаевич, – сказала Ангелина и гордо вздернула носик. Она бесцеремонно уселась на стул, стоящий ближе всех к столу, и посмотрела будущему (а может, совсем не будущему) начальнику прямо в глаза, ничего не скрывая, ничего не стесняясь. Она скромничать и терпеть не собиралась. За все те годы, в которые ей приходилось бедствовать, приходилось занимать положение забирающего, а не предлагающего, она так и не научилось быть лицемерной, так и не смогла смириться и подчиниться. Хотя бы внутренне. Нет, это совсем не про нее. – Я не разрешал вам садиться. – подняв на нее хмурый взгляд, проговорил Левин. Но Ангелина, знающая в своей жизни больше всего – людей, заметила, как он смутился, удивился, она увидела, что он не ожидал… И мысленно торжествовала над своей маленькой победой.  – А я не спрашивала вашего разрешения. Максим Николаевич, мы все-таки не в школе, давайте, вы не будете строить из себя строго директора, вам это не идет. – она простодушно ухмыльнулась, явно довольная своей смелостью, наблюдая, как он, не показывая этого, теряется от ее поведения.   – С такой вопиющей наглостью вы должны либо обладать уникальной профессиональностью, либо… – он мерзко, почти по-мужлански  ухмыльнулся, медленно останавливая свой взгляд на нее, словно того еле видного секундного замешательства и не было, и она, уронив свою торжествующую улыбку, поняла, что он сейчас скажет, раньше, чем он произнес это, – Либо быть совершенной дурой.        Ангелина поджала в обиде губы, тихо хмыкнула, как будто больше ухмыльнулась от очевидности такого заявления, и в этот момент в ее глазах блеснула какая-то давняя, самая большая в жизни боль, которая, покрывшись рубцом, всегда пряталась под выражением уверенных глаз, а сейчас случайно проскользнула. Но в следующую секунду ее глаза стали вновь бездушно спокойны, что Максим подумал, ему показалось. Он проморгался и, открыв вновь глаза, был готов к новой баталии. – Посмотрим, что вы можете мне предложить… – он нахально выдернул из рук Ангелины протянутую папку, которую она держала уже минуту со скучающим видом. Как ей удавалось предугадывать его действия, он все еще не понимал. Но и записывать эту способность Ангелины в уникальные и дающие все основания взять ее на работу Максим не спешил.       Он пробежался с пренебрежительным видом по написанному. Резюме было… впечатляющим. слишком хорошим, слишком наполненным и качественным, для того чтобы рассматривать ее на должность какой-то помощницы… Сначала – престижный вуз, как раньше, так и сейчас – один из первых в стране. Потом, сразу после окончания – стажировка заграницей. Постоянная работа в крупной компании 2 года. Уход по собственному. Возвращение в Россию. Работа в самой крупной строительной компании того времени, сошедшей с арены лишь в конце  десятых, не выдержав экономического кризиса. 2 года. Главный специалист по проектам, маркетингу и управлению персоналом. 3 года своя фирма, преуспевающая, бьющая все рекорды по продажам, такая, которую принято называть эталонной. А потом… потом начиналось самое странное. Будто написанное до этого момента и после принадлежало разным людям. Все та же Ангелина. Фамилия только другая. «Наверное, вышла замуж», – мимолетом подумал Левин. В промежуток с 2013 по 2018 о профессии, месте работы Ангелины – хоть о чем-нибудь не было сказано ни слова. Словно она растворилась на пять лет, исчезла. А потом череда попеременно меняющихся работ, словно жалких попыток вернуть прошлый успех. Год в мизерной компании Петербурга, такой незначительной и мелкой, что ее даже фирмой назвать можно с трудом. Еще год – в небольшой компании, два года – в другой, такой же маленькой, неважной фирме, 3 года – в средней, даже приличной компании, несильно влиятельной в целом, но достаточно фундаментальной в северной столице. Год в крупнейшей фирме Питера под руководством Вискина – типа, которого ненавидели абсолютно все московские бизнесмены, каждый раз пытаясь найти и не находя причин отказать в выгодном контракте с ним. Бизнесмен он был совершенно замечательный: стратег, умен, неординарен достаточно, не безрассуден, но не боится рисков. С таким покажется, работать – мечта. Внешности приятной, хоть и некрасивой. А все-таки было в нем что-то отталкивающее. Взгляд деловой, хищный, но не похожий на все хищные взгляды других бизнесменов, какой-то совершенно животный, мимолетный поворот голову в сторону прошедшей короткой юбки, всегда сжатый кулак, никогда не улыбка – ухмылка – в нем все было отталкивающее. Но у него она работала на самой высокой должности в сравнении с последними годами. Топ-менеджер. Всего лишь полгода, до этого 6 месяцев – главный помощник в сфере экономического развития и рекламной политики. Странно. Все, начиная с ее пропажи совершенно со всех радаров, заканчивая такой короткой работой на престижной должности, о которой она, так долго блудившая в поисках стоящего, должна была мечтать.        Он поднял на нее заинтересованный, вопросительный взгляд, но она осталась невозмутима. Смотрела с гордо поднятым подбородком, с дерзостью в глазах, таящих то ли усталость, то ли клокочущий, пока сдерживаемый гнев. Максим впервые за время их знакомства подумал, что эта женщина, так не понравившаяся ему с самого начала, очень даже хороша собой. Не внешностью, хотя и ей, конечно, тоже. А характером. Левин быстро отмел эту мысль, слишком сильно поддававшийся всю жизнь власти первого впечатления.  – Дайте вашу трудовую. – она едва вздрогнула, и Левин, заметив это, не понял: он сказал это резко? или какие-то проблемы с ее трудовой?       Ангелина тяжелой рукой достала из сумки синюю трудовую книжку и протянула ее. Он взял быстро. Скользнув по ее мягкой, почти бархатной коже руки так быстро, что почти не заметил этого. Что-то шевельнулось то ли в груди, то ли в животе, но он и на это не обратил внимания.       Он пробежался по ее трудовой глазами. Искал одного. Что с ней было в 2013-2018. Но трудовая была вылизана, как будто новая. Только недавно сделанная. Он отмел мысль о контрафакции, потому что заполнено все было разными почерками, разными ручками, с разными подписями, где-то с потертостями, пятнами, но какими-то неестественными, словно их кто-то нанес специально. И ни одного зачеркивания. Только вначале фамилия «Андреева» была изменена на «Изосимова». Максим разочарованно листал книжку до конца, но тут его глаза загорелись. Запись от Вискина. Ну прямо черная метка. Левин усмехнулся, увидев это. Хоть что-то было хорошее в этом Вискине – чувство юмора. Такая запись противоречила всем нормам, походила больше на характеристику и на очень субъективному мнение простого человека, не директора.  – Что это? – он повернул книжку, открытую на странице с надписью, к Ангелине. Он едва ли сдерживался от смеха. Она презрительно посмотрела на него сверху вниз, прочистила горло, отвернулась всего на секунду, а уже в следующую на ее лице отобразилось выражение абсолютного гнева. – Запись в трудовой книжке, не видно что ли. – хриплым от злости голосом произнесла она и отвела от него абсолютно помутневшие, хмурые глаза. Он едва вскинул бровями. В пространстве между ними уже витало ощущение неизбежности бури, но он отмахивался от него. Сколько скандалов в этом офисе, в этом кабинете было. Он любой выдержит и перетерпит. Даже от этой загадочной женщины. Он хищно улыбнулся и продолжил. – Это я вижу. Но почему такого содержания? Как вы вообще с такой записью пробились сюда? И на что рассчитывали? Неужели Александра было соблазнить легче, чем Вискина, и вы быстренько переметнулись сюда, пока было время и возможность? – Ангелина так резко подняла на него округлившиеся горящие глаза, что Левин на секунду пожалел о количестве яда, которое вмешивал в каждое слово. Ему даже показалось, что ее взгляд прожигает его на физическом уровне. Чертовщина какая-то… – Так нравится, да? – проговорила она горьким, но не сломанным голосом. Он не чувствовал жалости, какую обычно испытывают при таких разговорах, наоборот, какую-то собственную растерянность от стали сидящейперед ним женщины. – Что нравится… – Максим в ту секунду сам не узнал своего голоса. Таким низким и хриплым от недоумения он был… – Унижать тех, кто слабее. Кто беднее. Вы что думаете, я не вижу? Я вам сразу не понравилась. Но вы ведь даже не попробовали узнать меня! Да если бы вся ваша Москва перед каким-то  Вискиным на цыпочках не ходила, меня бы на любую работу взяли! С моим образованием, с моим опытом! – она устало и раздраженно. взглянула на него и, вдруг решив, что он больше не стоит ни ее времени, ни ее нервов, вскочила со стула, опрокинув его и засобиралась к выходу.       В этот момент что-то внутри Максима перевернулось на 180 градусов. Все внутренности сплелись в один комок. Ему вдруг стало обидно, что их баталия оборвалась… так быстро. И он наконец-то поймал себя на одном единственном ощущении, что держало его всю эту встречу. Ему интересно с этой женщиной. Не потому что она говорит что-то увлекательное, а потому что она отвечает ему остро и умно. В этом офисе было много, кто думал, что излишней грубостью и язвительностью можно запомниться в противовес покладистости и нежности чаще всего приходящих сотрудниц. Но еще ни в ком не было настолько мощного, честного и правдивого огня, как в ней. Он видел, что все ее ответы не просто реакция на его грубости, не просто желание показаться интереснее и уникальнее, а какая-то совершенно врожденная черта характера.  – Подождите! – быстро крикнул он высоким голосом, не контролируя себя. Его покоробило от уязвимости собственного звучания. Он не молил, не просил, но… уж точно не был похож на хамоватого, грубого и уверенного начальника, которым представал перед все эти минуты. Ангелина безразлично обернулась. – Что, не нарезвились до конца? – Ангелина… – Вы все равно меня не возьмете на работу, так что я вам скажу. Хотя и так бы сказала.   – Вы не попробовали даже дать мне шанс, только потому что посмотрели на меня как на женщину, а не на сотрудницу. Вы поступили непрофессионально. Вы вознесли ваше эго до небес, ну, или хотя бы до этажа вашего офиса. Вы считаете, что можете распоряжаться с вашей высоты, кто чего достоин и кто чего недостоин. Вы, как и все прочие бизнесмены мужчины не терпите даже потенциального успеха женщины. Вы увидели, что я могу добиться успехов и списали это на женское обаяние. Вы неоднократно обвинили меня в том, что я прокладываю путь в карьере через постель! Вы, увидев, что я не упала в обморок от ваших «чар», решили опустить меня! Вы не подлый, не грубый и не гнусный человек. Бизнесмен. Вы просто трус. Трус, который испугался женщины, которая из-за записи в трудовой книжке другого труса, несмотря на весь свой талант и опыт, не может рассчитывать в вашей компании на должность выше, чем просто помощница гендиректора! Секретарша! – ее горящие зеленые глаза так близко находились к нему, ее вздернутый носик был всего в нескольких сантиметров от его губ, она была заметно меньше ростом, но вся ее фигура излучала какую-то странную и непривычную власть, он чувствовал жар, который как будто проникал из ее тела в его, причем жар был до того эфемерный, что он впервые поймал себя на мысли, что эта женщина не такая, как все. Возможно, не единственная в своем роде, но такая нужная ему именно сейчас… Он не мог избавиться от навязчивой мысли, что он не хочет отпускать ее. Как будто резко поддался какому-то привороту или чему-то подобному.       Но игра в гляделки не длилась долго. Она напоследок разочарованно и с обидой взглянула в его глаза и развернулась. Она привыкла к такому. Но вот предполагаемый иммунитет так и не выработала к подобного рода ситуациям. Она все равно злилась, все равно вспыхивала, все равно чувствовала горечь на сердце…       Она почти открыла дверь, даже коснулась ее, но Максим, не церемонясь, просто и легко схватил ее за локоть так крепко и развернул к себе чуть ли не нос к носу так резко, что на секунду обезоружил ее. Она стояла, почему-то немного привстав на носочки и так имея еще меньше точек опоры. Теперь их носы почти соприкасались. У нее на секунду в глазах блеснуло что-то неизвестное, но в тот же миг она опомнилась и силой оттолкнула его. Его резкая невозмутимость пугала ее. Она потирала руку, где остались то ли следы, то ли даже царапины от его ногтей, от того, насколько крепко он схватил ее, как утопающий соломинку. Она смотрела на него с гневом и недопониманием. И отчего-то не уходила. Стояла, тяжело вздыхая, как после бега. – Так докажите мне, что вы сотрудница, а не женщина. Докажите свой профессионализм. Покажите мне это на деле, а не на бумаге. – А я вам ничего не обязана доказывать! Вы не мой начальник… – Но я могу им стать. – перебил он ее, и огоньки в ее глазах вновь сменились удивлением. – Докажите мне свой профессионализм, и я возьму вас на работу.  – Что ж… – она в задумчивости опустила голову, а в следующую секунду подняла ее с легко считываемой готовностью в глазах, – Пройдемте. – и она рукой показала на стол, и сама села за него, словно это был не его, а ее кабинет.