Тени наследия

      Ночь была жаркой.       Казалось, стоило перевести дыхание, как руки снова тянулись друг к другу, губы находили губы в темноте, и всё начиналось заново. Том перевернул Драко на живот, прижимая грудью к кровати, и вошёл снова — глубоко, жадно, без той осторожной медлительности, что была в первый раз. Драко застонал в подушку, чувствуя, как член заполняет его до самого основания, как сильные руки сжимают бёдра, фиксируя на месте. Толчки были ритмичными, почти неистовыми, и Драко подавался навстречу, желая большего, желая чувствовать это как можно дольше.       — Ещё, — выдохнул он, когда Том замедлился, дразня. — Не останавливайся.       Том усмехнулся где-то над ним и наклонился, кусая плечо, оставляя след.       — Ты ненасытен, — прошептал он в кожу, но бёдра его задвигались быстрее, глубже, заставляя Драко кричать.       Они меняли позы. Драко сидел сверху, двигаясь медленно, чувствуя, как Том смотрит на него снизу вверх с этим своим тёмным, изучающим взглядом. Руки Тома лежали на его бёдрах, направляя, но не мешая, позволяя Драко самому выбирать ритм. И Драко выбирал — медленно, глубоко, до самого основания, наслаждаясь каждым мгновением, каждым ощущением.       Потом Том снова перевернул его, поставил на колени, вошёл сзади, и одной рукой сжимал его член, а другой — грудь, прижимая к себе спиной. В этой позе было что-то почти нежное, несмотря на глубину проникновения, несмотря на то, как жадно Том двигался внутри.       Драко кончил в очередной раз с громким стоном, выгибаясь в кольце чужих рук. Том последовал за ним почти сразу, с рычанием вжимаясь в самое глубокое место, изливаясь внутрь.       Они рухнули на кровать, тяжело дыша. Простыни под ними сбились и промокли, на коже блестела влага, смешанная со спермой. Драко лежал на груди у Тома, чувствуя, как бьётся его сердце — быстро, сильно, как после хорошей тренировки.       — Ты убиваешь меня, — сказал Том хрипло, проводя рукой по его мокрым волосам.       — Взаимно, — ответил Драко, не открывая глаз.       Они молчали какое-то время, восстанавливая дыхание. Потом Драко почувствовал, как рука Тома скользит по его спине, гладит поясницу, спускается к ягодицам, сжимает.       — Ещё? — спросил Том, и в голосе его была улыбка.       — Ты издеваешься? — Драко приподнял голову, глядя на него. — Я еле дышу.       — Это не ответ.       Драко посмотрел на него долгим взглядом. Потом усмехнулся и сел сверху, чувствуя, как ноющее после стольких раз тело протестует против движения.       — Последний раз, — сказал он. — И ты ведёшь.       Том улыбнулся и притянул его к себе для поцелуя.       Этот раз был медленнее, почти ленивым. Они уже не торопились, не гнались за разрядкой, просто наслаждались друг другом, каждым движением, каждым касанием. Том входил в него плавно, глубоко, и Драко качался сверху, чувствуя, как приятная истома разливается по телу.       Они кончили почти одновременно — тихо, без криков, просто замирая друг в друге и чувствуя, как пульсация соединяет их в одно целое.       Потом Том поднялся, принёс откуда-то влажное полотенце и сам вытер Драко, осторожно касаясь самых чувствительных мест. Драко позволял, чувствуя себя разбаловано под этими заботливыми прикосновениями.       Затем Том лег рядом, поцеловал в шею и обнял за талию. Его руки были горячими и Драко выдохнул, закрывая глаза.

***

      Утром Малфой проснулся от света, проникающего сквозь неплотно задёрнутые шторы. Солнце стояло уже высоко, значит, проспали они прилично. Драко попробовал пошевелиться и замер, чувствуя боль.       Ломило поясницу и бёдра, особенно внутреннюю поверхность. Ломило плечи и шею — видимо, в какой-то из поз он неудачно повернул голову. Даже пальцы рук слегка ныли — от того, как сильно он вцеплялся в Тома, в диван, в простыни.       Но это была правильная боль. Хорошая. Та, которая напоминала о прошедшей ночи, о каждом её мгновении, о каждом движении.       Драко повернул голову. Том лежал рядом, ещё спал, и во сне лицо его казалось моложе, спокойнее, почти беззащитным. Драко позволил себе несколько секунд просто смотреть на него — на разметавшиеся по подушке волосы, на тёмные ресницы, на приоткрытые в дыхании губы.       Потом Том шевельнулся, открыл глаза и встретил его взгляд.       — Долго смотришь? — спросил он хрипло со сна.       — Достаточно, — ответил Драко. — Ты во сне выглядишь почти невинным.       Том усмехнулся и потянулся, хрустнув суставами.       — Невинным меня ещё никто не называл. Как ты?       — Ломит всё, — честно ответил Драко. — Но приятно.       Том перевернулся на бок, подкладывая руку под голову.       — У меня тоже. Ты в какой-то момент чуть не сломал меня.       — Ты не жаловался.       — Я вообще не жалуюсь.       Они помолчали, глядя друг на друга. В этом не было неловкости, только лёгкая, уютная усталость после долгой ночи.       — Завтрак? — предложил Том.       — Кофе, — поправил Драко. — Сначала кофе. Потом всё остальное.       Том кивнул и сел на кровати, потянувшись за халатом. На его спине Драко увидел следы — красные полосы от ногтей, которые он сам оставил этой ночью. Провёл пальцем по одной из них, и Том вздрогнул от неожиданности.       — Больно? — спросил Драко.       — Приятно, — ответил Том, оборачиваясь.       Драко лежал голым на простынях и совершенно не стеснялся себя. Том наблюдал, скользил взглядом по каждому оставленному следу и, по всей видимости, наслаждался этим.       — Идём. Кофе сам себя не сварит.       Он протянул руку, помогая Драко подняться. Тот зашипел сквозь зубы, когда мышцы отозвались болью на движение.       — Бедный, — усмехнулся Том, но в голосе его была нежность. — Искупаешься после завтрака.       — Я умру раньше, чем это произойдёт, — простонал Драко, вставая и делая осторожный шаг к двери. Каждое движение отдавалось приятной, но настойчивой болью в пояснице, в бёдрах, во всех мышцах, которые он даже не подозревал, что у него есть.       Том усмехнулся, наблюдая за его страданиями с неприкрытым удовольствием.       — Пешком дойдёшь или помочь?       — Справлюсь, — Драко бросил на него взгляд, в котором смешались усталость и благодарность. — Но ванну я приму прямо сейчас.       Он медленно, стараясь не делать резких движений, вышел из спальни Тома и направился в свою комнату. Коридоры замка были залиты утренним светом, где-то внизу уже слышались голоса прислуги, готовящей замок к новому дню. Драко шёл босиком по прохладному камню, чувствуя, как каждый шаг отзывается в теле эхом прошедшей ночи.       В своей спальне он сразу прошёл в ванную — большое помещение с мраморным полом, глубокой каменной ванной и огромными окнами, выходящими на холмы. Драко пустил воду, горячую, почти обжигающую, и щедро добавил ароматную пену, стоящую на бортике. Пар начал заполнять комнату, зеркала запотевали, делая воздух влажным и расслабляющим.       Он осторожно опустился в воду, и первое прикосновение горячей воды к измученному телу заставило его застонать от облегчения. Жар проникал в мышцы, расслаблял их, смывал усталость и боль. Драко откинул голову на бортик, закрыл глаза и позволил себе просто лежать, чувствуя, как вода ласкает кожу.       Он думал о прошедшей ночи. О том, как Том брал его — жадно, глубоко, в разных позах. О том, как сам Драко отдавался полностью, без остатка, позволяя себе ту роскошь, которую редко позволял — быть ведомым, быть слабым, быть тем, кто получает удовольствие. Без расчёта, без стратегии, без необходимости контролировать каждый вздох.       Это было хорошо. Правильно. И сейчас, лёжа в горячей воде, он чувствовал, как это ощущение греет его изнутри.       Он просидел в ванне долго, пока вода не начала остывать. Потом вылез, закутался в пушистый халат, подошёл к зеркалу. Оно всё ещё было запотевшим, но сквозь пар проступали очертания — размытые, нечёткие. Драко провёл рукой по стеклу, открывая своё отражение.       На него смотрел человек с покрасневшими от жара щеками, влажными волосами и тёмными кругами под глазами. Но в этих глазах было что-то новое — может быть, спокойствие, может быть, удовлетворение. Он не знал точно.       Он вернулся в спальню и подошёл к гардеробной. Сегодня был последний день в замке, и одежда должна была соответствовать моменту — не слишком официально, не слишком расслабленно. Просто красиво.       Драко выбрал лёгкие брюки песочного цвета, свободную льняную рубашку кремового оттенка, мягкие кожаные туфли без носков. Всё просто, элегантно, чуть небрежно — именно так, как он любил. Волосы после ванны вились на концах, и он не стал их укладывать, просто провёл пальцами, придавая форму.       В зеркале напротив отражался человек, который выглядел отдохнувшим. Удивительно, но после такой ночи он действительно выглядел лучше, чем несколько дней назад. Может быть, потому что напряжение ушло. Может быть, потому что решение было принято.       Драко вышел из комнаты и направился в оранжерею, где Том обычно завтракал. Он шёл медленно, не торопясь, позволяя телу наслаждаться каждым движением без боли. Ванна сделала своё дело — мышцы всё ещё ныли, но это была приятная боль, напоминание, а не страдание.       Том уже сидел за столом, когда Драко вошёл в залитую солнцем оранжерею. Перед ним стояла чашка кофе и тарелка с круассаном, но он не ел — читал какую-то бумагу, пришедшую, видимо, с утренней почтой. Услышав шаги, поднял голову и улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую Драко уже успел узнать.       — Выглядишь хорошо, — заметил он, откладывая бумагу в сторону.       — Ванна творит чудеса. — ответил Драко, опускаясь в кресло напротив.              — Надо будет запомнить.       Том налил ему кофе из кофейника, подвинул корзинку с круассанами и тарелку с фруктами. Драко с благодарностью принял чашку, делая первый глоток. Кофе был идеальным — крепким, ароматным, именно таким, каким он любил.       — Когда твой портключ? — спросил Том, отпивая кофе.       — В четыре. Успею ещё искупаться в бассейне перед отъездом, если ты не против.       — Замок в твоём распоряжении до последней минуты, — Том пожал плечами. — Делай что хочешь.       — Кроме одного, — тихо добавил Драко, и Том понял.       — Кроме одного, — согласился он. — Но это только пока. В Лондоне мы встретимся, когда появятся новости.       Драко кивнул и вернулся к завтраку. Солнце заливало оранжерею, птицы пели за окном, и этот последний день в Тоскане обещал быть таким же прекрасным, как и все предыдущие.

***

      Лондон встретил Драко сыростью и запахом бензина.       Портключ высадил его у обочины дороги, где сразу же пришлось прижиматься к стене, чтобы не оказаться под колёсами проносящегося мимо кэба. Драко перехватил чемодан поудобнее и вдохнул воздух родного города. После тосканской чистоты, запаха кипарисов и нагретой солнцем земли Лондон казался тяжёлым, влажным, пропитанным выхлопами и чужой суетой.       Машины ехали сплошным потоком, водители сигналили друг другу, где-то рядом громыхала стройка. Люди толпились на тротуарах, спешили по делам, натыкались друг на друга, не извиняясь, смотрели в телефоны, не видя ничего вокруг. Обычный лондонский день. Обычная лондонская суета.       Драко выдохнул, провожая взглядом очередной автобус, и поймал себя на мысли, что с трудом понимает, почему вообще решил жить в маггловском мире.       Он переехал сюда несколько лет назад, когда стало ясно, что среди магов ему нет места. Слишком многие знали его имя. Слишком многие помнили его отца. Слишком многие смотрели на него с жалостью, с подозрением, со злорадством. Каждый день видеть эти лица, читать эти мысли в глазах — это было невыносимо.       В маггловском Лондоне он был никем. Просто красивым молодым человеком в дорогом костюме, одним из многих в этом городе богатых и успешных. Никто не оборачивался ему вслед с узнаванием, никто не шептался за спиной, никто не вспоминал Люциуса.       Хотя большая часть его клиентов была магами.       Ирония судьбы. Он сбежал от магов, чтобы каждый день возвращаться к ним в спальни, в кабинеты, в закрытые клубы. Но там, с клиентами, он был не Драко Малфой, наследник древнего рода. Он был просто тем, за кого платили. Маска, роль, иллюзия.              А здесь, на этих сырых улицах, среди спешащих людей, он мог быть собой. Или тем, что от себя осталось.       Драко поймал кэб и назвал адрес своего пентхауса. Машина влилась в поток, и город поплыл за окном — серые здания, мокрые от недавнего дождя тротуары, бесконечные огни светофоров. Он смотрел на всё это и думал о Тоскане. О замке, о холмах, о Томе.       Неделя там показала, что можно жить иначе. Что можно дышать по-другому. И доверять можно— хотя бы чуть-чуть, с оглядкой.       Кэб остановился у его дома. Драко расплатился, вышел и направился к подъезду. В холле пахло кофе из маленькой кофейни на первом этаже и сыростью, которую не могли победить никакие кондиционеры.       Лифт поднял его на последний этаж. Дверь пентхауса открылась с привычным щелчком, и Драко шагнул в тишину.       Никто не встретил его. Никто и не ждал.       Драко поставил чемодан в прихожей, прошёл в гостиную и распахнул окна. Впустил шум города, запах бензина, влажный воздух. Лондон врывался в его пространство, напоминая, что он дома.       Он дома. В этом городе, который ненавидел и который выбрал. С этой жизнью, в которой существовал.       Драко стоял у открытого окна, втягивая влажный лондонский воздух, когда телефон в кармане завибрировал. Он достал его, глянул на экран — организатор. Интересно, откуда он узнал, что Драко уже вернулся? Впрочем, в их мире новости распространялись быстро, а за такими, как Драко, следили особенно тщательно.       Он провёл пальцем по экрану, принимая вызов.       — Малфой, — голос организатора звучал деловито, как всегда. — С возвращением. Слышал, неделя в Тоскане прошла продуктивно.       Драко усмехнулся про себя. Продуктивно — мягко сказано.       — Можно и так сказать.       — Клиент остался доволен, — продолжил организатор. — Он перевёл остаток суммы с хорошими отзывом и бонусом. Можешь проверить счёт, деньги уже должны быть.       Драко открыл банковское приложение на телефоне, быстро пролистал историю транзакций. Сумма, которая высветилась на экране, заставила его приподнять бровь. Том не поскупился.       — Вижу, — сказал он в трубку. — Передай клиенту благодарность.       — Передам. Но вообще-то, — организатор сделал паузу, и Драко услышал, как тот листает какие-то бумаги, — он сказал, что сам свяжется с тобой в ближайшее время.       Драко кивнул, хотя организатор не мог этого видеть. Том сдержал слово — они будут на связи напрямую, без посредников.       — Понял.       — Теперь по работе, — голос организатора сменился на деловой. — Ты хорошо поработал в последние месяцы, Малфой. Очень хорошо. Я даю тебе пару дней отдыха — официально, с сохранением статуса. Никаких заказов.       Драко слушал и чувствовал, как где-то внутри шевельнулось удивление. Организатор никогда не давал выходных просто так. Всегда была причина.       — С чего такая щедрость? — спросил он.       — Ты заслужил, — просто ответил организатор. — И потом, через несколько дней будет серьёзный заказ. Я хочу, чтобы ты подошёл к нему свежим.       Драко напрягся. Серьёзный заказ в их терминологии означал опасный. Или важный. Или и то, и другое.       — Что за клиент?       — Пока не скажу, — организатор говорил спокойно, но Драко чувствовал в его голосе осторожность, которая появлялась, когда речь шла о действительно крупных игроках. — Скажу только, что он из высшего общества. Очень влиятельный.       Драко замер. В голове пронеслись имена, лица, фамилии из того списка, который он хранил в запертом ящике стола. Того самого списка, о котором организатор не знал и не должен был знать.       — Кто именно? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Назову через пару дней, — организатор явно наслаждался интригой. — Скажу только, что он очень тобой заинтересован. Хочет познакомиться лично.       Драко молчал, переваривая информацию. Внутри всё сжалось в тугой узел. Не хотелось снова быть изнасилованным каким-нибудь ебанутым стариком.       — Я подумаю, — сказал он наконец.       — Думай, — согласился организатор. — У тебя два дня. Потом я пришлю детали.       Связь прервалась.       Драко опустил телефон и посмотрел в окно. За стеклом всё так же гудел город, сигналили машины, спешили люди. Но теперь этот шум казался далёким, почти нереальным.       Он подошёл к столу, открыл ящик, достал ту самую папку. Чёрную, потрёпанную по краям от постоянного использования. Открыл на первой странице, пробежал глазами по знакомым до боли именам. Каждое он знал наизусть, каждое выучено за годы расследования.       Возможно, кто-то из них захотел встретиться с ним.       Случайно? Невозможно. Кто-то из этих людей вышел на него сам. Знал, кто он. Знал, чем занимается. И захотел личной встречи.       Или Малфой накручивает себя. Но хотел проверить.       Драко перебирал в памяти возможные варианты. Кто из этого списка был достаточно влиятельным, чтобы запросить эскорта через организатора? Кто имел доступ к таким каналам? Кто мог позволить себе такую роскошь — пригласить сына убитого человека, чтобы... что? Посмотреть в глаза? Проверить, насколько он опасен? Убрать конкурента, пока тот не стал угрозой?       Вариантов было много, и каждый хуже другого.       Драко знал, что пойдёт на эту встречу. Знал это с той самой секунды, как организатор произнёс «очень влиятельный человек». Никакие «подумаю» ничего не меняли. Он пойдёт, посмотрит в глаза, попытается понять, считать информацию, найти зацепки. Даже если это ловушка — он пойдёт.       Потому что другого шанса может не быть.       Он закрыл папку и убрал обратно в ящик. Пальцы слегка дрожали — от напряжения, от предвкушения, от страха, который он никогда бы не признал.       Два дня отдыха. Два дня, чтобы подготовиться, собраться с мыслями, возможно, связаться с Томом и узнать, есть ли у того информация о возможных кандидатах. Два дня, чтобы решить, как не сойти с ума.       Телефон снова завибрировал — сообщение от организатора с суммой бонуса и подтверждением двух свободных дней. Драко даже не взглянул на цифры.       Он смотрел на своё отражение в тёмном стекле окна и видел там человека, который принял решение. Спокойного, холодного, готового.       Сначала нужно все обдумать.

***

      Вечер опустился на Лондон незаметно. Драко не включал свет в пентхаусе, позволяя темноте заполнять комнату, смягчать острые углы мебели, превращать знакомое пространство в нечто иное, более уютное, более безопасное. За окнами зажигались огни — тысячи окон, тысячи жизней, ни одна из которых не имела к нему отношения.       Он сидел в кресле у окна с бокалом виски, который был наполнен уже в шестой раз. Драко нравилось сочетание алкоголя, сырого вечера и легкого траура.       Голова работала плавно. Наркотик, принятый пару часов назад, делал мысли текучими, лишёнными той болезненной остроты, которая обычно мешала думать. Голоса в голове, вечные спутники последних лет, затихли, уступив место чистому, холодному расчёту.       Драко прокручивал в памяти всё, что узнал от Тома.       Тот человек в кабинете, с сединой на висках и властным взглядом. Драко мысленно возвращался к его лицу, к каждому жесту, к каждой интонации. Он был в списке. Один из тех, кто мог быть причастен. Том назвал его имя, когда они говорили наедине, уже после подписания клятвы. Эйвери. Старший Эйвери, один из тех, кто контролировал финансовые потоки после смерти Люциуса.       Драко сделал глоток виски.       Беллатриса Блэк. Она смотрела на него так странно на том приёме, словно знала что-то, чего не знал он. Том сказал, что она из той ветви Блэков, которая вела к его матери. Но Драко ничего не знает о ней. В голове никаких воспоминаний. Почему Нарцисса никогда не говорила о сестре? И главное — знала ли Беллатриса что-то о той ночи?       Драко хмыкает. Конечно, она знала. Весь магический мир знал.       Драко перебирал имена, одно за другим. Нотт. Яксли. Гринграсс. Лестрейндж. Каждый из них был в той или иной степени связан с переделом рынка после смерти Люциуса. Каждый получил выгоду. Каждый мог быть причастен.       Но нужны были доказательства. Конкретные, неопровержимые доказательства, а не подозрения и косвенные улики.       Он думал о том, как будет действовать, если нападёт на след.       Первое — не торопиться. Самая большая ошибка, которую он мог совершить, — это броситься вперёд, ослеплённый яростью или жаждой мести. Нет. Нужно будет продолжить наблюдать, собирать информацию, проверять каждый факт по нескольку раз. Люди, которые убили его родителей, были умны и осторожны. Они заметают следы. Они умеют ждать.       Второе — использовать все доступные каналы. Клиенты. Через них можно было получить доступ к самой разной информации.       Третье — Том. Их клятва давала ему доступ к ресурсам и информации, которой у него никогда не было. Нужно будет правильно пользоваться этим, не вызывая подозрений, не давая повода думать, что он действует самостоятельно.       Четвёртое — безопасность. Если он подойдёт слишком близко к правде, те, кто замешан, попытаются его убрать. Драко знал это. Знал и принимал. Но нужно было сделать так, чтобы они не успели. Чтобы он нанёс удар первым.       Драко представил себе этот момент. Он стоит перед человеком, который убил его родителей. Смотрит в глаза. Видит страх, или раскаяние, или наглую уверенность, что ему ничего не будет. И тогда...       Он не знал, что сделает тогда. Убьёт? Заставит страдать? Передаст в руки правосудия? Решение нужно будет принимать в тот момент, опираясь на обстоятельства. Но одно он знал точно: этот человек не уйдёт безнаказанным.       Мысли текли плавно, одна за другой, не натыкаясь на барьеры. Наркотик делал своё дело — убирал лишнее, оставлял только важное. Голоса молчали.       Драко допил виски и поставил бокал на подоконник. В голове мысли продолжали течь, но теперь они сворачивали в какие-то другие коридоры, менее прямые, более тёмные. Наркотик делал их тягучими и они цеплялись друг за друга, рождая новые вопросы, на которые не было ответов.       Забини.       Имя всплыло само собой. Блейз Забини, который стоял в том зале с бокалом в руке и смотрел на него так, будто ничего не произошло. Будто не было ни прошлого, ни настоящего.       Драко нахмурился, глядя в темноту за окном. Мысли путались, но он пытался удержать одну нить.       У Блейза действительно были проблемы с бизнесом тогда? Или это была просто удобная ложь, чтобы избавиться от обузы? Том говорил, что Забини занимается недвижимостью, что у него надёжные каналы, что он умеет делать деньги на том, что другие не замечают. Звучало как описание человека успешного, у которого всё в порядке. Но тогда, в тот дождливый вечер, Блейз выглядел иначе. Спокойным, да, но не озабоченным. Не тем, у кого горят сроки и рушатся сделки.       Может быть, дело было не в бизнесе. Может быть, дело было в нём самом.       Драко провёл рукой по лицу, чувствуя лёгкое онемение в кончиках пальцев. Наркотик притуплял чувства, но мысли от этого становились только отчётливее, хотя и теряли привычную стройность. Они перескакивали с одного на другое.       Если бы Блейз тогда открыл дверь, всё могло бы быть иначе. Драко не пришлось бы ночевать на вокзале, не пришлось бы соглашаться на того первого клиента, не пришлось бы учиться выживать самым страшным способом. Но открыл бы — это что-то изменило? Или он был сломан уже тогда, задолго до того, как постучался в дверь Забини?       Драко попытался вспомнить себя до всего этого. Того мальчика, который ходил в школу, ссорился с отцом, тайком читал книги, которые мать считала неподходящими. Он был другим. У него были надежды, были планы, будущее. Но являлся ли он целым?       Смерть родителей сломала его. Это было очевидно. Но может быть, трещины появились задолго до этого. Может быть, он всегда был надломлен — воспитанием, ожиданиями, грузом фамилии, который давил на плечи с самого детства. Может быть, та ночь на вокзале просто добила то, что уже шаталось.       Мысли путались, накладывались одна на другую. Драко видел лицо Блейза, закрывающего дверь. Видел своё отражение в мокром стекле витрины той ночью. Видел первого клиента — старого, противного, с липкими руками и запахом дешёвого одеколона.       А потом всё это перекрывало лицо Тома. Том, который предложил союз. Том, который смотрел на него сегодня утром с тёплой улыбкой.       Но Том тоже был частью этого мира. Мира, где люди убивают, предают, используют друг друга. Где друзья закрывают двери, а враги притворяются союзниками.       Драко сжал пальцами стакан, чувствуя холод. Мысли снова вернулись к Блейзу.       Приложил ли он руку к тому, чтобы сломать Малфоя? Сознательно, намеренно, с расчётом? Или просто оказался трусом, который не захотел впутываться в чужие проблемы? Между этими двумя вариантами лежала пропасть, и Драко не знал, какой из них правдивее.       Если Блейз был частью заговора, если он знал, что Драко станут ломать, и не вмешался — это одно. Тогда его появление в Тоскане, его спокойное «я не собираюсь ничего рассказывать» было игрой, частью большого плана.       Но если он просто испугался, просто не захотел рисковать своим благополучием ради тонущего друга — это другое. Это делало его обычным человеком. Слабым, но не злым.       Драко не знал, что хуже. Предательство или равнодушие. И то, и другое убивало.       Голоса в голове, затихшие было, начали подавать признаки жизни. Шёпотом, краем сознания. Драко зажмурился, пытаясь удержать тишину, но она ускользала, как вода сквозь пальцы.       Он подумал о Томе. О том, что Том знал Блейза, вёл с ним дела, доверял ему достаточно, чтобы покупать через него замок. Если Том доверял Забини, значит, у него были на то причины. Том не был человеком, который ошибается в людях.       Или был? Драко усмехнулся этой мысли. Том ошибался. Он ошибся, когда думал, что сможет контролировать рынок в одиночку. Он ошибался, когда считал, что убийцы Люциуса не тронут его. Люди ошибаются все. Даже такие, как Том.       Мысли снова потекли в другую сторону. Драко поймал себя на том, что думает о Забини уже без злости. Просто думает, как о части головоломки, которую нужно собрать. Был ли он врагом? Был ли он просто свидетелем? Или он вообще никак не связан с тем, что случилось?       Ответов не было. И не будет, пока Драко сам не спросит.       Он открыл глаза и посмотрел на город. Огни мерцали, манили, обещали что-то. Где-то там, в этом море света, жил Блейз Забини. Жил и, наверное, не думал ни о чем.       А Драко думал. И будет думать, пока не получит ответы.       Он оттолкнулся от подоконника и пошёл в спальню. Тело требовало отдыха, голова — тишины. Наркотик медленно отпускал, уступая место усталости.       Завтра будет новый день. Завтра он начнёт искать ответы.

***

      Том сидел за своим рабочим столом в кабинете, разбирая бумаги, пришедшие с утренней почтой. За окнами тосканского замка медленно опускались сумерки, окрашивая холмы в глубокие синие тона, но здесь, в кабинете, горел только мягкий свет настольной лампы, создавая рабочую атмосферу, не отвлекающую от дел. На столе перед ним лежали отчёты, финансовые выкладки, списки поставок — обычная рутина, требовавшая внимания и точности.       На диване у камина расположились двое.       Эван Розье сидел, откинувшись на спинку, и лениво затягивался сигаретой, пуская дым к потолку. Его светлые волосы были слегка растрёпаны, рубашка расстёгнута на верхние пуговицы, на лице застыло выражение расслабленности, которое не мешало ему внимательно наблюдать за происходящим в комнате. Он работал с Томом несколько лет и знал, когда можно позволить себе быть свободным, а когда нужно собраться.       Рядом с ним, чуть ближе к камину, сидел Барти Крауч-младший. В отличие от Розье, он не курил — держал в руках стакан с виски, который Том налил им обоим в начале вечера. Его тёмные глаза изучающе скользили по кабинету, останавливаясь на Томе, на бумагах, на пламени в камине. Привычка человека, который всегда контролирует пространство вокруг себя.       — Долго ты ещё будешь втыкать в эти бумаги? — спросил Розье, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. — Вечер уже на дворе.       Том поднял взгляд от документов, посмотрел на Розье холодно, без тени улыбки.       — Пока не разберу всё, что пришло. Если хочешь уйти — иди. Я не держу.       Розье усмехнулся и затянулся сигаретой.       — Я посижу. Тут хотя бы камин есть. У меня в комнате сырость.       — Это замок, а не курорт, — отрезал Том, возвращаясь к бумагам. — Привыкай.       Барти хмыкнул в бокал, но ничего не сказал. Он знал, что Том в такие моменты не любит разговоров, но и молчание в компании переносит легче, чем полное одиночество. Барти вздохнул и посмотрел на Эвана. Этот придурок выглядел как озабоченная девка в самом расцвете пубертата.       Ранее Том запретил им приближаться к Драко под любым предлогом. Не стоило быть на виду до тех пора, пока не заключилась сделка. Реддл не любил риск, а показывать этих двоих перед кем-то сравнимо апокалипсису. Мир взорвется, если узнает, что умершие Розье и Крауч работают на Реддла несколько лет и очень даже живы.       Мертвые никому не были нужны.       Несколько минут в комнате было тихо. Только потрескивание дров в камине и шелест бумаг нарушали покой.       — Малфой уехал? — спросил вдруг Барти, не повышая голоса. Он знал ответ, просто молчать не хотелось.       Том не поднял головы, продолжая писать.       — Днём.       — И как прошло?       — Нормально.       Барти и Розье переглянулись. Такой лаконичности от Тома они ожидали, но всё равно каждый раз это вызывало лёгкое раздражение — вытягивать информацию приходилось по словам. Они уже думали привязать начальника к дереву и выпытывать каждое слово, но были уверены: после этого они умрут по-настоящему.       — Он согласился? — Розье решил попробовать другой подход.       — Согласился.       — И что теперь?       Том отложил перо и поднял глаза на собеседников. Взгляд его был спокойным, сосредоточенным, без тени эмоций. Но мысленно этих двоих хотелось выгнать за шкирку.       — Теперь он вернулся в Лондон. Работает, собирает информацию.       Розье присвистнул, прекрасно понимая, что информация к ним будет литься через руки Драко. Но неизвестно какого характера. Предаст ли Малфой ради своей выгоды?       — Серьёзная ставка. Ты уверен, что он справится?       — Уверен, — коротко ответил Том и снова вернулся к бумагам.       Барти задумчиво покрутил бокал в пальцах. Мальчишка был прикольным и красивым. Клиентов дохуя и больше. Одержимых, тупых, странных и ебнутых. Стержень есть, иначе бы давно сдох, привязав петлю куд-нибудь. Надежда на хороший конец была, но казалось маловероятной. Станет ли малфой действовать сам в попытке наказать обидчиков? Том бы не позволил подставить себя.       — А если его раскроют? Если кто-то из клиентов поймёт, что он не просто развлекается, а собирает информацию?       — Значит, мы вовремя получим сигнал и вытащим его, — Том говорил ровно, буднично, словно обсуждал погоду. — Риск есть всегда. Но без риска нет результата.       Розье затушил сигарету в пепельнице и потянулся за новой.Он был хлеще любого курильщика. Еще немного, и начнет выхаркивать легкие, по мнению Барти.       — Ладно, тебе виднее. Ты редко ошибаешься в людях.       — Никогда, — поправил Том, не отрываясь от бумаг. — Я никогда не ошибаюсь в людях.       Барти усмехнулся, но промолчал. В комнате снова повисла тишина.       — У нас есть другие новости? — спросил Том через несколько минут, заканчивая с очередным документом и откладывая его в сторону.       — Крауч-старший снова активизировался, — сказал Барти, и при упоминании отца в его голосе появилась тень раздражения. — Пытается протолкнуть в Визенгамоте закон об усилении контроля за рынком.       — Пусть пытается, — Том даже не поднял глаз. — Его законопроект не пройдёт. У нас достаточно людей в совете.       — Я знаю. Но он упрям.       — Это его проблема.       Розье выпустил клуб дыма к потолку. Иногда бесило просто наблюдать. Хотелось экшена, битв. Но Том теперь законопослушный, что б его. Никакого веселья.       — Поставки из Франции задерживаются на неделю. Таможня устроила проверку. Наши люди там работают, говорят, нужно просто переждать.       Том кивнул, принимая информацию.       — Эйвери и остальные? — спросил он.       — Сидят тихо, — ответил Барти. — После приёма явно нервничают. Эйвери вчера звонил, хотел встретиться.       Конечно они нервничают. Малфой был на приеме как гость. Пусть большинство знают, кто он и где обитает, выдвинуть его как игрока было рискованно. Драко своим видом буквально кричал: смотрите на меня и бойтесь.       — И что ты ему сказал?       — Что ты занят.       Том одобрительно хмыкнул.       — Пусть понервничают. Это полезно.       Они помолчали. Розье курил, глядя на огонь, Барти потягивал виски, Том разбирал бумаги. Они понимали друг друга без лишних объяснений.       — Этот Малфой, — нарушил молчание Розье, — он действительно сможет добраться до тех, кто убил его отца?       Том поднял взгляд на собеседника, задержался на секунду и снова вернулся к документам. Шанс большой, учитывая, как долго Драко грезит этим и до сих пор не опустил руки.       — Сможет, — ответил он. — Если не умрёт.       — А если умрёт?       — Значит, был не так хорош, как я думал.       Розье усмехнулся, но ничего не сказал. Барти допил виски и поставил бокал на столик. Другого ответа от Тома они не ожидали. Любой человек в первую очередь был ресурсом и только после становился чем-то более... личным.       — Ладно, с Малфоем понятно, — Эван потянулся, хрустнув пальцами. — Будем надеяться, что он окажется достаточно хорош. А то жалко будет терять такой ценный ресурс.       Том не ответил, продолжая делать пометки в документах. Розье и Барти переглянулись, и Барти слегка покачал головой — не сейчас.       — Кстати о ценных ресурсах, — Розье закурил новую сигарету, выпуская дым в сторону камина. — У нас проблема.       Том поднял взгляд от бумаг. В его глазах не было ожидание.       — Говори.       — Финансы, — Розье поморщился, словно само слово было неприятным. — В последние месяцы начались какие-то странные движения. Я проверял всё несколько раз, но картина не складывается.       Барти кивнул, подтверждая слова Розье.       — Мы отправили все положенные платежи. Министерство получило своё, фонды профинансированы, наши люди на местах довольны. Формально всё чисто.       — Но? — Том отложил перо, полностью сосредоточившись на разговоре.       — Но общая цифра не сходится, — Розье развёл руками. — Где-то в середине цепочки происходит разрыв. Деньги уходят, доходят до адресатов, но часть оседает по пути. Не много, в пределах погрешности, но регулярно. Каждый месяц.       — Отследить источник не получается, — добавил Барти. — Мы перепроверили все каналы, все переводы, всех посредников. Вроде бы всё на месте, а итоговая сумма меньше расчётной.       Том молчал несколько секунд, обдумывая услышанное. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, но Розье знал этот взгляд — внутри Том уже просчитывал варианты, выстраивал цепочки, искал слабые места.       — Кто имеет доступ к промежуточным счетам? — спросил он наконец.       — Трое, — ответил Розье. — Я, Барти и Лестрейндж. Но мы все чисты, Том. Ты же знаешь.       — Я знаю только то, что могу проверить, — холодно ответил Том. — Лестрейндж сейчас где?       — В Лондоне, — сказал Барти. — Занимается расширением сети поставок.       — Вызови его обратно. Я хочу поговорить с ним лично.       Розье кивнул, доставая телефон и отправляя короткое сообщение. Какой же пиздец их ждет, если Том решил вздернуть Руди. Белла потом весь континент разнесет. Хотя она же и не дала бы пойти против Реддла.       — Думаешь, кто-то из наших? — спросил он, убирая телефон обратно в карман.       — Думаю, что деньги не исчезают сами по себе, — ответил Том. — Если это не наши, значит, кто-то пробил брешь в системе. И то, и другое требует немедленного решения.       Барти задумчиво постучал пальцами по подлокотнику дивана.       — Если это внешний игрок, то кто? Мы контролируем почти всё. Любой крупный перевод отслеживается.       — Не любой, — поправил Том. — Есть каналы, которые мы не трогаем. Слишком мелкие и запутанные. Через них можно проводить небольшие суммы годами, и никто не заметит.       — Пока не сложится общая картина, — закончил Розье.       — Именно.       В комнате повисла тишина. Камин потрескивал, за окнами сгущалась тьма, и в этой тишине трое мужчин обдумывали одну и ту же мысль: кто-то играет против них. Медленно, осторожно, но целенаправленно.       — Что будем делать? — спросил Барти.       Том поднялся из-за стола и подошёл к окну. В стекле отражалось его лицо — спокойное, сосредоточенное, без тени эмоций.       — Будем ждать, — сказал он. — Тот, кто это делает, рано или поздно ошибётся. А пока... усильте контроль за всеми потоками. Каждую копейку, каждый галеон. Я хочу знать, куда они идут.       — Это займёт время, — заметил Розье.       — У нас оно есть, — ответил Том, не оборачиваясь.       Он смотрел в темноту за окном, и в его глазах отражался холодный расчёт человека, который уже начал охоту. Незаметную, тихую, но смертельную для того, кто посмел бросить ему вызов.       Розье и Барти поднялись с дивана.       — Мы займёмся этим с утра, — сказал Барти.       — Сейчас, — поправил Том, поворачиваясь к ним. — Времени на раскачку нет.       Розье усмехнулся, но спорить не стал. Они оба знали, что когда Том принимает решение, обсуждать его бесполезно.       — Как скажешь, — кивнул Розье.       Барти и Эван молча ушли. Дверь за ними закрылась, и Том остался один на один со своими мыслями. Где-то там, в темноте, прятался тот, кто осмелился тронуть его деньги. Тот, кто думал, что сможет остаться незамеченным.       Том улыбнулся — холодно, одними уголками губ.       Он ошибался.