Тени наследия

      Последний вечер в замке опускался на Тоскану мягкими сумерками. За окнами кабинета Тома небо окрасилось в глубокий синий цвет, и первые звёзды уже начинали проклёвываться в темноте, рассыпаясь по небосводу редкими алмазными крошками. В камине уютно потрескивали дрова, отбрасывая на стены тёплые отсветы, которые плясали на каменной кладке, создавая причудливые тени. На столе между двумя креслами стояла бутылка выдержанного виски — тёмное стекло, простая, но дорогая этикетка, — и два тяжёлых хрустальных стакана, которые ловили свет камина и преломляли его в сотнях маленьких светил.       Том разлил напиток, наблюдая, как янтарная жидкость плещется о стенки стекла, оставляя на них дорожки, которые медленно стекали вниз. Движения его были спокойными, уверенными, без лишней торжественности. Он знал, что сегодняшний разговор определит многое, и не хотел создавать излишнего напряжения лишним пафосом.       Драко сидел напротив в кресле, где несколько дней назад они начинали этот разговор. Только теперь оба знали друг о друге достаточно, чтобы говорить на равных. Не как клиент и эскорт, не как хозяин замка и случайный гость, а как два человека, которым предстояло связать свои судьбы магической клятвой.       — Ваша неделя подходит к концу, — начал Том, поднимая стакан. Он слегка покачал его, наблюдая, как виски плещется о стенки, прежде чем поднести к губам и сделать небольшой глоток. — Завтра вы уедете.       Драко взял свой стакан, ощущая прохладу хрусталя кончиками пальцев. Он провёл большим пальцем по гладкой поверхности, но не стал пить. Вместо этого он смотрел на Тома поверх стекла спокойно, с особенной сосредоточенностью. Внутри него всё замерло в ожидании, но внешне он оставался абсолютно неподвижным.       — Я готов обсуждать условия, — сказал он ровно. Голос звучал без напряжения, но каждое слово было выверено. — Но сразу предупреждаю: я не подпишу ничего, что оставит меня слепым или бесправным в этом союзе.       Драко сделал паузу, позволяя своим словам осесть в воздухе между ними. Пальцы его слегка сжались на стакане — единственное движение, выдававшее внутреннее напряжение.       Том усмехнулся и откинулся в кресле, закидывая ногу на ногу. Он выглядел абсолютно расслабленным, но Драко уже научился замечать мелочи — то, как Том слегка прищурился, как его пальцы легли на подлокотник в расслабленной, но готовой к действию позе. Этот человек никогда не давал себе спуска, даже когда казалось, что он отдыхает.       — Разумно, — сказал Том. — Я бы и не стал предлагать такое человеку, которого уважаю. Давайте ваши пункты.       Он сделал ещё один глоток, позволяя напитку обжечь горло, и поставил стакан на стол. Теперь его внимание было полностью сосредоточено на Драко, и оно было плотным, тёплым, но в любой момент готовым обжечь.       Драко сделал небольшой глоток виски, зеркаля Тома. Он готовился к этому разговору все последние дни, прокручивая в голове каждое требование, каждый возможный ответ Тома. Часами лежал без сна, выстраивая стратегию, предугадывая возражения, просчитывая, где Том согласится, а где придётся торговаться.       — Первое, — начал он, ставя стакан на стол и фиксируя взгляд на собеседнике. — Вы должны чётко определить, чего именно хотите добиться. Но без скрытых вторичных планов, которые могут подставить меня под удар.       Он выдержал паузу, давая Тому время осмыслить сказанное. Это было самое простое, что Драко мог попросить. Честность.       Том кивнул, обдумывая. Его пальцы слегка постукивали по подлокотнику — единственное проявление внутреннего диалога. Он смотрел куда-то в сторону камина, просчитывая все последующие просьбы.       — Цели действительно пересекаются, — сказал он наконец, переводя взгляд обратно на Драко. — Люди, которые убили Люциуса, — это те же люди, которые разрушают мой рынок. Я хочу вернуть контроль. Вы хотите правды. Мы можем работать вместе. Никаких скрытых планов против вас я не имею.       Он говорил спокойно, но Драко чувствовал, что за этими словами стоит искренность. По крайней мере, настолько, насколько Том вообще был способен на нее.       — Хорошо, — Драко сделал пометку в уме. — Второе. Имя Малфоя не используется в переговорах, сделках или давлении без моего прямого согласия.       Он произнёс это твёрдо, давая понять, что это не предмет для торга. Слишком много раз он видел, как имена использовали в качестве оружия, слишком хорошо знал цену фамильной гордости.       Том чуть приподнял бровь. В этом движении скользнуло понимание — он действительно оценил, почему этот пункт так важен.       — Это ограничивает мои возможности, — заметил он. — Ваше имя всё ещё что-то значит для старых родов. Некоторые двери открываются легче, если произнести «Малфой». Но я принимаю это условие. До тех пор, пока вы сами не разрешите иное.       Драко кивнул, отмечая про себя, что Том согласился удивительно легко. Возможно, потому что сам понимал цену имени.       — Принимается, — сказал он. — Третье. Гарантия личной безопасности. Никаких скрытых клятв, привязок или контрактов с подвохом. И возможность выйти из соглашения, если условия нарушаются.       Драко хотел иметь пути отхода, если ситуация начнет складываться скверно. Оставить Тома с проблемой было проще, чем подставлять себя и идти на необдуманный риск.       Том задумался дольше. Он покрутил стакан в пальцах, глядя на игру света в янтарной жидкости. Виски медленно стекало по стенкам, и Том следил за этим движением так, словно искал в нём ответ. Несколько секунд в комнате висела тишина, нарушаемая только треском поленьев.       — Защиту я гарантирую, — сказал он наконец, поднимая глаза на Драко. — Мои люди будут знать, что вы под моей опекой. Если с вами что-то случится, ответят все, кто к этому причастен. Никаких скрытых клятв — я сам их не люблю, они портят отношения. Но пункт о выходе… если вы решите уйти в одностороннем порядке, вся информация, которую вы получили за время сотрудничества, остаётся у меня. И вы не имеете права использовать её против меня.       Он произнёс это твёрдо, давая понять, что это его условие, не подлежащее обсуждению. Драко обдумал это. В голове прокрутились возможные сценарии, риски, последствия. Он кивнул медленно.       Если выход есть, уже хорошо.       — Разумно. Я согласен.       — Тогда четвёртое? — Том слегка наклонился вперёд, показывая, что внимательно слушает.       — Доступ к информации, — сказал Драко. — Я не собираюсь быть слепым исполнителем, который не понимает, что происходит.       Он посмотрел Тому прямо в глаза, давая понять, что это один из ключевых пунктов. Том покачал головой, и в этом движении не было отрицания — скорее сожаление о том, что приходится отказывать.       — Это слишком широко, — сказал он. — Полный доступ ко всей информации сделает вас одним из самых осведомлённых людей на рынке. Я уважаю вас, Драко, но доверие нужно заслужить.       Он выдержал паузу, давая Драко время почувствовать его позицию. Потом продолжил, чуть мягче:       — Я дам вам доступ к информации, которая касается непосредственно убийц вашей семьи. К спискам подозреваемых. Со временем, если наше сотрудничество будет плодотворным, круг может расшириться.       Драко задумался. Он чувствовал, как внутри поднимается лёгкое разочарование — он надеялся на большее. Но реалистичная часть его сознания понимала, что Том прав. Никто не даёт полный доступ к своим тайнам в первый же день.       — Хорошо, — сказал он после долгих размышлений. — Но я буду знать, когда вы что-то скрываете. И если почувствую, что меня держат в слепых, мы вернёмся к этому разговору.       Драко не собирался следовать указам Тома вслепую. У них разные цели, но одна объединяющая причина. Пусть все останется как есть на первое время.       — Договорились, — кивнул Том. В его глазах мелькнуло одобрение.       Драко сделал ещё глоток виски, желая смешать алкоголь с наркотиками, но пока запрещая себе новую дозу. Нужно перестать терять контроль при виде порошка. Иначе общее дело может дать трещину.       — Пятое касается доли моего отца на рынке, — сказал он, ставя стакан. — Я понимаю, что после его смерти активы перераспределились. Я не претендую на управление ими. Но я хочу знать, кто ими сейчас владеет.       Он смотрел на Тома, ожидая реакции.       Реддл внимательно посмотрел на Драко. Несколько секунд в комнате висела тишина, нарушаемая только потрескиванием дров. Том словно оценивал, насколько Драко готов к этому разговору.       — Я забираю долю Люциуса себе, — сказал он прямо. — Это не обсуждается. Она нужна мне для восстановления контроля. Но вы будете знать, как она используется, и если в процессе мы найдём тех, кто причастен к убийству, эти люди заплатят.       Он произнёс это спокойно, без вызова, просто констатируя факт. В его голосе не было жадности или торжества — только холодный расчёт человека, который знает, что нужно для достижения цели.       Драко кивнул. Внутри него не было сожаления о деньгах или власти. Никогда не было. Его интересовало только одно.       — Я не против, — сказал он. — Мне не нужен его бизнес. Мне нужна правда.       — Тогда шестое? — Том явно был доволен, что этот вопрос решился так легко. Он чуть расслабился в кресле, позволяя себе чуть более свободную позу.       — Ответственность за смерть моей семьи должна быть доведена до конца, — сказал Драко, и в его голосе появилась жёсткость, которой не было раньше. — Не «примерно виновные», не те, на кого удобно всё повесить. Конкретные имена.       Он подался вперёд, и в этом движении чувствовалась та сила, которую Том видел в нём всё чаще — сила человека, который знает, чего хочет. Он знал, что за этими словами стоит не жажда мести, а нечто большее — потребность в справедливости, в завершённости, в том, чтобы прошлое перестало висеть грузом.       — Это справедливо, — сказал он. — Я не собираюсь подставлять невиновных или заканчивать расследование раньше времени. Когда мы найдём тех, кто стоял за убийством, вы будете участвовать в решении их судьбы.       Для Тома это тоже было важно. не имело смысла ставить под риск обычных людей, только ради бизнеса и денег. Тот, кто убил Люциуса, мог вернуться снова со временем и нанести новый удар.       — Хорошо. Дальше. Социальная позиция на публичных мероприятиях, — продолжил Драко. — Если я сопровождаю вас, мой статус должен быть обозначен. Партнёр, союзник. Никаких двусмысленных ролей.       Это было принципиально. Даже если Драко был в кругах высшей элиты, он был эскортом. Шлюхой для богатых.       Том понимал, что связь может стать проблемной. Драко продолжит торговать собой ради информации и Реддл с радостью подведет к нему нужных клиентов, но что насчет статуса?       — Вы боитесь, что кто-то примет вас за мою игрушку? — спросил он, но в голосе не было провокации.       — Я не боюсь, — ровно ответил Драко. — Я просто не позволю, чтобы моё имя обесценивали.       — Принимается, — Том кивнул. — Вы будете представлены как мой партнёр. Тот, с кем я считаюсь. Этого достаточно?       — Вполне.       Драко допил виски и поставил стакан на стол с лёгким стуком хрусталя о дерево. Это движение поставило точку в первой части разговора.       — И последнее. Магическая фиксация договора. Двусторонняя формула, связывающая нас в равной степени.       Он произнёс это и замер, ожидая реакции. Это был самый важный пункт. Всё остальное можно было нарушить, но магия — никогда.       Том задумался дольше всего. Он смотрел на Драко изучающе, словно оценивая, насколько тот готов к такому шагу. Риск был вполне реален и любой неверный шаг мог привести одну из сторон к смерти до завершения всего, что они пытаются выстроить.       — Вы понимаете, что двусторонняя клятва — это серьёзно? — спросил Том. — Если я нарушу условия, я пострадаю так же, как и вы.       — Понимаю, — ответил Драко, не отводя взгляда. — Именно поэтому я её предлагаю. Это единственный способ для меня быть уверенным, что вы не предадите меня, когда я стану вам не нужен.       Быть использованным не хотелось. Его тело итак растоптано, душа еле дышит. Принимать новый удар желания нет совершенно.       Том кивнул медленно. Его пальцы снова застучали по подлокотнику, слегка нервно.       — Хорошо, — сказал он наконец. — Мы зафиксируем договор магически. Но формулу составлю я. Вы проверите её перед тем, как применить. Если вас что-то не устроит, мы будем править, пока не достигнем баланса.       Драко кивнул. Это было разумно.       — Согласен.       Том поднял свой стакан, и Драко последовал его примеру. Хрусталь мягко звякнул, когда они соприкоснулись.       — Тогда за союз, — сказал Том. — И за то, чтобы каждый из нас получил то, что ищет.       — За союз, — эхом отозвался Драко.       Они выпили, и в камине громко треснуло полено, выбросив сноп искр, которые на секунду взметнулись вверх и погасли, не долетев до каменной кладки.       — У вас есть ещё что-то? — спросил Том, ставя стакан. Он откинулся в кресле, позволяя себе момент расслабления после переговоров.       — Пока нет, — ответил Драко. — Но я оставляю за собой право вернуться к этому списку, если обстоятельства изменятся.       Это было обоюдное решение. Правки всегда должны вноситься, если ситуация меняется.       — Разумно, — Том кивнул. — Тогда теперь мои условия.       Он подался вперёд, меняя позу с расслабленной на рабочую. В одно мгновение он снова стал тем Томом, которого Драко видел в кабинете — собранным, опасным, просчитывающим каждый ход.       — Первое. Информация, которую вы добываете, поступает ко мне в полном объёме. Никакой фильтрации, никакого «это неважно». Вы не знаете, что может оказаться ключевым.       Он произнёс это твёрдо, глядя Драко в глаза. В его взгляде читалась сталь. Драко сглотнул. Конечно, у него была мысль фильтровать информацию, оставляя самое важное при себе. Но Том, видимо, предвидел это.       — Принимается, — кивнул он.       — Второе. Вы не вступаете в самостоятельные переговоры с теми, кого мы подозреваем. Любой контакт — только через меня или с моего согласия.       Драко почувствовал, как внутри поднимается несогласие. Это ограничивало его свободу, его возможность действовать самостоятельно. Что если клиент будет иметь ключевое значение? Если Драко не сможет с ним поговорить... что ж, хорошо. Не будет. Просто залезет в его документы, телефон или компьютер при возможности.       — Это ограничивает мою работу, — заметил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Это защищает вас от ошибок, — парировал Том. — Если вы попадёте в ловушку, я не смогу вам помочь. Эти люди опасны. Они убили Люциуса. Вы думаете, они постесняются убить вас?       Пусть так. пусть Том думает, что Драко не будет лезть в это глубже необходимого.       — Принимается, но с оговоркой: если клиент сам выходит на меня и я не могу отказаться без потери позиций, я имею право на разведку без предварительного согласования. Но с обязательным докладом сразу после.       Он произнёс это и замер, ожидая реакции.       Том думал. Несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, и закрывал. Наконец кивнул.       — Разумно. Принимается. Но если вы почувствуете малейшую опасность — уходите сразу. Доклад подождёт. Третье, — продолжил Том. — Вы не принимаете решений о ликвидации без моего участия. Даже если найдёте убийцу отца завтра, вы не действуете в одиночку.       Драко сжал челюсть так, что на скулах заходили желваки. Это было трудно. Очень трудно. Внутри него жила фантазия о том, как он находит убийцу и смотрит тому в глаза перед тем, как...       — Ясно, — он говорит с трудом. — Но я понимаю, почему вы это ставите. Принимается, если вы гарантируете, что не будете тянуть с решением.       — Гарантирую, — сказал Том. — Четвёртое. Ваша личная жизнь остаётся вашей, но если ваши... контакты с клиентами дают информацию, я должен знать об этом немедленно. Даже если это кажется неважным.       Драко усмехнулся, но усмешка вышла горькой.       — Вы хотите, чтобы я докладывал о каждом, с кем сплю?       — Только о тех, кто связан с нашим делом, — поправил Том. — Если вы спите с кем-то из списка, я должен знать. Не детали, не подробности — только факт контакта и любую информацию, которую удалось получить.       — Принимается.       — Пятое, последнее, — Том скрестил руки. Все идет проще, чем ожидалось. — Если в какой-то момент вы решите, что хотите выйти из игры, мы обсуждаем это лично. Никаких побегов или исчезновений. Вы приходите ко мне, и мы решаем, как разойтись с минимальными потерями для обоих.       В голове Драко пронеслись мысли о том, как легко было бы просто исчезнуть, раствориться в Лондоне, забыть об этом разговоре.       — Вы боитесь, что я сбегу? — спросил он.       Конечно, Драко собирался уйти, если начнется что-то неуправляемое.       — Я боюсь, что вы сделаете глупость, — честно ответил Том. — И потеряю ценного союзника. Не из-за сделки, не из-за информации. Просто потому, что таких людей, как вы, мало.       Драко хотел завыть. Он понимал, что признание Тома достаточно искреннее, но при этом льстивое. Просто ради того, чтобы немного потешить эго Драко и сделать короткий ход, чтобы заставить его передумать. Это было бы слишком легко, будь у Малфоя высокое эго на самом деле.       — Я не сбегаю, — сказал он. — Но если решу уйти, вы узнаете об этом первым.       Они смотрели друг на друга через стол, словно ведя войну взглядами. Том не верил Драко до конца и был прав. Малфой делал тоже самое, хоть и сомневался до последнего. Не подстава ли это? Может быть Реддл хочет держать его у себя в ладони и следить за каждым шагом, а затем устранить.       — Тогда, кажется, мы договорились, — сказал Том.       — Кажется, да, — ответил Драко.       Том поднялся из кресла и подошёл к книжному шкафу. Его шаги были мягкими, почти бесшумными на толстом ковре. Среди множества томов в кожаных переплётах он нашёл нужный — старую книгу с потрескавшимся корешком, на которой не было названия. Достав её с полки, он открыл и вытащил чистый лист пергамента, пропитанный слабым магическим свечением. Он светился в полумраке комнаты ровным золотистым светом.       — Это основа для двусторонней клятвы, — пояснил он, возвращаясь к столу. — Здесь только базовая формула. Древняя магия, ещё до Мерлина. Мы впишем наши условия, и она зафиксирует их.       Он протянул пергамент Драко.       Малфой взял его осторожно, кончиками пальцев, чувствуя исходящее от листа тепло. Древние руны, выписанные ровными рядами, знаки равенства, связывающие две стороны, формулы, которые не оставляли места для обмана. Он всматривался в каждую линию, каждую точку, каждое пересечение. Магия была чистой, без примесей и скрытых ловушек.       — Это подходит, — сказал он, возвращая лист.       Том достал перо и чернильницу из ящика стола. Перо было старым, с металлическим наконечником, который поблёскивал в свете камина. Чернила — тёмно-синие, почти чёрные, с лёгким металлическим блеском.       — Давайте вписывать, — сказал он.       Они начали работать вместе. Каждый пункт обсуждался заново, каждое слово взвешивалось, чтобы не осталось двусмысленности. Том писал аккуратным, ровным почерком, а Драко следил за каждым движением пера, проверяя, точно ли сформулировано условие.       — Прозрачность целей, — читал Том вслух, записывая. — Поиск убийц Люциуса Малфоя и восстановление контроля над рынком признаются общими задачами. Стороны обязуются не скрывать информацию, существенную для достижения этих целей.       — Добавьте: «существенную, по мнению любой из сторон», — поправил Драко. — Чтобы я сам мог решать, что важно.       Том кивнул и дописал.       Так они прошли через все пункты. Имя Малфоя. Безопасность. Доступ к информации. Доля Люциуса. Ответственность за смерть. Социальная позиция. Условия выхода. Каждое слово ложилось на пергамент, впитываясь в магическую основу, становясь частью будущей клятвы.       Прошло больше часа, прежде чем пергамент покрылся ровными строчками, фиксирующими их договор. Том отложил перо и развернул лист, предлагая Драко прочитать всё целиком.       Малфой читал внимательно, водя пальцем по строчкам. Ничего лишнего, ничего упущенного.       — Всё верно, — сказал он.       Том кивнул и протянул перо Драко.       — Вы первый.       Драко взял перо, чувствуя его прохладу в пальцах. Он закатал рукав рубашки, обнажая запястье. Кожа здесь была бледной, с едва заметными голубыми прожилками вен. Он приложил перо к запястью, и острым концом провёл линию по коже.       Боль была острой, но короткой. Выступила кровь — тёмная, она собралась в каплю на порезе. Драко прижал запястье к пергаменту, оставляя кровавый отпечаток рядом со своим именем, вписанным в текст.       Магия на листе вспыхнула слабым золотым светом, принимая его подпись. Драко почувствовал, как тепло разлилось по руке, поднимаясь выше, к плечу, к груди. Клятва принимала его.       Он протянул перо Тому.       Том повторил жест — закатал рукав, провёл пером по запястью, прижал порез к пергаменту. Свет вспыхнул ярче, на секунду озарив их лица золотым сиянием, и погас, оставляя после себя только лёгкое тепло в воздухе и слабое свечение, которое медленно угасало на пергаменте.       — Готово, — сказал Том. Он посмотрел на свою руку — тонкий золотистый шрам остался на том месте, где было порезано. — Теперь мы связаны.       Драко посмотрел на своё запястье. Такой же шрам, такая же метка. Знак того, что клятва принята и будет действовать, пока они оба живы.       Он провёл пальцем по шраму — гладкий, чуть тёплый на ощупь. Не больно, просто напоминание.       — Завтра я уеду в Лондон, — сказал он, опуская рукав. — Буду ждать первую информацию.       — Она придёт в течение недели, — пообещал Том. — У меня есть люди, которые начнут собирать данные сразу, как вы уедете. Первый отчёт получите через несколько дней.       — Хорошо.       Драко поднялся, чувствуя странную лёгкость в теле. Решение было принято, договор заключён, и теперь оставалось только действовать. Никаких больше сомнений, никаких метаний. Только цель.       — А пока… — Том тоже встал, — наслаждайтесь последним вечером в Тоскане. Замок в вашем распоряжении. Можете гулять, плавать, читать. Делать всё, что захотите.       Драко взглянул на Тома из-под полуприкрытых век.       — А если сегодня я хочу вас?       Слова повисли в воздухе между ними, тяжёлые и лёгкие одновременно. В комнате стало тихо. Возможно, даже слегка неловко.       Том замер на секунду. В его глазах мелькнуло удивление. Он не ожидал такого прямого вопроса, но и не был к нему не готов.       Он сделал шаг ближе. Потом ещё один. Теперь между ними было меньше метра.       — Вы всегда так прямо говорите о том, чего хотите? — спросил он негромко. Взгляд стал более лукавым.       — Когда мне есть что терять — нет, — ответил Драко, не отводя взгляда. — Когда терять нечего — да. А сегодня, кажется, тот самый случай.       Том усмехнулся и чуть склонил голову, рассматривая Драко так, словно видел впервые. Свет камина играл на его лице, делая черты мягче, но глаза оставались всё такими же внимательными, изучающими.       — Вы предлагаете мне разделить с вами последнюю ночь в Тоскане, — сказал он. — Просто... потому что хотите?       — Просто потому что хочу, — подтвердил Драко.       Он стоял неподвижно, позволяя Тому рассматривать себя. Белая рубашка, расстёгнутая у ворота, лёгкие брюки, завившиеся волосы, потому что Драко не хотел их сушить. Он знал, как выглядит — знал цену своему телу так же хорошо, как цену любой другой валюты в этом мире.       Том сделал ещё один шаг. Теперь они стояли так близко, что Драко чувствовал тепло, исходящее от его тела.       — Я не часто соглашаюсь на такие предложения, — сказал Том тихо. — Обычно я предпочитаю сам выбирать, с кем делить постель.       — И как часто вы выбираете?       — Реже, чем можно подумать.       Он протянул руку и коснулся пальцами воротника рубашки Драко. Легко, почти невесомо, провёл по ткани, по ключице, остановился на шее, где бился пульс.       — Но сегодня, — продолжил Том, глядя Драко в глаза, — я, кажется, готов сделать исключение.       Малфой почувствовал, как по коже побежали мурашки от этого прикосновения. От того, как именно Том это сделал. Уверенно, но без наглости. Изучающе, но без давления.       — Тогда зачем мы всё ещё стоим? — спросил Драко, его голос понизился до шёпота, в котором слышались хрипота и нетерпение.       Том усмехнулся и, не убирая руки с его шеи, чуть наклонился ближе.       — Затем, что я люблю смотреть, — ответил он. — Люблю видеть, чего хочет человек, до того как дать ему это.       Он провёл большим пальцем по линии челюсти Драко, останавливаясь на подбородке. Малфой не отводил взгляда, позволял рассматривать себя, позволял этому моменту длиться.       — И что вы видите?       — Я вижу человека, который хочет хотя бы на одну ночь перестать контролировать всё вокруг. — сказал Том тихо.       Драко почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Том видел слишком много. Или просто говорил то, что Драко сам боялся себе признать.       — Вы ошибаетесь, — сказал он, но голос прозвучал не так уверенно, как хотелось бы. — Я не теряю контроль.       Наглая ложь должна была сойти за правду, но тщетно.       — Я никогда не ошибаюсь в таких вещах, — ответил Том и наклонился, чтобы поцеловать его.       Он был медленным, почти ленивым. Том не торопился, не настаивал, просто касался губ Драко своими, изучая, пробуя на вкус. Одна его рука всё ещё лежала на шее, другая легла на талию, притягивая ближе.       Драко выдохнул в этот поцелуй, позволяя себе расслабиться, позволить Тому вести. Это было странное чувство — после стольких лет, когда он всегда контролировал каждый жест, каждое движение в постели, вдруг оказаться в положении того, кого ведут.       Но с Томом это было легко. Потому что Том не требовал, не приказывал, не брал силой. Он просто был рядом, предлагая, но не настаивая.       Они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. Реддл смотрел на него с той же спокойной уверенностью, но в глазах появилось что-то новое — тёмное, глубокое, обещающее.       — Здесь? — спросил он. — Или предпочтёте более комфортную обстановку?       Драко оглянулся на кабинет. Диван, кресла, камин, ковёр на полу. Всё это было вполне пригодно для того, что он хотел.       — Здесь, — ответил он. — Если вы не против.       Том усмехнулся и потянул его к дивану, не выпуская из рук.       — Я никогда не против того, что хочет красивый мужчина.       Том снова поцеловал его — глубже, настойчивее. Его руки скользнули под рубашку Драко, касаясь горячей кожи, изучая каждый изгиб, каждую линию мышц. Драко откинул голову назад, позволяя эти прикосновениям, позволяя себе просто чувствовать.       Пуговицы рубашки расстёгивались одна за другой, и Том отстранился на секунду, чтобы стянуть её с плеч Драко. Тот остался в одних брюках, и свет камина играл на его коже, подчёркивая рельеф мышц, тени под рёбрами, линию позвоночника.       — Красиво, — сказал Том тихо, проводя пальцем по его груди, по животу, останавливаясь у пояса брюк. — Очень красиво.       Драко провёл рукой по волосам Тома, убирая их назад, чтобы видеть лицо. В свете камина оно казалось почти античным — правильные черты, твёрдая линия челюсти, глаза, в которых горел тёмный огонь.       — Вы тоже неплохо выглядите, — сказал он, почти что сгорая от ощущений.       Том усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать его в шею, чуть ниже уха. Драко выдохнул, чувствуя, как по телу разливается огонь. Руки Тома продолжали исследовать его тело — медленно, методично, словно он был скульптором.       — Вы всегда так делаете? — спросил Драко, когда Том оторвался от его шеи.       — Что именно?       — Изучаете.       Том прикусил его кожу и поднял взгляд.       — Я всегда запоминаю то, что считаю важным, — ответил он. — А вы, Драко, важны.       От этих слов внутри что-то перевернулось. Это звучало слишком сладко и томительно. У Малфоя на секунду сбилось дыхание.       — Тогда запоминайте, — сказал Драко и притянул его к себе для нового поцелуя.       Том расстегнул его брюки, стянул их вниз, освобождая от последней одежды. Драко остался полностью обнажённым на диване, и свет камина рисовал на его теле причудливые узоры. Реддл разделся сам — медленно, без суеты, позволяя Драко рассматривать себя. Его тело было подтянутым, тренированным, но без избыточной мускулатуры. Просто тело мужчины, который знает себе цену и не нуждается в доказательствах.       Когда он лёг рядом, Драко ощутил жар его кожи, твёрдость мышц, напряжение, которое было даже в расслабленной позе.       — Вы не боитесь? — спросил Том тихо, глядя ему в глаза.       — Чего?       — Что после этой ночи всё изменится.       Драко подумал секунду.       — Всё уже изменилось, — ответил он. — Я даже не буду против повторения.       Том хмыкнул, поглаживая молочные бедра.       — Тогда не будем тратить время на разговоры.       Он наклонился и поцеловал Драко требовательно, настойчиво. Руки Тома скользнули ниже, касаясь самых чувствительных мест, и Драко выгнулся навстречу, позволяя себе просто быть.       Губы Тома двигались по его телу медленно, изучающе. Он целовал ключицу, впадинку между, спускался ниже, к груди, где задержался, обводя языком сосок. Драко выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как электрические разряды пробегают по позвоночнику. Руки сами собой запутались в волосах Тома, не направляя, просто касаясь, чувствуя шелковистые пряди под пальцами.       Реддл усмехнулся, видя эту реакцию, и уделил второму соску не меньше внимания. Он посасывал, покусывал, обводил языком, пока Драко не застонал в голос, запрокидывая голову.       Рука Тома скользнула по животу Драко, ощущая, как напрягаются мышцы под пальцами, как мелкая дрожь пробегает по коже. Он провёл ладонью ниже, к паху, и сжал член Драко, уже твёрдый, горячий, пульсирующий. Драко выдохнул рвано, бёдра сами качнулись навстречу ладони.       — Ты так отзывчив, — прошептал Том ему куда-то в живот, не переставая двигать рукой. — Это... приятно.       Драко хотел ответить, но слова застряли в горле, когда Том сжал член у основания и медленно провёл ладонью вверх, до самой головки. Предэякулят выступил на кончике, смазывая движение, и следующий скольжение было ещё более плавным, ещё более сводящим с ума.       Том поднялся выше, снова целуя его в губы, и Драко хотел кричать от ощущений. Руки Тома не останавливались ни на секунду, гладили, сжимали, дразнили, не давая привыкнуть к ритму, постоянно меняя его.       — Я хочу тебя, — выдохнул Драко в перерыве между поцелуями. — Возьми меня.       Том посмотрел на него сверху вниз, желая двинуться дальше не меньше.       — Уверен?       Драко заерзал от нетерпения и наколдовал небольшую бутылку смазки, вертя в руках с явным намеком. Том усмехнулся и забрал его, открыв крышку. Прохладный гель коснулся горячей кожи, и Драко вздрогнул от контраста.       — Расслабься, — сказал Том тихо, и его пальцы скользнули между ягодиц Драко, касаясь входа.       Первое прикосновение было лёгким, почти невесомым. Том обводил пальцем чувствительную кожицу, не проникая, только дразня, подготавливая. Драко выдохнул, стараясь расслабиться, открыться, позволить.       Палец вошёл медленно, осторожно, давая телу привыкнуть. Драко чувствовал, как мышцы сжимаются вокруг чужого пальца, как жжение сменяется приятным давлением. Том двигал пальцем внутри, исследуя, находя те места, которые заставляли Драко выгибаться.       — Здесь? — спросил он, надавив на простату.       Драко застонал в голос, бёдра дёрнулись.       — Да, — выдохнул он. — Ещё.       Том добавил второй палец, растягивая шире. Драко закусил губу, чувствуя, как смешиваются боль и удовольствие, как тело принимает, открывается, хочет больше. Пальцы Тома двигались внутри него ритмично, находя нужный ритм, нужную глубину.       Когда Драко уже был на грани, чувствуя, что ещё немного — и он кончит просто от этих пальцев, Том убрал руку.       — Нет, — выдохнул Драко почти жалобно.       — Да, — ответил Том, подтягиваясь выше. — Не так быстро.       Он навис над Драко, глядя в глаза. Член его касался бедра Драко, твёрдый, готовый. Том взял себя в руку, направил, приставил к входу.       — Смотри на меня, — сказал он. — Смотри, когда я вхожу.       Драко смотрел. В эти тёмные глаза, в которых плясали отблески камина, в это лицо, такое спокойное и такое напряжённое одновременно. И когда Том вошёл — медленно, очень медленно, дюйм за дюймом, — Драко не закрыл глаза. Смотрел, чувствуя, как член заполняет его полностью, как растягиваются мышцы, как тело принимает чужую плоть. И стонал.       Том замер на секунду, когда вошёл до конца, давая им обоим привыкнуть к ощущению. Внутри Драко было горячо, тесно, все пульсировало.       — Хорошо, — выдохнул Том. — Так хорошо.       Он начал двигаться. Медленно, глубоко. Каждый толчок отдавался во всём теле Драко, посылая импульсы удовольствия по нервным окончаниям. Драко обхватил Тома ногами, притягивая ближе, глубже, заставляя ускориться.       — Быстрее, — попросил он.       Том подчинился. Ритм участился, толчки стали резче, глубже. Драко стонал в голос, не сдерживаясь, позволяя звукам вырываться из горла. В комнате было слышно только это — их дыхание, шлепки тел, тихие стоны и потрескивание догорающих дров.       Том наклонился и поцеловал его, вбирая стоны в себя. Одна рука его сжимала бедро Драко, другая скользнула между их телами, сжимая член Драко в такт движениям.       Это было слишком хорошо, правильно. Малфой чувствовал, как напряжение нарастает внизу живота, как всё тело выгибается навстречу каждому толчку, как мир сужается до этой точки соединения, до этих глаз напротив.       — Том, — выдохнул он. — Ох...       — Да, — ответил Том, ускоряясь ещё сильнее. — Кончи для меня.       И Драко застонал, выгнулся в спине и кончил — с дрожью, с чувством, что тело разрывается на части и собирается заново. Сперма выплеснулась на живот Тома, на его собственную грудь. И одновременно с этим он чувствовал, как Том замер внутри него, как член дёрнулся, выпуская семя глубоко в тело.       Несколько секунд они лежали неподвижно, тяжело дыша, покрытые потом и спермой. Том первым пошевелился — вышел из Драко медленно, осторожно, и лёг рядом, притягивая его к себе.       Драко уткнулся лицом ему в плечо, чувствуя, как бешено колотится сердце Тома под щекой. Или своё собственное — он не мог различить.       — Ты как? — спросил Том тихо, проводя рукой по его влажным волосам.       — Хорошо, — ответил Драко. Голос звучал хрипло, чуждо. — Очень хорошо.       Они лежали в тишине, и камин догорал, и за окнами стояла тёплая тосканская ночь, полная звёзд и цикад. И впервые за долгое время Драко чувствовал, что ему не нужно никуда бежать, ничего контролировать, ничего бояться.       — Продолжим в кровати?       — Да.