Тени наследия

      Они сели на диван.       Том выбрал место в углу, откуда открывался вид на всю комнату и на дверь. Драко опустился напротив, на низкий пуф, обтянутый тёмной кожей, оказавшись чуть ниже собеседника. Поза неудобная для того, кто хочет контролировать разговор, но Драко не стал менять положение. Слишком поздно для игр в доминирование.       В камине догорали дрова, отбрасывая на стены тёплые отсветы. За окнами стояла плотная тосканская ночь, не слышно было даже ветра. Тишина в комнате сгущалась, становясь почти осязаемой.       Том молчал, глядя на Драко изучающе, словно видел впервые. На самом деле он просчитывал, сколько можно сказать, а сколько оставить при себе. Рассказывать о настоящих причинах своего интереса он не собирался. Том никогда не был откровенен до конца, даже с теми, кого считал близкими, а Драко не был таким.       Ему не нравилось, что теневой рынок рушится. Не нравилось, что после смерти Люциуса баланс, который они выстраивали годами, изменился. Новые игроки лезли со всех сторон, старые союзники начинали смотреть по сторонам в поисках более выгодных предложений. Контроль ускользал, и Том чувствовал это каждой клеткой своего существа.       Драко мог стать инструментом возвращения этого контроля.       Он работал в эскорте. Это давало ему доступ к спальням, кабинетам, закрытым переговорам. К тем разговорам, которые ведутся шёпотом после секса, к тем документам, которые оставляют на столах, когда принимают важных гостей. Информация, которую Драко мог собирать, стоила целых состояний.       Том смотрел на молодого Малфоя и видел перед собой не просто сына бывшего партнёра. Он видел актив. Ресурс, который можно использовать.       Драко сидел неподвижно, стараясь сохранять спокойное выражение лица. Внутри него нарастало знакомое, тягучее напряжение, которое он пытался игнорировать последние несколько часов. Тело начинало подавать сигналы, которые невозможно было контролировать полностью.       Он чувствовал лёгкую дрожь в пальцах, когда сжимал подлокотник пуфа. Пришлось убрать руки, сложив их на коленях, чтобы скрыть эту дрожь. В висках пульсировала тупая боль, в затылке нарастало давление, словно кто-то медленно сжимал голову в тисках.       Ломка.       Он знал этот момент. Знал, как будет нарастать напряжение, как тело начнёт требовать дозу, а мысли станут путаться, уступая место примитивному желанию получить облегчение. Обычно он успевал принять зелье до того, как симптомы становились заметными. Но сегодня всё пошло не по плану.       Похоже, Том заметил что-то в его взгляде. Драко не мог этого понять с привычной точностью. Лицо хозяина замка оставалось непроницаемым, только глаза продолжали изучать, сканировать, запоминать.       — Я не буду рассказывать вам о своих отношениях с вашим отцом, — сказал Том наконец, нарушая молчание. — Это не имеет значения для того, что я хочу предложить.       Драко кивнул, не доверяя голосу. В горле пересохло, и каждое слово давалось бы сейчас с трудом.       — Мне нужно знать, что случилось с вами после его смерти, — продолжил Том. — Где вы были, кто вас держал, как выбрались. Любая деталь может оказаться важной.       Драко смотрел на него, чувствуя, как дрожь в пальцах усиливается. Пришлось сжать руки в кулаки, спрятав их в складках брюк.       — А что взамен? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Том чуть наклонил голову, оценивая.       — Защита, — сказал он. — Ресурсы. Возможность искать тех, кто убил вашего отца, не опасаясь, что вас убьют по пути. И кое-что ещё.       Он выдержал паузу, давая словам осесть в сознании Драко.       — У вас есть доступ к людям, к которым у меня нет. Ваша работа открывает двери, которые передо мной закрыты. Я хочу, чтобы информация, которую вы получаете от этих людей, шла ко мне.       Драко смотрел на него, и внутри боролись два чувства. Первое — понимание, что Том прав. Его работа действительно давала уникальный доступ. Второе — отвращение к тому, что его унижение, боль и падение могут стать товаром в чужой игре.       — Вы предлагаете мне продаваться для вас, — сказал он. Голос дрогнул чуть заметно, но Драко надеялся, что Том спишет это на напряжение разговора.       — Я предлагаю вам союз, — поправил Том. — Вы даёте мне информацию, я даю вам защиту и ресурсы. Вы ищете убийц отца, я ищу тех, кто разрушает мой рынок. Наши интересы совпадают.       Дрожь в руках становилась всё заметнее. Драко чувствовал, как по спине пробегает холод, сменяющийся жаром. Ломка набирала силу, и если он не примет зелье в ближайшее время, станет только хуже.       — Мне нужно подумать, — сказал он, поднимаясь. Ноги слушались плохо, но он заставил себя стоять прямо. — Это не то решение, которое можно принять за минуту.       Том тоже поднялся, глядя на него с тем же спокойным, изучающим выражением. Он заметил, как Драко сжимает руки в кулаки, как мелкая дрожь пробегает по пальцам, как на лбу выступает лёгкая испарина.       Нервы, подумал Том. Разговор оказался тяжёлым, Драко явно не ожидал такого поворота. Это хорошо — значит, он уязвим и будет сговорчивее.       — Думайте, — согласился Том. — У вас есть время до конца недели. Но учтите: предложение, которое я делаю, не будет ждать вечно.       Он подошёл к двери и открыл её, пропуская Драко в коридор.       — Отдыхайте, — сказал он на прощание. — Завтра поговорим.       Драко вышел в коридор и заставил себя идти спокойно, не ускорять шаг, не оглядываться. Только когда дверь кабинета закрылась за его спиной, он позволил себе выдохнуть.       Руки тряслись уже открыто. Внутри всё горело, требуя дозы, требуя облегчения. Драко почти бегом добрался до своей комнаты, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша.       В кармане пиджака лежал маленький пакетик, который он всегда носил с собой на всякий случай. Драко достал его, глядя на белую пыльцу внутри.       Том хотел использовать его. Сделать шпионом, агентом, пешкой в своей большой игре.       Но Том не знал, с кем имеет дело.       Драко разорвал пакетик и втянул порошок, чувствуя, как химия начинает разливаться по телу, гася боль, гася дрожь, гася страх.       Когда-нибудь он даст ответ. Но это будет его собственным выбором, а не чьей-то манипуляцией.       Драко тяжело вздохнул и кое-как поднялся. Доза работала, тело приятно плыло, мышцы расслаблялись, отпуская то напряжение, что копилось весь вечер. Но кроме спокойствия, которое дарили ему наркотики, в теле зарождалось другое чувство — тягучее, требовательное, знакомое до боли. Хотелось секса.       Он вспомнил про визитку Блейза, всё ещё лежащую в кармане пиджака. На секунду представил, как было бы просто — дойти до восточного крыла, постучать в дверь, получить то, в чём тело так отчаянно нуждалось. Блейз был умелым любовником, знал, как доставить удовольствие, как заставить Драко забыть обо всём.       Но сразу отбросил эту мысль. Том ясно дал понять, что на этой неделе Драко существует только для него. Условие было чётким, и нарушать его значило рискнуть всем — деньгами, положением, возможно, даже жизнью. Том не производил впечатление человека, который прощает предательство, даже если связь была куплена.       Значит, придётся справляться самому.       Драко прошёл в спальню, оставляя за собой дорожку из одежды. Пиджак упал на пол у двери, глухо стукнув запонками по паркету. Рубашка последовала за ним, белым пятном распластавшись на тёмном дереве. Брюки он стянул с трудом — пальцы всё ещё слегка подрагивали, хотя основная дрожь уже прошла, уступив место расслабленности, которую давала доза. Оставшись полностью обнажённым, он подошёл к кровати и рухнул на неё, утопая в прохладных простынях.       Тело гудело. Кожа горела, требуя прикосновений, член уже начинал твердеть, наливаясь кровью с каждой секундой. Драко провёл ладонью по груди, чувствуя, как соски твердеют под пальцами, как по телу пробегает дрожь удовольствия от простого прикосновения.       Он закрыл глаза и потянулся к тумбочке, где в ящике лежали мелочи, которые он всегда возил с собой. Рука нашарила маленький флакон с смазкой, прохладный и гладкий на ощупь. Драко открыл его, выдавил немного на пальцы, чувствуя прохладный гель, который сразу начал теплеть от температуры тела.       Лёгкая магия ещё давалась ему. В отличие от любых других заклинаний, которые требовали концентрации и силы, простые бытовые чары иногда срабатывали. Драко не знал, почему так происходило — может быть, потому что тело помнило их лучше, чем сознание. Но сегодня даже это не понадобилось. Смазка была настоящей, и пальцы были настоящими, и это было даже лучше, чем магия — более реальное, телесное, более правильное для того, что он собирался сделать.       Он раздвинул ноги, сгибая одну в колене и отводя в сторону. Простыни приятно холодили разгорячённую кожу, создавая контраст, от которого по позвоночнику пробегали мурашки. Драко просунул смазанные пальцы между ягодиц, касаясь входа кончиками.       Первое прикосновение заставило выдохнуть — остро, чувствительно, почти слишком. Он замер на секунду, позволяя телу привыкнуть, а мышцам расслабиться. Потом надавил, и палец скользнул внутрь, преодолевая лёгкое сопротивление, погружаясь в горячую, тесную глубину.       Драко застонал, запрокидывая голову. Ощущение было правильным, нужным, заполняющим ту пустоту, что скопилась внутри за последние дни. Он двигал пальцем медленно, исследуя себя, находя те места, которые отзывались особенно остро. Тело работало как отлаженный механизм, подсказывая, куда надавить, где замедлиться, когда добавить давления.       Он добавил второй палец, растягивая шире. Лёгкое жжение пробежало по нервным окончаниям, но почти сразу сменилось глубоким, тягучим удовольствием. Драко выгнулся, вбивая пальцы глубже, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг них, пытаясь удержать, принять, получить больше.       Второй рукой он сжал член. Тот был уже полностью твёрдым, горячим, пульсирующим. Кожа головки была натянута, влажная от выступившей смазки. Драко провёл ладонью от основания до самой головки, сжимая, дразня, заставляя тело выгибаться навстречу собственным прикосновениям.       Он работал двумя руками синхронно, находя ритм, который всегда работал безотказно. Пальцы входили и выходили из тела, растягивая, подготавливая, находя ту самую точку, от которой электрическим разрядом простреливало каждую клетку. Касание к простате заставляло стонать громче, выгибаться сильнее, терять остатки контроля.       Ладонь двигалась по члену быстрее, сжимаясь у головки, заставляя предэякулят вытекать толчками, смазывая движение. Драко чувствовал, как напряжение нарастает внизу живота, как распускается тугой узел, готовый вот-вот лопнуть.       В голове мелькали обрывки образов. Чьи-то руки на его теле — не его собственные, а чужие, более умелые, более настойчивые. Чужие губы на шее, на груди, на животе. Чужое дыхание, тяжёлое и прерывистое, смешивающееся с его собственным. Он представлял, что это не его пальцы внутри, а чей-то член — твёрдый, горячий, заполняющий его до самого основания. Представлял, как кто-то нависает сверху, вбиваясь в него с той особой жестокостью, которую он иногда любил, от которой тело становилось просто объектом, сосудом для чужого удовольствия.       Драко застонал громче, когда пальцы снова надавили на простату, и одновременно ладонь сжала член у самого основания, не давая кончить слишком рано. Хотелось растянуть это, продлить, выжать из себя максимум удовольствия, пока доза ещё работала, пока тело отвечало так остро, так правильно.       Он ускорил движения, находя идеальный ритм. Пальцы входили глубоко, почти до боли, надавливая на чувствительную точку при каждом движении. Ладонь скользила по члену быстро, с силой, срывая стоны, заставляя забыть обо всём на свете.       Дыхание сбилось окончательно, превратилось в рваные, хриплые выдохи, в которых тонули стоны и всхлипы. Драко чувствовал, как приближается разрядка, как всё тело напрягается в предвкушении, как мышцы живота сводит судорогой.       — Да, — выдохнул он, не осознавая, что говорит вслух. — Да, пожалуйста...       Пальцы двигались без остановки, ладонь сжималась ритмично, и когда волна накрыла с головой, Драко не смог сдержать крик. Тело выгнулось дугой, отрываясь от простыней, член дёрнулся в ладони, выпуская горячие струи спермы на живот, на грудь, на пальцы, всё ещё зажатые внутри. Оргазм накатывал волнами, одна за другой, вытряхивая из тела последние силы, заставляя кричать в подушку, чтобы никто не услышал.       Несколько секунд он просто лежал, не в силах пошевелиться, чувствуя, как пульсирует тело в такт бешено бьющемуся сердцу. Потом медленно вытащил пальцы, поморщившись от чувства пустоты, и откинулся на подушки, глядя в потолок.       Грудь тяжело вздымалась, покрытая тонким слоем пота и липкими белыми пятнами. Сперма медленно стекала по животу, впитываясь в простыни, смешиваясь со смазкой, оставшейся на пальцах. В комнате пахло сексом, и этот запах был правильным, успокаивающим, привычным.       Спокойствие возвращалось. Медленно, вязко, как патока. Доза всё ещё работала, смешиваясь с послеоргазменной истомой, создавая то самое состояние, в котором можно было просто лежать и ни о чём не думать. Ни о Томе, ни о Блейзе, ни о четырёх мужчинах в той комнате, ни об убийстве отца, ни о ломке, которая вернётся через несколько часов.       Только тишина, тепло и пустота в голове.       Драко провёл рукой по животу, собирая сперму пальцами, и поднёс их ко рту, слизывая. Горьковатый вкус, знакомый до оскомины, поставил точку в этом акте отчаянного самоудовлетворения.       Он перевернулся на бок, подтягивая колени к груди, сворачиваясь в клубок. Простыни были влажными и липкими под телом, но сил встать и привести себя в порядок не было.       Глаза закрылись сами собой.       Завтра будет новый день. Завтра нужно будет принимать решения, разговаривать с Томом, выбирать сторону. Завтра ломка вернётся, и придётся либо принимать новую дозу, либо терпеть. Всё начнётся сначала.       Драко провалился в сон, тяжёлый и без сновидений, оставляя за собой липкие простыни, пустой флакон из-под смазки на полу и тишину, в которой ещё долго витал запах секса и одиночества.

***

      Драко проснулся от голосов за окном.       Они врывались в сон настойчиво, грубо, не давая удержаться в спасительной темноте, куда он так отчаянно пытался провалиться обратно. Кто-то смеялся — громко, заливисто, беззаботно. Кто-то говорил, почти крича, перебивая собеседника, и звуки разносились по утреннему воздуху отчётливо, несмотря на закрытое окно и плотные шторы.       Драко открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь понять, где находится и почему так шумно. Потолок над головой был чужим, высоким, с лепниной, которую он видел всего несколько дней. Память вернулась рывком — Тоскана, замок, приём, гости, которые не все разошлись после вечера. Кто-то остался на пару дней, судя по голосам, и теперь чувствовал себя достаточно свободно, чтобы нарушать тишину раннего утра.       Драко зажмурился, пытаясь игнорировать шум. Голова гудела — несильно, но ощутимо, тяжёлым, пульсирующим. Тело было расслабленным, почти ватным, но раздражение от голосов нарастало с каждой секундой и новым взрывом смеха.       Он натянул подушку на голову, вдавливая её в уши, пытаясь приглушить звуки. Бесполезно. Смех за окном становился только громче, чей-то голос что-то эмоционально рассказывал, другой ему вторил, третий перебивал шуткой. Обычная утренняя беседа людей, которые не думают о тех, кто ещё спит. Которые чувствуют себя хозяевами жизни и не привыкли оглядываться на других.       Драко резко сел на кровати, чувствуя, как простыни неприятно касаются кожи. Они прилипали к бёдрам, к спине, оставляя ощущение грязи, которое невозможно было игнорировать. Он закрыл уши ладонями, сильно, почти до боли, вдавливая руки в голову. Тишина стала относительной — голоса превратились в глухой, назойливый гул, но всё равно пробивались, всё равно раздражали, сверля где-то внутри черепа.       Не помогало.       Он отнял руки и посмотрел на комнату. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался утренний свет. Он резал глаза даже сквозь опущенные веки. На полу валялась одежда, брошенная вчера в беспорядке. Пиджак лежат у двери, рубашка была рядом, брюки сползли с кресла на пол. На полу сиротливо валялся пустой флакон из-под смазки. В воздухе всё ещё чувствовался запах секса — тяжёлый, сладковатый, въевшийся в простыни и подушки.       Драко поднялся, чувствуя, как тело отзывается на движение лёгкой ломотой в мышцах. Не глядя на беспорядок, не останавливаясь, чтобы прибрать хоть что-то, он направился в ванную.       Босые ступни ступали по холодному каменному полу, и эта прохлада была почти приятной после липкого жара постели. Он толкнул дверь в ванную и подошёл к раковине, даже не включая свет — утреннего сияния, пробивающегося сквозь окно, было достаточно.       Драко поднял голову и посмотрел в зеркало.       И замер.       Из зеркала на него смотрел чужой человек.       Он знал это лицо — знал каждую черту, изгиб, тень. Но сегодня оно казалось абсолютно незнакомым. Глаза были красными, с лопнувшими сосудами, которые придавали взгляду болезненный, почти безумный вид. Белки глаз, обычно ясные, сейчас были мутными, воспалёнными, с желтоватым оттенком. Под глазами залегли глубокие тени — синевато-фиолетовые, как старые синяки, спускающиеся почти до скул.       Кожа была бледной, нездорового сероватого оттенка, с мелкими несовершенствами, которые обычно скрывала косметика. Губы слегка припухшие и покусанные. Волосы торчали в разные стороны, спутанные после беспокойного сна, кое-где слипшиеся от пота.       Но дело было не в этих деталях.       Тот человек, что смотрел на него из зеркала, имел абсолютно непроницаемо пустые глаза. В них не было ни страха, ни боли, ни надежды, ни желания. Драко смотрел на себя и не узнавал. Не мог найти искру, которая всегда была там, живая только по причине мести.       Он поднёс руку к лицу, коснулся щеки. Палец провёл по скуле, спустился к подбородку. Отражение повторило движение. Всё правильно, всё совпадает. Но внутри было ощущение, что он смотрит на кого-то другого. На двойника. На маску, которая приросла к лицу так давно, что уже никто не помнит, что под ней.       Драко отвёл взгляд.       Он не мог больше смотреть на себя.       Дрожащими пальцами он включил воду в раковине, набрал в ладони холодной воды и плеснул в лицо. Раз, другой, третий. Вода стекала по щекам, по подбородку, капала на грудь, на халат, но он не останавливался. Холод обжигал кожу, прогонял оцепенение, заставлял чувствовать хоть что-то.       Потом он выпрямился, вытер лицо полотенцем и вошёл в душевую кабину.       Горячая вода обожгла кожу. Драко стоял под струями долго, позволяя им бить в лицо, в плечи, в грудь, в спину. Голоса за окном сюда не доносились — только шум воды продолжал нервировать.       Он намыливал себя тщательно, словно пытался смыть не только грязь, но и саму память о прошедшей ночи. Гель с нейтральным запахом без отдушек — только чистота. Драко тёр кожу мочалкой, пока она не начала краснеть, пока не исчезло ощущение липкости, оставшееся после сна.       Когда он вышел из душа, кожа была распаренной, чистой. Глаза всё ещё оставались красными, но уже не такими воспалёнными. Драко накинул халат, провёл полотенцем по волосам, отжимая лишнюю влагу, и вернулся в спальню.       Нужно было прибрать следы ночи.              Он подошёл к корзине для белья и методично собрал одежду с пола. Пустой флакон из-под смазки он поднял с тумбочки, покрутил в пальцах и бросил в мусорную корзину под столом. Пластик глухо стукнул о дно.       Простыни он стянул одним резким движением, скомкал в большой бесформенный ком и отправил в угол спальни — потом придёт прислуга и всё заберёт. Матрас остался голым, с тёмными пятнами там, где влага впиталась глубже, но это было неважно. Главное — убрать видимые свидетельства того, чем он занимался ночью. Остальное не его забота.       Подушки он перевернул на другую сторону, менее влажные, и оставил их на месте.       Потом подошёл к гардеробной и долго стоял перед рядами одежды, просто глядя на неё невидящим взглядом. Рука сама потянулась к светлым тонам — почему-то сегодня хотелось именно этого.       Он выбрал брюки песочного оттенка, почти сливающиеся с цветом кожи, свободного кроя, не сковывающие движений. Ткань была мягкой, приятно холодила пальцы. Рубашку взял чуть темнее, с длинным рукавом, из тонкого льна, который не мялся и обещал быть комфортным в течение дня. Никаких пиджаков, никакой официальности — сегодня он не обязан никому ничего доказывать. Сегодня он просто человек, который проснулся в чужом замке и пытается собрать себя по кусочкам.       Одевался он медленно, с тщательностью, которая всегда помогала придти в себя. Брюки скользнули по ногам легко, мягко облегая бёдра. Рубашка легла на плечи идеально, словно сшитая специально для него. Он застегнул пуговицы одну за другой, снизу вверх, оставив верхнюю расстёгнутой. Манжеты закатал до локтя — так образ выглядел более расслабленным, естественным.       Волосы, ещё влажные, он уложил назад, убирая их с лица, открывая лоб и скулы. Несколько прядей у висков он оставил свободнее.       Драко подошёл к большому зеркалу в углу спальни и посмотрел на себя.       Спокойное, расслабленное лицо, светлая одежда, создающая образ лёгкости и беззаботности. Лёгкий загар после нескольких дней на солнце, влажные волосы, придающие свежесть, расслабленная поза человека, которому некуда спешить.       Никто бы не догадался, что всего полчаса назад он лежал в липких простынях с красными глазами, зажимая уши руками, чтобы не слышать чужих голосов. Никто бы не увидел в этом идеальном образе человека, который смотрел в зеркало в ванной и не узнал собственного лица.       Драко всмотрелся в отражение внимательнее. Глаза, даже после душа, оставались чужими. Та же пустота, то же отсутствие жизни. Только теперь она была скрыта лучше — за спокойным выражением, за расслабленностью, за лёгкой полуулыбкой, которую он надевал как маску.       Голоса за окном всё ещё были слышны — гости продолжали веселиться на террасе, теперь к ним добавился звон посуды, значит, накрывали завтрак. Но теперь это не раздражало. Просто звуковой фон, просто напоминание о том, что жизнь продолжается. Что где-то есть люди, которые могут смеяться по утрам, не думая о том, кто они и куда идут.       Драко сделал глубокий вдох и ещё раз посмотрел на своё отражение.       Чужой человек в зеркале глядел на него пустыми глазами.       — Кто ты? — прошептал Драко одними губами, не ожидая ответа.       Отражение, конечно, промолчало.       Он развернулся и вышел из спальни, на ходу доставая из кармана брюк солнечные очки. Тёмные стёкла надёжно скрыли красные белки и расширенные до неестественности зрачки. Драко поправил дужку, убедился, что аксессуар сидит плотно, и направился вниз.       В коридорах замка было тихо. Драко шёл медленно, прислушиваясь к ощущениям. Завтракать не хотелось совершенно. Мысль о еде вызывала лёгкую тошноту. Драко знал, что нужно заставить себя поесть, чтобы организм получил хоть что-то, но сегодня решил не насиловать тело. Позже, может быть. Когда пройдёт.       Он спустился вниз и прошёл на кухню — просторное помещение с высокими потолками. Здесь пахло свежей выпечкой, травами и кофе, но Драко обошёл стороной столы, заставленные едой, и открыл большой холодильник в углу. Ряды соков, воды, прохладительных напитков. Он взял себе апельсиновый — яркий, кисловатый, который должен был немного взбодрить — и закрыл дверцу.       Напиток приятно холодил пальцы через стекло. Драко открутил крышку прямо на месте, сделал несколько глотков. Лучше. Немного, но лучше.       Он вышел из кухни и направился в библиотеку.       Это помещение он заметил ещё во время экскурсии с Томом, но тогда не успел рассмотреть как следует. Библиотека оказалась именно такой, какой и должна быть в старом замке — огромной, с высоченными стеллажами, уходящими под самый потолок, с деревянными лестницами на колёсиках, позволяющими добраться до верхних полок. Книги в кожаных переплётах стояли плотными рядами, корешки поблёскивали золотым тиснением в лучах утреннего солнца, проникающего сквозь высокие окна.       Драко прошёлся вдоль стеллажей, ведя пальцем по корешкам. Названия на нескольких языках — итальянском, английском, французском, даже на латыни. Философия, история, магические трактаты, поэзия. Он искал что-то лёгкое, что-то, что не требовало бы концентрации, не заставляло бы думать о сложном.       Выбор пал на небольшой томик французской поэзии — тонкий, в мягком переплёте, удобный для того, чтобы держать в руках. Драко раскрыл его наугад, пробежал глазами несколько строк. Ритмично, красиво, бессмысленно для его сегодняшнего состояния. То, что нужно.       Он закрыл книгу, зажал её под мышкой вместе с соком и направился к выходу на улицу.              Утро было тёплым, почти жарким, хотя солнце только поднялось над холмами. Драко прошёл по каменным дорожкам мимо цветущих кустов, мимо фонтана и террасы, где всё ещё слышались голоса оставшихся гостей. Он обошёл их стороной, не желая ни с кем пересекаться, и направился дальше, туда, где в глубине сада виднелась беседка.       Она стояла на небольшом возвышении, окружённая кипарисами, увитая плющом, который почти полностью скрывал каменные колонны. Внутри было прохладно и тихо — солнце ещё не доставало сюда. Небольшой каменный столик, две скамьи по бокам, идеальное место для того, чтобы побыть одному.       Драко поставил сок на столик, положил книгу рядом. Снял очки, прищурившись — здесь свет был мягче, глазам комфортнее. Широкие зрачки немного сузились, но всё ещё были заметны. Впрочем, здесь никого не было, можно было не прятаться.       Он открыл книгу и, не раздумывая, выбрал первую попавшуюся страницу. Его взгляд упал на первую строчку, и Драко начал погружаться в чтение.       Слова складывались в строки, но смысл ускользал, не задерживаясь в голове. Тишина вокруг была почти абсолютной — только птицы гудели где-то вдалеке, сопровождаясь лёгким шелестом листвы.       Он сделал глоток сока, перевернул страницу и продолжил чтение. Ни о чём не думать. Ничего не решать. Просто сидеть в тени, с книгой в руках, и позволять утру течь мимо.       Слова скользили перед глазами, не задерживаясь в сознании. Драко читал механически, позволяя французским строфам обтекать его разум. В голове было пусто — ровно настолько, насколько он любил это состояние.       Он не знал, сколько просидел так. Может, полчаса, может, час. Время в беседке текло иначе, словно остановилось и отказывалось менять стрелки на часах.       Где-то вдалеке снова послышались голоса. Гости, кажется, переместились с террасы в сад. Драко нахмурился, но не открывал глаз от книги. Если они пойдут сюда, он услышит шаги по гравию заранее и успеет уйти. Пока же можно было оставаться в этом добровольном затворе.       Он сделал ещё глоток — сок уже совсем тёплый, почти неприятный, — и отставил бутылку в сторону. Книга лежала раскрытой на коленях, но он уже не читал. Просто сидел, глядя сквозь зелень на клочок голубого неба, виднеющийся в просвете листвы.       Мысли всё же начинали пробиваться, несмотря на все усилия. Обрывками, фрагментами, как вода сквозь плотину. Том. Его предложение. Имена, которые он видел в документах на столе. Люциус. Устранение.       Драко сжал пальцы на обложке книги, чувствуя, как внутри поднимается привычное, тягучее напряжение. Он не хотел думать об этом сейчас. Не этим утром, которое он пытался сделать своим.       Малфой открыл глаза и посмотрел на свои руки. Пальцы слегка подрагивали. Он не мог определить, на него накатывают эмоции или тело хочет больше наркотиков.       Где-то в животе зарождался знакомый холодок. Предвестник. Драко знал его слишком хорошо. Ломка возвращалась, давая о себе знать первыми, ещё слабыми сигналами. Через несколько часов станет хуже. Нужно будет либо принимать ещё, либо терпеть.       Он выбрал бы терпеть, если бы мог. Но вчерашний разговор с Томом, встреча с теми людьми, документы на столе — всё это требовало ясной головы. А этого не бывает при ломке.       Драко откинулся на спинку скамьи, закрыл глаза и позволил себе несколько минут просто дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Где-то в саду запела птица, и этот звук был таким простым, таким нормальным, что на мгновение показалось — всё остальное неважно.       Но это была только иллюзия.

***

      Том стоял у окна в своём кабинете, глядя на сад, раскинувшийся внизу. Утро уже перевалило за половину, солнце поднялось высоко, заливая светом кипарисы и каменные дорожки. Где-то там, в глубине зелени, он заметил фигуру, когда несколько минут назад случайно бросил взгляд в сторону беседки.       Драко сидел на скамье, с книгой в руках, и выглядел со стороны абсолютно спокойным. Идеальная картина отдыхающего гостя, наслаждающегося тосканским утром.       Том усмехнулся про себя.       Он не верил в эту картинку ни на секунду.       После вчерашнего разговора Драко не мог быть спокойным.Ни один человек в здравом уме не стал бы читать французскую поэзию в беседке после вечера, наполненного страхом реальности. Значит, Драко пытался успокоиться сам. Привести мысли в порядок. Спрятаться от всего, что обрушилось на него за последние сутки.       Том понимал это. И даже уважал попытку.       Но время поджимало.       Он отошёл от окна и прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. В голове прокручивались возможные сценарии, все те варианты, которые Драко мог выбрать. Их было не так много, но каждый вёл к совершенно разным последствиям.       Первый вариант — Драко согласится.       Это было бы идеально. Молодой Малфой, работающий в эскорте, имеющий доступ к самым закрытым дверям магического мира, становится источником информации для Тома. Каждая ночь с клиентом, каждый разговор в постели, каждый документ, оставленный без присмотра — всё это будет стекаться к нему, помогая восстанавливать контроль над рынком, который начал рушиться после смерти Люциуса.       Том представил себе эту схему. Драко в Лондоне, собирает крупицы, передаёт через надёжные каналы. Том анализирует, выстраивает связи, наносит удары. Через год-два баланс восстановится, а новые игроки, посмевшие нарушить правила, будут либо уничтожены, либо поставлены на место.       Но для этого Драко должен был доверять ему. Или хотя бы достаточно нуждаться в нём, чтобы согласиться на сделку.       Второй вариант — Драко откажется.       Том допускал и это. Драко мог решить, что лучше действовать в одиночку. Мог посчитать, что союз с Томом — это слишком высокая цена и большая зависимость. Мог просто не доверять человеку, который вчера поймал его в кабинете за чтением личных документов.       Если Драко откажется, Том потеряет ценный ресурс. Но не только это. Драко, оставшись один, будет продолжать искать убийц отца. И в процессе этого поиска он может наткнуться на то, что Том предпочёл бы скрыть. Может выйти на тех, кто связан с Томом. Может случайно разрушить то, что Том выстраивал годами.       Отказ Драко был рискованным. Не смертельным, но неприятным.       Третий вариант — самый сложный — Драко мог согласиться, но попытаться использовать Тома в своих целях. Играть на две стороны, собирать информацию не только для него, но и против. Это было бы опасно, потому что Драко, судя по всему, был умён и осторожен. Его трудно было бы поймать на обмане.       Но Том умел распознавать таких игроков. И умел делать их своими союзниками, а не врагами.       Он остановился у стола и посмотрел на разложенные бумаги. Документы, которые вчера читал Драко. Имя Люциуса, поставки, доли, проценты. Всё это теперь было в голове молодого Малфоя. Вопрос в том, как он распорядится этой информацией.       Том вздохнул и снова подошёл к окну.       Драко всё ещё сидел в беседке. Книга лежала на коленях, но он не читал — просто смотрел в одну точку, погружённый в свои мысли.       Нужно было поговорить с ним. Сейчас, пока он не принял окончательного решения, пока сомнения ещё борются в его голове с желанием действовать самостоятельно. Том знал, что в такие моменты можно склонить человека в нужную сторону, если подобрать правильные слова.       Он вышел из кабинета и направился в сад.       Солнце уже припекало довольно сильно, и он пожалел, что не взял с собой шляпу — впрочем, до беседки было идти недолго. Он обогнул фонтан, прошёл мимо цветущих кустов и уже собирался свернуть к кипарисам, когда увидел Драко.       Тот сидел, откинувшись на спинку скамьи, с книгой, раскрытой на коленях. Солнечные очки лежали рядом на столике, и без них было видно, что Драко смотрит куда-то вдаль, просто существуя в этом пространстве. В его позе чувствовалась усталость.       Том остановился на полпути, скрытый от беседки густой зеленью.       Он смотрел на Драко и понимал, что тот не готов к давлению, к новым условиям и к сделкам. Нужно было больше времени для принятий. Или хотя бы иллюзия выбора.       Том вдруг отчётливо осознал, что если подойдёт сейчас и начнёт разговор о предложении, о Люциусе, то скорее получит отказ, чем согласие. Драко закроется, уйдёт в глухую оборону, и тогда достучаться до него станет почти невозможно.       Нужен был другой подход.       Том постоял ещё немного, глядя на неподвижную фигуру в беседке, а потом развернулся и направился обратно к замку. Но не внутрь — к конюшням.       Он нашёл смотрителя, отдал распоряжение подготовить двух лошадей, а сам вернулся в дом, переоделся в более подходящую для верховой езды одежду. Лёгкие брюки, рубашка с длинным рукавом, сапоги. Всё просто, удобно, без намёка на официальность.       Через полчаса он снова вышел в сад, но теперь направился к Драко открыто, не скрываясь. Малфой, услышав шаги по гравию, повернул голову и посмотрел на него с той настороженностью, которая, видимо, стала его постоянным состоянием.       — Не помешаю? — спросил Том, останавливаясь у входа в беседку.       Драко чуть заметно пожал плечами.       — Погода сегодня отличная. Я подумал, может, прокатимся верхом? — Он посмотрел на Драко спокойно, пытаясь уловить любую открытую эмоцию. — Вы говорили, что любили лошадей в детстве. У меня есть пара отличных жеребцов, спокойных, но с характером. Тропа вдоль холмов, о которой я упоминал, сегодня как раз свободна.       Драко смотрел на него несколько секунд, словно пытаясь понять, что за этим стоит. Том выдержал взгляд спокойно.       — Просто прогулка, — добавил он. — Воздух, солнце, движение. Иногда это помогает лучше, чем любые слова.       Драко молчал. В его глазах мелькнуло сомнение, интерес, возможно, просто желание уйти от всего, что накопилось за последние дни.       — Хорошо, — сказал он наконец. — Дайте мне пять минут.       Том кивнул и поднялся.       — Я буду ждать у конюшен.       Он вышел из беседки и направился обратно, чувствуя, что сделал правильный выбор. Том улыбнулся про себя, заходя на территорию конюшен. Сегодня он не будет давить. Сегодня он просто покажет Драко, что может быть союзником, а не врагом. И, может быть, этого окажется достаточно.       Драко появился у конюшен через несколько минут, как и обещал. Он переоделся в более подходящую для верховой езды одежду — лёгкие брюки, заправленные в сапоги, рубашка с длинным рукавом, защищающая от солнца. Солнечные очки снова скрывали его глаза, и Том не мог понять, смотрит ли Драко на него или куда-то в сторону.       Лошади уже ждали их — два вороных жеребца, которых вывели из стойл и держали под уздцы конюхи. Животные выглядели спокойными, но явно были нетерпеливы и желали двинуться дальше.       — Этот — Неро, — Том указал на более крупного жеребца. — Спокойный, но чувствует настроение всадника. Держитесь уверенно, и он будет слушаться.       Драко подошёл к лошади, протянул руку, позволяя животному обнюхать ладонь. Жеребец фыркнул, мотнул головой. Драко легко вскочил в седло, привычным движением поправил поводья и взял их в руки. В этом движении чувствовалась давняя привычка.       Том сел на второго жеребца и тронулся первым, выезжая с территории конюшен на широкую тропу, уходящую в холмы.       Они двигались медленно, позволяя лошадям привыкнуть друг к другу и к всадникам. Тропа вилась между кипарисами, поднималась на невысокие холмы, открывая виды на долины, укрытые утренней дымкой. Солнце уже поднялось высоко, но воздух оставался свежим, напоённым запахами трав и нагретой земли.       Лошади вели себя спокойно, шли ровно, не пытаясь ускориться или взбрыкнуть. Их копыта мягко ступали по утрамбованной земле, и единственными звуками были мерный перестук и далёкое пение птиц.       Драко ехал молча, глядя вперёд, на холмы, уходящие в бесконечность. Том не нарушал тишину, позволяя ей делать свою работу. Он знал, что в такие моменты слова не нужны. Нужно только присутствие и возможность быть рядом без давления.       Они поднялись на очередной холм, и перед ними открылся вид на небольшую долину, где внизу виднелась старая каменная постройка, похожая на руины.       — Там была церковь, — сказал Том негромко, нарушая молчание. — Двенадцатый век. Сгорела лет двести назад, но стены ещё стоят.       Драко перевёл взгляд на руины, но ничего не сказал.       Они продолжили путь, огибая долину по краю холма. Том смотрел на Драко краем глаза, отмечая, как тот держится в седле — уверенно, без напряжения. Лошадь чувствовала его настроение и шла ровно, не пытаясь вырваться вперёд или отстать.       — Вы хорошо держитесь, — заметил Том. — Давно не сидели в седле, но видно, что опыт есть.       — В детстве я много времени проводил в поместье, — ответил Драко. — Отец считал, что умение ездить верхом обязательно для наследника.       Он произнёс это ровно, без особой интонации, но Том уловил в голосе что-то — может быть, тёплую нотку воспоминания, а может быть, просто усталость от того, что прошлое всё ещё живёт внутри.       — Люциус был прав, — сказал Том. — Такие вещи остаются с человеком навсегда. Даже если он не садится в седло годами, тело помнит.       Драко не ответил, только чуть заметно кивнул.       Они проехали ещё немного, и тропа вывела их на самый высокий холм, откуда открывался вид на всю округу. Внизу раскинулись виноградники, уходящие ровными рядами к горизонту, дальше виднелись крыши небольших деревушек, а ещё дальше — синева моря, едва различимая в утренней дымке.       Том остановил лошадь, давая ей передохнуть. Драко последовал его примеру, спрыгнув на землю легко, почти беззвучно.       Они стояли на вершине холма, глядя на открывшийся пейзаж. Лошади мирно пощипывали траву рядом, не пытаясь уйти.       — Красиво, — сказал Драко негромко.       — Да, — согласился Том. — Я купил этот замок во многом из-за этих видов. В Лондоне такого нет.       Драко усмехнулся одними уголками губ.       — В Лондоне вообще многого нет.       Том посмотрел на него, но ничего не сказал. Они простояли так несколько минут, каждый погружённый в свои мысли. Потом Том тронул коня, разворачивая его обратно к тропе.       — Поехали дальше, — сказал он. — Там есть ещё одно место, которое стоит увидеть.       Они двинулись дальше, и тропа повела их вниз, в небольшую долину, скрытую от глаз высокими холмами. Здесь воздух был ещё прохладнее, насыщенный запахом влажной земли и диких трав, растущих вдоль тропы. Лошади шли медленно, осторожно переступая на спуске, и всадникам приходилось держать поводья чуть натянутыми.       Драко ехал молча, но Том чувствовал, что напряжение, которое держало молодого Малфоя последние дни, начало понемногу уходить. Плечи опустились, руки на поводьях расслабились, даже дыхание стало глубже и ровнее. Лошадь чувствовала это и шла спокойнее, доверяя всаднику.       Они миновали долину и снова начали подъём. Том выбрал эту тропу не случайно — она вела к небольшому озеру, скрытому в складках холмов, куда редко забредали гости. Там можно было остановиться, дать лошадям отдохнуть и, возможно, поговорить без ощущения, что разговор вынужден.       Когда они добрались до места, солнце уже стояло высоко. Вода блестела, окружённая густой зеленью.       Том слез первым и подошёл к воде, позволяя лошади напиться. Драко сделал то же самое, и несколько минут они стояли рядом, глядя на гладкую поверхность, в которой отражались облака.       — Здесь хорошо, — сказал Драко. Ему внезапно захотелось искупаться.       — Я знал, что вам понравится, — ответил Том. — Это моё любимое место в округе. Иногда я приезжаю сюда один, когда нужно подумать.       Драко посмотрел на него с вновь приобретенным любопытством.       — О чём вы думаете, когда приезжаете сюда? — спросил он.       Том усмехнулся.       — Обо всём, что придет в голову. Иногда просто смотрю на воду. Это помогает привести мысли в порядок.       Драко кивнул и снова перевёл взгляд на озеро.       — Я понимаю, — сказал он негромко. — В Лондоне трудно найти такое место. Там всё слишком громко.       — Поэтому я и живу здесь, — ответил Том. — Лондон хорош для дел, но для жизни он слишком… назойлив.       Они помолчали ещё немного. Лошади напились и теперь мирно щипали траву у кромки воды. Драко вспомнил свое детство, беззаботное лето и попытки улучшить игру в квиддич, чтобы утереть нос Гриффиндору и выиграть кубок.       — Я хочу извиниться, — сказал Том, нарушая молчание. — За вчерашнее.       Драко повернул голову, глядя на него с лёгким удивлением.       — За то, что устроил проверку, — пояснил Том. — За то, что оставил документы на столе, зная, что вы придёте. За то, что просчитал вашу реакцию и использовал её.       Он говорил спокойно, словно действительно желал придти к прощению со стороны Драко.       — Я не должен был так поступать. Мы могли бы поговорить открыто с самого начала.       Малфой смотрел на него несколько секунд, потом снова перевёл взгляд на озеро. Он не верил ни слову, но оценил игру.       — Вы не ошиблись, — сказал он. — Я бы не пришёл с открытым разговором. Я бы не поверил ни одному вашему слову.       — И теперь верите?       — Не знаю, — честно ответил Драко. — Но я хотя бы слушаю.       Том кивнул. Это уже значило многое.       — Этого достаточно.       Они стояли у воды, и тишина между ними была почти доверительной. Том чувствовал, что сегодняшняя прогулка сделала больше, чем любые разговоры в кабинете.       — Расскажите мне о вашем отце, — попросил он негромко. — Просто как о человеке. Каким он был?       Драко хмыкнул. Каким был его отец? Чрезвычайным мудаком, которого все ненавидели в высших кругах, но прекрасным мужем и отцом. Люциус любил свою семью.       — Сложным, — сказал наконец Драко. — Он был сложным человеком. Требовательным, иногда жестоким. Но он всегда знал, что делает. Даже когда я не понимал его решений, он мог объяснить.       Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалось тепло и желание вернуть былые времена. Драко был готов отдать жизнь, лишь бы снова обнять Люциуса и Нарциссу.       — А мать? — спросил он, когда пауза затянулась.       — Она делала наш дом тёплым. Когда она была рядом, всё становилось проще. — ответил Драко, и в голосе его впервые за весь разговор дрогнула какая-то живая нота.       Он замолчал, и Том увидел, как пальцы Драко сжались в кулаки.       — Их обоих забрали у меня, — сказал он тихо. — И я до сих пор не знаю, кто это сделал.       Хотелось разорвать на части каждого, кто имел отношения к этому. Даже если Драко больше не мог полноценно колдовать, его руки с легкостью пережмут чужое горло.       — Я не знаю имён, — сказал Том. — Но я знаю, где искать. И я могу поделиться этим с вами.       Драко повернулся к нему, встречая взгляд.       — В обмен на что?       Верить до конца было невозможно.       — В обмен на информацию, которую сможете добыть вы. — Том покачал головой. — Вы ищете убийц отца, я ищу тех, кто разрушает мой рынок. Скорее всего, это одни и те же люди.       Драко хотел согласиться. Но давать ответ, не выстроив собственных желаний было бы глупо. Нужно создать условия или выйти на компромисс.       — Если я соглашусь, — сказал он наконец, — это не будет означать, что я вам доверяю. Это будет означать, что я готов попробовать.       — Большего я и не прошу, — ответил Том.       Он знал, что это большой шаг со стороны Малфоя. И мог принять его условия, если посчитает их разумными.       — Поехали обратно, — сказал Драко после долгой паузы. — Мне нужно подумать.       Том кивнул и направился к своей лошади.       Они сели в сёдла и двинулись обратно, той же тропой, через холмы и долины. Обратный путь прошёл намного быстрее.       Когда они въехали на территорию замка, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оранжевые тона. Том передал лошадей конюхам.       — Спасибо за прогулку, — сказал Драко.       — Благодарю за компанию, — ответил Том. — Думайте столько, сколько нужно.       Он развернулся и направился в свой кабинет, оставляя Драко одного у конюшен.       Вечер опускался на Тоскану, и где-то вдалеке запели первые цикады.