Корона, разбитая о меч

— Ваше величество… Ох, мой король, как же я тосковал по вашему взгляду, по сосредоточенности лица, по глубине карих глаз, по вечно сжатым капризным губам. О, а ваши веснушки — я мог бы целовать каждую. Мог бы боготворить вас вечность. Нет, я не могу налюбоваться вашим ликом и оторвать взгляд от вашей когда-то статной фигуры. Пусть сейчас вы лежите предо мной в крови, лицо ваше бледно и лишено той нежности, что я так стремился увидеть со времён прошедшей юности. Вся ярость, что была во мне, растаяла, словно лёд в пожаре моей бесконечной радости от самого ощущения, что вы рядом. Вы так легки, как перо, чистая красота и изящество, недостойное моих рук. Сердце моё колотится быстрее, когда я поднимаю вас с пола. И тут же ужасаюсь сам себя. Разве могу я быть столь богохульным, чтобы вовсе брать вас на руки, прижимать к своей груди ваше изнемождённое тело, вдыхать запах вашей агонии и отчаяния? Ваши глаза закрыты, брови сведены, вы мучаетесь в боли. Всё во мне воет с каждой каплей крови, что вы теряете, с каждым хрипом с ваших губ. Кто посмел, кто только осмелился поднять против вас клинок, вонзить нечто столь грязное и порочное в ваше тело?! УНИЧТОЖУ. СОТРУ С ЛИЦА ЗЕМЛИ ЭТО МЕРЗКОЕ СОЗДАНИЕ. *** Лололошка помнит этот замок. Как в нём было тепло и живо когда-то, помнит, как они вдвоём гуляли по коридорам, будучи ещё молодыми и неопытными юнцами. Сейчас замок пропитался кровью и сажей. Люди собирают в кучи тела верных короне солдат, павших от меча освободителей. Тела их обезображены и скрючены в последнем крике. Сколько бы крови ни запачкало пол, ничто из этого не сравнится с потерей и капли крови короля. Не для Лололошки. Все войны, павшие сегодня, — видимо, расплата за каждый вдох, принёсший боль его величеству. Восстание началось с рассветом. Гражданские подняли оружие против войск короля и под руководством Ордена напали на короля и его подданных. Гремел бунт, лилась кровь, смешиваясь с пеплом и звоном стали. Матери рыдали над погибшими сыновьями, пока одни безжалостно рубили других ради того, что обе стороны считали правдой. Лололошка пришёл сюда не за этим. Не за новой жизнью, не за местью, не за тем, чтобы присвоить себе казну. Нет. Он был здесь ради Джона. Его величество Джон Дейви Харрис, король и полноправный повелитель Архея, страны великой в своих возможностях, но погрязшей в крови и страхе. В этом году король праздновал двадцатипятилетие, и по совместительству — девятый год на троне. Воссел на престол юноша рано: успело ему едва исполниться шестнадцать, как королевство омрачила весть о гибели Его и Её величеств, по совместительству с наследной принцессой, что так и не успела подарить народу все свои мирные стремления. Вместо юной дамы на трон взошёл принц. Убитый горем, он изгнал даже самых верных своих слуг, посмевших пересекать ему путь, и, погрузившись в паранойю, начал годы тирании. И хотя Его величество не желал своему народу зла, доверять своим людям он был не в силах. Как может он вкладываться в народ, что не понимал его, что мог в любой момент ополчиться? Никому нельзя доверять. После того, что случилось с ним и Лололошкой. С его лучшим другом, его рыцарем, его отдушиной. Харрис нарёк его предателем, а после искал его взглядом в каждой комнате и бессильно сжимал губы, коря себя. Даже спустя годы он надеялся увидеть его имя в списках военных, но оно уже давно в них отсутствовало. Лололошка бесследно исчез после одного из прогремевших бунтов семь лет назад. Битва была страшная: погибли дети, женщины, множество невиновных парней и храбрых солдат. И возможно, его милый воин тоже сложил там голову. Да, бунты уже были раньше. Тише, слабее, дальше. В тот момент случай казался особенно далёким, локальным. А его величество всё гряз и гряз в бесконечной тревоге. Что-то далёкое казалось не таким важным, как собственная беспомощность сейчас. Чтобы дышать спокойно, он отдалил от себя самых близких людей: казнил, сослал, заткнул. Лололошка был первым. Самым преданным, самым близким. Как оказалось — слишком требовательным. Но теперь это было неважно. Ведь Ло здесь, для него. Он всё прощает. Только бы король был здесь, рядом с ним, лишь бы согласился вернуть всё как прежде. Лишь бы позволил сделать то, о чём так грезил его жалкий подчинённый все эти годы. Ведь Ло избавил своего короля от страданий. Избавил от короны, что впилась шипами в голову мужчины и мучала его годами. Избавил от обязанностей. Теперь всё будет как прежде. *** Его величество открыл глаза и упёрся мутным, пустым взглядом в потолок. Кажется, это была его кровать… Или нет… Мысли плыли, мешались в кашу, из которой острым криком вырвалось лишь: Как же… больно… Он нахмурился, сжал губы, попытался шевельнуть рукой, но тщетно. Боль растеклась по всему животу и будто волной окатила его с ног до головы. В глазах появились слёзы, но Харрис попытался проморгаться и избавиться от них. Это ниже его достоинства. Мужчина жадно схватил ртом воздух и слабо повернул голову, пытаясь оглядеться. Лежал он на кровати, под пальцами ощутил и слабо сжал простынь, с трудом поворачивая голову в сторону. Ложе было двуспальным, с роскошным белым балдахином над потолком, в мягких одеялах и подушках, набитых периной. Но комната эта была явно не его. Как минимум по той причине, что в его покоях балдахин был алым. Это понимание заставило напрячься. Где он? Зажмурившись и упорно абстрагируясь от боли, король попытался восстановить в голове события, произошедшие до момента потери сознания. Воспоминания криво складывались в цепь, мучительно всплывая обрывками фраз и собственных мыслей. Ваше величество! Люди пытаются прорваться во дворец! Мы их не сдержим. Уходите! Паника накрывала Джона. Он управлял своими людьми без перерыва, вёл их по стратегии, но оборона не выдерживала. Пальцы сжимались, он хмурился, срывал панику на стоящих под рукой, поправлял ворот без остановки, пока карие глаза бегали по двору, где разворачивалась бойня. Они ведь не достанут до него, да? Ваше величество! Ворота выбили, наши ряды уменьшаются, часть рыцарей встали на сторону врага! За окном проглядывался особый силуэт. Главнокомандующий, вероятно. Джон сощурился, разглядывая его. Неужто… Джодах?.. О да, стоило ожидать. Дейви всегда его недолюбливал. Джодах Ави. Генерал с острым взглядом, самоуверенным нравом и страстью к выпивке. Король избавился от него, сослал, приказал никогда не подпускать ко дворцу. Но вот он был здесь, перешагивая через сломанные ворота, руководил восстанием. Наверняка считал, что даст людям больше, чем Харрис. А ведь он ещё давно посмел назвать Джона Дейви Харриса параноидальным глупцом. Прилюдно! Мерзавец, разве можно было оскорблять его величество? Джон был образован до мозга костей и точно не уступал какому-то напыщенному индюку. Самодовольный ублюдок. В бессильной ярости сжимал пальцы в кулаки Дейви. А ведь был аристократ. Стоило ему держать язык при себе, и кара бы не ждала его. Ваше величество!.. Люди проникли в замок! Мы ещё держим оборону Рядом с высокой фигурой, с белыми капризными локонами, падающими на лицо и скрывающими от Джона чужой проницательный взгляд, появилась ещё одна. Чуть ниже… В таком же одеянии. Должно быть, такой же командующий? Красный плащ — как благородно. Кровь, страсть, власть. Не много ли чести для бунтовщиков? Наверняка восстание — дело рук Ордена "Освобождения". Да, Джон слышал о нём, посылал патрули, искал главных почти параноидально, но всё никак не оборачивалось успехом. Сколько сна и нервов он потерял… А оказалось, что всё было так легко! Ну конечно, это должен был быть Джодах. Как он не догадался? Нужно было казнить его ещё тог-… да… Сознание потухло. Парень рядом с Ави скинул с себя капюшон, попутно стряхивая с меча кровь. Король-… Но он уже не слышал. Нет… Нет. Нет… Харрис вцепился в свой ворот. Быть не может. Нет. А ведь черты лица так изменились. Но Джон узнал его. Лололошка… Резкая тоска разлилась по сердцу. Его Ло-… нет! НЕТ, НЕТ. ПРЕДАТЕЛЬ. ЧЁРТОВ ПРЕДАТЕЛЬ. Ваше величество!!.. Тоже заявился сюда? Харрис истерично усмехнулся. Мстить? О, неужели? Не от него он ожидал подставы. Не от того, кого когда-то то любил. А может, и до сих пор? Он застыл перед окном, потеряв возможность от него оторваться. Уильям кивнул что-то Джодаху и скрылся в толпе. А король всё стоял, смотрел, пока в голове проносился тот проклятый день, когда он отказался от Ло. Какой он был глупец. Бегите! Харрис дёрнулся, не успев даже сориентироваться, как в зал ворвались люди. Мгновенно начался ожесточённый бой. Джон застыл лишь на секунду и рванул к выходу. Жажда жить пульсировала в нём бешеным пламенем. НЕНАВИЖУ. СДОХНИ, ЧЁРТОВА ТВАРЬ! Он обернулся на крик. Боль тут же прожгла тело. Лезвие криво скользнуло у живота, рассекло бок. Тут же нападавший был отброшен одним из рыцарей. Но Джон уже не обращал на это внимания. Кровь брызнула на пол, пачкая дорогое одеяние Его величества. Подчинённый попытался потянуться к Джону, но восставшие не опускали руки, и ему пришлось тут же возвращаться в сражение. Многие нападавшие были слабее тренированных воинов, конечно, но они брали не силой, а толпой. Яростью, надеждой. Дейви помнил, что упал на пол, хватаясь за рану, пока кровь брызгала на кафель. Пытался думать, но лишь глотал воздух ртом, пока слёзы капали на пол следом за алой жидкостью. Больно. К горлу подкатила тошнота. Он отключился быстрее, чем бойня кончилась. Лежал, еле дыша, пока чьи-то руки не подняли его с пола, как хрупкую вазу, и не перенесли куда-то. Сейчас рана на животе не кровоточила, иначе вся кровать была бы пропитана алым металлическим пятном. Значит, он жив. Один вопрос: зачем? Почему и кто оставил его в живых? Ло… Имя всплыло в голове как пощёчина, и Джон сжал зубы. С губ сорвался только хрип. Чёрт подери это всё. Ну ничего, он умный, способный, сбежит. Хотя… Куда ему теперь бежать? Перед глазами снова помутнело, и усталость тяжёлым одеялом легла на тело Харриса с новой силой. Король только простонал что-то, полное раздражения, и провалился обратно в небытие. *** — Ваше величество? — Лололошка тут же вскочил с пола, стоило услышать шевеление на кровати рядом. В глазах пробежали искры щенячьего восторга. Он наклонился над постелью, вглядываясь в лицо короля так, словно только этим и не занимался всё свободное время. Считая веснушки, сжимая губы в щемящем желании коснуться их губами. — М-м-м… — Мужчина на постели слабо открыл глаза и наткнулся расплывчатым взглядом на воина, нависшего над ним. — Воды… — только прошептал он. Уильям тут же метнулся к прикроватной тумбочке и, схватив с неё гранёный стакан с водой, аккуратно поднёс его к бледным, искусанным губам, вливая живительную жидкость в пересохшее горло раненого. Сознание возвращалось к королю уже быстрее, чем в первый раз, а боль слегка притупилась за это время. Сглотнув прохладу, он почувствовал лёгкое облегчение, но продлилось это недолго. Когда пелена перед глазами всё же разошлась, он упёрся взглядом в мужчину, заботливо наклонившегося над его постелью. — Лололошка… Ты… — Джон прохрипел, слабо сжимая пальцы на простынях. — Предатель… — С пробуждением, Ваше величество. — Совершенно проигнорировав его слова, улыбнулся рыцарь, и улыбка эта вышла искажённо кривой. Губу с правой стороны пересекал кривой, грубоватый шрам, немного исказивший мягкие черты лица. Лололошка изменился… Так сильно. Джон мог узнать его, конечно, но было ощутимо, что его рыцарь поменялся. Волосы отросли и были небрежно собраны в низкий хвост, глаза стали темнее, под ними залегли тени, а весь вид генерала отдавал чем-то тяжёлым и грязным. Харрис всегда брезговал войной. Кровь, разрушения, голод и смерть. Теперь некогда самый важный человек в его жизни стал словно ходячим отображением этого. Хотя что-то мягкое всё ещё читалось в его лице, пусть уже почти незаметно. Хуже всего были глаза. Тёмные, с горящей искрой чистого, незамутнённого восторга, направленного прямо на раненого. Словно не было между ними лет разлуки, не было ран и слёз. В нём было такое всепоглощающее обожание и желание, что Джон ощутил мурашки, поползшие по телу. Генерал сел на край кровати и протянул к нему руку, впрочем, тут же одёрнул себя и опустил взгляд, словно провинившийся. Пальцы сжались в кулак от досады, но он вынудил себя расслабить их. Не стоит слишком много себе позволять. — Мой король, мы смогли остановить кровотечение, но вам ни в коем случае нельзя сейчас двигаться: рана ещё не затянулась, а вы потеряли так много крови. — Мягко, с небольшой хрипотцой произнёс он. — Мне… не нужна… твоя помощь, — плюнул Харрис. — Что… с моим королевством? Где… я? — Вы в южном крыле. Здесь безопасно. Управление над королевством взял на себя господин Ави. — Он… — Джон зажмурился, глотая собственное поражение. — Ты… Ты предал меня. Ты помог им. — Отчаяние растеклось по венам. — Нет, мой король. — Блаженно улыбнулся Лололошка. — Я избавил вас от страданий. Вам больше не нужно мучиться от тяжести правления. — Нежность в его голосе вызывала тошноту. — Заткнись… Но генерал только взял чужую руку в свою и поднёс к своим губам, благоговейно прижимаясь к костяшкам. — Теперь… мы можем быть только вдвоём.