Цена рассвета

Леви в жизни приходилось видеть много страшных вещей, но ни одна не вводила его в такой ступор, как эта самая пресловутая коробка с чёрным экраном, на корпусе которой было написано Caterpillar. Мозг услужливо подкинул картинку из ложного прошлого: госпожа Адзумабито отчитывает его за очередной смартфон, грохнувшийся с высоты после перелезания забора, а потом со вздохом покупает эту неубиваемую коробку для связи, способную пережить Апокалипсис. Помнится, он даже не переживал, напротив, оценил, что при желании этой штукой можно забивать гвозди. И сейчас... Леви взглянул на свои пальцы и пошевелил ими, понимая, что в этом мире мышечная память подскажет ему, как писать сообщения, да, и вправду собирался сделать именно это, поскольку капрала прямо-таки распирало от всего того, что он увидел в этом доме, и вовсе не потому, что тот отличался невероятной роскошью. Восторги начались ещё вчера, по-подростковому не контролируемые, от наличия горячей и холодной воды, которую не надо было ни греть, ни наливать в отдельную ёмкость, чтобы умыться, до туалета, который располагался прямо в доме и выглядел просто непозволительно чистым. Поскольку никто не запрещал, Леви налил себе полную ванну и с урчанием позволил себе понежиться добрый час, полагая, что будь он до сих пор в Парадизе, глядишь, смыл бы с себя несколько шматов грязи. И да, теперь он, как восторженный шкет, хотел поделиться всем этим с Микасой, поскольку вскочил ни свет ни заря, подготовил одежду в школу – подумать только, то самое место, в которое никогда не ходил – и полагал, что там у них не будет достаточно времени, чтобы друг с другом поговорить. А ещё... Проклятие, с самого утра это непонятное волнение, даже не может рассортировать информацию, а ведь было ещё кое-что гораздо более важное! Этому телу надо было не давать есть и высыпаться, быть на взводе, тогда бы соображал правильнее, а в итоге нарезает круги по комнате, несколько раз оценил что рубашку, что выбранную жилетку, благо, здесь его вкус не слишком отличался от такого в Парадизе, правда, в рюкзаке было только это, непонятно, где остальное, или где покупать что-нибудь на смену, но с этим можно разобраться. Да хватит! Это тело, подростковое, столь отличное от тела взрослого мужчины, принялось захватывать пространство ещё в ночной тиши, подкидывая сны, о которых Леви не просил. Он проснулся, недовольно щурясь, и пинком отогнал от себя одеяло, закономерно обвинив то во всех смертных грехах. В разведотряде такое не привидится, тебя закрывает шерстяная попона, чьи прикосновения больше похожи на таковые не у соблазнительной девы, а у старой вонючей бабки, так что инстинкты изводят спать вместе с тобой до самой команды «подъём». Вот и что было делать?.. Откуда-то снаружи в полном мраке донёсся едва слышимый шорох. Кажется, Адриан открыл окно. Леви точно различал звук поднимаемой рамы, но после ничего не последовало. У окна сидит, что ли? Быть может, ему не очень хорошо из-за болезни? Капрал не сталкивался ни с чем подобным, но полагал, что тело, которое практически весь день сидит, может болеть, и даже подумал было вежливо постучаться к соседу, спросить, не нужна ли ему помощь, но, поскольку больше от Адриана не доносилось ни звука, просто уселся на кровати, глядя в стену перед собой и дожидаясь, пока сон не смотрит его обратно. Потёр лицо и тут-то это и заметил. И не только на лице. А теперь вот стоит над телефоном и никак не может собрать мысли в одну кучу, не знает, что писать. Да куда там: он даже представить себе не может, как там попадать на эту крошечную, мать её, клавиатуру – хватит уже подсовывать слова, и так голова пухнет! Ладно, вдох, выдох. Просто разблокировать, а дальше оно само как-нибудь. Это как с приводом или с громовыми копьями, приноровиться – и дело пойдёт. А потом открыть мессенджер, да... и увидеть Микасу, напротив имени которой виднелся эмодзи в виде цветочка. Надо же, единственный так подписанный контакт. Теперь открыть, сюда печатать, только определиться, что... Телефон немного прогрузился, и Леви заметил, что пока не напечатанное сообщение не единственное. Осторожно смахнул, проверяя остальное, и сам почувствовал, как брови поползли вверх. Они... Общались очень много. И очень часто. И... Поразительно тепло. Это что, фото котёнка? Да, так и есть, рыжий котёнок припадает перед богомолом, Леви сам отослав-то ей, оставив подпись «Боевая кошька». Нарочно с лишним знаком, он ведь прекрасно знал, как это пишется, но воспоминания были тут как тут, они изобрели это слово специально, и Леви не стеснялся использовать его в сообщениях, хотя в нынешней жизни – той жизни, этой жизни, какой жизни? – счёл бы это бредом. И как она отвечает... Стикеры, сердечки, умиление, он никогда не знал Микасу такой, пролистнул снова, вот тоже фото от неё, украшенный иероглифами батончик с подписью «Смотри, что я тебе несу». Леви почувствовал, как его в груди шевельнулось тепло, рот наполнился слюной, он любил эту нугу, и Микаса специально сделала огромный крюк, чтобы купить его любимое лакомство. Телефон отправился обратно на тумбочку, положенный с такой осторожностью, будто мог взорваться в руках в любую секунду. Лучше будет поговорить с глазу на глаз. Примерно в это же самое время Микаса уже оценила местный завтрак по достоинству – тот оказался сладким, уже знакомые круассаны, на этот раз без ветчины, с шоколадными полосками, отчего те напоминали очень толстых шмелей, и хрустящий багет с пылу с жару, который нарезали прямо за столом. – Осторожно, горячо, – мадам Сабина наливала по чашкам горячий шоколад, а затем подставила варенье поближе к гостье, – Не стесняйся, ты такая худенькая, а ведь скоро зима, того и гляди, замёрзнешь. – Спасибо большое, – Микаса не могла припомнить, чтобы ей так часто приходилось улыбаться, по крайней мере, в последние несколько лет, а затем бросила несколько растерянный взгляд на стул, – А Маринетт скоро спустится? – Должно быть, нужна ещё одна экспедиция к ней, – хохотнул мсье Том, который, как уже поняла Микаса, души не чаял в своей дочери. Чего стоило то, как этот огромный мужчина поднимается по лестнице и крайне деликатно, стучится в дверь, – Милая, ты встаёшь? – Я уже! Я да, – Маринетт сползла по лестнице словно сомнамбула, принюхалась, и в её глазах наконец-то появился жизнерадостный блеск, – Я прямо вот уже, можно не буду переодеваться? – Ты, главное, в школу так не пойди, – усмехнулась её мать, тут же пододвигая дочери тарелку, – Режим сбила всё же? – Да, что-то не очень спалось, – подавив зевок, Маринетт впилась зубами в багет, постанывая от наслаждения, – Папа, получилось просто прекрасно, сегодня точно всё разберут. – А как же, нам же нужно платить за образование дочери, – подмигнул Том, и Микаса, снова улыбнувшись, продолжила воевать с собственной порцией. Телефон пиликнул. Почтовое оповещение. Следом пришло сообщение от мадам Адзумабито с припиской «Обязательно получите вещи, позвонит доставка». – Ой, – Микаса, сама не ожидая от тебя, засуетилась, – Это привезли наши с Леви пожитки, но ведь нас не будет... – Мы всё получим, – тут же утешила девушку мадам Сабина, – оставь нам телефон, это ведь недолго, ребята хорошие, выгрузят, да поедут, без вас разбирать не будем. Леви только понадобится его вещи забрать. Дорогой, ты поможешь? – А? – Том оторвался от ещё одного пакета, приподнимая брови, – А, он же у Адриана живёт, там подвести некому, корона на смерть приросла. – Адриан показался мне хорошим парнем, – негромко проговорила Микаса, на что огромная ручища пекаря замахала в воздухе: – Нет, Адриан золото, я про его отца. Не подумай, что я завидую его богатству, но то, как он... с сыном обращается… – Давай мы всё-таки не будем лезть в чужую семью, – с осуждением проговорила Сабина, на что её муж лишь шумно выдохнул: – Да, давай не будем… В общем, я помогу отвезти. Ни о чём не волнуйтесь, у вас сегодня первый день в школе, много знакомств, так что пусть всё пройдёт хорошо. – Не нервничай, – Маринетт дотронулась до плеча новой подруги, дружелюбно щурясь, – Я буду рядом, и совсем тебе помогу. У нас хорошие ребята, уверена, вы подружитесь. И именно в этот самый момент Микаса почувствовала запах. Она не могла дать себе отчёт, что это такое, какая-то глубокая нота, похожая то ли на нагретый камень, то ли на выдержанное вино, и пахло не совсем от Маринетт, а как будто от чего-то рядом с нею, и Микаса была готова поклясться, что в этом доме нет настолько древних вещей, по крайней мере, из всего того, что она видела. Может, какое-то странное увлечение? В голову не приходило ничего толкового. А ещё было ощущение, что ночью окно открывали, и ладно бы просто было жарко, но это произошло в три ночи, уж если тебе жарко, ты открываешь гораздо, гораздо раньше, и ложишься обратно в кровать, а тут Маринетт будто бы и не ложилась. Вероятность того, что это городская девчонка, едва не споткнувшаяся об стул, усвистывает куда-то на крыши, представлялась Микасе призрачной, на этот заспанный вид... Поскорее бы уже увидеться с Леви. Вот так вот вас ничего не сближает, кроме битв, а когда обстоятельства меняются, прямо-таки не терпится снова оказаться рядом. Да и вообще: чего она оценивает чужую бессонницу? Сама под утро проснулась от кошмара, то самое рассекающее воздух лезвие и Эрен, который ждал конца, покорный её воле. Что с ним стало? Что стало со всем миром? Мало того, что Микаса не знает, так ещё и делает вид, что не произошло ничего особенного, идёт вот в школу, плиссированной юбке и в блузке, совсем как пай-девочка. – Если что, у нас нет формы, ходи в чём угодно, главное, в не слишком вызывающем, – Маринетт продемонстрировала собственные джинсы и футболку, вертясь на месте, и Микаса робко улыбнулась: – Это тётя Киёми настояла, чтобы в первый день выглядели прилично, а не как шпана. Маринетт хихикнула: – Теперь понятно, родня есть родня. А вон и Адриан с Леви. Смотрю, до Леви твоя тётя тоже добралась. – Ему такое нравится больше, чем мне, – Микаса почувствовала облегчение при виде капрала, ведь на секунду её посетила мысль, что он, того и гляди, мог вернуться, а её та странная сила, которая заволокла сюда их обоих, могла и оставить, кто знает, может быть, на расстоянии она не работает, увидела бы кого-то одного и решила, что всё так и должно быть. Пока Маринетт и Адриан чинно договаривались о том, кто и куда поведёт гостей, чтобы показать школу как можно быстрее, Аккерманы плелись чуть позади, но вовсе не потому, что им не хотелось никуда идти. – Я сегодня видела тебя в сети, – Микаса вытащила из кармана телефон, с намёком постукивая по корпусу, – Ты хотел мне что-то написать? – На самом деле, да, а потом смотрел старые сообщения, и так ничего и не выдал, – Леви почувствовал некоторую неловкость от этого заявления, а затем, моргнув пару раз, выдал, – Если честно, у меня... ступор. Я не знаю, с чего начать. – Насчёт старых сообщений или вообще? – деликатно поинтересовалась она. – Насчёт всего, – руки капрала предприняли попытку обвести как можно больше пространства, – Столько чудес, и при этом кажется, что это абсолютно нормально, припоминаю, что всегда жил в таких условиях, но это ложь… У тебя то же самое? Микаса кивнула, а затем опустила подбородок, как если бы хотела зарыться в шарф, подаренный Эреном. Осознала, поскольку этот предмет вместе с ними не переместился, и вздохнула. Леви, решив не педалировать тему, сделал вид, что не произошло ничего значительного, поскольку полагал, что ей без того хватает переживаний, и вдруг приостановился, показывая в переулок: – А это что такое? – Надо же, теперь и здесь, – Маринетт притормозила следом, и Адриан, развернув кресло, тоже присоединился к ним, дабы разглядеть стену дома. Граффити, подсказал таинственный справочник, который отныне сопровождал обоих Аккерманов, и Микаса, не удержавшись, шагнула поближе, протягивая к картинке пальцы, поскольку краска казалась совсем свежей. Ошиблась, просто блестит. Две стилизованные фигурки, одна в красных, другая в чёрных тонах, окружённые бесформенными тенями, скалящимися на них. Внизу – подпись. – «Пусть их жизнь рифмуется», – с интересом прочёл Леви, – Это что? – О, это местная легенда, – охотно поделился с ним Адриан, – Видите ли, как у каждого большого города, у Парижа есть свои тайны. Периодически то одному, то другому человеку… как бы это сказать? – Сносит крышу, – подсказала Маринетт. – Я хотел подать это несколько деликатнее, ну что ж, – пожал плечами юноша, снова оборачиваясь к Аккерманам, – Но в целом да, у нас говорят, что человек становится одержимым, и тогда на помощь приходят эти двое, их зовут леди Баг и кот Нуар. Никто не знает, кто они и откуда, однако же одержимые люди в итоге возвращаются домой, к своим семьям. – Это одна из удивительнейших страниц в реальности в Париже, а вы так рассказали, как будто это вообще ерунда! – раздался оживлённый женский голос, и пришлось отвернуться от стены. Им навстречу спешила темнокожая девушка с волосами, лежащими крупными волнами. Увидев её, Маринетт улыбнулась, раскрывая объятия: – Алья! Я так и думала: если есть новое граффити, значит, и ты где-то поблизости. Уже сфотографировала? – А как же, пополняю коллекцию, – девушка сверкнула улыбкой, а затем несколько застопорилась, увидев новых действующих лиц, – О, вы те самые студенты по обмену? Меня зовут Алья, будем знакомы, на этот год я буду вашей одноклассницей, по совместительству мы с Маринетт лучшие подруги. – Очень приятно, я Микаса. – Леви, – как и положено, капрал был настороже, однако же новую знакомую это нисколько не задело, она указала на граффити и продолжила тараторить: – Это может показаться удивительным, ну в самом деле, какие супергерои где-то за пределами комиксов и фильмов? Однако же у нас всё именно так и обстоит. Случаи одержимости приходятся на ночь, так что мы знаем об этих двоих в основном благодаря городским камерам, но этого более чем достаточно для того, чтобы у леди Баг и кота Нуара появилась куча поклонников, кто-то из них наносит в том числе и эти граффити. – Если они появляются по ночам, как вы узнали, как зовут? – закономерно поинтересовался Леви. Алья замерла, а затем нервно хохотнула: – А ведь прекрасный вопрос. Парижане сами назвали, в основном потому, что у девушки красная куртка в чёрных пятнах, совсем как крылья божьей коровки. А парень, как сообщается, носит на нижней части лица маску, стилизованную под кошачью мордочку. Ещё рассказывают, будто бы у него есть хвост, но тут версии очевидцев расходятся, поскольку в такой явно неспокойной обстановке за хвост можно принять самый обычный пояс, развевающийся по ветру. Да и разве же бывают хвостатые люди? – Но нам на биологии однажды ведь рассказывали, вроде как это называлось «атавизм», – вмешалась Маринетт, на что Алья, обняв подругу за шею, ласково прижалась к ней: – Но ведь то совсем маленькие, а настоящий кошачий хвост поди вырасти, да и ты себе представляешь, чтобы этот человек просто так ходил по улицам? С хвостом! – Бедняга, должно быть, он постоянно носит плащ, даже в самую жару, – Адриан произнёс это с настолько серьёзным лицом, что Алья фыркнула: – Ой, да ну вас совсем. Я лучше к гостям. Новая знакомая настолько легко протиснулась между Аккерманами, что у Леви возникла непрошенная ассоциация с Ханжи, которая также могла становиться любой бочке затычкой, особенно когда была увлечена – а Алья абсолютно точно была увлечена этими двумя, как она их назвала, супергероями. – Хочу пригласить вас на свой канал, я веду подкасты, рассказываю всякие теории об этих двоих, размещаю новые снимки граффити, можно смотреть, слушать, листать фотографии. Там большая подборка. Подпишитесь? – Ладно, – Микаса, решившая, что лучше не упираться, вооружилась телефоном и вскоре отыскала именно то, что требовалось, – У тебя много подписчиков. – Это не так важно, – тряхнула головой Алья, – То есть, я хочу сказать, что мне, как будущему репортёру, важнее, чтобы люди знали своих героев. В идеале и правду о героях, но частично я могу понять, инкогнито в этом деле важно, поскольку считается, будто они противостоят силе, намного превосходящей их самих. – Какой? – Леви решил не светить телефон, а то, чего доброго, влезут и к нему, не то чтобы он чего-то стеснялся, не любит нигде регистрироваться, вежливо подкинул мозг, так что капрал предпочёл держаться этой версии. – Мы называем его Бражником, – Алья посерьёзнела, открывая собственный телефон и находя пару нечётких зернистых фото, по которым можно было сказать лишь то, что это довольно высокий и широкоплечий мужчина, – Напрямую в стычки она не вступает, но такое чувство, что он как-то создаёт заражённых, версии расходятся, от биологического оружия до магии. – А что, подчинённая сущность уже не рассматривается? – поинтересовалась Маринетт, на что её подруга незамедлительно покивала: – Да, есть и такая версия. По Бражнику очень мало материалов, но оно и понятно, главный злодей, это только в фильмах они каждый раз показываются и кривляются, мол, вот он я, посмотрите на меня, а вообще лучше поймайте и сдайте полиции. – Как бы он облегчил жизнь этим двоим, – усмехнулся Адриан, Алья ответила тем же, тогда как Леви не сводил глаз с новой знакомой: – Так это, значит, ночью происходит? – Камеры показывают, что в основном нападения происходят с трёх до четырёх утра, иногда позже, но не позднее пяти, у меня есть статистика. Пик приходится нна понедельник, вторник, меньше всего случаев в субботу, но тоже бывают. Мы до сих пор не можем понять, почему такое странное расписание. – Да всё очень просто, – Леви подумал всего-ничего и уже сделал вывод, – Будь я злодеем, предпочёл бы проворачивать свои злодейские дела, когда людям не до того, чтобы смотреть в окна, и ночью, и когда у них больше всего запары на работе. Алья взглянула на него так, будто впервые увидела, а затем просияла: – Гениально! Позволишь, я это запишу и использую в следующем подкасте? Могу и тебя упомянуть, какой у тебя ник? – Безвозмездно, не нужно упоминать, – только и успел выставить ладонь Леви, и новая знакомая, бормоча «спасибо, спасибо», отошла в сторонку, быстро набирая новую идею в телефон. – Наконец-то я могу подойти поздороваться, – они были уже у самой школы, когда к ним подошёл ещё один человек, темнокожий субтильный паренёк в очках, – А то даже страшно в журналистские расследования лезть, так что подождал. – Ой, ну конечно, совсем забила несчастных программистов, за которыми будущее, – Алья подскочила к нему, пару раз пихнув локтем в бок, на что юноша нисколько не обиделся, поворачиваясь к новым действующим лицам: – Я Нино. Чаще общаюсь с Адрианом, вы тоже не стесняйтесь. Если понадобится помощь, особенно с естественными науками, списывать не дам, но разобраться – всегда пожалуйста. – Приятно познакомиться, – Леви протянул ему руку и, отметив крепкое рукопожатие, решил, что Адриан умеет выбирать людей, впрочем, как и Маринетт. – Должно быть, для вас всё в новинку и отличается от того, как организовано в Японии, – Нино перевёл взгляд на Микасу, которая замешкалась, едва не ляпнула «Хидзуру», но затем всё же выдавила из себя кривоватую улыбку: – Да, у вас тут... Так ярко и… можно не по форме ходить. Если честно, я не очень люблю юбки. – Но родня настояла, да? – Алья уже вернулась, и лицо её выдало самое настоящее сочувствие, однако же эмоции на лице этой девушки были приходящими, словно облака в летний день, и та тут же указала большим пальцем на Маринетт, – По секрету порекомендую тебе лучшего стилиста из возможных. Она, небось, и не проговорилась, что шьёт как как настоящий профессионал! Взять хотя бы мою рубашку, – будущая журналистка оттянула ворот, и стало заметно, что на нём нет лейбла, – Это Маринетт сшила! – Да ладно, чего уж там, – Маринетт засмущалась, почёсывая затылок, однако же взгляд Леви был убийственным: – Никогда не стесняйся такого. Уметь создавать что-то своими руками – весьма ценный навык. – Если бы мама Адриана была жива, она бы это подтвердила. Или он тоже молчал, как партизан, что бренд «Амарант» создан именно его матерью? – покосилась в нужную сторону Алья. – Ну ты что, – Адриана тут же скопировал то самое брезгливое, характерное для Габриэля выражение лица, да так правдоподобно, что Маринетт и Алье пришлось зажимать руками рты, чтобы не расхохотаться в голос, – Это был семейный бизнес! Сейчас мой отец не покладает рук, точнее, я хотела сказать, рук своего секретаря Натали, чтобы этот модный дом, уже переименованный, поскольку отцу не нравится слово «Амарант», а у его корпорации название уже было, продолжал производить новые вещи и организовывать показы. И вообще, – не выходя из роли, юноша воздел указательный палец вверх, одновременно показывая на Нино, – Мы с тобой никакие не друзья, отец спонсирует твоё обучение, чтобы потом ты пришёл работать к нему, а с тобой мы общаемся исключительно для того, что я, как положено, привык к роли управленца. – Ваш смиренный слуга молчит, – Нино на секунду потупился, а затем вся компания взорвалась хохотом, и Микаса поневоле тоже хихикнула следом за ними, тогда как Леви смог сдержаться. – Идёмте скорее, не хватало ещё опоздать в первый же день, – поторопила их Маринетт, указывая на здание школы, и Аккерманы помешкали всего мгновение, в очередной раз повернувшись в сторону граффити. – Здесь нет титанов, зато есть «одержимые люди», – негромко проговорила Микаса. – И всего двое, которые с этим борются, – Леви заметно нахмурился, – Адская работка, прямо скажем. Ещё и по ночам. – И то правда, – Микаса задумалась, смотря вперёд, и капрал, зная, что она может отмолчаться, произнёс: – Что у тебя? – Да совпадение, наверное. Я ночью услышала, как Маринетт окно открыла, возможно, пыталась рассмотреть этих самых супергероев, порхавших по крышам Парижа. Пыталась сделать фото для подруги, полагаю. – В таком случае, – Леви помешкал, понимая, что это может быть полным бредом, но мозг отказывался считать это за совпадение, – Адриан у своего окна тоже кого-то караулил. Я готов поклясться, что он так и остался сидеть у окна, я не засёк, когда он лёг обратно. Помогают Алье с её подкастами? – Сомневаюсь, – взгляд Микасы, потеплевший в этих условиях, снова стал тем самым острым, характерным для каждого Аккермана, – Ты же её видел. В ней и живая вода не утаится, не то что такая информация. – И то верно, так что либо это какой-то сюрприз, либо... Они переглянулись, а затем в который раз посмотрели на парочку своих крёстных, которые обсуждали с Нино соревнования по программированию. – Я припоминаю, что здесь такое озвучивать неполиткорректно, однако же очень сомневаюсь, что парень в коляске в состоянии шаландаться по крышам, неважно, ночью или днём, – наконец проговорил Леви. – Да и вообще: они лишь два подростка, без руководства, без помощи, какие им битвы? Мы просто привыкли подозревать всех и вся, однако здесь очень даже может статься, что всё это – просто совпадение. – Кстати о совпадениях, – Леви встрепенулся, показывая на собственное лицо, но озвучить не успел: школа уже приняла их на свою территорию, так что беседа была отложена на неопределённый срок.