дебилизм, доводы, действие (три «д» на пути к достижению цели)

Дин ещё какое-то время это обдумывал. Всё усложнялось тем, что жизнь никуда не делась, а в этой жизни Кас присутствовал буквально повсюду. Теперь, когда Дин смотрел на него, он смотрел уже с новым знанием о собственных чувствах, из-за чего постоянно зависал, пялился, почти не моргая, и выпадал из реальности, пока кто-нибудь не окликал его по имени по несколько раз подряд. Ужасно неловко. Его чувства, какими бы они ни были, приходилось разбирать постепенно, слой за слоем, потому что дело было не только в категории «лучший друг». Была ещё одна деталь: его лучший друг был мужчиной. Наличие отправной точки всё же помогало, как бы Дин ни бесился от самого факта её существования. Этой точкой стал Бенни. Странные сны о нём и пробуждения с утренним стояком явно давали пищу для размышлений, и ладно, возможно, Бенни и правда был привлекательным мужиком. Дин мог это признать. Без проблем. Значит ли это, что у него есть определённый типаж? Похоже, что и да, и нет, и вообще вариантов в мире хватает. Последнее время Дин изо всех сил старался перестать быть придурком и искренне поддерживать геев, и, как оказалось, это было весьма кстати. Он даже не хотел представлять, как всё сложилось бы, будь он всё ещё тем самым засранцем, или если бы заранее не узнал, что его лучший друг гей, или если бы никогда не встретил Чарли, не обожал Клэр и если бы отец до сих пор был рядом. Так определённо лучше. Во всём этом ощущалась какая-то ирония: Дин столько времени старался быть «союзником геев» (обобщённый термин, которым он пока пользовался, просто чтобы пережить собственный внутренний бардак), а в итоге сам оказался одним из них. Ну, или, если верить Гуглу, технически это называется бисексуальность. Или пансексуальность, но Дин уже не подросток, терминов развелось слишком много, а слово «бисексуал» он хотя бы слышал раньше, так что оно казалось самым безопасным вариантом. Он искренне жалел, что рядом сейчас нет Чарли. Она бы точно помогла разобраться. Дин и без того чувствовал себя неуверенно со всей этой гейской темой, а если к ней ещё добавить и Каса, всё становилось совсем запутанным. Дело в том, что если у него и правда есть определённый типаж, а он уже был готов это признать, то Кас в него идеально вписывался. Голубые глаза, тёмные волосы, щетина. И голос… У Дина вообще был пунктик насчёт голосов, акцентов и протяжной манеры речи. Бенни это уже доказал, и отчасти, стыдно признаться, немного Кроули тоже, хотя это он унесёт с собой в могилу. Но голос Каса… низкий, и глубокий, и приглушенный, и хриплый, и… да, Дину он нравился. Последним гвоздём в крышку гроба стало признание того, что его почему-то непреодолимо тянет к людям, которые способны надрать ему задницу. Снова Бенни. Немного Кроули, как бы стыдно это ни было признавать. И ладно, Мэг была горячей. Абаддон тоже. Кэсси вполне могла бы его уложить, а однажды Лиза провернула какой-то странный йоговский приём, прижав Дина к кровати так, что он оказался совершенно беспомощным, и у него чуть мозг из ушей не вытек. Но Кас? О, Кас не раз надирал ему зад, и Дин не мог об этом думать без странного покалывания под кожей, от которого тревожный звоночек звонил ровно потому, что тревоги он при этом совсем не чувствовал. Ему ужасно не хотелось признавать, что сама мысль о том, как Кас несколько раз избивал его до крови, кажется… сексуальной. Но да. Признавал. С другой стороны, Дин и сам когда-то использовал кулаки против Каса, а тот просто позволял это делать, так что, возможно, он в этом не одинок. Конечно, они не могут просто ходить и лупить друг друга, но мысль о том, чтобы время от времени быть прижатым к стене, звучала… не так уж плохо. Так что да: у Каса была внешность, голос, крутизна, и он полностью попадал под диновский типаж. Ладно. Нормально. Это ведь ещё ничего не значит. Это не значит, что им нужно немедленно начать трахаться друг с другом или что-то в этом роде. Одна только мысль об этом пугала до чёртиков. А потом эта мысль одновременно пугала и будоражила. Потом в основном только будоражила. И Дин решил, что, наверное, ему стоит просто с кем-нибудь переспать, прежде чем принимать поспешные решения. Вот только идти и искать случайный секс ему совсем не хотелось, так что… Да. Что бы это могло значить, м? Дин проводил много времени у себя в комнате, за компьютером, занимаясь исследованиями. Он узнавал кучу всего и при этом почти ничего по-настоящему не понимал, потому что ясности так и не прибавлялось. Он всё ещё стоял на месте, просто теперь стал чуть более осознанным и немного более готовым принять свою гейскую сторону. Юху. Дин мог оставаться идиотом ровно столько, сколько сам себе это позволял. Рано или поздно всегда наступает момент, когда приходится переосмысливать некоторые вещи, особенно когда всплывают более важные. Осознание того, что у него есть чувства к своему лучшему другу, который к тому же мужчина, определённо относилось к таким важным вещам. Переосмысление выглядело примерно так: «это вообще проблема?», «могу ли я на это как-то повлиять?», «что всё это значит?». И Дин, как ни странно, взял себя в руки и потребовал от себя более внятных ответов, потому что неопределённость его уже не устраивала. Он прошёл не меньше трёх тестов «гей ли я?» в надежде выяснить, есть ли шанс, что он всё ещё тот, кем считал себя всю жизнь. Потом решил, что если он вообще ищет такой шанс, то, скорее всего, его уже нет. А затем включил на ноутбуке серию «Доктора Секси», и осознание прилетело ему в голову, словно пуля меж глаз: перестать быть идиотом стоит удивительно мало усилий. Чарли бы, черт возьми, им гордилась. Главная проблема, похоже, заключалась в зоне дискомфорта и зоне комфорта одновременно. Он шарахался от всего, что вызывало у него дискомфорт, и избегал того, что могло бы принести настоящее облегчение. Его всё это одновременно устраивало и не устраивало. С точки зрения логики стоило тянуться к хорошему, а не к плохому. На практике же он провёл целых шесть дней, избегая и того, и другого. Так казалось безопаснее. Однако никакой безопасности не было в их с Касом обычной, повседневной жизни. Они уже давно выработали определённый ритм, и только теперь Дин начал понимать, сколько времени они проводят вместе. По сути, почти весь день с небольшими перерывами только тогда, когда они не отправлялись на охоту вместе, а такое случалось нечасто. Этот факт совершенно не помогал Дину справиться с чувствами, которые были новыми только потому, что он только сейчас их осознал. Хотя где-то глубоко внутри он был почти уверен, что они пустили корни уже очень давно. И ещё одно. Дин думал, что в каком-то смысле знал об этом уже довольно давно, просто не позволял себе это осознать. Если вся эта хрень тянулась годами — а боже упаси, если так, — то Дин был готов простить себя за то, что раньше не замечал. Мир вокруг был совсем не тем местом, где можно было спокойно осознать подобные чувства. Это бы точно не прошло гладко. Что, он бы разобрался в себе, а Кас умер бы через неделю? Нет, спасибо. Раньше о покое просто не могло быть и речи. Он и представить не мог, что Кас окажется так тесно с ним связан. Между ними тогда не было той лёгкости, которая появилась сейчас, и Дин понял, что на самом деле так было потому, что жизнь никогда не была лёгкой ни для одного из них. Вдруг стало совершенно понятно, почему ему так сильно хотелось поставить Касу маячок. Стало понятно и «Утречка, солнышко», которое он продолжал говорить каждое утро. Потому что если сейчас вдруг он перестанет, это будет выглядеть подозрительно. Да и, честно говоря, Дину всё ещё было очень легко это произносить. — Доброе утро, Дин, — ответил Кас, как всегда, и добавил: — Сэм, — и быстро шагнул вперёд и забрал чашку кофе прямо из рук Дина. Он сделал большой глоток, поставил чашку на стол и продолжил: — Клэр звонила. У неё личное дело, в котором нужна моя помощь, так что меня не будет несколько дней. Позвоню, когда буду возвращаться домой. Дин взял кружку в руки и, слегка нахмурившись, посмотрел на Каса снизу вверх. — Тебе нужна моя помощь? — Вы с Сэмом обещали Донне проверить тот склад в Юте, помнишь? — напомнил Кас, покачав головой. — Да и в любом случае, это личное. — Да, понял, — Дин поджал губы и щёлкнул языком. — Когда уезжаешь? — Прямо сейчас. Она просила приехать как можно скорее. — Пацан едет с тобой? Кас кивнул. — Да. — Ясно, — Дин невесело усмехнулся и покачал головой. — Ладно… Будь осторожен. Не делай никаких глупостей и позвони мне, если… — Позвоню, — перебил Кас, слегка закатив глаза. Он наклонился, чтобы сделать ещё один глоток кофе, и его рука легла на спинку стула Дина, запястьем коснувшись между лопатками. — И ты тоже. Будь осторожен в Юте. — Понял, шеф, — Дин коротко отсалютовал, изо всех сил стараясь не слишком сильно реагировать на близость Каса. Тот слегка наклонил голову, глядя на него. — Я серьёзно, Дин. Как же глупо. Как же глупо устроен мир: стоит лишь начать смотреть на человека иначе, и всё, что ты видел раньше сотни раз, вдруг кажется новым. Кас за годы бесчисленное количество раз наклонял голову набок, и Дину это всегда немного нравилось. Милый жест, почти трогательный, что-то простое и невинное. Но теперь, когда в дело вмешались чувства или что бы это, чёрт возьми, ни было, сердце у Дина вдруг замирало в груди каким-то идиотским образом, и он понимал: это уже не просто мило. Это до невозможности очаровательно, и говорило это скорее о нём самом, чем о самом жесте. — Понял, — слабо ответил Дин, беспомощно глядя на него, потому что… блять, он увяз по уши. Господи Иисусе. Вот в чём дело. Его накрыло. Серьёзно накрыло. И это не проходило. Более того, становилось только хуже. — Ладно, мне пора. Береги себя, — вздохнул Кас, отступая. Его рука скользнула по плечу Дина, когда он сделал шаг назад. Он уже вышел за дверь, но через секунду снова появился в проёме, поморщившись и слегка смущённо взглянув на Сэма. — Ты тоже будь осторожен, Сэм. Губы Сэма дрогнули в улыбке. — Обязательно, Кас. И ты тоже. Кас бросил на него короткий взгляд и снова развернулся к выходу, на этот раз окончательно. Услышав, как закрылась дверь, Дин тяжело вздохнул и поднял кружку, чтобы сделать глоток. По крайней мере половины кофе уже не было. Похоже, Кас решил забрать свою часть напитка, даже несмотря на то, что уехал. — Ну что ж, — пробормотал Дин, — тогда поехали в Юту. Нет смысла тут торчать. — Ага, — отозвался Сэм, странно на него посмотрев, но всё же послушно отправился собираться. Склад в Юте оказался настоящим кошмаром. Изматывающим, бесконечным и от этого очень времязатратным делом, над которым они с Сэмом работали от рассвета до глубокой ночи. Они выкладывались на полную, цепляясь за каждый шанс спасти хоть кого-то, пока число погибших только росло. Это была плохая охота. Очень плохая. Едва ли у них было время на сон или перекус, не говоря уже о том, чтобы поддерживать связь с внешним миром. Даже Сэм жаловался, что не успевал нормально поговорить с Эйлин — максимум пара сообщений в день, но у неё было собственное дело, над которым она сейчас корпела в Вирджинии. Так что у Сэма прибавился ещё один повод для тревоги: помимо собственного дела, которое всё тянулось и тянулось, становясь сложнее с каждым днём, он ещё волновался за неё. А Дин? Боже, ему было не намного легче. Он написал Касу примерно дней через пять, потому что тот говорил, что вернётся через несколько дней, но Кас ответил, что возникли осложнения. Этот ответ, конечно же, только ещё сильнее взбаламутил Винчестера. Он не мог сейчас добраться до Каса и Джека, и низкое, едва уловимое чувство тревоги и раздражения оседало у него под кожей. День за днём Дин работал над этим треклятым делом в Юте и почти непрерывно волновался обо всех. Когда они наконец завершили всё, он был готов срочно рвануть домой. Прошло десять дней, и Дин чувствовал каждый из них, усталость давила на каждую мышцу. Но они едва успели закончить уборку — ещё даже не выехали в дорогу, — как им позвонил Гарт. Он услышал о чём-то серьёзном, что назревало в Орегоне. Винчестеры были ближе всех к проблеме и, вероятно, самыми способными, поэтому и попросил их приехать. Абсолютно всё внутри Дина кричало «нет» и просто требовало поехать домой, но жизнь не работает так. Дерьмо случается, и иногда это всё, что остаётся. Он стиснул зубы, включил радио на полную и рванул по знакомым до боли просёлочным дорогам, глаза горели, а он изо всех сил старался не заснуть, пока Сэм храпел на пассажирском сиденье. Прошло ещё три дня, и Дин с Сэмом были максимально на пределе. Эйлин закончила свои дела в Вирджинии и согласилась немного отдохнуть в бункере, подождать их возвращения. А Кас тем временем совсем не писал Дину, лишь иногда коротко отвечая, что всё сложно. За две недели они всерьёз не разговаривали, только обменялись шестью сообщениями. С делом в Орегоне они закончили быстрее, чем в Юте, но оно было более изматывающим. Им пришлось быстро покинуть город, времени на остановку по дороге домой не было, и, вероятно, Дин не спал почти двое суток. От них с Сэмом слегка несло смертью, они и сами были в крови, но до дома оставался всего день, и останавливаться им не хотелось. Дин даже позволил Сэму вести первую половину пути, чтобы самому немного подремать — просто чтобы не убить их обоих в попытке проехать всю ночь. Когда Дин проснулся и сел за руль, пришла очередь Сэма устроиться на пассажирском сиденье, чтобы немного вздремнуть. Дин оставил его в покое, а мысль о том, что до дома осталось всего около восьми часов пути, как будто слегка взбодрила его. Он проверил телефон, пока ехал, и с удивлением обнаружил пропущенный звонок от Каса. Несмотря на поздний час, Дин всё же перезвонил. — Здравствуй, Дин, — раздался голос на том конце, и в нём слышалась усталость, словно последние восемнадцать дней у Каса тоже были непростыми. — Привет, Кас, — Дин, конечно, тоже устал, но уголки его губ невольно приподнялись. Голос его звучал низко, почти интимно, без всякой на то причины. Он глянул на Сэма — тот всё ещё спал. — Я обещал позвонить, когда буду в пути домой, — также тихо произнёс Кас. — Я позвонил. Дин усмехнулся. — Да, верно. Извини, я спал. Забавно, мы тоже едем домой. Сколько вам осталось? — Думаю, около семи часов. Мы с Джеком должны быть дома где-то после двух утра. А вы с Сэмом? — Вы нас обгоните на час. Думаю, мы будем немного после трёх. Мы только что выехали из Орегона. Гарт сообщил нам о деле сразу после Юты. Расскажу всё позже. А у вас с Клэр как? — Было крайне сложно. — Да, ты говорил, — Дин слегка постучал пальцами по рулю и поджал губы. — Могу чем-то помочь? Кас издал тихий, довольный звук. — Нет, спасибо. В конце концов всё… разрешилось. Я уверен, что сэкономил бы кучу времени, если бы не пытался одновременно держать Джека и Клэр подальше от неприятностей. Ещё были проблемы между Клэр и Кайей, которые мне пришлось… улаживать. Я не очень хороший посредник. — Они ссорились? — удивлённо спросил Дин. — Не столько ссорились, сколько… не могли найти общий язык по некоторым вопросам, — Кас тяжело вздохнул. — Объясню позже. Не знаешь, успела ли Эйлин разобраться со всеми делами в Вирджинии? — Да, с ней всё в порядке. Она уже в бункере. — Отлично. Сэм будет доволен. Дин фыркнул. — Ну, хоть это радует. Последние две недели мы, по сути, были грушами для битья, так что ты, наверное, можешь догадаться, что мы оба уже на пределе. В голосе Каса прозвучала настороженность: — Ты не пострадал? — Да нет, вроде нет. Синяки, порезы и прочая хрень, но разве это ново? Надо же пополнять мою коллекцию шрамов, — пробормотал Дин. — А Сэм? — Он в порядке. Опять ударился головой. Не понимаю, как у него до сих пор не было повреждений мозга, — Дин фыркнул. — Божественное вмешательство, — сухо заметил Кас. — Ну, теперь придётся волноваться из-за сотрясений. Но он в порядке, — Дин вздохнул, поёрзав на сиденье, и взглянул на спидометр. Немного сбавил скорость — ехал на тридцать выше разрешённого. Торопился. — Знаю, бессмысленно спрашивать, что Джек в порядке, да? — Да. Сейчас он смотрит мультфильм на ноутбуке. Он, разумеется, не вмешивался. — Просто съездил с тобой за компанию. — Угу. Возможно, это эгоистично с моей стороны, но мне так больше нравится. Я предпочитаю, чтобы он не участвовал, вне зависимости от того, смог бы он всё исправить или нет. Дин хмыкнул. — Нет, я понимаю. Всё станет слишком сложным, если он вмешается. Сила… опасная штука. Стоит ему вмешаться один раз, и сразу возникнет вопрос, когда он сделает это снова или почему не может сделать больше. А потом, не успеешь оглянуться, а уже и собаки начинают разговаривать и всё в принципе катится к чертям. В любом случае, он ребёнок. Он Бог, но всё равно ребёнок, и он не должен… не должен разрываться между этим, особенно когда это вообще не его вина. — Ты прав. Я чувствую то же самое. В том, как он это произнёс, было что-то особенное — очень нежное и осторожное, будто эти слова значили для него гораздо больше, чем просто согласие. Будто сказанное Дином задело его глубже, чем он хотел показать. — Ага, — пробормотал Дин, крепче сжав руль. Сердце забилось неровно. Вот дерьмо. Только не это снова. Он прочистил горло. — Эм… да. В общем. Нам, наверное… мы оба за рулём, так что стоит… — Просто вести машину, — подсказал Кас. Дин снова кашлянул. — Ага. Эм… Увидимся через восемь часов? Кас тихо усмехнулся. — До встречи, Дин. Он сразу же отключился, и Дин тяжело выдохнул, убрав телефон. Он рискнул быстро взглянуть на Сэма, чтобы убедиться, что тот всё ещё спит — он действительно спал, — и только тогда позволил своему лицу наконец исказиться всеми теми дурацкими выражениями, которые так и рвались наружу. Он даже не понял, с чего всё началось и как это выглядело со стороны, но к концу сей клоунады поймал себя на улыбке. Ладно, он правда старался справиться со всем этим. И, если честно, у него получалось не так уж плохо. Дальше признания того факта, что он испытывает чувства к своему лучшему другу, он пока почти не продвинулся. Иногда одного этого осознания хватало, чтобы всё казалось нереальным, хотя удивления оно у него вовсе не вызывало. Нельзя сказать, что это свалилось на него как снег на голову. Скорее, это всегда было где-то рядом, просто приглушённое более серьёзными и страшными вещами, которые годами заслоняли собой всё важное. И не только это. Но… признание — это только начало. На этом всё не заканчивается, и Дин это прекрасно понимал. Дальше стоял вопрос: что он со всем этим будет делать. Ему придётся что-то с этим делать, потому что теперь это начало на него влиять. Впрочем, наверное, влияло всегда, просто он этого не осознавал. Все эти затянувшиеся прикосновения, их взаимная идиотская преданность друг другу, сказанные слова, признания, которые вырывались сами собой или которые он позволял себе проговорить вслух. Объятия. То, как он переживал каждую смерть Каса. Чёртова кассета со сборником песен. Боже, кассета, будь она трижды проклята. Пожалуй, это было одним из самых очевидных знаков, и, боже, каким же он был глупцом. Дин едва сдержал стон и подавил желание пару раз приложиться головой о руль, и то только потому, что это разбудило бы Сэма и выдало бы, что у Дина сейчас самый настоящий кризис. Потому что теперь, когда он всё осознал, с этим придётся жить. Придётся привыкнуть к тому, что это стало частью его жизни. Постоянной частью. Теперь он знал, что значит скучать по Касу, когда того нет рядом, переживать за него до безумия, хотеть говорить с ним, и быть рядом, и прикасаться к нему, и… Теперь он знал. А значит, пути назад уже не было. Он сам шагнул туда, не представляя, что найдёт, и теперь оставалось только разбираться с последствиями. Вариантов у него было… мягко говоря, немного. Дин пытался успокоить себя хотя бы мыслью о том, что Кас, по крайней мере, не из тех, кого неинтересуют мужчины. Это добавило бы к уже существующей горе проблем ещё одну, совсем уж неподъёмную. Правда, утешало это куда меньше, чем хотелось бы. То, что Кас был геем, вовсе не означало, что Дин мог показаться ему привлекательным. И это было вполне справедливо. Дин прекрасно понимал, почему мог бы не понравиться: он был порядком сломан, тащил за собой длинный список ошибок и по умолчанию вёл себя как придурок. Кроме того, даже если бы Кас вдруг нашёл его привлекательным, что тогда? Дин понятия не имел, что из этого могло бы выйти. Они лучшие друзья. Они нахрен живут вместе. Если Дин всё испортит… Так что да, вариантов было весьма ограниченное количество. Он мог признаться Касу, что было равносильно шагу в пропасть и пугало его до чёртиков. Мог случайно-не случайно попытаться подтолкнуть их в горизонтальную плоскость, но понятия не имел, чем это могло закончится, хотя, скорее всего, всё обернулось бы неловкой вознёй вслепую и ещё большими проблемами. Мог попробовать заставить Каса влюбиться в себя, особенно если учитывать тот факт, что тот, вроде как, находился в собственном любовном поиске, но для этого Дину сначала нужно было понять, как вообще стать человеком, в которого можно влюбиться. А ещё он мог просто… смириться. Постараться привыкнуть, молчать и быть благодарным за то, что у него уже есть. Потому что то, что у него было, уже чертовски хорошо, и терять это он не хотел. И если честно, разве вообще стоял вопрос о том, что он должен что-то выбрать? Дин продолжал вести машину и рассеянно думал, что хотел бы вернуться в то время, когда ещё ничего не знал. Он ведь был прав, когда говорил когда-то про безответные чувства, и разве это не ирония высшего разряда? Кто бы мог подумать, что всего через два месяца он окажется ровно в той же ситуации, на которую жаловался? Закон подлости, да? Ну конечно, блядь. Примерно за три часа до дома Сэм проснулся, зевнув так широко, что аж челюсть хрустнула. Он причмокнул губами и так и остался полулежать на сидении, но настроение у него явно улучшилось, едва стоило понять, что они уже почти дома. Он ничего не сказал, и Дин тоже молчал. Оба устали и просто хотели наконец оказаться дома. Они ехали дальше в уютной тишине, не произнося ни слова. Эта тишина странным образом успокаивала Дина. Когда всё остальное летело к чертям, на Сэма всегда можно было положиться. Дин даже почти решился рассказать ему всё, но не представлял, с чего вообще начать. Он был уверен, что Сэм его поддержит, но именно поэтому и молчал. Сэм поддержал бы слишком сильно. Наверняка стал бы уговаривать рискнуть всем, сделать какую-нибудь глупость, потому что он умудрялся видеть надежду даже там, где её никто больше не замечал. Дин благоразумно ничего не сказал. Когда они добрались до бункера, было три семнадцать утра. Дин вымотался до предела, да и Сэм едва переставлял ноги, хотя, скорее всего, Эйлин уже спала в его постели. Оба всё ещё были в одежде, пропитанной засохшей кровью и насквозь пропахшей грязью. Последние почти три недели выдались тяжёлыми, и это было очень заметно. — Сначала душ, — пробормотал Сэм, когда они зашли внутрь. — Верно, верно, — небрежно отозвался Дин и тяжело вздохнул, едва переступив порог. «Сначала душ», — сказал Сэм, но сразу стало ясно, что кое-кто их уже опередил. Когда они вошли в военную комнату, Эйлин и Кастиэль сидели за столом и оживлённо разговаривали на языке жестов. Волосы Эйлин были слегка влажными, на ней была одна из рубашек Сэма, которая почти скрывала пижамные штаны. На ногах — пушистые носки, а сами ноги она лениво закинула на стол. У Кастиэля волосы были почти мокрые и завивались у ушей. Он снова надел одежду Дина, но на этот раз другую: одну из его свободных чёрных футболок с маленькой дыркой у воротника, через которую мелькал изгиб ключицы, и красные пижамные штаны с чёртовыми медведями и надписью «не буди во мне зверя». Носки, правда, были его собственные, хотя и разных цветов. Эйлин и Кас подняли головы одновременно, почти идеально синхронно, едва только заметив вошедших. Эйлин широко улыбнулась, глаза у неё засияли, и Дину даже не нужно было проверять, чтобы понять, что смотрит она прямо на Сэма, а Сэм, без сомнения, смотрит на неё в ответ. У самого Дина не было возможности это проверить, ибо он был слишком занят тем, что чувствовал себя полным идиотом, когда дыхание на миг спёрло в груди при взгляде на Каса. А Кас смотрел на него в ответ, только, в отличие от Эйлин, не улыбался. Сначала его взгляд быстро скользнул по Дину, внимательно изучая, проверяя, всё ли в порядке, словно создатель осматривает своё творение, к которому давно не прикасался. Этот острый взгляд Дин ощущал кожей везде, где тот проходил, и он был слишком вымотан для такого, но всё равно невольно сжал кулак. Сэм времени зря не терял: пересёк комнату и подошёл к Эйлин, начиная что-то показывать жестами ещё на ходу. Её улыбка стала шире, и она чуть запрокинула голову, когда Сэм наклонился и легко поцеловал её. Когда он отстранился, Эйлин поднялась на ноги и подмигнула. — Я пойду с тобой, — объявила она, смеясь над тем, как устало перекосилось лицо Сэма. — Расслабься, я хочу помочь тебе вымыть волосы. — Ты лучшая, — выдохнул Сэм с кривоватой улыбкой, и они вместе направились к выходу. Дин слегка вздрогнул, когда Кас внезапно тоже поднялся. Безо всякой причины сердце в груди глупо и ощутимо ёкнуло. Теперь Кастиэль улыбался — едва заметно, будто оставил для Дина маленький секрет, который тот должен был найти сам. Удар прямо поддых. — Садись, — произнёс Кас. — Я принесу тебе кофе. — Спасибо, — ответил Дин и послушно сел. Сев за стол, он немного пришёл в себя, будто опора вернулась под ноги. Дин выдохнул и откинул голову на спинку стула. Закрыл глаза, вдохнул, потом проделал это всё ещё раз. Где-то на краю сознания слышал, как Кас возится на кухне: звякала посуда, булькала кофемашина, медленно наполняя кофейник ровной струйкой. Впервые за то, что казалось целыми неделями, Дин начал понемногу расслабляться. Он очень устал, всё тело ныло, а голова страдала от романтического безумия, но он был дома. Он так и сидел, не двигаясь, пока не услышал, что Кас вернулся в комнату и поставил чашку с кофе на стол. Дин глубоко вдохнул и поднял голову. Кас был совсем рядом, опустился на стул рядом с ним. От него снова пахло диновскими шампунем и гелем для душа, и это самым прискорбным образом мешало Винчестеру вести себя как нормальный человек. — Ты выглядишь уставшим, — заметил Кас. — Ага, — согласился Дин, потому что знал: так и есть. — А ты наоборот… ты, эм… выглядишь… — он беспомощно махнул рукой в сторону его одежды, голос у него прозвучал тихо и хрипло. Во рту пересохло, поэтому он потянулся за кофе, выигрывая секунду, чтобы собраться с мыслями. Сделав глоток, он прочистил горло. — Опять ограбил мой шкаф? Кас опустил взгляд, сжал пальцами ткань футболки, диновской футболки. — Да. Эйлин настояла, что мне станет легче, если я переоденусь во что-нибудь удобное. В её защиту скажу, что выглядел я не лучше тебя. — Тоже вернулся весь в крови? — Дин слабо улыбнулся. — И в блёстках, — Кас поднял руку, едва Дин открыл рот. — Не спрашивай. И напомни мне больше никогда не оставлять Джека и Клэр наедине дольше, чем на два часа. Дин рассмеялся, покачав головой, прежде чем снова отпил кофе. По привычке он тут же протянул чашку Кастиэлю. — Они друг из друга худшее вытаскивают. Типичные брат с сестрой. Привыкай. — Хм, — Кас не улыбнулся, делая глоток кофе, но было заметно, что он доволен. Его глаза светились тихой радостью, словно сама мысль о том, что Джека и Клэр считают братом и сестрой, делала его счастливым. Но возможно, кофе тоже сыграл роль, хотя с этим ангелом никогда нельзя было сказать наверняка. — Пожалуй. Эти восемнадцать дней оказались… изматывающими. — И не говори, — скривился Дин. — Как будто годы прошли. Если ещё пару раз подряд так вляпаемся, я раньше времени в могилу лягу. Я хочу проспать неделю, мать её ети. Кастиэль слегка нахмурился. — Насколько всё было плохо? — Слишком много людей умерло прежде, чем мы успели помочь. Мы спасли тех, кого смогли… когда смогли, но… — Дин тёр виски, пока Кас не протянул ему чашку. Он кивнул в благодарность, взял кофе и тяжело вздохнул. — Мне жаль, — тихо произнёс он. Дин сделал глоток и пожал плечом. — Это не твоя вина. — И не твоя, — добавил Кас, словно прекрасно понимал, что Дин уже взял вину на себя. Скорее всего, так и было. Он знал Дина до неприличия хорошо. — Всё равно паршиво, — Дин отвёл взгляд, чувствуя, как сжимается горло, и протянул Касу чашку. Их пальцы на миг соприкоснулись, и Дина будто выбило из мрачных мыслей: сердце в груди сделало неловкий кульбит. Да японский городовой, это теперь что, каждый раз так будет? Вот же дерьмо. Он кашлянул и украдкой посмотрел на Каса. — Слушай… такими темпами мы никогда «Бонанзу» не досмотрим, да? — У нас довольно насыщенная жизнь, — заметил Кастиэль, уголки его губ дрогнули. Он наклонил голову, и да, это всё ещё выглядело мило. Чтоб его. — Но, если тебя это утешит, мне кажется, мы продвигаемся. Я с нетерпением жду финала. — Ой, да иди ты, — выдавил Дин сквозь смех, плечи его сотрясались. — Следом смотрим «Дымок из ствола». И отказаться ты не можешь. Кастиэль приподнял бровь, снова протягивая ему чашку. Кофе почти закончился. — Слово «нет», вообще-то, есть в моём словарном запасе, Дин. — Всё равно будешь смотреть со мной. — Там двадцать сезонов. — И что? — бросил Дин с вызовом. — Ты не можешь держать меня в заложниках с помощью ковбойских сериалов, — Кас прищурился. — Это мой единственный вариант, мистер Любитель Сбегать. Разве что привязать тебя где-нибудь… — Дин резко захлопнул варежку, не договорив, и уставился в чашку так, будто в ней скрывались ответы на все тайны вселенной. Или хотя бы остатки его достоинства. Он отвёл глаза и торопливо сделал глоток. — Существует множество других телевизионных жанров, Дин. Обязательно смотреть именно про ковбоев? — продолжил Кастиэль так, словно Дин только что не намекнул ни на что подозрительное. — Заткнись, мне нравятся ковбои, — пробормотал Дин и протянул ему остатки напитка. Кас поднял ладонь и покачал головой. Видимо, Дин выглядел действительно измотанным, раз тот даже не стал забирать эти последние капли. Кас тихо хмыкнул. — Я знаю, что нравятся. Может, попробуем что-нибудь более современное? — Ты что, пытаешься выбрать следующий сериал? — Дин приподнял брови. — И что предлагаешь? — «Игра престолов». Клэр сказала, что там всё… весьма… эмм… отвратительно. Но там есть драконы и мужчины с мечами. Дин подавился последним глотком кофе, поспешно поставил чашку на стол и закашлялся, когда напиток пошёл не в то горло. Откашлявшись, он прохрипел: — Тебе нравятся мужчины с мечами, Кас? — Ну… нельзя сказать, что они мне не нравятся, — ответил Кастиэль, прищурившись, словно почуял подвох. — Клэр нравилось смотреть, как женщины убивают мужчин, но мужчин с мечами она использовала как аргумент специально для меня. Её главный совет был — не обращать внимания на инцест. — Не обращать внимания на… — лицо Дина перекосилось. Он покачал головой. — Так, во-первых, «Игра престолов» — это сложно. Во-вторых, я накладываю вето, потому что сериал отстой. Следующее предложение должно быть получше, иначе смотрим «Дымок из ствола». Кастиэль закатил глаза. — Ладно. Тогда Клэр советовала «Настоящую кровь». Насколько я понял, там вампиры, колдуны и оборотни. — Ладно, это я не смотрел, — признался Дин, лениво махнув рукой. — Одна серия. Если окажется фигнёй, сразу включаем «Дымок из ствола». — Сначала мы должны закончить «Бонанзу», — напомнил Кастиэль. Дин мгновенно оживился. — Чёрт возьми, да. И займёмся этим, как только я приму душ, посплю и нормально поем. Завтра? — Завтра, — согласился Кас. Он снова слегка наклонил голову, затем откинулся на спинку стула и прищурился, глядя в сторону коридора. Спустя мгновение тихо вздохнул и повернулся обратно к Дину. — Полагаю, Сэм и Эйлин уже легли спать. Можешь идти в душ. И тебе действительно стоит это сделать. У тебя… кусочек плоти за ухом. — Фу, — пробормотал Дин, передёрнув плечами и поднимаясь на ноги. — Ладно. Спокойной ночи, Кас. — Спокойной ночи, Дин, — Кас снова улыбнулся и чуть запрокинул голову, чтобы посмотреть на него. Дин протянул руку и хлопнул Каса по плечу, на мгновение забыв, что ведёт заведомо проигранную битву со своими чувствами. С Касом всё иногда было настолько просто, что он чересчур расслаблялся. И это тут же сыграло с ним злую шутку: сквозь ткань футболки он почувствовал тепло чужой кожи, и в груди внезапно вспыхнуло острое, почти болезненное осознание. Осознание того, что Кас настоящий, осязаемый, тёплый, что он выглядит… И именно это его и подвело. Дин на миг застыл, ошеломлённый внезапным пониманием: Кас здесь, прямо перед ним, и он так непринуждённо его касается. Они встретились взглядами, и пальцы Дина дрогнули, сами собой потянулись к влажной пряди волос у его шеи. Волосы оказались мягкими, костяшки пальцев слегка задели ухо, и Дин понял, что сейчас сделает какую-нибудь чертовски глупую херню, если немедленно не вырвется из плена этого взгляда. Он ощущал это почти физически, как что-то живое, извивающееся внутри. В животе поднялась нелепая буря бабочек, что было настоящим позором, потому что Дин не из тех, с кем происходит подобная хренотень. Он не должен был чувствовать себя так — нервно, соблазнённо, отчаянно безрассудно. Соображал он и без того не блестяще, а теперь мозги окончательно отказали. Это было опасно. Кас был настоящей грёбаной угрозой, на которую следовало бы прилепить предупреждающую наклейку. Он выглядел слишком… слишком доступным. В одежде Дина — пусть даже это была всего лишь пижама — Кас казался свежим, почти по-человечески обычным и до неприличия привлекательным для мужчины в штанах с медведями. Голова чуть запрокинута, тело, открытое и расслабленное, будто приглашало. Он был прямо здесь, пах Дином, никуда не собирался уходить, и просто… просто… Господи, как Дин вообще продержался столько лет? Как? И ведь ничего будто бы не изменилось: только что он спокойно сидел с Касом и вёл самый обычный разговор и одновременно всё стало совершенно другим. Ничего не поменялось, и поменялось всё, потому что теперь Дин осознавал собственные чувства. Дело было даже не в том, что он увидел Каса в новом свете. Скорее, Кас всегда был таким, всегда вызывал в нём это, просто впервые Дин позволил себе остановиться и по-настоящему это почувствовать. Это одновременно кружило голову и вызывало панику. Он мог прямо сейчас провести рукой по волосам Каса, почувствовать, как пальцы скользят между влажными прядями, почувствовать, как пальцы запутаются в них, мог наклониться ближе, ближе, слишком близко… Но он резко отдёрнул руку и часто заморгал, сжав пальцы в кулак. Кас моргнул в ответ и поднял руку, будто собирался коснуться своих волос или уха, которого только что коснулись костяшки пальцев Дина. Дин поспешно отвёл взгляд, пробормотал ещё одно «спокойной ночи», неуклюжее, почти бессмысленное, и торопливо ретировался. Это будет чертовски мучительно.

***

Поскольку Чак исчез, болеть для них стало новой реальностью. Теперь у них был нормальный иммунитет, который работал против них самих, и Дин чувствовал себя по-настоящему хреново. Не прошло и двух дней после возвращения с того адского турне по двум штатам, как его окончательно накрыло. Когда Сэм и Эйлин это заметили, они почти синхронно поджали хвосты и решили держаться от него и его микробов как можно дальше. Это, наверное, было бы обиднее, если бы его действительно бросили на произвол судьбы, но, как сказал Сэм, Дина оставляли под присмотром ангела, который не может заболеть, и, ну… буквально Бога. Проблема заключалась в том, что Дин вообще не умел болеть. Он предпочёл бы… просто не делать этого, если уж говорить прямо. Он чувствовал себя отвратительно, выглядел отвратительно и звучал тоже отвратительно. Он был раздражительным, вечно уставшим, всё тело ныло, и, возможно, он действительно свернулся калачиком в постели, ожидая неизбежной смерти. Головная боль? Невыносимая. Тошнота? Ужасная. Заложенный нос, слезящиеся глаза и бесконечный кашель? Совершенно неприемлемо. Преувеличивал ли он? Возможно. Но кто его за это осудит? Обычные простуды у него почти не случались. Если они такие уж «обычные», почему люди не ходят постоянно злые, вынужденные терпеть это снова и снова? Это полнейшая чушь высшего разряда. Дин был взрослым мужиком с отличной выносливостью и поразительно высоким болевым порогом, но болезнь превращала его в крайне угрюмое, капризное и глубоко несчастное существо. Почти два дня он жил по расписанию: принимал лекарства и в основном спал, просыпаясь только затем, чтобы попытаться съесть суп, который ему приносили Джек или Кас. В остальное время он бродил по бункеру с ощущением, будто его голова набита ватой, и с нелепым желанием заняться хоть чем-нибудь, словно он уже поправился, хотя это было далеко не так. Он просто чувствовал себя отвратительно и ненавидел практически весь мир и всех его обитателей. Всех, кроме Каса. Кас был — в самом буквальном смысле — единственным спасением в эти дни. Для ангела, которому вообще не нужно было думать о болезнях, он проявлял удивительную участливость и заботу. Казалось, он просто знал, что нужно делать. И, судя по всему, так оно и было. Он понимал всё без лишних слов. По хриплому голосу Дина он сразу понимал, что нужно прополоскать горло солёной водой и пить побольше горячего чая с мёдом, чтобы облегчить боль в горле. Он где-то достал маленькую баночку с согревающей мазью-бальзамом «Vicks VapoRub» и заставлял Дина втирать её в нос и грудь, чтобы помочь с заложенным носом и приглушить кашель. Эта штука воняла, но, чёрт возьми, работала. Так же он приносил куриный суп, явно из банки, немыслимое количество изотоника «Gatorade» и несколько пилюль, которые Дин обязан был принимать каждые пять часов без исключений. — Как ты так хорошо разбираешься в этом? — пробормотал однажды Дин, весь потный, с температурой, но бредущий по коридорам к своей Дин-пещере, потому что, болен он или нет, а «Бонанзу» он смотреть всё равно будет, чёрт возьми. Он слегка пошатывался, ноги подводили его, зрение плыло, а сам он был закутан в тот самый серый халат мёртвого мужика и пижаму, потому что похер уже. — Я уже болел раньше, — признался Кас, протянув руку, чтобы мягко развернуть Дина, когда тот чуть не прошёл мимо двери. Он направил его внутрь и кивком указал на диван. — Не в сверхъестественном смысле. Как человек. Там, где я тогда жил, ходила какая-то инфекция, и я совершенно не понимал, что происходит и что делать. Нора была очень добра ко мне. Она не позволяла мне работать, пока я болел, держала меня в подсобке и старалась хоть как-то облегчить моё состояние. Кое-что она объяснила, остальное я понял сам. — А… — Дин тяжело опустился на диван и недовольно потёр чувствительный, наверняка уже красный нос. — Ну, я тоже знаю, что делать. Мы с Сэмми болели в детстве, ещё до всей этой апокалиптической фигни. Просто… я не думал, что ты окажешься таким… — Полезным? — с лёгкой усмешкой подсказал Кас, включая сериал. — Типа того, — буркнул Дин, стащив плед со спинки дивана и кутаясь в него как можно плотнее. — Я живу, чтобы служить, — заметил Кас с иронией. Он устроился рядом на диване, расслабленно откинувшись на подушки, пока они продолжили смотреть с того места, где остановились. Дин недовольно хмыкнул. — Не говори так. Спасибо тебе, правда, но ты не обязан… — Мне это не в тягость, — он посмотрел на Дина с лёгкой улыбкой, затем снова перевёл взгляд на экран. Дин долго смотрел на него, пока Кас, всё так же не отрываясь от телевизора, не произнёс: — Ты собираешься смотреть на меня или всё-таки «Бонанзу», Дин? — Заткнись, — проворчал Дин, но послушно отвернулся к телевизору. У него совсем не было сил спорить о происходящем на экране, и Кас, похоже, это чувствовал. Он не произнёс ни слова, ни единого подкола, и не притворялся, что снова спит. Они посмотрели как минимум три серии без комментариев, что, по безмолвному признанию Дина, немного портило удовольствие. Ему нравился обычный формат — смотреть сериал со вставками разговоров, и он даже слегка злился, что сейчас он не мог поддерживать данное негласное правило. Вот это да, он был зол, потому что не чувствовал себя достаточно бодрым, чтобы спорить с Касом. В общем, он был раздражен почти по всем фронтам. Где-то час назад Сэм позвонил ему, чтобы спросить, нормально ли он себя чувствует, и, кажется, Дин накричал на него сквозь приступ кашля просто потому, что тот посмел задать этот вопрос. Он едва терпел даже Джека, в основном только бурчал и ворчал в ответ на все его попытки развеселить его карточными фокусами. Даже если бы Эйлин попыталась подойти, он вряд ли оказал бы ей тёплый приём. На данный момент единственным человеком, с кем Дин хотел иметь дело, был Кас. Ему казалось, что всё дело в том, как тонко Кас умел балансировать. Он ни разу не акцентировал внимание на том, что Дин болен, но и не делал вид, будто с ним всё в порядке. Он не возражал, когда Дин хотел встать с кровати, не спорил, когда тот заявлял, что «всё нормально», и не раздражался, когда Дин начинал жаловаться. При этом Кас каким-то образом умудрялся делать всё, чтобы Дину стало лучше: следил, чтобы он ел, принимал лекарства и отдыхал. Он даже немного баловал его — иногда немного опекал его, осторожно и совсем ненужно, но Дин принимал это, потому что… ну, потому что это было приятно. Дин решил, что Кас теперь был его любимчиком среди людей, а все остальные в мире — отстой. Возможно, это было из-за того, что он был напичкан лекарствами и чувствовал себя отвратительно, но в этом решении он был твердо уверен. Плюс, чувства. Примерно к середине четвертой серии Дин почувствовал, что вот-вот будет мощный чих. Он слегка приподнялся, предвкушая страдания, и они усилились ещё и тем, что под рукой у него не было, чёртовых носовых платков. Прямо перед тем как приступу чихания произойти, Кас наклонился к полу, достал коробку с платками, вытянул пару. Он протянул их Дину, который схватил их в тот самый момент, когда лицо его скривилось. Он зажал нос и несколько раз чихнул так сильно, что у него заболели глазные яблоки. После того, как высморкался, он слегка обмяк, а когда медленно открыл глаза, они неприятно зудели. Кас поднял корзину для мусора, всё так же глядя на экран и даже не повернувшись в сторону Дина, и не сказал ни слова, когда тот бросил туда использованные салфетки. Просто опустил корзину обратно на пол, поставил коробку с салфетками на место и полез в карман плаща. Он достал флакончик санитайзера, открыл крышечку, молча протянул руку к Дину, чтобы тот подставил ладони, и выдавил на них немного жидкости. Ничего не сказал. Не отвёл взгляда от телевизора. Потом просто закрыл крышечку, убрал средство обратно в карман и снова откинулся на спинку дивана. Дин шмыгнул носом. — Как ты понял, что я сейчас чихну? — Ты поднял руки и сморщился, — тихо ответил Кас. — Ты же даже не смотрел на меня. — Я всегда на тебя смотрю, Дин. — Это жутко, — пробормотал Дин, прикрыв глаза и слегка подавшись в сторону Каса. Глаза были припухшими, и хотя он немного потел и был закутан в плед, ему было холодно. А Кас был тёплым. — Как ты умудряешься смотреть «Бонанзу», если одновременно смотришь на меня? — Я могу делать несколько дел одновременно, — заверил Кас. — Талантливый ублюдок, — проворчал Дин. Голова всё ещё гудела после приступа чихания. Она казалась невыносимо тяжёлой. Кас тихо и тепло рассмеялся. — Что ж, у каждого есть свои таланты. — И твой талант — одновременно следить за несколькими вещами? — слова вышли медленными, тягучими, немного смазанными из-за заложенного носа. Он чувствовал, как затылок соскользнул по спинке дивана на бок, но был так вымотан, что почти не заметил, как в итоге прижался щекой и ухом к плечу Каса. — Я хорошо умею сосредотачиваться на тебе… и на других вещах тоже, — мягко поправил Кас. Голос его звучал тише, словно доносился откуда-то издалека. Дин неопределённо хмыкнул. — Это мило… Правда мило, Кас. Возможно, Дин погрузился в сон, потому что он не услышал ответа Каса, если тот вообще был. Он чувствовал тяжесть и тепло и полностью погрузился в это ощущение, полностью сломленный болезнью. Он не знал, сколько проспал, но в какой-то момент просто проснулся, снова раздражённый, и прищурился, осматривая тускло освещённую комнату. Ему понадобилась секунда, чтобы заметить стоящего на коленях у дивана Джека, так что Дин недовольно фыркнул. Он шевельнулся и с трудом, словно пробираясь через вязкое болото, осознал, что весь в поту и что прислонился к боку Каса, который — о боже — тоже спал. Лицо его было расслаблено, глаза закрыты, дыхание — ровное и непрерывное, а плавно вздымающаяся грудная клетка успокаивала и сразу же вызывала у Дина желание снова провалиться в сон. — Дин, пора снова принимать лекарства. Кас говорит, что нужно каждые пять часов, — прошептал Джек, протягивая ладонь с таблетками и стакан, скорее всего с изотоником. Дин издал низкий, недовольный звук, но протянул руку за таблетками. Скривившись, он закинул их в рот, потом взял стакан и запил. Слабым движением он сунул пустой стакан обратно Джеку, после чего снова уткнулся лицом Касу в плечо. Закрыл глаза и мгновенно уснул.

***

— Хей, мы с Касом снова поедем прокатимся. Сэм откинулся на спинку стула, и брови у него сделали то самое странное движение: — Вот как? И куда вы на этот раз направляетесь? — Куда дорога заведёт, наверное. Заодно проверим заказ. Думаю, те пластыри в форме бекона с Амазона уже должны были прийти. — Зачем тебе… хотя знаешь что? Я даже не буду спрашивать. Уже ничему не удивляюсь. Дин ухмыльнулся. — Я тоже. — Знаешь, мне бы тоже не помешало размяться. Эй, может, я с вами… — Нет, — перебил его Дин. — Даже не начинай. — Значит, брату нельзя, — протянул Сэм, внимательно глядя на него. — Вы с Касом собираетесь куда-то вместе в люди, и больше никому с вами нельзя. Только вы вдвоём. — Я… — у Дина буквально всё оборвалось внутри. Ошибиться в тоне Сэма было невозможно. В нём звучало лёгкое обвинение и одновременно настойчивость, словно он пытался заставить Дина что-то понять. Осознать что-то. Дин моргнул и внезапно пришёл к выводу, что ничего объяснять Сэму не обязан, потому что тот, похоже, и так всё знал. Что именно он знал, ещё предстояло выяснить, а Дин совершенно не хотел это выяснять. Потому что если он это выяснит, а Сэм выяснит, что Дин выяснил, тогда им придётся об этом разговаривать. А вот этого Дин хотел меньше всего на свете. Но всё же Сэм знал. И внезапно всё, что он говорил в последнее время, обрело смысл: вопросы о том, как Дин относится к тому, что Кас гей; замечания о том, что Дин делает для Каса исключения; намёки на то, что подозрительно чувствовать себя будто в отношениях, когда на самом деле их нет… Святые угодники, выходит, он подсознательно знал о своих чувствах к Касу всё это время. О Господи Иисусе. А Сэм знал. Сэм, мать его, знал об этом раньше самого Дина, и это… совсем не удивляло. Сэм всегда был слишком умным себе же во вред. Самым безопасным сейчас было продолжать притворяться идиотом. Дин мог тянуть время столько, сколько потребуется, и, судя по всему, так и придётся сделать, потому что Сэм? О, Сэм устроит настоящий праздник, если узнает, что Дин наконец осознал собственные чувства. Начались бы вдохновляющие речи. Давящая, неумолимая поддержка. Подколы, куда же без них. Советы, которые звучали бы до отвратительного разумно, и от которых Дину бы нестерпимо захотелось его придушить. Нет уж. Этим он заниматься не собирался. Не сегодня. Возможно, вообще никогда. Ложь и секреты — фирменный стиль всех Винчестеров. Он просто будет придерживаться его. — Да, — наконец сказал Дин так, будто совершенно не понял намёка. Будто его только что не шандарахнули этим намёком по голове. Впрочем, он уже давно делал вид, что ничего не замечает, так что притворяться дальше было нетрудно. — Обед уже в духовке. Таймер поставлен, так что слушай внимательно. Сожжёшь — в кладовке есть хлеб и арахисовая паста, и даже не вздумай потом мне жаловаться. С этими словами Дин негромко хлопнул ладонью по столу и поспешил скрыться в гараже, пока Сэм не успел ничего ответить. Он глубоко выдохнул, скользнув на водительское сиденье «Импалы», и посмотрел на Каса, который уже был готов ехать. Тот даже не взглянул на него, хмурясь в телефон. Однако… как Кас сам говорил, он всегда смотрел на Дина, так что не поднимая глаз, он произнёс: — Мы сегодня вообще хоть куда-нибудь поедем? «Вот же засранец», — подумал Дин с совершенно излишней нежностью. Ох, чёрт. Он просто придурок. — Да, мы… да, — пробормотал он уже вслух. — Есть какое-то конкретное место, куда ты хочешь? — Еда для тебя, разумеется, — медленно ответил Кас, будто всерьёз задумался над вопросом. Он задумчиво хмыкнул и поднял взгляд как раз в тот момент, когда машина выехала на дорогу. — Я посмотрел трейлер фильма, который показался мне любопытным. — Да? И о чём он? — О мире, где мысли мужчин звучат вслух, и о женщине, которая неожиданно появляется. Кажется… там ещё замешаны инопланетяне. — Ну, от инопланетян я никогда не отказываюсь. Так что, в кино хочешь? — А почему нет? — всё так же спокойно ответил Кас. Дин мог сходу назвать как минимум пять причин, почему не стоит этого делать, и все они сводились к одной мысли: это могло бы сойти за свидание. А свидание означало бы, что кто-то должен был прямо об этом сказать, а значит — признать кое-что вслух. А вот этого он делать точно не собирался. Так что… какого чёрта. Почему бы и нет? И они пошли в кино. Дин не был в кинотеатре уже… Чёрт, очень, очень давно. Цены всё так же кусались, но, видимо, это входило в обязательную часть впечатлений. Они взяли большой попкорн и одну колу на двоих, Дин прихватил себе упаковку длинных красных лакричных палочек, и потом они почти три часа сидели в тёмном зале перед огромным экраном, касаясь друг друга локтями. И, если уж честно, Дин запомнил из фильма примерно ничего. Практически все эти три часа он пялился на руку Каса и отчаянно ненавидел себя за это. Нет, он не сделал этого. Просто не сделал. Это было полнейшим идиотизмом, но остановиться он не мог. Дело в том, что Дин до сих пор отчётливо помнил тот единственный раз, когда они держались за руки — когда Кас «вытаскивал» его из зоны дискомфорта. Тогда он воспринял это как нечто само собой разумеющееся, а теперь понимал, каким идиотом был. Ему вдруг отчаянно захотелось вернуться назад и прожить тот момент иначе, внимательнее, правильнее. Дин всё никак не мог понять, как оказался сидящим здесь, в кинотеатре, и почему он всерьёз боролся с глупым желанием взять Каса за руку. Неужели теперь он такой? Что за жалкое зрелище. Просто раньше он так не делал… хотя, если честно, делал. Он чувствовал перемену внутри себя, то, как осознание собственных чувств заставило его реагировать иначе, подстраиваться под них. Потому что он действительно так делал. С Лизой. С Кэсси. И теперь — с Касом. Похоже, не имело значения, мужчина это или женщина: стоило Дину по-настоящему привязаться к человеку, как он сразу становился мягким и уязвимым. Он помнил, как всё было с Кэсси. Она была весёлой, яркой, и он действительно сильно её любил. Настолько, что попытался полностью открыться ей, показать все стороны себя, даже те, которые лучше держать во тьме, там, где водятся чудовища. Закончилось это, конечно, плохо, но в итоге они всё же поставили точку и получили своё завершение. И всё-таки то, что у них было, стало для него самого неожиданностью, когда он впервые с этим столкнулся. С ней Дин был мягким. Да, они ссорились, как ссорятся все пары, и занимались сексом жёстко, жадно, словно кролики, но вне этого? Он был нежным. Обнимал её со спины и наслаждался её смехом у самого уха. Целовал её пальцы, когда она шутливо отталкивала его. Они обнимались вместе на диване, он клал голову ей на колени и обращался с ней ласково, совершенно не стесняясь. Он был по уши влюблён и ничего не мог с этим поделать. С Лизой всё было иначе и из-за времени, и из-за того, что сам Дин тогда чувствовал. Он любил Лизу, да, но это была не такая любовь, как к Кэсси. Она пришла в другой период его жизни, и он не смог по-настоящему в неё вписаться. И не смог бы. Тогда всё казалось неправильным, чужим и тяжёлым. Это не была вина Лизы, и теперь Дин понимал, что и не его тоже. Он любил Лизу и Бена, и нуждался в них так же сильно, как нуждался в том, чтобы однажды уйти. И всё же с Лизой он тоже становился мягче. Тогда он переживал тяжёлое время: каждую ночь кошмары, постоянная тревога, ощущение, будто его душит попытка жить хоть сколько-нибудь нормальной жизнью. Он позволял ей прижимать его голову к груди, закрывал глаза, чувствуя, как её пальцы перебирают его волосы. Перед работой он целовал её уже на пороге, уходил и тут же возвращался за ещё одним поцелуем, пока она не смеялась и не запирала за ним дверь на замок. Он держал её за руку за завтраком, расчёсывал ей волосы, когда у неё обострялся артрит, и они обменивались тёплыми взглядами всякий раз, когда Бен затевал очередную проказу. Он сумел вырезать для себя место в их семье, даже если остаться там не смог. Значит, он всё-таки способен на это. Просто сначала ему нужно увязнуть во всём этом достаточно глубоко, чтобы уже не суметь остановиться. И, конечно, ему нужно понять, что именно он, чёрт возьми, чувствует. Кастиэль об этом не знал, но Дин уже практически превратился в пластилин в его руках. Три часа в кинотеатре, проведённые в мучительной борьбе с пугающим желанием просто протянуть руку и взять чужую ладонь, были тому лучшим доказательством. И, возможно, это было одной из самых нелепых вещей на свете, потому что он, нахрен, не подросток уже и не должен чувствовать себя вот так. Это просто нечестно. И, как бы ему ни было неприятно это признавать, разница всё-таки существовала, потому что Кас был мужчиной. В том, как Дин хотел себя вести, разницы не было, но добавлялось неприятное, навязчивое ощущение, что это абсурдно, недопустимо и неправильно. Дин не хотел так думать и прекрасно понимал, что это неправда, но первая, инстинктивная реакция всё равно возникала. Дело было даже не в том, чтобы взять за руку мужчину, а конкретно в его собственном желании сделать это, но почему-то его мозг начинал считать это неправильным только тогда, когда дело касалось его самого. Дин изо всех сил старался оттолкнуть эту мысль, напряжённо думая о Чарли и представляя, как она выбивает всю эту хрень из его головы. К счастью, это сильно помогло. Впрочем, всё это всё равно не имело значения. Кас был не его, так что Дин не мог позволить себе подобную мягкость рядом с ним. Он не мог просто взять и протянуть руку, чтобы переплести их пальцы, так что даже думать об этом было бессмысленно. По сути, он лишь мучил самого себя. Да, он был мазохистом весьма специфического сорта, и обычно не в эмоциональном плане, не в таком. В итоге их руки даже не соприкоснулись. Когда они вышли из кинотеатра, Кас сказал: — Мне понравился фильм. — Ага… мне тоже, — пробормотал Дин. — Что тебе понравилось больше всего? Дин неловко поморщился и осторожно ответил: — Эээ… середина? После этого Кас о фильме больше не спрашивал. Они зашли в странное маленькое бистро в центре города, затерянное между причудливыми магазинчиками, и устроились на открытой террасе. Место сильно отличалось от закусочных, куда они обычно ходили, но отзывы в интернете уверяли, что за местные пироги можно смело продавать душу и катиться в ад. В Ад ради чего бы то ни было Дин больше не собирался, но решил, что кусок пирога он всё-таки заслужил. Во время обеда Кас, как обычно, ел по-своему странно, и Дин всерьёз подумывал утопиться вон в том дурацком декоративном фонтане с водопадом на террасе, потому что слишком хорошо знал эту волну тепла, что начинала колыхаться в груди. Он смотрел, как Кас выворачивает хлебные палочки наизнанку, испытывая бесконечную нежность, и мысленно приказывал себе взять себя в руки. Но он этого не сделал. Не смог. И, судя по всему, всё было настолько очевидно, что Кастиэль в какой-то момент прищурился и спросил: — Почему ты так на меня смотришь, Дин? — Я не смотрю, — тут же возразил Винчестер и только потом понял, что этим ответом вообще ничего не исправил. Он уставился в свою тарелку. — В смысле… не понимаю, о чём ты. Как «так»? Это была опасная игра, потому что Кас даже в лучшие дни отличался прямотой, а в худшие напрочь забывал о такте. И он приподнял бровь. — Ты улыбался. — Не улыбался, — произнёс Дин, хотя да, он улыбался. — Улыбался, — настаивал Кас, потому что прекрасно это видел. Дин фыркнул и, выигрывая себе ещё пару благословенных секунд, почти залпом осушил стакан с содовой, пытаясь собраться с мыслями. — Да какая разница. Что, мне уже и улыбаться нельзя? — Это была совсем другая улыбка. — Ничего подобного. — Ты только что сказал, что вообще не улыбался, так что вряд ли можешь судить об этом, — спокойно заметил Кас. — Улыбка была другой. Более… мягкой. — Мне нравится… — Дин опустил взгляд в тарелку, отчаянно цепляясь хоть за что-нибудь, — …лапша. Она очень… эээ… вкусная. Вот. — Лапша, — с сомнением повторил Кас. — Да, Кас, лапша. Дай мне спокойно поесть эту чёртову лапшу, — пробормотал Дин и поспешил продолжить, пока Кас не успел возразить, а он бы обязательно это сделал. — В общем, куда хочешь пойти потом? Кас прищурился, глядя на него, потом, кажется, решил оставить этот разговор. Они оба были упрямыми, так что выбор, какие споры продолжать, порой превращался в настоящий экстремальный спорт. Тут требовались точность и тщательное планирование. — Мне всё равно, куда идти, — произнёс он. — Только не домой. Пока что. — Да, — ответил Дин. — Да, понял. Они отправились в парк. Там вокруг всей территории тянулась широкая асфальтированная дорожка, были полянки, куда люди приводили собак, а ещё качели, горки и прочие штуки. В общем, место было на все случаи жизни, и Дин даже удивился, что для приятного дня посреди недели здесь оказалось так мало народу. Впрочем, редкие прохожие его вполне устраивали. Проходя мимо скамеек, Дин невольно бросал на них взгляды, и его вдруг накрыла странная жалость к самому себе прежнему. Раньше он часто делал одну вещь: приходил в такие открытые места и просто… наблюдал. Смотрел на разные семьи, на детей, визжащих то от смеха, то от возмущения, на пары, которые то целовались, то ссорились прямо во время пикника, на пожилого мужчину, бросавшего мяч своей собаке и морщившегося от боли в спине, на счастливых, на уставших и на всех, кто находился между этими состояниями. Он сидел чуть в стороне и лениво наблюдал, оставаясь полностью вне этого мира. Вокруг кипела жизнь, куда ни посмотри, и он смотрел и убеждал себя, что всё, что он делает, всё, через что проходит, имеет смысл как раз ради людей, у которых было то, чего не было у него. Он оставался наблюдателем чужой жизни, не становясь её частью: не кипел жизнью, не приближался к покою, не жил просто ради того, чтобы жить. Это было не для него, и ему это не принадлежало. И всё же становилось легче, когда он видел, как другие этим наслаждаются, даже если принимали всё как должное. В этом была своя особая красота: иметь что-то настолько естественное и надёжное, что даже не задумываешься о благодарности. Как дыхание. А ведь именно с дыхания всё и начинается. Когда он приходил в такие места, он находил себе скамейку, сидел там, а вставал с неё не для того, чтобы присоединиться к жизни вокруг, а просто чтобы уйти. Сегодня он вообще не садился. В этих попытках научиться жить в мире было что-то новое. Дин чувствовал, что начинает немного лучше в этом разбираться. Жизнь, конечно, оставалась тяжёлой, но она уже не скрежетала постоянно о стены смерти и космических последствий. Так что если ему хочется просто идти по дорожке рядом с Касом, значит, он, чёрт возьми, будет идти по дорожке рядом с Касом. Они шли в уютном молчании. Дину всегда это в них нравилось: им было не обязательно разговаривать, если не хотелось, можно было просто находиться рядом и чувствовать себя совершенно спокойно. Ему не нужно было что-то говорить, но и молчать из вежливости тоже не приходилось. Никакого давления, просто прогулка без обязательств. В конце концов они всё-таки заговорили. Дин что-то сказал, Кас ответил, и вскоре они уже тихо и размеренно беседовали, пока ветер шелестел вокруг них. Мимо пробежала девушка в наушниках, улыбнулась, когда они шагнули в сторону, чтобы её пропустить; её хвостик раскачивался из стороны в сторону, пока она бежала дальше. Дин проводил её взглядом и постарался никак не отреагировать, когда пальцы Каса плавно скользнули под сгиб его локтя и мягко направили его обратно к центру дорожки. Кас так и оставил руку там, пока они шли, а Дин сжал пальцы в кулак в кармане, чувствуя, как сердце устроило настоящий бунт у него в груди. Кас иногда так делал. Просто… касался его так буднично и позволял этому касанию длиться без всякой причины или объяснения. Он стал делать так чаще после того, как они разобрались с Чаком: клал руку Дину на плечо, полностью приваливался всем телом к его боку или, как однажды, засыпал, уронив голову ему на плечо. В последнее время он вообще стал удивительно тактильным и вёл себя так, будто это ничего не значило, будто всё происходило само собой. Раньше Дин почти не задумывался об этом, лишь бы это не выходило слишком далеко за границы его зоны комфорта и дискомфорта. А держаться за руки? Ну нет, это уже слишком. Теперь же Дин думал об этом постоянно. Он чувствовал тяжесть и тепло ладони Каса сквозь фланелевую рубашку, ощущал, как его пальцы свободно лежали на сгибе локтя. Такая мелочь. Самая простая вещь на свете. А Дин тем временем буквально терял над собой контроль. — Дин, — Кас крепко сжал его руку, прежде чем резко отпустить, — к нам приближается собака. Очень большая. Дин успел мысленно оплакать потерю руки Каса на своём локте примерно за две секунды, прежде чем до него дошёл смысл слов. Он быстро оглянулся и успел увидеть, как огромная собака несётся прямо на них во весь опор. Причина стала понятна, когда мяч приземлился на дорожку и медленно покатился в их сторону, остановившись прямо у ботинка Каса. Собака резко затормозила в нескольких шагах от мяча, её зад ходил ходуном от того, с какой силой она виляла хвостом. От возбуждения она едва могла усидеть на месте, хотя честно пыталась. Пёс ёрзал, глядя на Каса с удивительным терпением и изо всех сил стараясь ждать. — Похоже, дружелюбная, — устало пробормотал Дин. Кас хмыкнул и присел на корточки, протянув руку. Собака тут же подошла ближе, явно в восторге от того, что её сейчас почешут за ушами, чем Кас и занялся. — О, здравствуй, — негромко поздоровался он, потому что, конечно же, нужно было поздороваться. Придурок. — Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я снова бросил тебе мячик, да? Собака, разумеется, ничего не ответила, зато ответил её хозяин. Мужчина, удивительно напоминавший Брэдли Купера, подбежал к ним трусцой и весело затараторил: — Извините, извините! Я не хотел бросить так сильно, моя вина. Шаша вас не побеспокоила? — Нет, совсем нет, — легко ответил Кас, погладив Шашу по голове, и поднял мяч, после чего выпрямился. Он кивнул мужчине, и тот улыбнулся в ответ. Двойник Брэдли Купера почти мгновенно заставил Дина напрячься, потому что у Дина, вообще-то, были глаза, и он ясно видел, как этот тип быстро, но с явным интересом окинул Каса взглядом. Это было быстро, но заметно. Он посмотрел и на Дина тоже, что в любое другое время было бы даже приятно, но, похоже, Кас оказался куда больше в его вкусе, потому что именно на нём взгляд задерживался чаще всего. Этот мужчина был привлекательным. У него была собака, и он выглядел как человек, которому в этом мире совершенно комфортно. Брэдли Купер 2.0 умел уверенно и непринуждённо разговаривать с незнакомцами и, разумеется, именно этим он и занялся. Он завёл с ними полноценный разговор, хотя на деле обращался почти исключительно к Касу, а его собака служила идеальным поводом для знакомства. За каких-то пару минут он успел узнать их с Касом имена, представиться сам (Брайан, что было ещё хуже, чем Брэдли) и полностью втянуть Каса в оживлённую беседу о породах собак и прочей ерунде. Дин не хотел ревновать. Он ловил себя на странном чувстве собственничества и желании отстоять «своё», хотя на самом деле у него не было на это никакого права. Мысленно он умолял себя ничего не делать, ничего не говорить и не устраивать сцен. Это был не он. Он так себя не вёл. И они с Касом даже не… Но, увы, под кожей уже начинало медленно расползаться что-то острое и горячее, заставляя его буквально чесаться от раздражения. Он вдруг с пугающей ясностью вспомнил, что Кас хотел испытать любовь или что-то в этом роде, а для этого ему, вообще-то, придётся начать давать людям шанс. Кому-то, кто не Дин. Нетрудно догадаться, что воспринял он это отвратительно. Во-первых, этот Брэдли Купер Второй мог бы забрать свою собаку и катиться ко всем чертям, потому что у них с Касом и без него был вполне отличный день. У этого второсортного Брэдли Купера не было ни единой причины тут околачиваться, и терпеть это Дин собирался примерно ещё три… две… одну… секунду. — О, чувак, Джеку бы это понравилось, — довольно грубо перебил Дин, потому что менее привлекательный двойник Брэдли Купера как раз без остановки что-то рассказывал. Но уж извините, у Дина, мать вашу, был козырь в рукаве и ни капли стыда по поводу его использования. На его лице растянулась такая широкая, нарочито радостная улыбка, что глаза сами собой сощурились, и он с подчеркнутым воодушевлением уточнил: — Джек это наш сын. И кто бы мог подумать? Это сработало так, как надо. Не-Брэдли-Купер на секунду перевёл удивлённый взгляд с одного на другого, и это нанесло вполне ощутимый удар по и без того призрачной надежде Дина, что они с Касом могут быть хоть немного совместимы, а потом задержался ровно настолько, чтобы соблюсти приличия. Менее чем через пять минут он забрал свою собаку и ушёл туда, откуда пришёл. Дин глупо собой гордился. По крайней мере, до тех пор, пока Кас не посмотрел на него с откровенным весельем и не спросил: — В нём было что-то особенно отталкивающее? — Да он же чёртов бракованный Брэдли Купер, чувак. — Актёр из «Мальчишника в Вегасе»? — Из «Снайпера», но да. — Ну, есть вещи и похуже, — губы Каса дрогнули в улыбке. — Брэдли Купер не так уж плох. Дин бросил на него быстрый взгляд. — Тогда и целься в Брэдли Купера, а не во второсортный вариант. — Думаешь, я мог бы заполучить Брэдли Купера? — Кас слегка наклонил голову. В глазах у него плясали весёлые искорки — он явно наслаждался моментом. — Ты… — Дин фыркнул и резко развернулся, зашагав в противоположную сторону, старательно игнорируя то, как Кас без труда подстроился под его шаг. — Неважно. Только не говори мне, что ты им заинтересовался. Кас низко, задумчиво хмыкнул. — А если заинтересовался? Дин чувствовал себя так, будто его разрывают в разные стороны. С одной стороны, ему хотелось прямо сказать Касу, чтобы тот никогда и ни в ком, кроме Дина, не находил ничего интересного. С другой — он хотел, чтобы Кас знал: Дин полностью его поддерживает в его… романтических поисках мужчины. Кроме того, что на самом деле он этого совсем не хочет, если только эти поиски не будут касаться именно его. А они никогда не будут. Так что в итоге он оказался зажат между молотом и наковальней. Он выбрал самый простой путь. — В нём было что-то подозрительное, — сказал он наконец. — Он точно тебя не заслуживал. Так что, считай, увернулся от пули. — Он показался вполне нормальным. Дин фыркнул, почти оскорблённый. — И что? Ты хочешь быть с кем-то нормальным? Твой ребёнок — буквально Бог, Кас. Удачи тебе с «нормальным». — Наш ребёнок, — поправил Кас. — Что? — Дин резко повернул голову, часто моргая от неожиданности. Кас выгнул бровь, глядя на него. — Ты сам сказал тому человеку, что Джек — наш ребёнок, Дин. Разве нет? — Ну… он… — Дин на секунду запнулся, беспомощно взмахнув рукой и упорно избегая смотреть Касу в глаза. — Да, наверное. В каком-то смысле. Не знаю. Заткнись. — Хм, — отозвался Кас, и теперь в его голосе явно слышалось удовольствие. Он снова протянул руку и взял Дина под руку, тихо посмеиваясь. — И, отвечая на твой вопрос, Дин… нет. Я совсем не хочу быть с кем-то нормальным. Ну, хотя бы так. — А у тебя есть… — Дин замолчал на полуслове, потому что за эту ниточку, возможно, лучше было бы не тянуть. О, ответ на этот вопрос мог обернуться настоящей болью. Но, с другой стороны, ему очень хотелось знать. Слова сами собой подступили к горлу, не спрашивая разрешения, несмотря на то, что вряд ли сулили что-то хорошее. — Какой человек тебе нужен, Кас? — Заботливый, бескорыстный, любящий, — ответил он тихо, на выдохе, его пальцы крепче сжали руку Дина, словно сама мысль об этом заставила его это сделать. Дин почувствовал, как внутри у него что-то тихо сдулось. Он так же тихо произнёс: — О, — и больше ничего не сказал. На самом деле, сказать здесь было особо нечего. Самое обидное и болезненное в надежде — это когда ты даже не знаешь, что она есть, а потом вдруг осознаёшь, что она полностью исчезла.

***

На этом этапе Дин уже начинал его тихо ненавидеть. Кастиэль снова был в его вещах, удобно устроился на диване и выглядел так знакомо и так… привлекательно, что Дин почти мог протянуть руку и коснуться его. Он устроился смотреть «Бонанзу», хотя на самом деле продолжал делать это только потому, что Дин его уговорил, а глаза у него были такие ярко-голубые и… Чёрт, Дин реально сходил с ума. Ситуация становилась тревожной. Кас не изменился, но казалось, что всё, что он делает в последнее время, прямым образом атакует все чувства Дина. Это было то самое глупое дерьмо, которое показывают в фильмах и описывают в книгах. Именно так сходили с ума друг по другу Карл и Дэн: из-за самых глупых мелочей. У Карла, например, была лёгкая одержимость запястьями Дэна, а Дэн не мог связать двух слов, когда Карл расправлял крылья, что было довольно странно и немного извращённо, но Дин, в принципе, мог это понять. Это то, что подростки переживают при влюблённости: нервозность, бабочки в животе, неспособность сосредоточиться. У Дина было всё это, и он ненавидел это всем сердцем. Чёрт возьми, с таким в подростковом возрасте он не сталкивался. Тогда что за херня происходит сейчас? Кас улыбнулся, всё ещё лёжа на диване, и Дин готов был умереть. Он боролся с этим чувством с возрастающей интенсивностью с того самого момента, как осознал свои чувства, и это начинало срывать ему крышу. — Думаю, мы закончим сегодня, — объявил Кас. — Оптимистично с твоей стороны, — буркнул Дин, опустив голову, и подошёл к телевизору, чтобы включить сериал. Ему предстояло несколько часов сидеть на одном диване с Касом, и это было равносильно пытке, так что оптимизм в его жизни больше не имел права на существование. — Мы на последнем сезоне, — уточнил Кас. — Будем надеяться, что финальные серии не разочаруют, — Дин тяжело вздохнул и плюхнулся на диван, изо всех сил стараясь не думать о тепле, которое исходило от Каса. Ангельская особенность? Он не знал. Никогда не спрашивал. Наверное, раньше просто не замечал… или сейчас всё казалось таким горячим, потому что он окончательно спятил. — Кстати, я хочу, чтобы ты на этот раз действительно смотрел. Очень лицемерное требование с его стороны, учитывая, что сам Дин не особо смотрел последние два сезона. Сосредоточиться было практически невозможно, когда бедро Кастиэля прижато к его, а это всегда случалось, когда они сидели вместе на диване. Насилие. Дин подвергался насилию. Кас, впрочем, действительно смотрел сериал, но делал это, сидя прямо рядом с Дином бок о бок, соприкасаясь с ним всем телом от плеч до бёдер, так что Дин в итоге почти ничего не запомнил из последних серий. Хорошо хоть, что он уже видел их раньше. Всё это время Дин задавался вопросом, всегда ли они были так близки. Они всегда так сидели? Всегда вторгались в личное пространство друг друга? Если подумать, ответ-то, в общем, «да». Кас всегда находился немного слишком близко, даже когда строил из себя Железного Дровосека. Он не понимал, что такое личное пространство, когда дело касалось Дина, и — хотя к этому моменту он точно должен был лучше это понимать — похоже, что он всё ещё не осознавал этого. Если уж на то пошло, они всегда были немного слишком тактильными и в то же время странно отстранёнными — это была очень тонкая грань, по которой они оба умудрялись ходить. С тех пор, как в мире всё более-менее устаканилось, стало только хуже. Возможно, потому, что теперь они не были постоянно напряжены и замкнуты. У них появилось личное пространство, свобода и время быть настолько близкими и тактильными, насколько им хотелось. И это «насколько хотелось» явно выходило за пределы того, что Дин сейчас был способен вынести. — Ох, — выдохнул Кас, когда закончилась последняя серия, немного повернувшись, чтобы посмотреть на Дина. — Ну и что? Как тебе? — тот взглянул на него, приподняв брови. — Думаю, я только что посмотрел четырнадцать сезонов сериала, который мне не понравился, — тон Каса был серьёзный, но глаза его блестели от сдерживаемого смеха. Дин протянул руку и хлопнул Каса по плечу, потом ударил ещё раз для верности, сердито глядя на него, когда тот тихо рассмеялся. Даже этот смех был приятным. Он был заразительным и ощущался как награда, которую Дин так долго старался заслужить. Он её действительно заслужил и теперь хотел продолжать заслуживать. И… уф, он так безнадёжно пропал. — Вот серьёзно, иди ты на хрен, — произнёс Дин, но понял, что не будет этого «серьёзно», потому, абсолютно несчастный, он все-таки тихо рассмеялся, потому что Кас есть Кас и он всё ещё смеялся. — Было хорошо. Замолчи, не отрицай. Кас небрежно отмахнулся от его руки, их пальцы на мгновение соприкоснулись, когда он ответил: — Ты не смог бы заставить меня посмотреть это снова, — а потом добавил с неохотой: — Хотя сам опыт мне… в целом понравился. — Ну ещё бы, — ухмыльнулся Дин и слегка шлёпнул Касу по пальцам, фыркнул, когда тот шлёпнул его в ответ. Мелкий засранец. — Видишь, ты привык, дружище, я же говорил. Я ведь часть всего этого, так чего тут не наслаждаться? — Какая чрезмерная самовлюбленность, — сухо заметил Кас. — Давай, Кас, — продолжил подначивать Дин, — признай, что я половина всего веселья. — Что ж, точно не «Бонанза» заставила меня остаться, — всё так же сухо ответил Кас. И, ого, по Дину и всем его внутренностям до самых костей точно прошлась молния. Господи, он чувствовал себя впервые втрескавшейся тринадцатилетней девчонкой. — Это не охуеть какая самовлюблённость, если на то есть причина, верно? — он подмигнул и поиграл бровями. Он прекрасно понимал, что сейчас… о да, чёрт, это звучит именно так. Он чувствовал, как не может это сдержать. Где-то здесь маячила двусмысленность, он это знал. Сейчас она вылезет. — По-моему, «уверенный в себе хуй» подходит лучше, потому что когда знаешь, то знаешь, а у меня есть все основания быть уверенным. Нет, это вовсе не намёк на размер его члена. Он не мог такого сказать. О, Господи, что он вообще творит? Это могло бы пролететь мимо ушей Каса или быть списано на очередную тупую диновскую шутку. Вот бы однажды Дин был целован какой-нибудь совершенно маленькой удачей в темечко, тогда Кас либо вообще не заметил бы этого, либо счёл бы это бессмысленным. Но, разумеется, никакая удача Дина никогда не целовала и, скорее всего, никогда не поцелует. Кас слегка наклонил голову, перехватил руку Дина прямо в воздухе и резко прижал её к небольшому пространству между их ног на диване — туда, где их руки и лежали, когда они начали игриво шлёпать друг друга по рукам. Он накрыл ладонь Дина своей целиком, прижав её к дивану, а пальцы переплёл с пальцами Дина — так, будто это было совершенно случайно и совсем не нарочно. Рука у него была тёплой, а Дин уже и так был в невыгодном положении из-за этого контакта, поэтому у него не нашлось готового ответа на то, что Кас сказал далее. Кас слегка прищурился. — Я должен быть впечатлён? Дин растерянно уставился на него и… застыл. Потому что, да, в идеальном мире Кас должен был быть настолько впечатлён его глупостью, что просто толкнул бы его на диван и потребовал доказательств. Но это был реальный мир, и Дин в этой ситуации был просто идиотом, страдающим по полной программе. В конце концов Дин выдавил: — Нет, заткнись, — и тут же отвлёкся на собственные пальцы, которые сами собой согнулись и крепко вцепились в руку Каса. Он не помнил, как принял это решение. Сейчас он был крайне смущён, что было невероятно стыдно, но, видимо, такова жизнь. Несомненно, ночью он будет часами лежать без сна и мучительно переживать этот провал. Но это проблема Дина из будущего. А пока он просто моргал, глядя вниз на их переплетённые пальцы. Они снова это делали. Ладно. Хорошо. Просто… как это вообще произошло? Он не жаловался, ни капли, потому что именно этого он и хотел с того самого момента, как осознал свои чувства и превратился в неуклюжего идиота, полностью лишившегося обаяния именно тогда, когда оно было нужнее всего. Это было одновременно пугающе и странно захватывающе, и он понимал, что это значит, ничуть не лучше, чем в первый раз. То есть никак не понимал. Дин не мог даже представить, о чём думает Кас. Он оторвал взгляд от их сплетённых пальцев и увидел, что Кас уже смотрит на него — внимательно, с любопытством, изучающе. Дин не мог понять, что Кас думает о том, что они держатся за руки, но чувствовал, что Кас пытается разгадать его мысли, а значит, они сейчас делали одно и то же. Хотя, если быть честным, Дин также лихорадочно пытался найти достаточно причин для того, чтобы они продолжали это делать. Дин хотел продолжить это делать, и, возможно, это было слащаво, возможно, он уже так далеко зашёл, что выглядел жалко, но ему было всё равно. Рука Каса была тёплой, и было что-то странно завораживающее в том, чтобы действительно чувствовать, каково это — держать её. В этом касании был утешающий комфорт, который одновременно был некомфортным, но его собственные глупые нервы и жёсткое желание просто получить то, что можно, быстро подавляли это ощущение. — Снова зона дискомфорта? — хрипло спросил Дин, и его пальцы дёрнулись, сильнее сжав ладонь Каса. — Ты заслуживаешь комфорта. Это не было прямым ответом, но достаточно близко к нему, чтобы Дин с радостью его принял — ему просто нужно было оправдание. Он тяжело сглотнул. — Да, я имею в виду… Я думаю, ты тоже заслуживаешь. Так что если ты… эмм… это… Мы могли бы начать тот другой сериал прямо сейчас, если хочешь. — Для этого кто-то то из нас должен встать, — Кас даже не намекал на то, что для этого им придётся отпустить друг друга, и явно не собирался этого делать. — Может, завтра, — прошептал Дин. Кас выглядел чертовски довольным. Святые небеса. Он улыбнулся и откинул голову на спинку дивана, глядя прямо на него, и тихо, с явным удовольствием, пробормотал: — Хорошо, Дин. Несмотря на то, что Дин уже давно сходил с ума, именно в этот момент у него впервые появилось настоящее, прямое желание сделать что-то в ответ на то, как Кас сводил его с ума. До этого у него были только мучительные осознания: Кас привлекательный, Кас смешной, Кас — тот, кого Дин хочет в самом общем смысле. Кроме желания держать его за руку, которое было почти детским в своей нелепости, у него ещё не было настоящего, сильного порыва сделать что-то безумное. Дин почувствовал это сейчас — резко и сильно. Это было словно удар поддых, быстрый и мощный, это было настолько реально, что сердце в груди затрепыхалось от того, как сильно ему этого хотелось. Прямо здесь и сейчас, глядя на Каса, который смотрел на него в ответ, он хотел податься вперёд и сделать что-то глупое, например, поцеловать его. Импульс был диким, но при этом беспощадным. Он ощущал его всем телом вплоть до пальцев ног. Короче говоря, желание было охренеть каким сильным. Он видел это в своей голове так ясно, что было опасно. Честно говоря, для этого не потребовалось бы много усилий. Они и так сидели совсем близко друг к другу, и Дину достаточно было просто наклониться и закрыть глаза. Это был бы всего лишь поцелуй — простое касание, почти ничего не значащее в глобальном смысле, если бы не одно «но»: Дин точно знал, что для него это значило бы очень многое. Это сломало бы его по всем фронтам, особенно если бы всё закончилось так, как он себе представлял. Сомнение в том, что Кас оценит этот жест, тяжёлым грузом висело в голове Дина и легко разрывало эту маленькую фантазию в клочья. Он не сделает этого, потому что возненавидит себя, когда всё пойдёт наперекосяк, но желание-то никуда не исчезало. Оно было глупым и ничем ему не помогало, но не ослабевало ни на йоту. Дай ему палец, и он жадно отхватит всю руку, хотя прекрасно знает, что никогда её не получит. Он уже держал руку Каса в своей, и неважно, по какой причине. Этого было достаточно. Чёрт, этого было больше чем достаточно. Это было почти слишком. Да, поцелуй сломал бы его дважды. Благоразумно Дин отвёл взгляд от Каса и вместо этого уставился на их руки. Они оба держались за руки, и это было странным облегчением. Странно, потому что их ладони как будто… подходили друг другу. Это было не как хрустальная туфелька для Золушки — это же не чёртова сказка, и Кас не был создан специально для него, — но и неправильным это не ощущалось. Их пальцы легко переплелись, без сопротивления и без необходимости подстраиваться. Всё было так просто. Зона дискомфорта — это реальная штука, понял Дин. В этом касании была какая-то неловкость просто потому, что оно было приятным, а к приятному он не привык. Не к такому. Не в таком виде, когда покой лежал прямо у него на ладони. Однако было и что-то, что этому противостояло. Это было похоже на битву между зоной комфорта и зоной дискомфорта, но обе они были безжалостно раздавлены новыми, внезапно осознанными чувствами, которые вырвались наружу и полностью выиграли войну. По сравнению с ними всё остальное казалось тихим и незначительным — эти чувства заглушали всё. Он не мог ни испытывать дискомфорт от комфорта, ни полностью расслабиться в приятных ощущениях, потому что был слишком занят тем, чтобы не получить инфаркт. Он пытался осмыслить, что держит Каса за руку, что хочет этого и что Кас это позволяет, насколько это, в принципе, волнующе, и именно это, как ни странно, вышло на первый план. Вот тебе и обходной путь. Так они и сидели, держась за руки. Не разговаривали. Не двигались. В конце концов Дин немного успокоился — это было неизбежно. Он расслабился, позволил голове склониться на подушку и просто смотрел на их сплетённые пальцы. В какой-то момент хватка ослабла, но руки их всё ещё были соединены вместе. Сердце Дина постепенно успокоилось, и он смог нормально дышать. Когда Кас свободной рукой потянулся к их соединённым ладоням, пульс Дина всё-таки подскочил, но кто ж мог его винить? В целом он держался очень даже неплохо, учитывая обстоятельства. На самом деле он даже не напрягся и не сделал ничего глупого, когда пальцы Каса коснулись его руки. Он просто замер, наблюдая и чувствуя с каким-то отстранённым восхищением, как Кас слегка касается его костяшек, проводит подушечками пальцев по тыльной стороне ладони или медленно задевает ногтем маленький шрам на одном из суставов. Дин наблюдал за этим до тех пор, пока больше не смог наблюдать, потому что понял, что если продолжит смотреть, то сорвётся: схватит Каса за руку и притянет его к себе, рискнув абсолютно всем. Поэтому дальше — только вслепую. Ради них обоих. Вместо этого он закрыл глаза и просто чувствовал. Лёгкие касания пальцев Каса. Мягкое давление подушечек пальцев, осторожное, исследующее. Просто ощущения, разница давления, абсурдное осознание того, что это происходит. И это было настолько абсурдно, что казалось нереальным, но при этом невероятно расслабляюще. Дин купался в этом чувстве, хотя и понимал, насколько это глупо, ведь это были всего лишь руки. Но всё равно было приятно, и к чёрту, он уже давно перешёл ту черту, за которой мог выглядеть хоть сколько-нибудь достойно. Поэтому он просто погрузился в это ощущение, сосредоточился на нём и потерялся в нём. И каким-то образом даже задремал, убаюканный спокойствием. Умиротворённый. Без сложностей. Дин просто взял и уснул. В какой-то момент, без всякого сопротивления, он погрузился так глубоко, что отключился окончательно. Просто так — сидя на диване, держа Каса за руку, пока тот продолжал его касаться. А когда он проснулся, то был уже один. Но кто-то заботливо подложил ему под голову подушку и укрыл одеялом. И, чёрт возьми, он никогда в жизни не спал так хорошо.

***

— Итак, минутку внимания, — начал Сэм, и это было очень плохим знаком, потому что в его голосе звучала наигранная небрежность, которая ясно говорила: он лезет не в своё дело, у него есть скрытые мотивы, о которых никто не знает, и он сейчас полезет в такие глубины, куда лучше не соваться, а Дин окажется втянут в это против своей воли, и это будет ужасно, и выбраться уже не получится… — У Эйлин есть друг, — продолжил Сэм, совершенно не замечая внутреннего коллапса Дина. Он смотрел прямо на брата, и в его взгляде было что-то похожее на вызов. — И она за своего друга ручается. Охотник в теме, очень хороший человек. Эйлин хочет этого друга с кем-нибудь познакомить, и я подумал… — Неинтересно, — быстро выпалил Дин, и Сэм резко выпрямился, словно его поймали с поличным. Дин откашлялся, стараясь не замечать, как Кас и Джек переводят взгляды с него на Сэма и обратно. — Эмм… спасибо, Сэмми, но я… ну, в общем, я в порядке. Мне и так хорошо. На самом деле Дин умирал, но исключительно потому, что Кас нашёл одну из его старых толстовок, которую тот не надевал уже лет пять. Кас, разумеется, сразу вышел из комнаты Дина именно в ней, будто вовсе не рылся в шкафу в поисках чего-то конкретного (а именно: он искал старые нунчаки, потому что Дин пытался что-то доказать, но, к сожалению, их не нашёл. Скорее всего потому, что отвлёкся на толстовку). Он ещё и капюшон натянул, и это было совершенно нечестно, потому что у него и так были печальные глаза, а теперь они были… печально-привлекательными? Какая-то абсурдная комбинация. Дин не знал, как это объяснить, но с накинутым капюшоном Кас выглядел на тридцать процентов более потерянным и человечным, что немедленно вызывало у Дина инстинкт протянуть руку и сделать что-то совершенно неподобающее. Он был похож на мокрого щенка под дождём, которого хочется завернуть в одеяло и спрятать, только вот Кас был в толстовке Дина, и Дину хотелось сорвать её с него и сделать так, чтобы он никогда больше не хмурился. Как-то так. — Хм, — Сэм внезапно сосредоточил на Дине острый, как бритва, взгляд. — Тебе неинтересно? Совсем? Почему, Дин? Дину потребовалось немало усилий, чтобы подавить немедленное желание скосить глаза вправо — туда, где сидел Кас. Он сохранял спокойствие, потому что мог это делать. Пожал плечами и сказал: — Просто неинтересно. Он думал, что на этом всё закончится, но Сэм нанёс двойной удар: — Интересно, но это неважно, потому что я обращался не к тебе, — Сэм развернулся на стуле и посмотрел прямо на Каса. — Друг Эйлин — парень, и он гей. Что ты скажешь, Кас? Кас моргнул, глядя на него, и его брови удивлённо поползли вверх. Это было бессмысленно. Здесь нечему было удивляться. Сэм явно собирался полностью разрушить жизнь Дина. И у него это чертовски хорошо получалось, потому что Дин почувствовал, как в животе медленно разливается тяжёлое, холодное предчувствие беды. Сердце заколотилось чаще, а паника начала подниматься медленной волной, выдавая себя лёгкой дрожью в пальцах. Сэм приподнял брови, глядя на Каса. Кас прищурился в ответ. И вдруг между ними завязался совершенно молчаливый разговор, в котором Дин не понимал ни слова. Они явно обсуждали (причём не вслух) что-то, о чём Дин даже не подозревал, и от этой мысли ему стало ещё тревожнее. В итоге на лице Сэма появилось строгое выражение, а Кас выглядел слегка возмущённым, но, видимо, они пришли к какому-то соглашению, потому что Кас тяжело вздохнул. — Ладно, — отрывисто сказал он. Дин был почти уверен, что его сейчас стошнит. Сердце ухнуло куда-то в желудок, хотя ему там явно было не место, и он просто… Затаив дыхание, Дин резко наклонился и начал возиться со шнурком на ботинке дрожащими пальцами. Он крепко зажмурился и позволил себе одну короткую секунду, чтобы собрать себя в кучу, потому что сейчас было не время и не место. Он не мог позволить себе по-настоящему расстроиться прямо сейчас, когда вся его семья — люди, которые знали его лучше всех на свете, — сразу заметит, если он будет вести себя так, будто это одно из самых трагических событий в его жизни. Хотя, возможно, так оно и было. Когда он выпрямился, Сэм и Кас оба смотрели прямо на него. Дин моргнул и приподнял бровь с наигранным равнодушием, понятия не имея, почему Сэм стиснул челюсть, а Кас со вздохом опустил взгляд на свой ноутбук. Рядом с ним Джек весело щёлкал по клавишам, совершенно ничего не замечая. — Ладно, — эхом повторил Сэм, прищурившись. — Хорошо. Эйлин пришлёт тебе всё, что нужно знать. Встреча будет завтра, потому что он сейчас в городе. И, кстати, Дин может помочь тебе подготовиться к свиданию. — Ладно, — процедил Кас, не дав Дину даже слабо возразить. Он бросил на Сэма обжигающий взгляд, резко захлопнул ноутбук, вскочил на ноги и решительно вышел из комнаты. Дин шумно выдохнул и мрачно уставился на Сэма. — Чувак, какого чёрта? Что ты вообще делаешь? — Хоть что-то! — вспылил Сэм, вскинув руки, и на его лице тоже отразилось раздражение. — Я сделал хоть что-то, потому что здесь, чёрт возьми, кто-то должен был это сделать! — Ты его разозлил, вот что ты сделал, — огрызнулся Дин, оттолкнув стул и бросив на брата последний холодный взгляд. Возможно, даже слишком жёсткий, но Сэм фактически угробил весь его проклятый день, неделю, а может, и жизнь, смотря насколько удачным окажется это свидание. Пошёл он нахрен. Дин решительно направился следом за Касом, на ходу качая головой. Ему не понадобилось много времени, чтобы найти ангела: тот ушёл всего лишь в свою комнату. Дин постучал, но скорее по привычке, чем в ожидании разрешения войти. Почти сразу же он просунул голову в дверь. Кас сидел на краю кровати, глубоко засунув руки в большой карман толстовки, капюшон был надет только на половину головы, так что спереди торчал лишь маленький клочок волос. С выражением гнева на лице он теперь выглядел скорее угрюмым, чем просто грустным, и это было почему-то не менее привлекательно. Злой Кас тоже оказался чертовски притягательным. В какой-то момент Дин начал подозревать, что Кас просто всегда хорошо выглядит. Либо же дело было в самом Дине и его предвзятости. Он не знал, какой вариант хуже. — Что, Сэ… — Кас оборвал себя на полуслове, как только поднял глаза и увидел в дверях Дина. Он моргнул. Часть его гнева улетучилась. — Ох. — Ага. Ох, — Дин криво улыбнулся и покачал головой, вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Он остановился рядом с Касом, глядя на него сверху вниз. — Уверен, Сэм достаточно умён, чтобы сейчас оставить тебя в покое, если только не хочет получить ангельским клинком в живот. Кас прищурился. — Это было бы не смертельно. — Ну, слава богу, — усмехнулся Дин, покачав головой. — Слушай, Сэм… он, наверное, желает добра. По крайней мере, мне так кажется. Думаю, он просто пытается быть хорошим другом или что-то в этом роде. Я, честно говоря, не знаю. Не держи на него зла, ладно? — Я знаю, что он желает добра, — тихо пробормотал Кас, тяжело вздохнув, и его плечи поникли. И вот он снова стал грустно-привлекательным. Дин на мгновение прикусил внутреннюю сторону щеки, но потом всё-таки решился. — Слушай… если ты не хочешь идти на свидание, Кас, ты не обязан. — Дело не в этом, — возразил Кас, и сердце Дина снова ухнуло вниз. — Всё… сложнее. — Ага, — Дин опустил взгляд на свои ботинки, тихо вдохнул и снова поднял глаза, натянув небольшую, упрямую улыбку. — Значит, ты всё-таки пойдёшь? Кас уставился на свои колени. — Я согласился. — Да, ты… именно это и сделал, точно. Согласился, — пробормотал Дин, и голос у него слегка сел. Он поморщился и мысленно взмолился, чтобы хотя бы на ближайшие несколько минут ему удалось взять себя в руки. Попытался, но вышло так себе. — Ну, я надеюсь… то есть… свидания могут быть… эм… они должны быть… просто… приятными. Хорошими. Так что, да. — Я не хочу сейчас об этом говорить, — твёрдо заявил Кас. Он запрокинул голову и посмотрел на Дина снизу вверх, нахмурившись и сдвинув брови. И, о дьявол, капюшон был плотно натянут на голову, только впереди торчал пучок волос, а ярко-синие глаза делали его таким, таким чертовски грустно-привлекательным, что это сводило с ума. Дину захотелось протянуть руку и провести пальцем по его нижней губе. И вот оно снова, ещё одно конкретное, отчётливое желание, к которому он совершенно не был готов. Оно вцепилось в него где-то глубоко внутри и резко дёрнуло, вызвав волну самого нелепого томления, какое ему когда-либо приходилось терпеть. Дин в панике попытался захлопнуть крышку этого ящика Пандоры, пока оно не завело его куда не следует, и ему пришлось сжать кулак и сильно зажмуриться, чтобы стряхнуть это с себя. Даже после этого он так до конца и не избавился от ощущения. Все эти желания, едва возникнув, прочно вшивались в него и оставались даже после того, как жар момента проходил. Они продолжали громоздиться друг на друга, становясь всё более шаткой стопкой, и Дин изо всех сил старался не дать им рухнуть. — Ладно, — быстро выпалил Дин. — Ладно, хорошо. Можем просто… посидеть вместе и не говорить об этом. Звучит идеально. Хочешь начать «Настоящую кровь»? — Да, — шепнул Кас. Они так и сделали. Они не говорили об этом и вообще почти ни о чём. Дин с удивлением обнаружил, что «Настоящая кровь» достаточно интересный сериал, чтобы досмотреть первую серию. Там был бар, вампиры и девушка, которая умела читать мысли и душить людей цепями, так что он был готов продолжать. Кас тоже, похоже, втянулся всерьёз: он смотрел внимательно, совсем не так, как когда они смотрели «Бонанзу». Справедливости ради, этот сериал был куда более напряжённым. И всё же Дину было трудно полностью погрузиться в сюжет, потому что голова Каса снова оказалась у него на плече, а капюшон слегка касался его шеи и уха. Пару раз Дин украдкой косился на него, но Кас всё ещё бодрствовал. Глаза его были прикованы к экрану, сосредоточены. Видимо, сегодня ему просто хотелось… прислониться к Дину. И это было нормально. Совершенно нормально. Ну, то есть это было мучительно, но в то же время чертовски здорово, так что эти два чувства в итоге взаимно уравновесились, и получилось «нормально». Они засиделись допоздна, но в какой-то момент Кас со вздохом поднял голову и пробормотал, что уже почти три часа ночи, и Дину пора отдохнуть. Дин не хотел отдыхать. Наконец он позволил себе расстроиться, хотя и понимал, что не имеет на это никакого права. Они с Касом — не пара. Дин мог сколько угодно убеждать себя, что всё ощущается так, будто между ними что-то есть, но это было лишь самообманом. Он хотел бы думать, что если бы между ними и правда что-то было, всё выглядело бы почти так же, как сейчас. Ну, разве что прикосновений стало бы больше. Совместные сериалы, кофе на двоих, Кас, таскающий его одежду, их вылазки куда-нибудь вдвоём… Да, именно так, думал Дин. Всё то же самое плюс одна недостающая деталь, из-за которой всё происходящее пока не становилось чем-то. Подтверждение. Господи Иисусе, выходит, Дин всё это время пытался тайком встречаться с Касом? Делал это, не делая по-настоящему, хотя единственный способ делать это… ну, просто делать это. И чтобы оба понимали, что именно они делают. Если бы они это делали, Дин был почти уверен, что они бы держались за руки чаще. Только вот завтра Кас идёт на настоящее свидание с кем-то другим. И Дин это ненавидел. Он с тоской гадал, каким оно будет. Кто кого поведёт — тот парень Каса или наоборот? Как вообще это работает между двумя мужчинами? Они будут держать друг друга за руки? Будут целоваться? Кто будет платить? Они пойдут куда-нибудь поесть? Тот парень ведь не знает, что Кас почти не ест, а если и ест, то делает это странно и придирчиво. Может, они пойдут в аркадный зал? Касу бы, наверное, понравился аэрохоккей. В скиболе он, скорее всего, оказался бы пугающе хорош, отпускал бы странные замечания про Пакмана и наверняка захотел бы выиграть приз для Джека. Дин не знал наверняка, потому что они сами никогда вместе не ходили играть в автоматы. А стоило бы. Само собой, спал он той ночью отвратительно мало. На следующий день настроение у него было хуже некуда. Сэм всё время на него косился, а Дин демонстративно его игнорировал, потому что злился. Кас вёл себя примерно так же. Единственным, кто на Сэма не сердился, оставался Джек, а сам Сэм, похоже, вовсе не чувствовал себя виноватым. Более того, он явно считал себя правым: смотрел на тёмные круги под глазами Дина, на то, как тот раздражался всё сильнее по мере приближения свидания, и выглядел при этом до невозможности довольным. Вот же мудачьё. Дин знал только одно: Кас должен был уйти в три, потому что Сэм специально это уточнил, а Кас деревянным голосом ему ответил. Когда часы показали два, Сэм предложил Касу сходить в душ, и тот, стиснув челюсти, молча отправился выполнять совет. Проходя мимо, Дин «случайно» задел Сэма плечом так, что того впечатало в стену. Сэм воспринял это с удивительным спокойствием и предсказуемой самодовольной ухмылкой, словно его точка зрения окончательно подтвердилась. Проблема была в том, что Дин прекрасно понимал, чего Сэм добивался. Он пытался заставить своего тупого старшего брата наконец осознать, что он по уши влюблён в Каса, и, может быть, сделать уже с этим хоть что-нибудь. Чего Сэм не знал, так это того, что Дин и без того всё отлично осознавал и ничего не мог предпринять, потому что это разрушило бы вообще всё. Так что да, Сэм хотел как лучше. По-своему он, вероятно, даже пытался поддержать. Только ощущалось это как чёртова пытка, и Дин, возможно, немного его за это ненавидел. — Тебе надо пойти и проверить, готов ли он к свиданию, Дин, — Сэм даже не отвёл взгляд от телефона, наверняка переписываясь с Эйлин. Нет, поправочка: Дин ненавидел его охренеть как сильно. — А почему это я? Сам не можешь? У тебя есть глаза. — Кас сейчас на меня злится, — беспечно ответил Сэм, пожав плечами. Ни капли раскаяния. Худший человек на свете. Абсолютно ужасный. — Я тоже сейчас злюсь на тебя, — огрызнулся Дин, прежде чем успел прикусить язык. Сэм резко поднял голову. — Серьёзно? И за что же? Что я такого сделал? — Твоей физиономии уже достаточно, — буркнул Дин и поспешно ушёл, пока не ляпнул чего-нибудь ещё более подозрительного. Сэм точно не получит звание «Брат года». Дин ушёл в свою комнату, потому что чёрта с два он действительно пойдёт к Касу и будет проверять, хорошо ли тот выглядит для кого-то другого. У него просто не было на это сил. Однажды он уже делал это — с Норой, — и теперь воспоминание отзывалось горько-сладким эхом. Тогда Кас был человеком и заслуживал чего-то хорошего, Дин тогда искренне думал, что он выглядит отлично и получит всё самое лучшее, и это немного жгло где-то внутри, потому что в тот момент Дин не понимал, но теперь понимал прекрасно. Тем не менее Дин пробыл в своей комнате от силы три минуты, прежде чем на собственном опыте познал истинный смысл кармы. А это определённо была она. Кас не постучал. Он просто вошёл, и одного взгляда на него хватило, чтобы Дин мгновенно понял: это расплата за всё неправильное и глупое, что он когда-либо делал по отношению к Касу. За то, что ожидал от него безусловной преданности, даже когда вокруг шла война. За злость из-за его союза с Кроули, хотя сами они делали и продолжали бы делать то же самое, пусть Кас тогда и правда совершил глупость. За каждый раз, когда Дин называл Каса братом, потому что, о малыш, какая же это была грёбаная ложь, теперь он это знал наверняка. За каждую ссору, каждый спор и все те моменты, когда Дин злился и заходил слишком далеко. За попытки убить его ребёнка — дважды — и за всякий раз, когда Дин относился к Касу так, будто тот слишком чужой, чтобы принять правильное решение. За все случаи, когда Дин отталкивал его, принимал его как должное, пока тот не исчезал, или просто недостаточно ценил его. Потому что Кас вошёл в комнату Дина без всякого предупреждения, и на нём была полностью расстёгнутая белая рубашка, раскачивающаяся по бокам при ходьбе. На нём были джинсы Дина, пуговица на которых всё ещё была не застёгнута, открывающие полоску кожи и выступающие бедренные косточки, потому что, судя по всему, под ними не было никакого белья. Он был босиком. Волосы были влажными и растрёпанными, словно он просто вытер их полотенцем. По шее стекала тонкая струйка воды, стекала на грудь, и открытой кожи было слишком много. Слишком. Это и было определением кармы. Потому что Дин сейчас разглядывал Каса совершенно неподобающим образом, и внезапно он остро осознал каждый свой промах по отношению к нему. Все случаи, когда он мог поступить лучше, быть добрее, постараться сильнее. Все те разы, когда он этого не сделал, и теперь он просто мужчина, который опоздал и сделал слишком мало, а Кас собирался на свидание с кем-то другим. Заметив Дина на кровати, Кас резко остановился, моргнув. Дин моргнул в ответ, отчаянно — очень отчаянно — пытаясь удержать взгляд на лице Каса. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга и всё. Потом Кас вздохнул: — Я потерял носки. Можно взять у тебя пару? Чистую пару, Дин. Дин попытался ответить, но в итоге издал звук, который… звучал совсем не по-человечески. Это было унизительно. Брови Каса взлетели вверх, и Дин сразу понял, что попал в просак. Он резко вскочил с кровати, очень старательно не глядя в сторону Каса, и направился к ящику с носками. Он слишком долго возился с ручкой ящика, сердце вытворяло в груди какую-то идиотскую акробатику, от которой его самого воротило. Он совершенно не мог сосредоточиться, взгляд то и дело норовился скользнуть к Касу, поэтому ему приходилось снова и снова крепко зажмуриваться. На то, чтобы открыть ящик и вытащить носки, ушло неприлично много времени. — Во-от, — выдавил Дин, но даже это у него не получилось нормально: слово треснуло посередине. Он откашлялся, развернулся и заставил себя вести себя максимально естественно. Получилось скованно, но он решительно подошёл к Касу, остановился на расстоянии и протянул носки. Попробовал ещё раз: — Вот. Так было лучше. — Спасибо, — вздохнул Кас. Он взял носки и тут же начал их надевать, потом застегнул джинсы, и Дин понял, что Кас, похоже, решил собраться прямо здесь. Карма. Самая ужасная карма на свете. Он это заслужил, верно? Кас фыркнул, принимаясь неловко возиться с пуговицами рубашки. — Это совершенно лишнее и бессмысленное. Сэм… я вообще-то к нему хорошо отношусь, ты знаешь, но сейчас я пересматриваю своё мнение. — Я понимаю, о чём ты, — пробормотал Дин, не в силах отвести взгляд от того, как Кас пытается — и не может — застегнуть рубашку. — Я не думаю, что мы часто признаём, насколько он может быть назойливым, — произнёс Кас низким, хриплым голосом, почти рычанием. Это было несправедливо. Совершенно несправедливо. Дин дрожаще выдохнул и выдавил: — Да, он такой чертовски любопытный, чувак, боже мой. — Ему трудно принять, что некоторые вещи его просто не касаются, — Кас издал раздражённый звук, когда застегнул пуговицу не в ту петлю, и это определённо было рычание. Дин, похоже, вот-вот вспыхнет. — Он считает, что всё можно решить позитивным настроем и… — Ладно, хватит. Господи Иисусе, просто стой, — выпалил Дин, шагнув ближе и оттолкнув руки Каса прежде, чем окончательно сойти с ума. Если Кас продолжит возиться и раздражаться всё сильнее, Дин просто сорвёт с него эту чёртову рубашку, и как он потом будет это объяснять? В такой ситуации лучше было быстро разобраться самому и отправить Каса куда подальше. — Я сделаю, Кас. Просто… давай я. Я застегну. Дин резко выдохнул через нос и, очень старательно не поднимая глаз, сосредоточился на том, чтобы продевать пуговицы в нужные петли. Он вложил в это всё своё внимание, изо всех сил стараясь не смотреть на Каса с такого близкого расстояния и не касаться пальцами его кожи, которая была так близко. Кас приятно пах. Кас пах им самим. Это было худшее, что когда-либо с ним случалось, без всяких сомнений. — Ты пропустил одну, — тихо подсказал Кас, напомнив тем самым Дину, насколько близко находится. — Вот дерьмо. Да, пропустил, — Дин коротко и нервно усмехнулся, опустив пальцы обратно к пропущенной пуговице. Во рту у него было так сухо, что каждое слово выходило немного ватным и хриплым. — Извини. Я справлюсь. Только… только не надевай галстук, ладно? И закатай рукава. Ты выглядишь… просто… с закатанными рукавами ты… В общем, твои запястья… хорошие. Чтобы показывать их. О, да, кинк на запястья. Дин грёбаный гений. Нет. Кас пробормотал почти капризно: — Может, я не хочу быть хорошим. «Он не имел в виду это в сексуальном смысле, не смей туда лезть, не смей, чёрт тебя дери», — ругал себя Дин. Он почувствовал, как облизнул языком губы, и пожалел, что не может перестать быть таким безнадёжным. Но увы, он таков. Он так сильно пропал, что это было почти физически больно. — Ну, это же свидание, Кас, — заставил себя произнести Дин, мысленно похлопав себя по плечу, когда фраза прозвучала ровно. — Ты хочешь выглядеть как можно лучше. Он закончил с последней пуговицей, после небольшой заминки провёл руками вверх и поправил воротник. На секунду он поднял взгляд на Каса, и это была грандиозная ошибка эпических масштабов. Он замер, словно попал в ловушку: пальцы застыли на воротнике Каса, прикованные глупым магнетизмом его глаз. Момент затянулся, и стало совершенно очевидно, что он остановился, будто кто-то нажал на кнопку паузы. Кас пробежал взглядом по лицу Дина, словно выискивая что-то, слегка нахмурив брови. Он тихо произнёс, словно тайно признаваясь: — Я не хочу идти на свидание с другом Эйлин. — Тогда не ходи. Да, просто… просто не ходи, — произнёс Дин, и облегчение, которое его захлестнуло, было таким сильным, что у него слегка закружилась голова. — Я уже сказал Сэму, что пойду. Дин медленно и глупо моргнул. — Ну и что? Бог хотел, чтобы ты был безмозглым солдатом, а ты послал его на хрен. Какая здесь разница? Кас посмотрел на него серьёзным взглядом, хотя уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Думаю, будет грубо не прийти на свидание. — Сделай это в любом случае, — прошептал Дин. Пальцы его судорожно сжались на воротнике Каса, и волна адреналина резко ударила в грудь от собственного поощрения. Он вёл себя слишком очевидно. Слишком. — Ладно, — просто ответил Кас, медленно моргнув. Его глаза бегали вверх-вниз, вверх-вниз, а Дин гадал, что именно он ищет. Дин почувствовал, как его собственные губы невольно растягиваются в ответ на согласие Каса. Улыбка грозила расползтись по лицу и окончательно всё испортить. Игнорировать значение этого уже не получится. Дин будет слишком доволен, слишком расслаблен, будет сиять, и Кас это заметит. Поэтому он опустил руки и отступил назад, опустив голову и откашлявшись. Он поднял ладонь ко рту, пряча улыбку, пока не смог заставить её исчезнуть, и пробормотал: — Сэм будет на тебя ворчать, но я дам ему подзатыльник за тебя. — Думаю, с Сэмом я справлюсь, — Кас приподнял бровь. — Ну да, наверное. Но всё равно ему не помешает вправить мозги. Кас тихо и тепло рассмеялся. — В последнее время я склонен с этим согласиться. Обычно он гораздо лучше понимает простые истины этого мира. А сейчас он упорно настаивает на… вещах, которые просто невозможны. — Как я и сказал, он желает добра. Но это всё его кроличье питание. По-моему, оно бьёт ему по мозгу. Жирная еда, наверное, придала бы ему ясности. — Мм. В любом случае, думаю, он будет спорить, если я не пойду. — Да, скорее всего, — Дин посмотрел на Каса, прикусив губу, а потом кашлянул. — Хочешь сбежать? — Сбежать, — повторил Кас, прищурившись. Дин как можно небрежнее пожал плечами. — Ну да, знаешь… убраться отсюда ненадолго. Хотя бы пару часов не слышать его нытья. Я отвезу тебя, куда захочешь. И вообще… было бы чертовски обидно никуда не сходить, когда ты так приоделся. Поживи немного, Кас. — Я просто надел рубашку и джинсы, — возразил Кас, скептически оглядев себя, явно не понимая, какое впечатление он производит. Он покачал головой и снова посмотрел на Дина, размышляя. — Я не против того, чтобы «сбежать», как ты сказал, но я не знаю, куда можно сходить. У тебя есть идея? — Ну… — Дин склонил голову набок, стараясь не улыбнуться снова. — Ты когда-нибудь был в аркадном зале? — Нет. — Пока нет, — поправил Дин. Он мотнул головой в сторону двери. — Иди обуйся и не встречайся взглядом с Сэмом. Он чует страх. — Я не боюсь, — Кас закатил глаза и направился к двери. — Должно быть, круто, — произнёс Дин себе под нос, глядя, как Кас уходит. Он одновременно чувствовал себя несчастным и глупо взволнованным. Побег удался. Когда Дин скользнул за руль Детки и ударил по газам, пока Сэм не успел сообразить, что происходит, Кас расслабленно откинулся на сиденье и опёрся головой на кулак. Рукава его были закатаны. В аркадном зале было весело. Кас выиграл приз для Джека, и Дин пометил это как ещё одно свидание, которое не было свиданием. Но, по крайней мере, никто другой не успел провести его с Касом первым.

***

— Можно задать тебе вопрос? Дин поднял взгляд от тележки, куда как раз укладывал пятфунтовый пакет сахара. Он настороженно посмотрел на Джека: тот молчал последние десять минут их похода за продуктами и теперь хмурился с задумчивым выражением лица. В голосе звучала растерянность, но вместе с тем и серьёзность, и Дин уже чувствовал, что разговор предстоит из тех, где нужно ступать осторожно. А это явно не было его сильной стороной. — Да, конечно. Что случилось? — он постарался звучать непринуждённо, надеясь, что ничего серьёзного тут нет. Джек поднял на него взгляд и тихо пробормотал: — Почему Сэм пытался устроить Кастиэлю свидание с другом Эйлин? У Дина в голове немедленно зазвенели тревожные колокола. Ну вот. Значит, разговор всё-таки будет серьёзным. Просто замечательно. Проблема была в том, что Дин совершенно к нему не готовился. Обязательно ли это должен был быть он? С этим куда лучше справился бы Сэм. Чёрт, возможно, даже Кас подошёл бы больше на роль просветителя. Дин понятия не имел, как вообще проводить разговор из серии «это нормально, если тебе нравятся парни». Это явно не входило в список его навыков, несмотря на то, что он сам, как выяснилось совсем недавно, тоже был далеко не натуралом. Он не был экспертом. Не знал всех правильных терминов, не понимал, что может прозвучать обидно, а что нет. Он ведь даже вслух ни разу не признал, что ему самому нравятся мужчины. Пока что это существовало только у него в голове. Но Джек смотрел прямо на него, явно ожидая ответа. Дин не понимал, почему тот пришёл с этим вопросом именно к нему, но было очевидно, что выбор сделан осознанно. Прошло уже четыре дня с тех пор, как Кас должен был пойти на то свидание, и за это время Джек мог спросить кого угодно. Однако он дождался момента, когда они остались с Дином наедине, и заговорил именно сейчас. — Ладно. Эм… — Дин надолго замолчал, пытаясь понять, с чего начать. Он упёрся руками в края тележки. — Значит, ты ведь знаешь, что ты мальчик, Джек? — Я не мальчик, — немедленно ответил тот. Дин растерялся. Чёрт. К этому он точно не был готов. На мгновение Дин по-настоящему запаниковал, потому что совершенно не понимал, что делать и что говорить. Он и в теме про геев разбирался так себе, а уж в вопросах гендера тем более. Когда он пытался разобраться во всём этом, читая статьи, многое казалось пугающе сложным. Это напоминало его первый школьный матч по борьбе: он тогда вышел на мат, даже не будучи уверенным, что вообще должен там находиться, боялся всё испортить, потому что не помнил правил, и переживал, что случайно может кому-нибудь навредить. Теперь он лихорадочно пытался вспомнить хоть что-нибудь про гендер, но в голове было почти пусто. Общую идею он всё же уловил. Значит, Джек не мальчик. Ладно. Новость неожиданная, но… Дин мог поддержать. Нужно просто говорить обобщённо и дать понять ребёнку, что он всё равно ему небезразличен. — Ладно, — медленно произнёс Дин, словно аккуратно перекусывал провода на тикающей бомбе, — значит… ты девочка? Джек моргнул, глядя на него. — Нет. Я Джек. — Я… — Дин никогда в жизни не чувствовал себя настолько беспомощным. Ему отчаянно захотелось открыть Гугл или позвонить Сэму, но он не хотел выглядеть придурком. Очевидно же, что Джек заговорил об этом именно с ним и ни с кем другим. И Дин собирался это уважать. — Слушай, я буду с тобой честен, малыш. Я вообще не особо разбираюсь во всех этих вещах, и это моя вина. Правда моя. Так что я не пытаюсь сказать что-то обидное, ладно? Если я ляпну что-нибудь не то, просто скажи мне заткнуться. Но давай уточним: ты не мальчик и не девочка? Ты это имеешь в виду? Ты не чувствуешь себя мальчиком? — Нет, — подтвердил Джек. Дин глубоко выдохнул. — И девочкой ты себя тоже не чувствуешь? — Нет, — Джек слегка наклонил голову. — Я просто Джек. — Просто Джек. Ладно, — Дин постучал пальцами по борту тележки и поджал губы. — Я почти на сто процентов уверен, что для этого есть какое-то слово, но я его не знаю. Кажется, я должен спросить, как тебе комфортнее, чтобы к тебе обращались. Джек, если это вообще было возможно, выглядел ещё более озадаченным. — Не уверен, что понимаю, о чём ты. — Ну, ты ведь не мальчик, да? — Дин беспомощно махнул рукой. — А мы всё время называем тебя мальчиком. Говорим «он», «его». Тебе это подходит? Как ты хочешь, чтобы к тебе обращались, Джек? Вот что я пытаюсь спросить. — А, — лицо Джека прояснилось. — Можешь называть меня так, как тебе удобно. Дин уставился на него, вскинув брови. — Эээ… нет, вообще-то всё должно работать наоборот, малыш. Мы должны называть тебя так, как тебе комфортно. Джек пожал плечами. — Но мне всё равно. — То есть если бы я назвал тебя девочкой, тебе было бы плевать, даже если ты не девочка? — уточнил Дин. — Именно, — Джек улыбнулся ему. — Для меня это не имеет большого значения. Я не думаю, что я кто-то из этого… или, может быть, сразу все. Но я точно Джек. Можешь называть меня девочкой, мальчиком или даже «оно». — «Оно» я тебя называть не буду. — Хорошо, — спокойно ответил Джек. — Так. Ладно. Значит, в целом ты просто Джек. Рад, что мы это прояснили. Дин глубоко выдохнул, с трудом удержавшись от желания провести ладонью по лицу. Кажется, он справился неплохо. Господи Иисусе, после такого разговора ему срочно нужен будет чёртов сон. — То есть можно просто продолжать, как раньше? — спросил он. Джек кивнул. — Да. — Отлично, — Дин снова выдохнул с облегчением. Нужно было вернуться к сути разговора. — Ладно, значит… к делу. Ты не мальчик, но иногда мальчикам нравятся другие мальчики. И это нормально. Хотя… нет, забудь. Главное тут вот что: нормально любить того, кого любишь, несмотря ни на что. Живи и давай жить другим. Главное — быть счастливым, и нет ничего плохого в том, с кем люди это счастье находят. Так что можешь любить кого угодно и как угодно, но… может, пока не стоит? Тебе три года. Ну, почти четыре! Да, у тебя же скоро день рождения, да? Я не забыл. В общем… всё нормально. Понимаешь? Джек некоторое время задумчиво молчал, затем медленно кивнул. — Да, я уже это знаю. Сэм сказал примерно то же самое. Кажется, у него получилось лучше. Я не понял, зачем вообще было это объяснять, но Сэм сказал, что существуют социальные конструкции, которые на самом деле не имеют особого смысла, и он хотел, чтобы я знал об этом на случай, если когда-нибудь с ними столкнусь. — О. Значит, Сэм уже провёл этот разговор. Прекрасно. Дин тяжело вздохнул и махнул рукой. Столько переживаний впустую. Им всем, похоже, придётся начать сверять показания, чтобы больше не попадать в такие ситуации. — Ну ладно, это хорошо. Тогда… почему ты спрашиваешь про свидание Каса с мужчиной? — Я спрашивал не об этом, — Джек нахмурился. — Меня не смущает, что тот друг — мужчина. Я не понимаю, почему они считают, что Кастиэль должен идти на свидание с другом Эйлин. Дин едва остановил себя, чтобы сразу же согласно не кивнуть, но всё-таки сдержался. — Ну, честно говоря, я не знаю. Может, они подумали, что Касу он понравится. — Не думаю, что Кастиэлю он бы понравился, — просто и прямо сказал Джек. Он посмотрел Дину прямо в глаза и добавил: — Думаю, Кастиэлю понравился бы ты. — Мечтать не вредно, — Дин криво улыбнулся. Он тяжело вздохнул, будто растерял всякую уверенность. — Слушай, Джек, я… понимаю, к чему ты клонишь, ладно? Мы с Касом дружим уже больше десяти лет. Нам давно комфортно друг с другом, мы близкие друзья, так что я понимаю, почему тебе может так казаться. Но дело в том, что Кас просто… не чувствует ко мне ничего такого. Вот и всё. Джек снова нахмурился, внимательно глядя на него. — О, — тихо произнёс он. — Я не уверен, что это правда, Дин. Я был связан с ним на космическом уровне ещё до своего рождения. Помнишь? Он очень тебя любит. Я понял, что ты хороший человек, благодаря ему. Я доверял тебе из-за него. У Дина против воли перехватило дыхание, и ему пришлось стиснуть челюсти, безжалостно подавляя внезапный всплеск надежды, который заставлял поверить в эти слова. Он сглотнул и хрипло произнёс: — Я понимаю, но… не уверен, что ты до конца разбираешься во всей этой… ну, любви. В смысле, Кас ведь и Сэма любит, верно? Ты же это чувствовал. — Ну… да, — нерешительно согласился Джек. — Вот именно, — пробормотал Дин, пожав плечом и изо всех сил стараясь не чувствовать неприятную боль от необходимости объяснять Джеку, что Кас в него не влюблён и никогда не будет. — Ты сказал, что Кастиэль не чувствует к тебе ничего такого, — задумчиво произнёс Джек, внимательно наблюдая за ним. — А ты к нему чувствуешь? Сердце Дина тяжело перевернулось в груди. Во рту пересохло. Ему никогда прежде не задавали этот вопрос напрямую, и почему-то было гораздо тяжелее слышать его именно от ребёнка, который странным образом был одновременно и его, и Каса. Боль, связанная с этим признанием, вдруг стала ощутимо тяжелее. Потому что как это сказать? Как произнести вслух и показать Джеку, насколько всё бывает запутанным? Как открыться и впустить его в такую часть себя? Когда-то этот ребёнок стоял перед ним на коленях, ожидая смерти, которую Дин был готов ему предоставить, прокляв их обоих. Самое меньшее, что он мог сделать теперь, это позволить себе немного уязвимости, как бы тяжело это ни было. Отрицать уже не имело смысла: Джек видел его лицо, и Дину не нужно было зеркало, чтобы понять, насколько он сейчас разбит. Ответ лишь подтвердил бы то, о чём Джек, похоже, уже догадался, но при этом стал бы моментом доверия — болезненного и почти священного. После долгого молчания Дин произнёс почти шёпотом: — Да. Джек нахмурился сильнее, его брови почти сошлись на переносице, и по его виду было ясно, что он напряжённо о чём-то размышляет. Наконец он тихо прошептал: — Когда ты сказал, что любовь — это сложно… ты это имел в виду. Дин на выдохе слабо, натянуто хохотнул. Он поднял руку и прикрыл ладонью рот, отвернувшись и часто моргая. Потому что да. Пожалуй, именно это. Тогда он сам этого не понимал, но да. Всё было именно так. Сложно. — Ага, — хрипло отозвался Дин. — Да, малыш. Именно это я и имел в виду. — О… — Джек тихо вздохнул. — Прости. — Всё нормально, — пробормотал Дин, небрежно махнув рукой, насколько вообще смог изобразить беспечность. Он уже собирался сказать что-то ещё, но Джек вдруг обошёл тележку и без всякого предупреждения врезался в него, обняв. Сжал крепче, так что у Дина со свистом вырвался воздух из лёгких. — Ага, ясно. Ты обнимаешь меня прямо посреди продуктового магазина. Именно это ты сейчас и делаешь. Ну конечно. Дин закатил глаза, но уголки его губ дрогнули, когда он похлопал Джека по боку, поскольку руки у него оказались прижаты. Похоже, Джек относился к объятиям со всей серьёзностью: когда он отстранился, на лице у него было решительное выражение, и он оправдательно сказал: — Тебе это было нужно. — Спасибо, что озвучил это, Джек, правда, — сухо пробормотал Дин. Он покачал головой, похлопал его по руке и мягко подтолкнул обратно к тележке. — А теперь возвращайся на место и не выпускай её из рук. Мы это уже обсуждали. Если тебе что-то нужно, ты держишься за чёртову тележку. — Это было важнее, — упрямо возразил Джек. Впрочем, к тележке он всё же вернулся и послушно за неё взялся. — Ты хороший парень, малыш, — Дин улыбнулся, обходя тележку, чтобы снова толкнуть её вперёд. Джек обернулся к нему с надеждой: — Это значит, что в этот раз мне можно взять две вещи? — Только сегодня, — согласился Дин, подняв палец для убедительности, прекрасно понимая, что немного размяк, но вовсе не возражая насчёт этого. Как он и говорил, Джек был что надо. Хороший ребёнок. — Есть! — радостно пролепетал Джек, мгновенно оживившись. Дин тихо усмехнулся и пошёл дальше, слушая, как Джек снова и снова выбирает разные штуки, болтая легко и беззаботно.

***

Приехала Эйлин и осталась в бункере на неделю, в то время как Сэм и Кас уехали разбираться с очередной историей, связанной с каким-то делом, в которое они вляпались в Арканзасе некоторое время назад. Тот странный городок… Чарминг-Эйкерс. Дин толком не вникал в подробности, но Сэм и Кас восприняли появление новой заварушки почти как личное оскорбление, так что без лишних разговоров отправились всё уладить. Дин предлагал поехать с ними, но у Эйлин и Джека уже был составлен целый список занятий, которыми они собирались заняться, пока рядом не будет Сэма и Каса, способных проявлять здравый смысл и вовремя их остановить. Дин решил, что, видимо, именно ему отводилась роль единственного разумного взрослого. Правда, это никогда не было его сильной стороной. Короче говоря, начался хаос. Через четыре часа они отправились на рыбалку, потому что Джек решил, что это будет весело, а Эйлин поспорила с Дином, что поймает рыбу быстрее него. В итоге она действительно поймала рыбу раньше, чем он, но всё же первый улов был Дина. Правда, это оказалась щелкающая черепаха, и он едва не лишился чёртова пальца. В результате пришлось ехать в больницу накладывать несколько саморассасывающихся швов. На следующий день Эйлин устроила для Джека полосу препятствий: стрельба по мишеням, разбросанным по комнате, взлом замков и передвижение с завязанными глазами. Дина привязали к стулу в роли условного заложника, а когда он раз за разом освобождался меньше чем за две минуты, Эйлин просто опрокинула его вместе со стулом. Она становилась всё азартнее, пока наконец не потребовала, чтобы он вывихнул себе большой палец для побега. Когда он это сделал, она немедленно заставила его научить её тому же. Джек тоже захотел попробовать, но тут Дин провёл чёткую границу и ребёнка к этому не допустил. На третий день Эйлин куда-то исчезла на три часа. После панических поисков её наконец нашли в гараже, свернувшейся калачиком в какой-то машине и мирно спящей. Когда Дин начал отчитывать её за то, что они чуть не поседели от страха, она невозмутимо заявила, что просто не слышала, как её звали, и при этом всё это время улыбалась. Дин щёлкнул её по носу и в наказание лишил пончиков за обедом. На четвёртый день Джек признался, что ни разу в жизни не был в музее, и Эйлин немедленно загнала Дина и Джека в Детку, нашла ближайший музей и велела ехать туда. День, который должен был стать спокойной прогулкой, очень быстро перестал быть спокойным, когда они наткнулись на проклятый артефакт и были вынуждены провернуть нечто вроде ограбления, чтобы его забрать. Пришлось отвлекать охрану, ползать по вентиляции и даже стрелять по витринам с включённой сигнализацией. Выяснилось, что русалки существуют, а их чешуя чертовски опасна. Джека едва не арестовали, а Эйлин выбросила из окна Детки монетку и разбила лобовое стекло полицейской машины, преследовавшей их. В общем, всё закончилось вполне успешно. На пятый день Дина каким-то образом уговорили учить Джека играть в пул. Эйлин вместе с Дином, разумеется, мгновенно превратили это в соревнование. Кто-то принял их за пару, и они оба, даже не переглянувшись, так увлеклись ролью, что на ходу сочинили историю о своей недавней помолвке. О, бесплатный десерт? Ну надо же, как мило, большое спасибо. Позже Джек заявил, что расскажет всё Сэму, и Эйлин с Дином хором обозвали его ябедой и объяснили правило «никаких доносов». В итоге Эйлин сама рассказала всё Сэму по видеосвязи, а отчитывали почему-то именно Дина, что, по его мнению, было совершенно несправедливо. На шестой день они каким-то образом умудрились создать настоящую чёрную дыру в одной из кладовых бункера. В неё засосало половину вещей из комнаты, включая один из пистолетов Дина, его ботинок и не меньше четырёх дюймов волос Эйлин. Им с Эйлин пришлось объединить усилия, чтобы уничтожить эту дыру, прежде чем она поглотила весь бункер, а заодно и весь мир — ситуация была крайне шаткой. После этого Джек признался, что мог бы всё исправить сам, но не стал, потому что это технически считалось бы вмешательством. Хорошей новостью было то, что швы Дина наконец-то рассосались. Зато последний день прошёл спокойно. Сэм и Кас возвращались домой, и это неожиданно заставило всех вести себя прилично. Они просто зависали в бункере, ели вредную еду, смотрели фильмы и отлично проводили время. Эйлин то и дело поглядывала на часы в телефоне, и Дин поймал себя на том, что делает то же самое. После девяти Джек ушёл к себе, а Эйлин с Дином устроились в военной комнате, по очереди поглядывая на дверь и ожидая возвращения Сэма и Каса. Эйлин, эта мелкая зараза, конечно же, не удержалась и ткнула его носом в очевидное. — Надо же, — начала она, — я и не знала, что ты так сильно скучаешь по Сэму. Дин швырнул в неё скомканным листком бумаги. — Ты о чём вообще? Отдохнуть от этой рожи было настоящим облегчением, между прочим. — Ну, это меня успокаивает. А то я уже начала переживать, что ты выглядишь как радостный щенок, потому что Сэм возвращается домой, — Эйлин откинулась на спинку стула с ухмылкой. — Какая же ты всё-таки разговорчивая, — пробормотал Дин, показав ей средний палец. Он попытался добавить и жесты, потому что всё ещё учился языку жестов, по интернету и у неё самой, когда она соглашалась на это. Он неуклюже показал «ты» и «разговорчивая», остальное она дочитала по губам. Эйлин приподняла бровь. — Сэм вообще-то мой парень. — Мои соболезнования, — эту фразу Дин сумел показать жестами вполне уверенно, хотя ухмылка слегка всё портила. — Сэм знает, что ты запал на Каса? — Ага, — признался Дин и тут же добавил: — но ты ему не говори. — Ты понимаешь, что это не имеет никакого смысла? — Поверь, я в курсе. Всё… сложно. Сэм знает, но он не знает, что я знаю, что он знает, и он не должен об этом узнать. И Кас вообще ничего не знает. Пусть так и остаётся, ладно? — Ты что, просто выжидаешь момент? — Эйлин была уже совершенно искренне сбита с толку. Дин поморщился. — Типа того. Просто привыкаю, наверное. Я никогда раньше никому об этом не говорил. В смысле, Джек знает, но это немного другое. Он не думает в таких категориях… ну, ты понимаешь. — О, — Эйлин вдруг стала серьёзной. Дину это в ней нравилось: она всегда точно чувствовала, когда можно пошутить, а когда нужно говорить прямо. — Это из-за того, что Кас — парень? — Эээ… — Дин неловко дёрнул плечами в кресле. — Это тоже сложно. Брови Эйлин взлетели вверх. — Ты никогда раньше не был с парнем? — Нет, не был. — Понятно. Значит, для тебя это действительно что-то новое. — Ага, — неохотно признался Дин, чувствуя себя неловко. Он вскинул руку. — В смысле, я вроде как знал. Где-то внутри. Это тоже сложно. Сэм, оказывается, знал, но я понятия не имею, когда он это просёк. — Ну, если ты не готов об этом говорить, значит, не готов, — решительно сказала Эйлин. Дин показал ей жест «спасибо», и она улыбнулась. — Хочешь советов? Дин моргнул. — Советов? Насчёт чего? — Насчёт того, как быть с мужчиной. — Это как-то… — лицо Дина скривилось. — Эйлин, серьёзно, ты, вообще-то, встречаешься с моим братом. Эйлин выгнула бровь. — Ну да, конечно. Ведь до того, как Сэм до меня добрался, я была непорочной девственницей. Дин открыл было рот, потом закрыл и почувствовал, как лицо заливает краской. — Ладно, справедливо. Хорошо, что там у тебя? — Первое правило, — заявила Эйлин, подавшись вперёд и глядя на него серьёзно, — все мужики — идиоты. — Я… что? Эйлин, серьёзно? — Дин расхохотался, сползая в кресле и хватаясь за живот. Она ухмылялась, а он едва мог дышать. Блин, она была чертовски смешной. Через какое-то время он, всё ещё посмеиваясь, выпрямился и ткнул в неё пальцем. — Ладно, это было… это было хорошо. Верю. Ты права. Продолжай. — Нет, у первого правила есть вторая часть. Очень важная, — Эйлин провела пальцем по носу и подняла брови. — И, скорее всего, ты тоже этим грешишь. Хорошие мужики с хорошими намерениями не специально ведут себя как идиоты. Они даже не понимают, что делают. Постарайся это запомнить. Лучше сразу говорить прямо то, что ты имеешь в виду, а не то, что, по-твоему, они хотят услышать или что «положено» говорить. Иначе они начинают тупить из-за вещей, которые вообще не совпадают с твоими настоящими чувствами, и потом появляется куча проблем, которых можно было избежать. Если уж тебе нравятся мужчины, сначала смирись с тем, что они все немного тупые, а потом облегчи себе жизнь и не добавляй собственную тупость к их тупости. — Не быть придурком. Понял, — кивнул Дин. Эйлин посмотрела на него с жалостью. — Ну, ты мужчина, Дин. Ты не специально, но… — Ага-ага, — пробормотал он, посмеиваясь. — Правило номер один. Усвоил. — Второе, — Эйлин подняла палец. — Если он считает, что имеет право указывать, что тебе носить, куда ходить, или если он сам не хочет анал, но от тебя требует, то такой не стоит твоего времени. Дин моргнул. — Подожди. Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — Эмм… Ну… да. Логично. — Третье, — продолжила она, поднимая третий палец. — Не делай ему минет, если он не готов ответить тем же. В твоём случае — если он не готов взять в рот твой член. Не делает — значит и сам не получает. И честно говоря, если он считает, что ты обязан, а он нет, беги без оглядки. Дин подался вперёд, глядя на неё с искренним удивлением. — Серьёзно? Есть и такие? — К сожалению, да, — спокойно подтвердила Эйлин. — Но я с такими не связывалась. Я своё время не трачу зря. Дин кивнул. — Ага, с этим правилом полностью согласен. Это для меня просто дико. Господи, кто не хочет этим заниматься? Это же отличный способ разогреться. — Эй, и это ты сказал. Это подводит нас к следующему правилу, — продолжила Эйлин, поднимая четвёртый палец. — Если он считает, что прелюдия не важна, сразу выкидывай его из постели. Но давай уточню: бывают исключения. Иногда флирт сам по себе может быть прелюдией, и способов… завести мотор больше, чем просто запрыгнуть в кровать и сразу газ в пол, если ты понимаешь, о чём я. Но если нет никакой подготовки, и он сразу хочет только своего удовольствия — это огромный рэд флаг. — Опять же, полностью согласен, — Дин наклонил голову. — Я понял, что ты имеешь в виду. Эйлин усмехнулась. — Правило номер пять. Если делаешь минет и чувствуешь, что сейчас задохнёшься, дыши носом. Если ему нравится, когда ты давишься, и тебе самому это нормально — не бойся немного поэкспериментировать. Если ему не нравится или тебе самому некомфортно — не заставляй себя делать то, что не можешь. У тебя есть руки для того, чтобы делать то, что рот не тянет. Дин откинулся назад, глаза у него полезли на лоб. Он понимал, что рот у него открыт, но мозг на секунду просто вырубился, и он ничего не мог с этим поделать. Он чувствовал, будто его только что перезагрузили. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы перестать пыхтеть и издавать странные хрипящие звуки. Эйлин смотрела на него с весёлым блеском в глазах. — Эйлин, мать твою, — выпалил Дин, слегка шокированный, хотя сам же попросил. Но всё же. Всё же. — Что? — Эйлин пожала плечами. — Это важные правила. — Я даже не думал о… — Дин беспомощно уставился на неё. — Чёрт тебя возьми. Теперь я буду думать об этом. С Касом. Эйлин закатила глаза и откинулась на спинку стула, махнув рукой. — Какие бы у тебя ни были планы с ним, я почти уверена, что он не будет жаловаться, если ты ему отсосёшь. Бьюсь об заклад, если ты просто однажды спросишь, он позволит. — Ага, конечно, потому что лучшие друзья для этого и нужны, — саркастически протянул Дин, хотя кожу у него уже покалывало, и он, блин, действительно теперь об этом думал. — И у меня никаких планов с ним нет. — Нет? — Эйлин нахмурилась. — Почему? — Потому что он не… — Дин резко замолчал, услышав вдалеке, как хлопнула дверь. Он выпрямился на стуле, сердце заколотилось как бешеное. Он встретился с ней взглядом, широко раскрыв глаза. — Ничего ему не говори, Эйлин. Я серьёзно, ладно? Я тебе доверяю, так что ни слова, даже Сэму. — Не переживай, — тихо ответила Эйлин, снова став серьёзной и глядя ему в глаза. — Мои губы запечатаны. Дин тут же расслабился, с облегчением выдохнув. Через минуту или две Сэм и Кас вошли в бункер, явно продолжая очень жаркий спор — они шипели друг на друга и обменивались сердитыми взглядами. Когда они спустились по лестнице и увидели Дина и Эйлин, то мгновенно замолчали и быстро переглянулись, словно без слов договорились отложить спор на потом. На Касе был свитер. С кожаными заплатками на локтях и длинными рукавами, которые почти закрывали пальцы. Казалось, он невероятно мягкий, и это действовало на Дина так, что последствия могли быть смертельными. Он никогда раньше не видел Каса в таком свитере. К тому же, он был синим, что, по мнению Дина, было просто преступно несправедливо. — Привет, — Сэм подошёл ближе к Эйлин и прищурился. — Ты подстриглась. Эйлин улыбнулась ему. — Да, — просто ответила она, хотя это была наглая ложь. Её волосы теперь едва доходили до плеч — часть их осталась в чёрной дыре. Но выражение её лица оставалось совершенно невинным. — Тебе нравится? — Уже обожаю, — легко отозвался Сэм и показал жест, который Дин теперь знал как «ты красивая». — Выглядит потрясающе. Дин закатил глаза и снова перевёл взгляд на Каса, который как раз доставал из заднего кармана ангельский клинок. Это выглядело неприлично привлекательно без всякой причины. Он небрежно положил клинок на стол и поднял глаза, поймав взгляд Дина. Улыбнулся ему, будто это было совершенно естественно. У Дина внутри всё сжалось. Он скучал по Касу. Господи. — Новый свитер? — поддразнил Дин. — Неделя была тяжёлая, — ответил Кас. Он потянул за одну из заплаток на локте. — Очень удобный. — По крайней мере, выглядит именно так, — признался Дин, снова окинув свитер взглядом. Ему потребовалась секунда, чтобы отвести глаза обратно к лицу Каса. — Хочешь кофе? Кас слегка улыбнулся. — У тебя есть? — Нет, но я сделаю, — Дин встал и постучал по спинке пустого стула рядом с тем, на котором сидел. — Сядь, расслабься. Я скоро вернусь. Дин проигнорировал взгляд Сэма, направляясь на кухню. Ему сейчас было не до этого. Он просто хотел спокойно порадоваться тому, что Кас вернулся, чёрт возьми. Приготовление кофе заняло какое-то время, и Дин всё это время изо всех сил старался не думать о том, какие звуки издавал бы Кас, если бы Дин действительно сделал ему минет. Эйлин была настоящей заразой. Блин, будто ему нужны были дополнительные фантазии к той горе желаний, которые он уже имел по отношению к Касу, но не мог реализовать. Он даже не понимал, зачем позволил ей давать ему советы, особенно когда знал, что всё это бессмысленно. Эти чувства… Они были серьёзными, Дин это понимал. Это был тот самый вид чувств, из-за которых он позволил Джеку назвать их любовью, потому что это и была любовь, разве нет? Если думать об этом абстрактно, оно не становилось менее правдивым. Если приблизиться, если перестать смотреть на них отдельными кусками и собрать все детали воедино, получится одно слово — любовь. Вздохнув, Дин покачал головой и размешал кофе, заставляя себя отогнать эти мысли. Он мог разобрать их на части, ведь так справляться с ними было легче, именно так он и делал. Не обязательно было мучить себя постоянно. Когда он вернулся с кофе, Сэм и Кас уже снова спорили, но на этот раз без яростного шипения. Они активно жестикулировали, на лицах мелькали разные эмоции. Они замолчали, как только Дин вошёл в комнату. Эйлин крутила перед лицом прядь волос, откровенно заскучав из-за их перепалки. — Спасибо, — тихо произнёс Кас, когда Дин протянул ему кружку. Он не смотрел Дину в глаза, и по какой-то непонятной причине его лицо было очень красным. — Не за что, — ответил Дин, переводя подозрительный взгляд с Сэма на Каса. — Всё… в порядке? Как прошла охота? — Нормально, — ответил Сэм. — Мы закрыли несколько незакрытых гештальтов, о которых даже не знали. Чарминг-Эйкерс больше не проблема. Дин мгновенно насторожился. — Вы же не взорвали целый город, правда? — Нет, конечно, нет, — фыркнул Сэм. Дин чувствовал себя полностью правым, когда задал этот вопрос. Он знал по опыту, что если оставить Сэма и Каса наедине это может закончиться катастрофой. Не зря же их почти никогда не оставляли вместе. Они либо вытворяли какую-то безумную хрень, либо едва не погибали, либо могло произойти что-то похуже. — Как прошла ваша неделя? — Кас протянул Дину кофе, как делал это всегда. — Нормально, — соврал Дин, бросив быстрый взгляд на Эйлин. Она ухмыльнулась ему в ответ, и он спрятал свою ответную улыбку за кружкой, делая глоток. — Чем вы тут занимались? — Сэм, казалось, был ничуть не обеспокоен, будто даже представить не мог, что они могли натворить без присмотра. Эйлин хмыкнула и небрежно махнула рукой. — Да так, ничего особенного. Скукота, если честно. Мы оба очень ждали, когда вы вернётесь. — Правда? — брови Сэма взлетели вверх, и он усмехнулся, переводя взгляд с Дина на Эйлин. — Ну надо же. Держу пари, скучали по нам? — Я каждую ночь загадывала желание на падающую звезду, чтобы мой любимый Кас вернулся ко мне, — поддразнила Эйлин. Кас слегка улыбнулся, забирая протянутую кружку с кофе. Дин подмигнул ему, пока Сэм и Эйлин продолжали флиртовать как идиоты, и Кас едва не выронил кружку. Дин подался вперёд и поймал её снизу, выругавшись, когда горячий напиток попал ему на пальцы. — Прости, я… — Кас издал странный, несчастный звук и поспешно поставил кружку на стол, схватив Дина за запястье и яростно вытирая его пальцы рукавом своего свитера. Он выглядел таким смущённым, каким Дин никогда раньше его не видел, и лицо у него сильно покраснело, что было одновременно странно, трогательно и совершенно неожиданно. — Дин, прости. — Чувак, успокойся. Всё нормально, — Дин не удержался от смешка. Брови у него поднялись, когда глаза Каса мельком встретились с его, а затем тут же посмотрели в другую сторону. — Серьёзно, Кас, это неважно. Это всего лишь кофе. Кас всё ещё выглядел совершенно убитым. — Я не хотел, — пробормотал он. — Я просто… я… — Ладно, эй, всё нормально, — Дин протянул руку и перехватил ладонь Каса, останавливая его настойчивое вытирание пальцев рукавом свитера, хотя кофе уже давно высох. — Не переживай. Ты в порядке? — Я… — лицо Каса прояснилось, глаза прищурились, а рука молниеносно схватила пальцы Дина и поднесла их ближе к лицу. Он поднял взгляд, всё ещё щурясь и хмурясь. — У тебя новый шрам. Дин моргнул. — Эм, да. Инцидент на рыбалке. Кажется, я обидел щелкающую черепаху, так что пришлось наложить пару швов. Как ты вообще это заметил, чувак? — А, — выдохнул Кас, но получилось это как-то встревоженно. Он снова выглядел растерянным, глаза расширились, лицо опять залилось краской. Он смотрел на Дина, открывая и закрывая рот. — Это совсем маленький шрам, — заметил Дин. Кас упорно избегал его взгляда. Он резко отдёрнул руки от пальцев Дина и одним быстрым, нервным движением отодвинул стул назад. Через секунду он уже стоял на ногах, бормоча что-то вроде: — Я устал. Извините. — Ты же не устаёшь, — недоверчиво сказал Дин, перегнувшись через край стула и пытаясь поймать взгляд Каса. — Эй, ты куда… Он едва не вывалился из стула, пытаясь дотянуться и схватить Каса за запястье, потом резко качнулся назад, чтобы не упасть головой вниз. Кас выскользнул из захвата, и Дин раздражённо фыркнул. — Ты даже кофе не допил! Дин ошарашенно смотрел ему вслед, а потом тяжело откинулся на спинку стула, хмурясь. Он поднёс руку ближе к лицу и осмотрел пальцы. Шрам был маленький, едва заметный и уже начал бледнеть. Как, чёрт возьми, Кас вообще его разглядел? Дин покачал головой, опустил руку и развернулся на стуле, глядя на Сэма и Эйлин в поисках поддержки. Сэм прикрывал рот ладонью, плечи его тряслись. Эйлин крутила прядь волос, явно скучая. Она, скорее всего, не уловила половину разговора, потому что не видела губ, так что её мнение вряд ли имело значение. А вот Сэм, похоже, нашёл в произошедшем что-то особенно смешное. В конце концов Сэм опустил руку: — Ох, чувак, вы оба такие идиоты. Эйлин уловила это и с серьёзным видом заявила: — Ну да. Все мужики такие.

***

Дело в Техасе Дин присвоил себе и Касу, заставляя тем самым Сэма вернуться к урокам готовки вместе с Джеком, который опять увлёкся йо-йо, а Эйлин задержалась, взяв себе продолжительный перерыв, потому что, по её мнению, заслужила его. Ну, что ж, каждому своё. Первые два дня охоты прошли довольно гладко. Дин и Кас занимались привычным расследованием: совали нос во все дыры, пытались понять, что происходит и с кем именно они имеют дело. Ели много еды из заправок и обсуждали идеи друг с другом в мотеле. На второй день произошёл прорыв: Кас вернулся со старой прожжённой сигаретами газетой. Он шлёпнул ею по столу перед Дином, который как раз пытался спокойно насладиться чёртовыми картофелем фри в форме завитков. Дин бросил взгляд на грязную бумагу и сердито уставился на Каса, потому что аппетит был испорчен. — Серьёзно, ты что, копался в мусорке ради этого, Кас? — проворчал Дин, морща нос и осторожно оттолкнув газетку кончиком пальца подальше. — Я действительно обнаружил её в мусоре, — Кас закатил глаза. Дин отдёрнул палец. — Что? Чувак, фу. Слушай, «Гарфилд» не меняется, ладно? Он всегда ненавидит понедельники. Ты ничего не пропустил. — Меня зацепил заголовок, — сухо произнёс Кас, — и если бы ты обратил внимание, он зацепил бы и тебя. Посмотри. — Ты действуешь мне на нервы, — буркнул Дин, скривив лицо, и всё-таки наклонился, чтобы прочитать заголовок. Через секунду выражение его лица изменилось, и мозг заработал. Бездомный, которого бросили в вытрезвитель, пытался взорвать полицейский участок, потому что был уверен, что инопланетяне спустились на землю и начали клонировать полицейских? С этой информацией они перешли на следующий уровень, и у Дина почти сразу появился ответ. — Мы имеем дело с перевёртышами, да? Пора доставать серебро. — Именно, — согласился Кас со вздохом. Перевёртыши были одними из наименее любимых существ Дина, потому что могли принять его облик и залезть к нему в голову. Он, конечно, сталкивался с ними много раз и разными способами, так что бывало и хуже, но каждый раз это раздражало. Этот раз не был исключением. Уже на следующий день у них появилась цель, только вот существо всё время меняло облик, превращаясь в других людей. И слушайте, Дин знал, что не все перевёртыши — монстры (в голове сразу всплывала Миа), но те, кто убивает людей? Эти точно монстры. А этот конкретный — определённо убивал, так что его работа была проста: прикончить его. Вот только всё осложнилось тем, что, когда они наконец настигли перевёртыша, тот выглядел как девочка-подросток. Дину было от этого не по себе, но он был готов сделать то, что должен. В конце концов, ещё вчера существо выглядело взрослым мужчиной, так что выбора особо не оставалось. Разумеется, всё пошло наперекосяк, потому что иначе и быть не могло, и вскоре по округе уже бегали два Дина. Как можно догадаться, это испортило Дину настроение окончательно. С ним такое уже случалось, и тогда всё закончилось плохо, поэтому повторения истории он не хотел. Проблема возникла в тот момент, когда они с Касом разделились. Дин загнал перевёртыша в тупик и теперь дрался… фактически с собственным телом, с существом, которое знало, как устроена его голова и как именно он дерётся. Как бы он ни пытался взять верх, это было непросто. В какой-то момент Дина швырнули о кирпичную стену, и совсем не в приятном смысле, и пистолет с серебряными пулями вылетел из его рук, отскочил в сторону и исчез из виду. А через несколько секунд Кас внезапно оказался рядом. — Дин! — крикнул он. И перевёртыш, и настоящий Дин одновременно подняли головы и увидели, что Кас держит в руках пистолет. Затем они посмотрели друг на друга. — Вот же дерьмо, — выдохнул Дин, как только понял, в какую передрягу они вляпались. Перевёртыш немного отступил, переводя взгляд с Дина на Каса. Он всё ещё был с лицом Дина и заговорил низким, настороженным голосом, точь-в-точь как сам Дин: — Ну и хрень. — Заткнись, — резко бросил Дин оборотню. Тот фыркнул. — Он вообще-то ангел. Он сразу поймёт, кто есть кто, так что тебе не повезло, приятель. Лучше беги, пока можешь. — Он не идиот, так что даже не пытайся, — Дин прищурился, глядя в собственное лицо. — Можешь сколько угодно притворяться мной, но рано или поздно облажаешься. У тебя есть мои воспоминания, но ты не я. — О, а ты хорош, — усмехнулся перевёртыш, качая головой. — Мы же можем это доказать, верно? Дай мне серебро. — Дин, заткнись, — внезапно рыкнул Кас. Рот Дина тут же захлопнулся сам собой: таким тоном Кас говорил только тогда, когда совершенно не шутил. — Эй! — возмутился перевёртыш, потому что, как ни старался, до настоящего Дина Винчестера ему было далеко. — Я просто… Кас выстрелил в перевёртыша. Без малейших колебаний. Пуля не попала в сердце, но угодила куда-то в грудь. Монстра отбросило назад, к стене; его глаза расширились, рука судорожно вцепилась в рану. Кас, судя по всему, стрелком был так себе, да и оружие он, откровенно говоря, не любил. Это стало особенно очевидно, когда он небрежно сунул пистолет в карман и достал куда более привычный ангельский клинок, явно предпочитая его огнестрелу. — Даже не пытайся выглядеть оскорблённым, — обратился Дин к монстру, приподняв брови. — Представление окончено. Каким бы симпатичным ты сейчас ни был, никого ты не обманул. Перевёртыш содрогнулся у стены и закашлялся. — Что меня выдало? — Когда Кас таким тоном говорит тебе заткнуться, ты затыкаешься, — просто ответил Дин, пожав плечом. Он протянул руку и похлопал перевёртыша по колену. — Удачи в Чистилище. Жаль, конечно. Мог бы жить нормальной жизнью, если бы не начал убивать людей. — Пошёл ты со своей жалостью, — прохрипел тот. Кас присел рядом, провернув клинок в руке, взгляд Дина против воли проследил за этим движением. Это было до одури горячо. Перевёртыш хрипло рассмеялся, его голова бессильно качнулась. — О, Кас… хочешь узнать, что Дин о тебе думает? У него в голове столько мыслей. — На этом всё, спасибо, — сквозь зубы процедил Дин и выхватил ангельский клинок из руки Каса; по спине у него пробежал тревожный холодок. — Столько мыслей, — продолжал перевёртыш. — Столько всего, чего он не хочет, чтобы ты знал. Он так боится, что ты узнаешь, как он… Дин на всякий случай зажал ему рот ладонью и одновременно вогнал клинок ему в сердце. Это оказалось не так просто, как могло показаться. Пришлось приложить силу и хорошенько надавить, но Дин справился. Он плотно прикрыл рот перевёртыша — свой собственный рот — чтобы остановить поток слов и смотрел, как в его собственных глазах гаснет свет. В этом было что-то до странности неправильное — наблюдать собственную смерть. Не то чтобы для Дина это происходило впервые, но ощущение всё равно было чертовски жутким. Когда существо окончательно затихло, Дин выдернул клинок и молча вытер кровь о его куртку. Подняв взгляд, он заметил, что Кас уже смотрел на него, нахмурив брови. — Что? — пробормотал Дин, возвращая ему клинок. Он автоматически наклонился, чтобы подхватить тело и заняться уборкой, и Кас тут же присоединился к нему. — Я не мог не заметить, что ты особенно стремился заставить его замолчать. Дин фыркнул. — Ну да, и что? Этот тип уже собирался нести какую-то чушь. Монстры всегда так делают, Кас. Он просто пытался залезть тебе в голову, вот и всё. — Он звучал довольно уверенно, — заметил Кас, отводя взгляд, пока они тащили тело к «Импале», где в багажнике уже лежал брезент. — Дело не в… не в этом… — Дин на мгновение запнулся, а потом закряхтел уже вполне искренне, пытаясь запихнуть тело в брезент. Чёрт, тяжёлый. Пожалуй, пора завязывать с пончиками. Закончив, он захлопнул багажник и посмотрел, как Кас неловко вертит в руках ангельский клинок. — Слушай, у всех нас есть мысли друг о друге, ясно? И не все они обязательно приятные. Я знаю, ты временами думаешь обо мне всякое не слишком хорошее, так уж жизнь устроена. Это не значит, что ты меня ненавидишь, и наоборот. Мне всё равно, если ты об этом узнаешь, Кас. Проблема не в этом. Кас прищурился. — Тогда чего именно ты боялся, что я узнаю? — Просто… ну, ты понимаешь, — Дин махнул рукой и прочистил горло. — Я ведь думаю и хорошее, Кас. Но тебе об этом знать не обязательно. Это… неловко. Для меня, в смысле. — Тебе неловко от того, что ты думаешь обо мне что-то хорошее? — глаза Каса чуть расширились, а в уголках губ появилась едва заметная улыбка. Дин закатил глаза. — О, замолчи. — И что именно хорошего ты обо мне думаешь? — настаивал Кас, теперь уже явно развлекаясь. — Серьёзно? Выпрашивать комплименты — это вообще-то стрёмно. — Теперь я точно хочу знать. Мне любопытно, что там такого постыдного, что ты был готов убить, лишь бы я об этом не узнал. — Чувак, ты даже не представляешь, — Дин шумно выдохнул и покачал головой. Кас смеялся над ним, причем делал это не вслух, засранец, и Дин вдруг с болезненной ясностью понял, насколько чертовски к нему привязан. Господи. Он сдержал улыбку и отвернулся, наклонившись, чтобы проверить, не слишком ли заметно просел зад «Импалы». — В общем, неважно, Кас. Главное, что нужно запомнить: ты раздражаешь меня до чёртиков, и чем скорее мне не придётся терпеть твою тупость, тем лучше. Это, конечно, была шутка. Дин имел в виду ровно противоположное и был уверен, что Кас это поймёт. Но Кас издал звук боли. Настоящей, пронзительной боли, будто его выпотрошили. Сердце Дина ухнуло вниз. Он ведь не всерьёз это сказал. Он резко развернулся, собираясь немедленно всё исправить, но дёрнулся и застыл, потому что глаза Каса вспыхивали и гасли, а из его живота торчал ангельский клинок и… Это был второй перевёртыш. Дину понадобилось всего мгновение, чтобы понять, зачем первый тянул время — он ожидал подмоги. Второй перевёртыш стоял прямо за Касом, сжимая его руку и глубже вгоняя клинок в живот Каса, явно ударив внезапно. Кас выглядел ошеломлённым. И раненым. Его глаза вспыхивали и меркли, словно теряли свет. Он смотрел на Дина, а Дин смотрел на него. Время одновременно ускорилось и замедлилось. Тело Каса рухнуло на землю, когда тот выдернул клинок и слабо отбросил его вперёд. Дин даже не понял, как оружие оказалось у него в руках и как он убил второго монстра. Просто в следующий миг тот был мёртв, а сам Дин уже стоял на коленях перед Касом. Каким-то чудом Кас не умер. Только это и удерживало Дина от полного срыва. Его глаза не выгорели, Кас всё ещё истекал кровью, а значит, был жив. Дин не понимал как, потому что ангельский клинок должен был убить его наверняка, но ему было плевать на объяснения. Дальше всё превратилось в сплошное пятно. Дин даже не взглянул на тело второго перевёртыша. Он каким-то образом дотащил Каса до «Импалы», крепко прижимая ладонь к ране. Кровь хлестала сквозь пальцы и заливала кожаные сиденья. Кас был без сознания. Его голова бессильно моталась, глаза оставались закрытыми, дыхание вырывалось короткими, рваными толчками. Но он был жив. Каким-то образом, чёрт возьми, всё ещё жив. Они уже как-то были в этой больнице, осматривали одно из свежих тел в морге, так что Дин прекрасно знал, куда ехать. Он буквально с визгом затормозил у входа в приёмное отделение и начал давить на клаксон, пока подался вперёд, наклонившись через Каса, чтобы распахнуть пассажирскую дверь. Он снова ударил по сигналу, одной рукой всё так же прижимая ладонь к окровавленному животу, и его судорожное, паническое дыхание почти совпадало с рваными, тяжёлыми вдохами самого Каса. В конце концов, кто-то вышел разобраться, кто устроил такой адский шум, и дальше всё превратилось в сплошное размытое пятно громких голосов и бесконечных лиц людей, появлявшихся будто из ниоткуда. Каса вытащили из машины и переложили на каталку. Дин что-то кричал, ему кричали в ответ, он был весь в крови, его оттеснили в сторону, а Каса уже увозила по коридору бригада врачей. — Сэр, вам туда нельзя. Успокойтесь. У вас шок… Никакого шока у Дина не было. Он не впадал в шок. Он слишком многое пережил, чтобы сломаться сейчас. Сам Бог пытался убить его, и не раз, и всё без толку. Сомнительно, что именно это вдруг станет пределом его выдержки. И всё же Дин чувствовал странную, ненормальную пустоту внутри, когда добрая медсестра с мягким голосом отвела его в отдельную комнату и осталась рядом. Она почти ничего не спрашивала, зато заставила его поесть и выпить воды и каким-то образом удерживала его в относительно спокойном состоянии, пока не появилась полиция. А вот дальше начался настоящий бардак. Дин был с головы до ног в крови Каса, он привёз человека с ножевым ранением, так что вопросов, разумеется, оказалось море. Дин неожиданно для самого себя путался в ответах, сбивался, мысли разбегались в стороны, и он постоянно отвлекался, снова и снова спрашивая медсестру, всё ли с Касом в порядке. Никто ничего ему не говорил. Все только требовали ответов, а Дин едва удерживал в голове собственную версию событий. В итоге он смог выдать лишь ту историю, которую сумел наскоро собрать из обрывков мыслей: Каса ограбили на другом конце города, далеко от места, где сейчас лежал труп; нападавший сбежал. Нет, Дин не разглядел никаких особых примет. Он вообще-то был занят тем, что вёз Каса в чёртову больницу. И можно ему уже, наконец, смыть кровь с рук? У него вообще-то есть права. Дин скрылся в уборной, открыл кран на полную мощность и позвонил Сэму. — Эй, что новенького? — бодро ответил Сэм, и это прозвучало настолько нереально, что у Дина закружилась голова. Сэм говорил совершенно спокойно, будто в мире всё было в порядке, тогда как Кас лежал на экстренной операции и, насколько Дин знал, мог уже умереть, и ничего из этого не было нормально. — Дин? Эй, ты здесь? Дин зажал телефон между ухом и плечом, подставляя дрожащие руки под струю воды. — Мне нужно, чтобы ты… эм… мне нужно… — он с трудом выдохнул, яростно оттирая засохшую кровь из-под ногтей. — Сэмми, мне нужно, чтобы ты приехал сюда, ладно? Мне нужно… мне нужно, чтобы ты… — Эй, погоди, что происходит? — голос Сэма мгновенно стал серьёзным, приглушённые звуки на заднем плане стихли. — Дин, что случилось? — Я не знаю, — хрипло прошептал Дин, упираясь руками в край раковины. На фарфоре остались розоватые разводы от его дрожащих пальцев. — Там был… я даже не увидел. Просто… поднял взгляд, а Каса уже ударили клинком, и он в больнице, Сэм. Он на операции, но я не знаю, жив ли он… я не знаю… — Так, спокойно. Мы уже едем. Мы с Эйлин выезжаем прямо сейчас. — Мальчишка. Ты не должен говорить Джеку, Сэмми, потому что я не знаю, если Кас… они ничего мне не говорят, а я… Сэм резко выдохнул в трубку, и где-то вдали хлопнула дверь. Через секунду завёлся двигатель машины. — Джек хотел провести время с Клэр и Кайей, так что мы с Эйлин отвезли его. Мы только что вернулись. Его здесь нет. Всё нормально, Дин. И я уверен, Кас… Дин судорожно выдохнул и с размаху ударил ладонью по дозатору мыла, выдавив слишком много и теперь яростно растирая мыльную субстанцию между ладонями. — Прости, — и это прозвучало странно, совершенно не к месту, но он правда сожалел. Чёрт возьми, действительно сожалел. — Всё нормально. Всё под контролем, — резко ответил Сэм. — Дин, слушай, мне нужно, чтобы ты собрался. Скажи, полиция там? Какую историю ты им рассказал? — Эм… да. Да. Эмм…— Дин часто заморгал, глядя на дрожащие пальцы, тяжело сглотнул. — Точно. Полиция здесь. Я… я даже не думал толком, просто назвал наши имена и сказал, что Каса ограбили. Тебе нужно что-нибудь придумать, Сэм. Нам нужны… нужны документы, и… и… — Я разберусь. Скажи им, что твоя фамилия Смит. Кас будет Карсоном. По этим псевдонимам у нас уже есть следы в базе, так что я что-нибудь устрою. Просто продолжай твердить, что ничего не видел. — У меня в багажнике труп, Сэм. И он… ну, выглядит как я. — Перевёртыш? — Ага. — Ладно… — Сэм глубоко выдохнул и тихо выругался. На секунду повисла пауза. — Хорошо. Тогда припаркуй «Импалу» подальше, как только сможешь. Разберёмся с этим, когда приедем. Ещё что-нибудь? — Был второй перевёртыш. Я его убил и просто оставил там. Кас… он истекал кровью, у меня не было времени ничего сделать, — прохрипел Дин. Он снова принялся тереть руки, хотя они уже были чистыми. — Сэм, я не понимаю, как он вообще жив. Это был ангельский клинок прямо в живот. Он вообще может такое пережить? Сэм молчал. — Сэм? — хрипло позвал Дин. — Сэм, он может выжить? — Просто… ничего лишнего не говори, пока я не приеду, ладно? — тихо произнёс Сэм. — Запомни: Смит и Карсон. Ты не видел, кто на вас напал. Позвони мне, если что-то изменится, Дин. Серьёзно. — Да, — прошептал Дин, чувствуя, как жжёт глаза и сжимается грудь. — Да… позвоню. Просто… приезжай скорее. — Мы уже едем, Дин, — ответил Сэм, и его голос стал мягче. — Мы в пути. Дин пробыл в уборной ещё некоторое время, продолжая мыть руки, хотя крови на них уже давно не осталось. В конце концов кто-то постучал в дверь и спросил, всё ли с ним в порядке, и Дин потратил ещё пару минут, чтобы умыться и попытаться выровнять дыхание. Он посмотрел на своё отражение в зеркале и даже не узнал себя. Затем крепко зажмурился и отвернулся. Вернувшись обратно в этот хаос, Дину пришлось снова отвечать на вопросы полиции и медсестёр, уже куда подробнее. Теперь у него хотя бы была история и заготовленные псевдонимы. В какой-то момент ему разрешили отогнать «Импалу», и он припарковал её в дальнем углу почти пустой стоянки в нескольких кварталах отсюда, после чего бегом вернулся в больницу. Когда он вернулся, та самая добрая медсестра показала ему, где находится зал ожидания, а полиция ушла, практически ни с чем. Сколько бы Дин ни спрашивал, никто не мог сказать ему ничего о Касе. А спрашивал он часто. Почти каждые полчаса. Сначала медсёстры жалели его и старались успокоить, но к четвёртому часу начали заметно раздражаться. Дину было всё равно. Он снова и снова подходил к ним, несмотря на бесконечные заверения, что ему сообщат новости, как только они появятся. Ему казалось, что он сходит с ума. Каждая секунда тянулась мучительно медленно, превращаясь в пытку, и Дин часами мерил шагами зал ожидания, пока окружающие наблюдали за ним с сочувствием. В какой-то момент полицейские вернулись и взяли у него более подробные показания. Опять же, у них всё ещё было мало информации, и они мало что могли сделать, пока Кас не придёт в сознание. Вскоре они снова ушли. В конце концов Дин опустился на стул, вдавив основания ладоней в глаза, упершись локтями в колени и согнувшись вперёд, пытаясь перестать паниковать. Маленькая девочка несколько раз пыталась втянуть его в игру, но Дин не смог даже притвориться заинтересованным и лишь пожал плечами, когда её мать начала извиняться и отчитывать ребёнка. Спустя примерно восемь часов Сэм и Эйлин наконец ворвались в больницу, и Дина едва не затошнило от облегчения. Сэм сразу отвёл его в тихий угол, чтобы выслушать каждую деталь того, что нужно сделать, а затем они с Эйлин так же быстро исчезли, отправившись разбираться со всем остальным. Дин смотрел им вслед, всё ещё ощущая призрачное сжатие руки Сэма на своём плече, слабое, но единственное утешение во всём этом кошмаре. Два часа спустя они вернулись и сели рядом с ним ждать. Сэм тихо заверил его, что с обоими перевёртышами разобрались и всё будет в порядке. Эйлин достала из автомата пакетик арахиса и заставила Дина съесть половину, а потом занялась той маленькой девочкой, с которой Дин так и не смог поиграть. Сам Дин снова начал мерить шагами коридор и донимать медсестёр вопросами, только теперь он был не один. Прошёл ещё час. В больнице стало гораздо тише, наступила ночь. Мысли Дина теперь звучали в голове оглушительно громко, и от этого было только хуже. Он снова и снова прокручивал в памяти, как глаза Каса мерцали, прежде чем тот рухнул на землю. — Я не понимаю, — хрипло признался Дин, зная, что Сэм смотрит на него и слушает. — Он должен был… Это был ангельский клинок. Они всегда смертельны, разве нет? Мгновенно, как только вонзаются. Но он не… он не… — Я не знаю, — тихо отозвался Сэм, и на его лице было написано беспокойство. — Дин, честно, я не могу тебе сказать. В смысле… для ангелов это смертельно, но Кас… он ведь не совсем обычный ангел, правда? И у него ещё эта проблема с благодатью. Так что, может… может, с ним всё будет нормально. — В прошлый раз он умер, — возразил Дин, только отдалённо осознавая, что голос у него срывался и стал высоким из-за тревоги. Сэм тяжело сглотнул. — Да, но тогда это было мгновенно. Может, сейчас всё по-другому. Ангельские клинки ведь созданы Богом, верно? Но Бог теперь… ну… Дин долго обдумывал эти слова. Он знал, что ангельские клинки иногда использовались не только для убийства. Чёрт, он сам однажды проткнул Кроули руку таким клинком, и тот выжил. Но в целом, когда ангела кололи напрямую, а не резали или били по не смертельным местам, они умирали мгновенно. Только вот Чак больше не был Богом, так что, может, теперь всё иначе? Или благодать Каса слишком повреждена, и клинок не сработал как надо? Он не знал, какой из вариантов даст ему надежду, что Кас выживет. В итоге он так ничего и не ответил, слишком глубоко погрузившись в свои мысли, и разговор сам собой угас. Краем глаза он заметил, как Сэм и Эйлин обменялись обеспокоенными взглядами, но сделал вид, что не заметил. Меньше чем через час в комнату заглянул медбрат и позвал Дина Смита, и Дин едва не свернул себе шею, пытаясь как можно быстрее пересечь помещение. Сэм и Эйлин тоже мгновенно поднялись, и все трое последовали за ним за дверь. Их привели ко врачу, которая начала разговор с вопроса, есть ли у мистера Карсона ближайшие родственники, и у Дина в ту же секунду едва не подкосились колени прямо посреди чёртова коридора. — Доктор, мы его семья, — произнёс Сэм тем самым строгим тоном, к которому прибегал крайне редко. — Дин указан как контакт на случай чрезвычайной ситуации. У Дина есть доверенность на принятие медицинских решений. Больше связываться не с кем. — Разумеется, — врач перевела взгляд на Дина и сосредоточилась уже на нём. После этого она начала перечислять длинный список того, что Касу потребуется для восстановления минимум семь дней в больнице, наблюдение, чтобы исключить риск инфекции. Затем последовал ещё один список того, чего Касу нельзя будет делать после выписки, и сводилось всё в основном к запрету на любые нагрузки, растяжку и даже наклоны. Врач говорила спокойно и чётко, а Дин смотрел на неё, чувствуя, как в голове стоит туман и слова проходят мимо него почти не задерживаясь. Когда она наконец закончила, Дин выдохнул: — С ним всё в порядке? Врач моргнула, затем улыбнулась, и её лицо смягчилось. — Да, мистер Смит. С ним всё хорошо. — Я могу его увидеть? — уточнил Дин. — Он пока не пришёл в сознание и, возможно, не очнётся до утра, но да, вы можете его навестить. Все вы, — врач улыбнулась и кивнула в сторону коридора. — Идите за мной. Кас лежал без сознания в палате 401, подключённый к капельнице, а небольшой аппарат в углу тихо попискивал, отсчитывая ровный ритм его сердцебиения. Дин почти сразу оставил Сэма и Эйлин, которые остались о чём-то негромко поговорить со врачом, и подошёл к стулу у кровати, занимая его как своё законное место. Он тяжело опустился на сиденье, сцепил руки и прижал кончики пальцев к губам. Медленно выдохнул, плечи бессильно опустились. В палате стало тихо, даже после ухода врача. Сэм и Эйлин стояли по другую сторону кровати, глядя на Каса со сложными, противоречивыми выражениями лиц. Конечно, они радовались, что он жив, но всё произошедшее по-прежнему не укладывалось в голове. Дину же было уже всё равно. Он просто смотрел на то, как поднимается и опускается грудь Каса, и не отводил взгляда. Сэм — как всегда человек с планом — настоял, чтобы они наконец поели, раз уж самое страшное, похоже, было позади. Он и Эйлин ушли, пообещав скоро вернуться, и все согласились позвонить Джеку, Клэр и остальным теперь, когда появилась хоть какая-то внятная информация. Дин проводил их взглядом и снова сосредоточился на дыхании Каса. Это успокаивало. — Ты меня до чёртиков напугал, — тихо прошептал Дин, подняв взгляд и разглядывая его лицо. Во сне оно было расслабленным, почти невинным. Дин сглотнул и больше ничего не сказал до тех пор, пока Сэм и Эйлин не вернулись с едой и новостями о том, что «дети» Каса перепугались до смерти и уже направляются в Техас. После этого в больничной палате делать было особенно нечего, а Кас явно спал глубоким сном. В какой-то момент зашла медсестра проверить показатели и заметила, что, когда Кас очнётся, он, скорее всего, будет немного заторможенным. Анестезия, объяснила она, и ещё огромное количество лекарств, которыми его сейчас напичкали. Когда стало совсем поздно, далеко за пределами часов посещения, Сэм настоял, чтобы они сняли мотель и хотя бы приняли душ и привели себя в порядок. Он и Эйлин поднялись, чтобы уйти, а Дин лишь пусто посмотрел на них в ответ. Медсестра снова тихо хлопотала вокруг кровати Каса. На неё никто не обращал внимания. — Чувак, — позвал Сэм, — тебе нужно принять душ и переодеться. Кас никуда не денется, обещаю. Утром он будет здесь. — Я останусь, — твёрдо и окончательно ответил Дин, и Сэм не выглядел особенно удивлённым. Дин действительно остался. Он не сдвинулся с места, даже чтобы дотянуться до пульта на другой стороне кровати и включить телевизор. На самом деле он почти не двигался, пока не устроился чуть удобнее. Он был почти уверен, что вот-вот уснёт, но всё равно боролся с этим. Это было глупо, но у него возник иррациональный страх: если он закроет глаза, всё исчезнет. Ему казалось, что нужно обязательно следить за тем, как поднимается и опускается грудь Каса, потому что если он перестанет смотреть, дыхание может остановиться. Он никогда раньше не злился так сильно на собственную сонливость. В конце концов он сдался и протянул руку, чтобы взять Каса за ладонь — это было единственное, что, как ему казалось, могло дать достаточно успокоения, чтобы закрыть глаза. Это сработало идеально. Рука Каса была прохладной, но пульс на его запястье бился прямо под пальцами Дина, и он чувствовал каждый удар. Дин выдохнул и позволил векам опуститься, их пальцы свободно переплелись, пока он медленно погружался в сон. Держаться за руку оказалось отличной сигнализацией, потому что Дин резко проснулся в тот самый момент, когда почувствовал слабое движение. Он мгновенно выпрямился на стуле, полностью проснувшись, и увидел, что Кас щурится на него мутными, растерянными голубыми глазами. — Дин? — хрипло произнёс он. — Эй, Кас, — пробормотал Дин, подавшись вперёд. — Наконец-то решил проснуться. Кас несколько раз тяжело моргнул, слегка откинув голову назад. Он выглядел немного встревоженным. — У меня… ох. Дин, моя голова кажется странно… тяжёлой. И медленной. Дин слабо рассмеялся. — Ага, тебя сейчас накачали всякой дрянью по полной, чувак. — Я не чувствую себя бодрым, — заявил Кас. Он снова моргнул, теперь уже глядя на Дина, и улыбнулся. — Ты настоящий? — Ну а каким я ещё могу быть? — Не знаю. Сном? Ты выглядишь как сон. — Я… я, честно, не знаю, что это значит, Кас, — признался Дин, сжимая его ладонь и от вида их переплетённых пальцев невольно улыбаясь. Кас издал низкий, довольный звук и позволил голове тяжело упасть обратно на подушку. Он попытался протянуть свободную руку, словно собирался коснуться лица Дина, но та запуталась в капельнице и проводах, и он неловко щёлкнул языком. Маленькая недовольная гримаса на его лице почти превратилась в обиженную, и Дин поднёс их переплетённые пальцы к своим губам, пряча улыбку. Кас тут же отвлёкся на это, а Дин повернул их руки и прижался щекой к их сплетённым пальцам. — Мистер Карсон? — раздался стук в дверь, и медсестра просунула голову в палату. Она улыбнулась, увидев, что Кас уже в сознании. — О, это хорошо. У вас ещё посетители, мистер Карсон. — Кто такой мистер Карсон? — сонно пробормотал Кас, подозрительно прищурившись на медсестру. — Это ты, Кас, — Дин снова слегка сжал его пальцы и опустил их руки обратно на кровать. Он попытался бросить на Каса многозначительный взгляд, но понятия не имел, дошло ли до того в его нынешнем состоянии. — Сейчас вы должны чувствовать себя немного вялым и очень спокойным, — медсестра открыла дверь шире и пропустила внутрь Сэма и Эйлин, — но скоро вы начнёте приходить в себя. Пока мы просто проверим ваши показатели, а когда вы окончательно придёте в себя, у нас появятся вопросы и объяснения. У полиции тоже. Кас перевёл взгляд на Дина. — Я не знаю эту женщину. — Она твоя медсестра, Кас. Ты в больнице, — Дин изо всех сил старался не рассмеяться. — Просто… слушайся её, приятель. Всё нормально. — Рад видеть тебя в сознании, Кас, — заметил Сэм, устроившись рядом с Дином, пока Эйлин привалилась к его боку. Они оба улыбались и выглядели так, будто выспались гораздо лучше, чем Дин. — Привет, Сэм, Эйлин, — негромко отозвался Кас. — Вас я знаю. — Да, знаешь, — согласился Сэм, явно забавляясь. Он то и дело косился вниз на их руки, но Дин упорно отказывался встречаться с ним взглядом. — Почему я в больнице? — Вы что-нибудь помните? — вмешалась медсестра, прежде чем кто-то успел ему ответить. Кас бросил на неё ещё один проницательный взгляд, подозрительно прищурившись. — Я помню… хм. Не очень много. Кажется… меня кто-то ударил ножом? Это был перевёртыш, не так ли? — он повернул взгляд к Дину, явно ожидая подтверждения. — Дин? — Перевёртыш, грабитель — в целом одно и то же, — Дин небрежно пожал плечами, пока медсестра смотрела прямо на него. Он улыбнулся ей во все тридцать два и подмигнул, когда она усмехнулась и вернулась к своим делам. — Можно мне другую медсестру? — вдруг спросил Кас, скосив суровый взгляд на женщину, потому что его голова была наклонена набок. Сэм глубоко вздохнул. — Ох, ну всё, понеслось. И действительно, понеслось. Кас оказался одним из худших пациентов, которых Дин когда-либо видел, пока не прошло достаточно времени, чтобы он пришёл в себя от лекарств и обрел хоть немного ясности. К тому моменту Кас уже успел и поспорить, и поупрямиться, и даже откровенно нагрубить своей медсестре, к которой он, похоже, проникся особой неприязнью. Всё это время он не отпускал руку Дина и продолжал отпускать саркастические комментарии, которые, несомненно, считал тихими, но которые на деле такими не были. Когда наконец его рассудок вернулся, он извинился перед медсестрой и сказал, что она великолепно выполняет свою работу, но произнёс это с гримасой боли на лице, потому что без лекарств рана начала давать о себе знать. С этой болью пришло внезапное понимание истории мистера Карсона и нападения. Именно в этот момент приехала полиция и потребовала дать показания. Это был первый раз, когда их руки разъединились, и пальцы Каса тут же сжались вокруг руки Дина, когда он поднялся. Дин посмотрел на него секунду, а потом тихо сказал: — Эй, всё хорошо, приятель. Я просто выйду в коридор. Я никуда не уйду, Кас. Монитор сердца резко запищал чаще, и Кас так быстро отдёрнул руку, что Дин потом ещё долго чувствовал жжение от этого движения. Кас закрыл глаза, яркая краска залила переносицу, щёки и пространство под глазами. Румянец. Он выглядел чертовски смущённым, а Дин был в восторге. Он ухмыльнулся и открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но Эйлин схватила его за руку и потянула к двери. Звук монитора постепенно приходил в норму, пока они уходили. Но, к его удивлению, Сэм выбрал другой подход. Он наклонился ближе и посмотрел на Дина серьёзно, но с непривычной мягкостью в голосе начал: — Я знаю, что ты хочешь остаться здесь на всю неделю, Дин, но тебе придётся уйти — принять душ, переодеться, поспать. Делать все эти штуки. Ты тоже должен о себе заботиться. С Касом всё в порядке. — Я знаю, — пробормотал Дин. — Сэм, я знаю, просто… — Ты сильно испугался. Я понимаю, — Сэм слегка улыбнулся, и улыбка вышла почему-то грустной. Дин сглотнул. — Иногда я думаю обо всех тех случаях, когда он умирал, когда мы теряли его, а потом он возвращался, и мне кажется, что однажды мир захочет всё исправить. И я просто… — Я знаю, — Сэм говорил всё так же негромко. — Теперь всё по-другому, особенно потому, что мы… свободны. — Свободны жить, — хрипло произнёс Дин, — и свободны умирать. Сэм вздохнул. — Всё равно лучше, чем альтернатива. — Но не когда речь о нём, — прошептал Дин, а потом резко отвёл взгляд, провёл рукой по губам и откашлялся. Он отступил на шаг, отвернулся, пряча это признание, потому что оно было слишком болезненным, слишком настоящим. Это был один из его самых больших страхов — что все они просто ходячие трупы, которые ещё не знают, что уже мертвы, и что он окажется последним, кто это поймёт. Между ними повисла тяжёлая тишина, которую прервала только врач, вошедшая в палату, чтобы, видимо, проверить состояние Каса и наконец объяснить ему детали восстановления, а также осмотреть рану. Полицейские всё ещё были внутри, но они вышли примерно в тот момент, когда вернулась Эйлин с пачкой «Орео». Они провели следующие несколько минут, разговаривая с полицейскими, которые клялись сделать всё возможное, хотя на самом деле у них почти не было зацепок. Дин старался не усложнять им жизнь. Чем скорее копы уйдут, тем лучше. После этого Дин вернулся в палату вместе с Сэмом и Эйлин. Следом за ними вошла медсестра и без всяких церемоний прошла за штору, задернутую вокруг кровати. Дин и Сэм неловко остались снаружи, пока Эйлин хрустела своими печеньками, слегка покачиваясь из стороны в сторону и пританцовывая — так она всегда делала, когда еда ей действительно нравилась. Когда штора снова резко отдёрнулась и врач с медсестрой вышли, Дин тут же занял свой стул, прекрасно понимая, что проведёт в нём очень много времени в ближайшую неделю. Кас выглядел усталым, но всё же слабо улыбнулся, когда они втроём подошли к нему и начали требовать свежих новостей. Кас снова получил лекарства, так что неудивительно, что менее чем через час он уснул. Сэм начал приставать к Дину, чтобы тот пошёл принять душ, переоделся, поел и хоть немного поспал, а потом вернулся. Он клялся, что они с Эйлин никуда не уйдут и всё будет в порядке. Дин ему верил, но уходить всё равно не хотел. В итоге Эйлин просто вытолкала его за дверь, заявив, что Кас всё равно без сознания и никаких баллов в карму за то, что он торчит здесь, как верный пёс, ему не зачтётся. Медсестра на выходе снова одарила Дина сочувствующей, понимающей улыбкой. Дин вздохнул и ушёл. Он принял душ. Переоделся. Заехал в закусочную, купил бургер, картошку фри и колу. Вернулся в больницу. На всё это ушло чуть больше часа. Сэм встретил его ровным, скучающим взглядом, а Эйлин закатила глаза, встав со стула, чтобы вернуть его обратно Дину. Сэм и Эйлин задержались на весь оставшийся день, регулярно обновляя информацию для Джека и Клэр. Телефон Дина разрядился, и ему было совершенно плевать на это. По телевизору шёл один из этих тупых полицейских сериалов, не отличающихся друг от друга. Кас спал уже несколько часов подряд, и Дин смотрел на то, как поднимается и опускается его грудь, гораздо чаще, чем на экран. Когда наступила ночь, Сэм и Эйлин ушли в мотель, чтобы поспать и вернуться утром, скорее всего, уже с большой компанией, потому что Клэр, судя по всему, сильно превышала скорость. Дин устроился в своём стуле, готовясь снова заснуть, и, как только за ними закрылась дверь и они остались вдвоём, сразу взял Каса за руку. Дин резко проснулся посреди ночи, когда в палату вошла дежурная медсестра. Она тихо разговаривала с Касом, и оба замолчали, когда он выпрямился. Медсестра улыбнулась ему, а пальцы Каса судорожно сжались вокруг его руки. — Я просто проверяю его, вот и всё, — тихо объяснила медсестра. — Что-нибудь нужно, мистер Смит? Плед, может быть? — Нет, я… ну, на самом деле прохладно, да. Спасибо, — Дин потёр свободной рукой глаза, зевнув. — Кстати, зовите меня просто Дин. — Хорошо, — она тепло улыбнулась Касу и вышла из комнаты. Дин моргнул и посмотрел на Каса. — Ты в порядке? — Да, всё нормально, — Кас поудобнее устроился на подушках, но губы слегка скривил. — Мне не нравится, как на меня действуют эти лекарства. Я какой-то… вялый. — Я заметил, — Дин помолчал, машинально снова сжав пальцы, прежде чем задать следующий вопрос. Он чувствовал, что разговор будет тяжёлым. — Мы так и не успели нормально поговорить… Ты помнишь, что произошло? Мы пытаемся разобраться, но пока ничего толкового не придумали. Как ты выжил, Кас? Ты… — Человек? — устало подсказал Кас. Он тяжело вздохнул и отвернул голову в сторону, глаза у него были странно серьёзные. — Нет, не совсем. Я и ангелом уже толком не являюсь. Моя благодать… от неё осталась только тонкая ниточка, слабое эхо. Она ещё есть, но в ней почти ничего не осталось. Её так мало, что ангельский клинок просто не нашёл, что уничтожать. Рана получилась как у обычного человека. Но благодать всё-таки есть, хоть и крошечная, поэтому я и не совсем человек. Дин прикусил изнутри нижнюю губу, долго переваривая услышанное. — Мы думали, может, потому что ангельские клинки созданы Богом, а Чак уже не у дел… может, в этом дело? — Возможно, — тихо ответил Кас, опустив взгляд. — Я не знаю, и никак это особо не проверить. Ангелов почти не осталось. — Ну, давай не будем это проверять. Не стоит смотреть дарёному коню в зубы, — Дин криво усмехнулся. — Что бы там ни было, я рад, приятель. Иначе ты был бы мёртв. — Да, — согласился Кас, но в его голосе не было ни радости, ни облегчения, которое звучало у Дина. — Кас, — позвал Дин, — что с тобой? Говори уже, я не умею читать мысли. — Просто… — Кас всё ещё не смотрел на Дина, кадык его нервно дёрнулся. Пальцы его крепче сжали ладонь Дина, потом расслабились, потом снова напряглись. Бессознательное движение. В глазах у него блестела боль, и у Дина внутри всё сжалось. — Я не человек, но я и не полноценный ангел. Я даже не уверен, смогу ли теперь кого-то исцелять, Дин. Всё, чем я был… я был ангелом, а теперь… — Эй, ты всё ещё… — Дин подался вперёд и наклонил голову, пока Кас наконец не встретился с ним взглядом. — Кас, послушай меня. Ты всё ещё ангел. Ты будешь чёртовым ангелом до самого дня своей смерти и, скорее всего, даже после, даже если в тебе не останется ни капли благодати. Ты всегда был ангелом, чувак, и всегда им останешься. И ты — лучший из всех них. Тебе не нужны ни крылья, ни благодать, ни чёртов нимб с арфой, чтобы это доказать, понял? Как только Дин это сказал, ритм сердца на мониторе сразу сбился. Кас смотрел на него широко раскрытыми, бездонно-голубыми глазами, приоткрыв губы. Он выглядел так, будто увидел нечто божественное, хотя уж божественное-то он точно видел раньше, а Дин явно не мог с этим сравниться. Тем не менее Кас выглядел потрясённо, и это ему очень шло. — Тебе, наверное, стоит успокоиться, — Дин улыбнулся уголком губ и провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони Каса, которую всё ещё держал. Монитор от этого запищал ещё сильнее, и Кас бросил на него злой взгляд, словно хотел врезать по нему кулаком. Дин тихо рассмеялся и продолжил медленно водить пальцем туда-сюда. — Расслабься, Кас. Серьёзно, если ты не угомонишься, сюда прибежит целая толпа врачей и медсестёр и будут кудахтать о твоём моторчике. Меня ещё и выгонят. — Я им не позволю, — пробормотал Кас с той самой ноткой упрямства, которая всегда в нём присутствовала. Он фыркнул, когда Дин ухмыльнулся. — Прекрати. Спи дальше. Я не хотел прерывать твой отдых. — Ничего страшного. Я рад, что ты проснулся. — Я всё ещё уставший. — Ну да, ты же восстанавливаешься, чувак. — Это из-за лекарств. Дин фыркнул, услышав горечь в голосе Каса. — Ага, давай свалим всё на лекарства. Спи уже, блин. — Сплю, — Кас продолжал смотреть на него, медленно моргая. Он действительно выглядел уставшим, но для человека, которого только что пырнули клинком, выглядел на удивление довольным. Сердечный ритм на мониторе снова выровнялся и какое-то время работал спокойно. Медсестра, эта золотая женщина, вернулась с парой одеял и дополнительной подушкой. Дин сказал ей об этом, и она тихо рассмеялась, уходя из палаты. Глаза Каса уже понемногу закрывались, но он всё равно продолжал смотреть на Дина. Тот же поёрзал в кресле, пытаясь устроиться поудобнее. Одной рукой он засунул подушку себе за голову, неловко пытаясь приподнять ножки стула. Ему пришлось чуть повернуться, чтобы не отпускать руку Каса, но он справился. Он отказывался её отпускать. — Спокойной ночи, Кас, — пробормотал Дин, откинув голову назад и закрыв глаза. — Дин, — хрипло, почти шёпотом, позвал Кас. — Мм? — отозвался Дин, даже не открывая глаз. Монитор снова резко запищал чаще, и Кас тихо спросил: — Почему ты держишь меня за руку? — Эм… — мозг Дина на мгновение полностью отключился, и он был очень рад, что у него самого нет грёбаного монитора, касова хватало с лихвой — тот сейчас выдавал совершенно безумные сигналы. Дин поднял голову и посмотрел на Каса, чувствуя сухость во рту. — Ну… я просто… подумал, что ты не будешь против. Ты против? — Нет, — быстро ответил Кас, почти слишком быстро и закрыл глаза, устроившись поудобнее. — Всё нормально. — Ладно… хорошо, — Дин откашлялся и снова откинул голову назад, тихо выдохнув. — Да, хорошо. Они больше ничего не сказали, но прошло ещё несколько минут, прежде чем сердце Каса снова начало биться ровно. Дин продолжал медленно водить большим пальцем по его руке и не отпускал. Пальцы Каса в конце концов расслабились — он по-настоящему уснул, а Дин всё так же продолжал гладить его кожу, пока сам не провалился в сон. Они так и не разжали руки. По крайней мере, до следующего утра, когда оба резко вздрогнули — в палату с шумом ввалилась Клэр, начав отчитывать Каса за глупость, ещё даже не дав ему толком проснуться. Джек вошёл более спокойно, но всё время спрашивал, правда ли с Касом всё в порядке, а на лице у него застыло беспокойство. Следом за ними появились Сэм и Эйлин с Кайей, захватив с собой поесть. Третий день прошёл примерно так же, как и два предыдущих, разве что теперь здесь были дети. Клэр плюхнулась на кровать у изножья и начала подтрунивать над касовскими больничными носками. Джек тут же попросил у медсестры такую же пару. Кас улыбался — очень мягко и тепло, — пока они по-своему суетились вокруг него, и Дину пришлось отвернуться, чтобы просто перевести дыхание. В целом всё пребывание в больнице проходило примерно так же. Днём по телевизору шли те самые дурацкие полицейские сериалы. Сэм и Эйлин то и дело маячили рядом, иногда силой выпроваживая Дина, чтобы он сходил и привёл себя в порядок, а уже потом возвращался. Дети либо действовали всем на нервы, либо становились главным источником развлечения, без всяких промежуточных вариантов. Медсёстры приходили и уходили, иногда выгоняя всех из палаты, чтобы перевязать рану и проверить, как идёт заживление. Также были обязательные прогулки по коридору, на которые Кас постоянно жаловался, но только потому, что они слишком короткие, так как ненавидел просто лежать. Больничную еду Кас заставлял себя есть через силу, ведь терпеть её не мог, а потом спал как убитый и злился на это. Ночью, когда все остальные уходили обратно в мотель, Дин оставался. Он брал Каса за руку. Иногда они просто спали, держась друг за друга. Иногда просыпались и болтали о всякой ерунде, в основном обсуждали больничные сплетни. Они не разжимали рук до самого утра, пока не появлялись посетители. За два дня до выписки Клэр и Кайя уехали. Клэр ещё немного поворчала на Каса, но перед уходом крепко сжала его руку. Кайя стукнулась с Дином кулаками и пообещала Касу удержать Клэр от неприятностей… или хотя бы попытаться. За день до выписки Сэм и Эйлин рано утром уехали в бункер вместе с Джеком, чтобы немного подготовить место для Каса, которому всё ещё нужно будет беречь себя. Это означало снять кофейные кружки с верхних полок, прежде чем упрямый Кас попытается до них дотянуться, и поставить рядом с его кроватью стул, чтобы он не пытался вставать и ложиться без опоры. В день выписки Каса Дин проснулся, когда в палату вошла медсестра дневной смены, Мелоди, и улыбнулась ему и всё ещё спящему Касу. — Доброе утро, Дин, — тихо поздоровалась она. К этому моменту они уже давно обращались друг к другу по именам, особенно Дин с медсёстрами. Он ведь почти всё время проводил здесь, так что иначе и быть не могло. — Доброе, — легко ответил Дин. — Вчера вечером попрощался с Вивиан. Кажется, она чуть не расплакалась. — Кас был просто идеальным пациентом, — с улыбкой произнесла Мелоди, подходя к столу и настраивая компьютер. — Я знаю, что ему было очень больно, так что никак по-другому. Обычно пациенты в таком состоянии становятся раздражительными, иногда даже грубыми. Мы к этому привыкли, понимаем причины. Но Кас всегда оставался таким вежливым. Сразу вспоминаешь, зачем вообще приходишь на работу. — Даже несмотря на то, что поначалу он вёл себя с тобой как засранец? — поддразнил Дин. Мелоди тихо рассмеялась. — Думаю, это в основном из-за сильных обезболивающих. Ну и ты, вообще-то, прирождённый пикап-мастер. — Я… кто? — Дин моргнул, явно сбитый с толку. — То есть я флиртовал, и из-за этого он был с тобой груб? Господи, и каким же образом это моя вина? — Немного ревности в отношениях — это нормально, ничего страшного, — спокойно объяснила Мелоди. — Если не считать состояния под сильными препаратами, ему, похоже, даже забавно наблюдать, как ты заигрываешь со всеми медсёстрами. По-моему, он вполне уверен в ваших отношениях. И между нами говоря, это ведь был даже не настоящий флирт, правда? Ты просто стараешься, чтобы всем было комфортно. Мы это ценим. Ты делаешь это по-доброму, и работа сразу становится чуть приятнее. Иногда родственники и партнёры пациентов, наоборот, всё только усложняют. Дин долго смотрел на неё, ошеломлённый, с приоткрытым ртом, внезапно осознав, что она считала его и Каса… парой. И, если подумать, почему бы ей так не считать? Почему бы всему персоналу больницы не думать именно так? Они постоянно заставали их за тем, что они держались за руки. Да и сейчас их пальцы были переплетены. Дин значился контактным лицом на случай экстренной ситуации и обладал правом принимать медицинские решения за Каса, пусть и благодаря таланту Сэма в подделке документов. Так что всё выглядело вполне логично. И всё же в этом было какое-то странное, тёплое волнение, возможность хотя бы ненадолго притвориться. Дин резко закрыл рот, опустил голову, скрывая улыбку, и пробормотал: — Ну… да, звучит логично. Рад, что мы хотя бы ненадолго упростили вам жизнь. Мелоди улыбнулась ему и принялась подробно перечислять длинный список того, что Касу теперь можно и нельзя делать, что ему разрешалось есть, а от чего стоило воздержаться, и сколько времени следовало подождать перед любой серьёзной физической нагрузкой, включая… интимную. На этом месте Дин был почти уверен, что у него глаза стали размером с земной шар, но она, похоже, ничего не заметила. В какой-то момент Кас проснулся и заметно обрадовался, вспомнив, что сегодня возвращается домой. Он внимательно слушал медсестру, демонстрируя образцовое поведение пациента. Им пришлось дождаться врача, который снова всё подробно объяснил, выдал несколько информационных брошюр, рецепты на лекарства, которые нужно было забрать в аптеке по дороге домой, а затем они прождали ещё около часа, прежде чем Каса официально выписали. Он переоделся в одежду, которую Дин заранее купил для него, обычную футболку и спортивные штаны, и вскоре уже выходил из больницы свободным человеком. Ну… почти выходил. Скорее, шаркал. Как только они оказались в Детке и проехали добрых три часа по дороге обратно в Канзас, Кас отключился мгновенно, словно выключили свет. Дин тихо фыркнул, с нежностью усмехнувшись, и протянул руку, чтобы переплести их пальцы. «Я люблю тебя», — думал он. И продолжал думать об этом снова и снова, не переставая.