дебилизм, доводы, действие (три «д» на пути к достижению цели)

Утро вторника началось в баре. Прошло несколько месяцев с тех пор, как прозвучал последний выстрел, положивший конец существованию мира. Но, эй, Чака уже давно нет, всё сложилось как нельзя лучше, и мир продолжает вращаться. Забавно, правда? К этому моменту Дин уже наотмечался. Они с Сэмом почти целый месяц толком ничего не делали, пока Кас и Джек всё это время пытались разобраться с какой-то проблемой в Пустоте. Оказалось, что этот придурок Кас когда-то заключил какую-то сделку, и чтобы разорвать её, понадобились совместные усилия самого Каса, буквально Смерти и нового Бога, который, между прочим, всё ещё настоящий ребёнок, и у которого есть режим сна. Основную работу тогда проделал Джек: он предложил Пустоте нечто вроде коматозного состояния, из которого её ничто не сможет разбудить. Судя по всему, для этой сучки это оказалось пределом мечтаний. Ну что ж. Похоже, свободу получили все. Дин уже перестал отпускать язвительные комментарии про сделки и про то, что о таких сделках неплохо бы рассказывать заранее. В основном потому, что Кас каждый раз каким-то образом умудрялся повернуть разговор против него самого, что, вообще-то, звучало как оскорбление. Обычно он говорил что-то типа: «Какое право у тебя, Дин, судить меня». И да, ладно, хорошо… но всё же. Но, блядь, всё же. Впрочем, теперь Дин больше не злится. Сделка аннулирована, жизнь продолжается. И правда продолжается. Всё идёт своим чередом, никаких проблем, и Дин уже даже немного устал этим наслаждаться. Ура, у них есть свобода воли! Очешуенно. А можно теперь перестать относиться к каждому дню как к ёбаному подарку? Надоело копаться в том, что было настоящим, а что нет. Ему просто хочется пожить хоть немного, блядь, нормально. Ну… настолько нормально, насколько это вообще для него возможно. Так что — бар. Немного приятного времяпровождения в одиночестве, где не нужно наблюдать, как Джек умиляет всех своей новой одержимостью фокусами, будто он не Бог. Ирония в том, что этот пацан с серьёзным видом требует, чтобы все смотрели его обычные карточные фокусы, в которых он всё равно ловит только фиаско, хотя на самом деле он может просто щёлкнуть пальцами и стереть вообще всех людей. И лучше даже не начинать про Сэма, который тенью таскается за Эйлин, подчинённый её каблуком. Ну и, конечно, Кас. Он теперь всё время рядом. Что само по себе ненормально, потому что обычно он либо исчезает куда-нибудь, либо… мёртв. Чем дольше Кас ошивается рядом, тем сильнее Дину хочется буквально прибить его к стулу, хотя по идее присутствие Каса должно ослаблять это желание, а не усиливать. К тому же сам Кас, похоже, вовсе не собирался никуда уходить. И всё же это чувство с каждым днём только растёт. Ещё неделя, и Дин готов поклясться, что вживит Касу какой-нибудь маячок, чтобы держать под контролем его внезапные порывы каждый раз, когда он подходит слишком близко к выходу. Вообще-то этот маячок был бы даже… Но нет. Именно поэтому людям иногда нужно выходить из дома. Прямо вот по этой причине. Сидеть взаперти, ежедневно смаковать каждую секунду с болезненным осознанием, что теперь всё это время — только твоё… И в итоге поехать кукухой. Ему просто нужно охренеть как расслабиться. И есть одна женщина, которая, возможно, сможет помочь. Её зовут Ребекка. Она — именно то, что он искал с самого начала, с милой улыбкой и успокаивающим голосом. У нее прямые светлые волосы чуть ниже подбородка, а также родинка над губой, что довольно мило. Но лучшее в ней другое. Она полностью сосредоточена на Дине, как будто изголодалась по нему, жадно ловит каждое его слово, цветёт и пахнет от его внимания, буквально висит на нём. Так что это будет легко. Прошло много времени с тех пор, как он занимался подобным. Даже случайных связей на одну ночь не было. Он стал старше и, как правило, уставал от заботы о мире до такой степени, что не обращал на него внимания, но сейчас-то с миром всё в порядке, так почему бы и нет? Ему кажется, что он скучал по этому. По ощущению связи, по флирту, по открытой заинтересованности, по этому маленькому танцу взаимного желания. Проблема в том, что сам он ничего не хотел взамен. Он понял это примерно на середине разговора. Просто… ничего не почувствовал. Она красивая, безусловно, и наверняка с ней было бы весело порезвиться в постели, но Дин уже провёл с ней час и чувствовал себя удовлетворённым. Как будто небольшая передышка посреди длинного марафона. Было приятно, да. Но… честно говоря, ему уже надоело. На самом деле с ней было хорошо. Ему казалось, что, может, он просто хотел немного поговорить с другим человеком, улыбнуться, посмеяться и, возможно, игриво пофлиртовать, без всякой цели и результата. Раньше для него всё всегда сводилось к результату, будто в этом и был смысл, но теперь он как-то насытился. Он хорошо провёл время, час с красивой женщиной, не сделав ничего плохого, и это было приятно. Тут даже речи не было о сексе, и он, как ни странно, гордился собой за это. Он подумал, что, может быть, она это даже оценит. Красивая женщина, любительница поболтать, так что Дин был абсолютно уверен, что она без проблем найдёт кого-нибудь, чтобы скрасить ночь. Чёрт, может, ей даже будет приятно осознать, что кто-то хотел провести с ней время просто так, без попыток сразу забраться к ней в трусики. К этому моменту Дин готов был закругляться и отправиться домой. Он уже обдумывал, что приготовить на завтрак до того, как Сэм с Джеком влезут на кухню. Сэм уже некоторое время пытался научить Джека готовить, но это было всё равно что выпустить на прогулку двух щенков без поводков. Плюс ко всему, хрен знает, чем там занимался Кас. Наверное, заперся в своей комнате и снова залип в Нетфликс. Дин на секунду задумался, удастся ли уговорить Каса посмотреть с ним какой-нибудь вестерн. Не исключено. — Дин? — позвала Ребекка. — Ты слушаешь? — Что? — Дин удивлённо моргнул. — Прости, я… эээ… На самом деле, думаю, мне пора. Было весело, но, наверное, нужно вернуться домой. Правда, спасибо за хороший вечер. Похоже, это её задело, поэтому Дин попытался сгладить ситуацию, но в ответ получил длинную лекцию о неоднозначных сигналах и о том, что не стоит вводить людей в заблуждение. Он максимально вежливо дал ей понять, что не был заинтересован, что ему жаль, если он создал о себе неправильное впечатление, и что ему действительно пора идти. А потом он встал и ушёл, не оглядываясь. Он пошёл домой.

***

— Ты сегодня рано ушёл. Пьёшь с утра, Дин, серьёзно? Всё в порядке? На это Дин немного невнятно пробурчал, переворачивая блинчики, которые готовил с таким трудом, и бросил взгляд через плечо на босоногого Сэма: — Ага, просто нужно было ненадолго свалить. Сэм вздохнул. — Конечно. Как же иначе. — Блинчиков хочешь? — Дин кивнул лопаткой на сковороду, приподняв брови. — Могу тебе отдельно сделать без бекона. — Было бы славно, спасибо. Дин негромко намурлыкивал мелодию себе под нос, заканчивая приготовления основного завтрака и уделяя внимание особенным блинчикам для Сэма. Ну каков герой, медаль в студию. Они уже сели за стол, когда в дверях появился Кас. Дин приветствовал его уже привычным: — Утречка, солнышко, — фраза звучала всё естественнее с каждым днём, по мере того, как Кас оставался подле них всё дольше и дольше. — Доброе утро, Дин, — машинально ответил Кас и тактично добавил: — Сэм. — Кас, — отозвался Сэм с лёгкой улыбкой. — И Джек, — весело вклинился Джек, появившись за спиной у Каса в дверях. Его голова комично висела над плечом ангела. Он сиял. — А что на завтрак? О, блинчики! Дин сдержал смешок, когда Кас и Джек ворвались на кухню. Джек был в полном восторге от блинов, неважно, Бог он или нет. Ему, наверное, даже не нужно было больше есть, но явно хотелось. Он налил себе на тарелку слишком много сиропа, и Сэм не преминул пожурить его за это, но Дин заговорщически подмигнул и добавил ещё немного, пока брат не смотрел. Кас это заметил и улыбнулся, глядя в чашку с кофе, которую стащил у Дина. Ему тоже не нужно ни есть, ни пить, и обычно он этого не делает, но у него явно была слабость к кофе… или, как подозревал Дин, к тому, что называется безнаказанным воровством. Впрочем, Дин обычно забирал свой напиток обратно, как только Кас ставил чашку на стол, а потом тот делал то же самое в ответ. В последнее время кофе по утрам они передавали туда-сюда именно под видом взаимных краж. Это превратилось в нечто вроде ритуала. Сэм посмотрел на него так же, как и всегда, — приподняв бровь, а Дин лениво пожал плечами в ответ. Он понятия не имел, как это всё началось, да и это всего лишь кофе, так что какая разница? Сэм закатил глаза и снова сосредоточился на еде, покачав головой. — Дин, ты сегодня ушёл рано. Ты что, пошёл пить? — негромко поинтересовался Кас. — А? — Дин поднял на него растерянный взгляд, сразу нахмурившись. Прочистил горло. — Нет, всё нормально. Просто нужно было немного прогуляться. Ничего особенного. Кас долго смотрел на него. Дин уже собирался снова что-то сказать, чтобы успокоить его, когда тот внезапно протянул руку. Винчестер моргнул, ощущая, как палец осторожно разглаживает морщинку меж бровей, снимая напряжение. Это напомнило ему, как Кас исцелял его, только на этот раз никакого воздействия благодати не было. — Ладно, — видимо, Кас поверил ему, поэтому убрал руку. Дин посмотрел на свою тарелку, потом взял кофе, который Кас сам ему протянул, на время отказавшись от привычной игры в воровство. — Спасибо. Так, мне нужно съездить за продуктами, у нас почти всё закончилось. Так что если кому что нужно — говорите сейчас. — Можно я с тобой пойду? — оживился Джек. — Да, окей, — Дин легко махнул рукой. — Я составлю тебе список, — Сэм переводил взгляд с Дина на Каса. — Давай, Сэм, — Дин покрутил вилку в руке. — Отлично. После завтрака Дин припахал Сэма и Каса к уборке, сразу получив от обоих одинаково недовольные взгляды, а сам направился в свою комнату. Прошло несколько часов, прежде чем он начал собираться в город. Он прихватил ключи, крикнув Джеку, чтобы тот был в Детке через две минуты, и зашёл за списком к Сэму, который разговаривал с Эйлин по видео. — Только не забудь снова про киноа, — крикнул Сэм, не отрываясь от разговора. Дин фыркнул. — Чувак, я тебе и так покупаю всю остальную «кроличью еду». Киноа я возьму только через свой труп. Если хочешь эту дрянь, иди и бери сам. Он выскочил из дома, игнорируя протесты Сэма и хихикая про себя по пути. Джек уже ждал в машине, как и велел Дин, так что они быстро выехали на дорогу. Паренёк был в отличном настроении, хотя в последнее время редко бывает иначе. И ведь дело не в том, что он теперь Бог; Дин был уверен, что, скорее всего, Джек просто был рад, что всё наконец успокоилось и он может просто быть ребёнком дома с семьёй. Когда они приехали в магазин, Джек первый выпрыгнул на улицу, но Дин щёлкнул пальцами и кинул ему четвертак. В этом магазине, чтобы воспользоваться тележкой, нужно вставить монетку, которую потом получаешь назад, когда возвращаешь тележку, но Джек был удивительно рад тому, что теперь может «платить за тележку», как он это назвал. К этому моменту они отточили данный процесс до автоматизма. Это уже стало маленькой рутиной: Джек всегда просил взять его с собой в такие мини-походы за продуктами. Дин не был против, а ещё это было удобно, потому что не приходится тащить все пакеты в одиночку. К тому же, этот мальчик не плохая компания. Правила просты: Джек не толкает тележку, но Дин заставляет его держаться за бортик всё время — мальчишка любил убегать, а Дин уже пару раз терял его в магазинах и повторять это у него не было ни малейшего желания. Нет ничего более унизительного, чем тот первый раз, когда Джек просто исчез, а Дин паниковал, как молодая мамаша, потерявшая ребёнка. К тому же, весьма неловко было просить сотрудников объявить по громкой связи, чтобы Джек подошёл к выходу. Так что Джек должен был держаться за тележку всё время, а если отпустит — он получит не всё, что захочет, а только что-то одно, обычно это была игрушка. — Я хочу это, — почти сразу заявил Джек, указывая на кучу обручей. Дин вздохнул. — Клади в тележку. Это стало почти рутиной. Джек менял своё мнение как минимум пять раз за весь поход по магазину, задерживая их тем, что в конце они бродили меж стеллажей и возвращали на место те вещи, которые, он решил, нужны ему в меньшей степени, чем что-то, что попалось ему на глаза в следующую секунду. До тех пор Дину придётся мириться с розовым обручем, торчащим из этой чёртовой тележки, пока Джек, глядя на него, сиял. У Дина была своя система покупок продуктов. Сначала он брал всё, что хотел Сэм, хотя киноа — это предел его терпения. Потом добирал всё необходимое, оставляя замороженные продукты на самый конец. Яйца клал спереди тележки, хлеб — сверху, а напиткам было место внизу. — Сэм хочет научить меня делать салат с авокадо, курицей и капустой, — Джек кивнул на авокадо, которое Дин с характерной гримасой складывал к остальным покупкам. — Эти штуки годятся только для гуакамоле, — пробормотал Дин, подняв пакет перед Джеком. — И сразу уточню: гуакамоле для чипсов. — Хм, — протянул Джек. — Сэм вряд ли согласился бы. — Сэму не стоит иметь своё мнение, — Дин вздохнул. — Серьёзно? Капуста? Господи Иисусе. — Эй, я хочу его! — воскликнул Джек, уже потянувшись к одиноко лежащему на полке синему велошлему с оранжевыми огнями по бокам. Велосипеда у него, конечно же, не было. Дин снова тяжко вздохнул. — Ладно, ладно, клади в тележку. Шлем вместо обруча. И вообще, что он делает в этом ряду? Для животных что ли? Джек хотел надеть шлем, но Дин сказал нет, и тогда возникла лёгкая перепалка, потому что Джек посчитал, что раз он не получит обруч, то хотя бы может прямо сейчас научиться его вертеть, на что Дин снова ответил отказом. Как обычно, Джек в конце концов уступил, а Дин не обращал внимания, что Джек продолжал прижимать шлем к груди вместо того, чтобы положить его в тележку. Он несколько раз почти убил этого ребёнка, так что некоторые мелочи можно было и простить. Покупки продолжались в том же духе, и в итоге Джек поменял шлем на пластилин, который, Дин это прекрасно знал, в итоге окажется на ковре. Он только надеялся, что что-то ещё привлечёт внимание паренька до того, как они будут уходить. Дин подумал о том, не приготовить ли какое-нибудь рагу сегодня, и не смог вспомнить, есть ли у них консервированная кукуруза. В магазине осталась всего одна банка, и он слегка подбрасывал её в руке, сжимая губы, показывая тем самым пик раздумья о том, действительно она нужна им или нет. Он не мог вспомнить и забыл проверить кладовку перед выходом. Ну, пофиг, пусть будет. Он бросил банку в тележку. — О! Дин, я хочу это! — воскликнул Джек с широкой улыбкой, поднимая ярко-зелёную, как для сэндвичей, коробку. А ведь это даже не игрушка, просто что-то блестящее. Дин фыркнул. — Клади в тележку. Когда они уже почти закончили, Дин помог крошечной старушке достать что-то с верхней полки. Джек сказал ей, что ему нравится её шарф, а она ответила, что он милый молодой человек. Дину всё это показалось невероятно забавным, особенно когда он, проворачиваясь, заметил, что старушка оценивающе оглядывает его зад. Ему пришлось подавить смешок, отдавая ей коробку с тако, которую она просила. Она мило улыбнулась ему и пошла дальше. — Дин! — воскликнул Джек, чуть не перевернув тележку, чтобы схватить упаковку с йо-йо, которое начинало светиться, если потянуть за ниточку. Он широко раскрыл глаза и повернулся к Дину. — Я хочу… — Ага, в тележку, — Дин замолчал ненадолго, с задумчивым видом смотря на йо-йо. — Подожди-ка, дай посмотреть. У меня была такая штука в детстве. Ну, моя, конечно, не светилась и не мерцала, просто была красной. Но всё равно неплохо меня занимала. Джек протянул игрушку, и Дин с любопытством её оглядел. Когда он был ребёнком, игрушки были совсем не такими, как сейчас. Хотя, надо признать, у него своих игрушек было немного. В основном — пистолеты и ножи. Тем не менее, он был слегка удивлен, что они умудрились улучшить грёбанные йо-йо. Теперь они светятся — это одновременно и сбивало с толку, и забавляло. Он бросил йо-йо в тележку. Остальная часть прогулки по магазину прошла без происшествий. Перед тем как пройти на кассу, они, как принято, обошли весь магазин, чтобы вернуть на место всё, что Джек больше не хотел. На выходе они столкнулись с парой, и Джек отдал им тележку, сказав, что четвертак им всё равно не нужен. Это было мило с его стороны и слегка по-бунтарски, так что Дин одобрительно кивнул. Когда они вернулись в бункер, Джек первым делом показал Сэму своё йо-йо, а тот с ностальгической улыбкой заценил игрушку. Кас же, как положено, открыл Ютуб и включил видео с основами обращения с йо-йо. Никто из них так ничего и не понял, а Дин ненадолго вышел из кухни, взял йо-йо и показал, что всё ещё могёт, даже продемонстрировал один из тех забавных трюков, когда йо-йо скользит вверх и вниз без остановки. Джек был в восторге, Сэм с неохотой признал, что впечатлён, а Кас даже не посмотрел. Дин на это слегка обиделся и вернулся к готовке. Оказалось, что консервированная кукуруза у них всё-таки была, так что Дин определённо приготовил рагу, которое получилось очень даже ничего. Кас даже позволил Джеку передать ему вилку с кусочком картошки и съел его, не морщась. Хей, значит, Дин на верном пути, раз ему удалось пройти через эти ангельские вкусовые рецепторы смерти. Когда Сэм узнал, что Дин не купил киноа, он дал старшему брату подзатыльник, фыркнул и вышел из кухни. Джек вернулся в свою комнату, радостно объявив перед этим, что теперь ему нужно освоить йо-йо и как-то вплести его в своё магическое шоу. Опять же, он буквально Бог. Да, Дин тоже был в лёгком недоумении от всего этого. — Ты-то меня не бросишь, а? — Дин направился к раковине. Джек и Сэм уже вымыли свои тарелки, и, хотя чуточку манер им удалось, по-видимому, сохранить, всё равно Дину пришлось мыть свою, а заодно и кастрюлю из-под рагу. Кас хмыкнул и присоединился к нему. — Нет, я останусь. — Ты просто ангел, — Дин игриво улыбнулся, потому что Кас единственный из всех по достоинству оценит его путешествие в Каламбурятию. Или, по крайней мере, он прищурится именно так, как Дину нравится. — Слушай, можно я спрошу у тебя кое-что странное? — Да, — спокойно ответил Кас. Дин поджал губы и положил тарелку в мыльную воду. — Ты беспокоишься, что я пью? Вы с Сэмом, я имею в виду. — Мы это обсуждали, — Кас передал ему кастрюлю, наблюдая за ним со слегка хмурым видом. — В последнее время ты не пил. Обычно это не хороший знак, если начинаешь. — А, — Дин откашлялся. — Ну, я и не пью. Брови Каса сдвинулись. — Прозвучало так, будто ты не очень доволен этим. — Что? Нет, чувак, я в порядке, — и это было одновременно и правдой, и ложью. Бывало и хуже, так что он вполне нормально себя ощущал. — Всего лишь сказал. Просто не хочу, чтобы ты об этом беспокоился. Ну да ладно… В последнее время, кажется, ты подсел на Нетфликс. Что смотришь? — Я только что досмотрел фильм под названием «Запрещённый приём», мне его порекомендовала Клэр. В середине была мрачная сцена с мёртвым детёнышем дракона, но в остальном он довольно хорош, — негромко рассказал Кас. Дин щёлкнул пальцами, брызнув пеной на них обоих. Тот даже не дрогнул. — А, да, знаю, о каком фильме речь. Там сплошной экшн, чувак. Только до сих пор не уверен, что думать про весь этот… то ли бордель, то ли психдиспансер, но было круто. А «За пригоршню долларов» уже смотрел? Тот, который с Клинтом Иствудом? — Без тебя я не собираюсь это смотреть. — Ого, вот это настрой, — ухмыльнулся Дин, поставив кастрюлю на край мойки, чтобы её ополоснуть. — Если пообещаешь не смотреть ни одной серии без меня, можем начать с сериала «Бонанза». Кас бросил на него спокойный взгляд. — Это тот сериал про отца с тремя сыновьями от трёх разных женщин? У которого четырнадцать сезонов? — Ага, он самый. — Не знаю, Дин. Боюсь, мне будет очень трудно удержаться и не начать смотреть дальше без тебя. Звучит невероятно захватывающе. — Пошёл ты нахрен, — рассмеялся Дин. — Только не говори, что для тебя это слишком серьёзно, Кас. Чем ещё тебе заняться в свободное время? — Ну… если ставить вопрос так, — сухо пробормотал Кас. Дин хмыкнул, покосившись на него. — В смысле, если это и правда слишком тяжело для тебя, я пойму. Четырнадцать сезонов — это всё-таки немало. Я без тебя смотреть не буду, так что если ты собираешься меня кинуть… — Как ты сам сказал, — вздохнул Кас, — чем ещё мне заняться в свободное время? Так что… почему бы и нет. — Хотя бы сделай вид, что рад, чувак. «Бонанза» — это ж охуеть какая классика. — Я изо всех сил стараюсь сдержать своё воодушевление. — Ага, вижу. Ты прям от счастья взлетишь сейчас, — Дин всё смотрел на невозмутимое лицо. — Чувак, ты мне сердце разбиваешь. Не могу поверить, что буду смотреть этот сериал с человеком, который его не оценит. — А я не могу поверить, что собираюсь посмотреть четырнадцать сезонов, которые не смогу оценить. — Ну, ты уже согласился, так что теперь не отвертишься. Поздно, — Дин отошёл, чтобы вытереть кастрюлю и тарелку, прежде чем убрать их на место. Кас остался стоять у раковины. Через секунду охотник вернулся, подмигнув ему, пока ждал, когда в открытый им слив с характерным бульканьем уйдёт вода, чтобы сполоснуть с бортиков остатки пены. Кас повернулся и опёрся спиной о столешницу, с любопытством разглядывая его. — Сэм сказал мне, что ты, как он выразился, на стены лезешь. Дин моргнул. О, так Сэм его раскусил, да? Чёрт бы его побрал. — Да, если честно. Но это ничего. Просто в последнее время я слишком много копаюсь в своей голове, наверное. Начал думать о всякой странной херне, типа того. Несколько часов наедине с собой помогли. — Ты в порядке? — спросил Кас прямо и без обиняков. — Э… да? Это не первый подобный случай и вряд ли последний. И это далеко не самое худшее, что со мной происходило. Ты же знаешь. — Знаю. Но всё равно хотел спросить. Мы не попадали ни в какие странные ситуации с тех пор, как… — Чак, — пробормотал Дин. Кас кивнул. — Да. Полагаю, мы все привыкаем к тому, чтобы чувствовать себя комфортно. Не могу нас винить. — Ещё бы. Это что-то новенькое, — Дин фыркнул и покачал головой, выключил воду и повернулся, чтобы опереться о раковину рядом с Касом, их плечи соприкоснулись. — Но нет, чувак, всё нормально. Не думаю, что нам нужен Чак, чтобы происходила какая-то странная херь. Комфортно жить не так уж и плохо. Просто иногда не знаешь, куда себя деть. — Это правда, — согласился Кас, уголки его губ дрогнули в улыбке. — Ты думал, я злюсь? — Возможно. Было бы даже… несправедливо, если бы всё вдруг… застыло. Мы к этому не привыкли. Эта свобода как будто подразумевает, что мы больше не должны страдать, но я не думаю, что для кого-то из нас это так просто. Если ты расстроен, это вполне понятно. Сэм переживал, что так оно и есть. Дин закатил глаза. — Сэм переживает вообще обо всём. Хотя, по сути, какая разница? Мне кажется, дело не столько в том, чтобы избавиться от страданий, сколько в том, чтобы страдания были нашими собственными. Это вообще имеет смысл или я сейчас несу полную чушь? — Имеет. Всё, что произойдёт теперь, произойдёт не по божественному замыслу и не как часть сюжета истории, в которой мы и участвовать-то не хотели. — Да, — тихо произнёс Дин. — Именно так. — Если это хоть немного утешит, — пробормотал Кас, и на его губах появилась лёгкая улыбка, — мне жаль, что тебе пришлось страдать. — Да всё нормально. Я не против, — Дин ненадолго замолчал, затем скривился и поднял руку, потерев шею сзади. Всё тело ломило. — Ну, это прозвучало гораздо хуже, чем у меня в голове. Просто… не знаю. Наверное, я устал носиться с этой новообретённой свободой так, будто это что-то хрупкое, а один неверный шаг в сторону — и всё рассыпется, а значит и виноваты будем мы. Дерьмо иногда случается. А жизнь ведь продолжается. — Верно, — взгляд ангела скользнул к руке Дина на затылке. — Ты ранен? — Да нет. Просто всё тело переклинило к чёртовой матери, — пробормотал Дин, раздражённо фыркнув. — Нихуя расслабиться не могу. Но неважно. — Хм, — тихо отозвался Кас. Дин шумно выдохнул и откинул голову назад, закрыв глаза. Он провёл рукой от затылка к плечу, по пути сжимая мышцы. Было немного больно, но недостаточно, чтобы добраться до узлов. Он не смог бы дотянуться полностью до напряжённых плеч и спины, даже если бы попытался. Хотя он ох как хотел бы попытаться. Он носил в плечах и спине столько напряжения уже много лет, что он уже почти свыкся с этой постоянной тупой ноющей болью. Чего бы он только не отдал сейчас за какой-нибудь массажёр по типу «Волшебные пальчики», хотя толку от него, если честно, было бы немного. Слишком щадяще. Даже его грёбаная подушка с эффектом памяти почти не помогала. Ему нужен был кто-то, кто либо прохрустит его, сломает с головы до пят, либо как следует пройдётся пальцами по мышцам и методично, жёстко разомнёт все узлы — так, чтобы он обрыдался как последняя сучка и обоссался от наслаждения. И кажется, его молитвы были услышаны: чьи-то пальцы надавили прямо в точку между лопатками, как раз под тем местом, где он только что держал руку на шее. Его глаза распахнулись, и он вздрогнул всем телом. Он резко повернул голову, ожидая увидеть, как Кас делает ему внезапный массаж — потому что кто, блядь, ещё это мог быть? И точно. Именно этим Кас и занялся, сосредоточенно работая пальцами. Когда пальцы раздвинулись и надавили на узлы на плече, Винчестер издал низкий, сдавленный звук, и слёзы мгновенно выступили у него на глазах. Это было чертовски больно, до ужаса сильно, но одновременно — именно то, что нужно. Когда пальцы снова надавили и, казалось, углубились куда-то в мышцы, Дин неожиданно застонал; звук разнёсся по безмолвной кухне, и он тут же вскинул руку, зажав себе рот. Пальцы почти сразу исчезли, оставив после себя тяжёлую пульсирующую боль — одновременно мучительную и облегчающую. Дин бросил взгляд на Каса и сразу пожалел об этом: тот смотрел на него широко раскрытыми глазами, будто он только что сделал нечто совершенно безумное. Хотя ведь сделал, да? Потому что какого хуя Дин вдруг застонал буквально ни с того ни с сего? Но ведь было хорошо. Больно, но хорошо. — Я… — Дин запнулся, потому что сказать ему было абсолютно нечего. Он чувствовал себя до смешного беспомощным, и единственным выходом оставалось бегство. — Э… прости, мне надо… идти. Завтра «Бонанза». Он неловко переминулся с ноги на ногу и поспешно ретировался, оставив Каса недоверчиво смотреть ему вслед.

***

Дин просто обожал, когда приезжала Эйлин. Дело в том, что она была охеренно великолепной. Немного странной, слегка сумасшедшей и совершенно точно не уровня Сэма. Дин тайно надеялся, что она этого никогда не поймёт, потому что хотел, чтобы она застряла в этой семье и никогда не выбралась. Она оживляла обстановку, если можно было так выразиться. — Тсс, — прошипел Дин сквозь зубы, плечи дернулись от его попытки не рассмеяться. Он поднял палец к губам, наблюдая, как Эйлин со всей силы сжимает губы в тонкую линию, краснея от напряжения, чтобы не засмеяться. Сэм тихо всхрапнул во сне, мышцы лица слегка дернулись, и старший Винчестер замер. Он задержал дыхание, когда Эйлин осторожно провела пальцами по волосам Сэма, успокаивая мужчину. После она подмигнула Дину и кивнула. И тот вернулся к искусству написания члена на лбу брата. Он посвятил себя этому делу без остатка, добавляя маленькие брызги из самого конца сего изображения. Да, это тупо; да, это перманентный маркер; да, это прекрасно сочетается с такими же чёрными усами Сэма над верхней губой. И что самое замечательное, всё это придумала Эйлин. Эту пакость она показала ему с помощью весьма красноречивых жестов. Дин считал, что это лучшая девушка, которая когда-либо была у Сэма. Когда закончил, Дин закрыл маркер и улыбнулся Эйлин, прежде чем выйти из комнаты и направиться на кухню. Кас бросил на него понимающий взгляд, но он вовсе не был осуждающим. Похоже, в последнее время Дин мог позволить себе почти всё. Кас же, по большей части, просто смотрел на него с молчаливой теплотой, будто одобрял каждое его действие. — Какое произведение искусства ты выбрал? — Кас протянул Дину его чашку с кофе. Собственно, их общую чашку, ведь теперь они делили её все время. — Увидишь, — Дин поиграл бровями и сделал большой глоток. И Кас действительно увидел сей шедевр чуть позже. Сэм ввалился на кухню вместе с Эйлин, совершенно не подозревая о том, что у него на лбу. Эйлин улыбалась слишком мило и не могла удержать взгляд на Сэме дольше пяти секунд, но умело скрывала своё приподнятое настроение. Кас же стоял абсолютно неподвижно, он был скалой — таким же невозмутимым и бесстрастным. Он ни моргнул, ни улыбнулся — не выдал никакой эмоции. Он встретил взгляд Сэма и заговорил с ним так, словно это был самый обычный день. И Джек, к удивлению, тоже не испортил момент: он моргнул один раз, а затем продолжил сверкать своей широкой улыбкой и требовать, чтобы Сэм вытянул карту из его колоды. В общем, Сэм заметил некие изменения на своём лице только к полудню. Когда сел за стол с картой и включил ноутбук, он увидел своё отражение на чёрном экране и прищурился, наклонившись. Через мгновение он воскликнул: — Дин! Да, Эйлин была просто охуитительной. Как бы Дин ни пытался представить её своим сообщником, Сэм ему категорически не верил. Каким-то образом он совершенно не замечал у Эйлин её безумной, озорной стороны. А Эйлин, будучи Эйлин, только нахмурилась и пожаловалась, что Дин Винчестер пытается втянуть её в то, к чему она не имеет никакого отношения, ведь она никогда бы не сделала с Сэмом чего-то подобного. Он до смешного легко ей поверил, и сколько бы Дин ни пытался убедить Сэма в обратном, ничего не помогало. Так что да, Эйлин, может, и лучшая, но это не исключает тот факт, что она ещё и предательница. В конце концов Сэм всё-таки отмыл лицо, хотя на коже остались красные пятна там, где он яростно тёр. В ответ он решил отомстить, брызнув Дину взбитыми сливками прямо в уши, что, между прочим, было чертовски грубо. Кас каким-то образом тоже попал под раздачу, явно по ошибке, потому что в войну между братьями лучше не вмешиваться. В итоге в его волосах и на одежде оказалось столько взбитых сливок, что без душа было уже не обойтись. Прежде чем позволить Дину увести себя с кухни, Кас молча подошёл к пятифунтовому пакету с мукой и, не колеблясь, открыл его, зачерпнул горсть и запустил Сэму прямо в лицо. При этом выглядел он предельно равнодушным. Теперь уже была очередь Сэма выглядеть так, словно его предали, пока Дин, воя от смеха и едва не плача, тащил Каса в свою комнату. — Мне придётся это постирать, — проворчал Кас, распахнув плащ и недовольно глядя на него. Дин фыркнул и вытащил из комода футболку и джинсы. — Если бы я знал, что взбитые сливки могут заставить тебя снять эту штуку, я бы самолично избил каждые сливки на своём пути, — он ухмыльнулся Касу. — Понял? «Взбитые» потому что «избитые»… игра слов, Кас. — Не очень удачная, — пробормотал тот, всё ещё раздражённый, потому что его эквивалент тёплого уютного одеяла теперь был заляпан взбитыми сливками, и как минимум на час ему придётся с ним расстаться. Очевидно, ему нужна помощь. — Ну, это явно повод для праздника. Я редко видел тебя без этой штуки. Слушай, почему ты вообще так к нему привязан? — Иногда он кажется таким же постоянным, как и ты, — Кас произнёс это так, будто это было вполне очевидно. — Эээ… — Дин растерянно моргнул. — Что? Кас вздохнул и протянул руку, чтобы взять одежду, которую предложил ему Дин. — Я носил его почти во все значимые моменты с тех пор, как сошёл на землю… и остался здесь. Сначала это была всего лишь часть моего сосуда, но потом он словно стал частью меня самого. Он оставался со мной даже после многих воскрешений, хотя каждый раз немного менялся. Каждый раз, когда я возвращался, он был чуть другим. Похоже, он стал отражением меня и того, как изменился я и все вокруг меня. Это уже не тот плащ, в котором я встретил тебя впервые, так же как и ты уже не тот человек, каким был тогда. И всё же вы оба всё это время были рядом. — О, — пробормотал Дин, быстро моргая. Он поднял брови и покачал головой из стороны в сторону. — Ладно… звучит… справедливо. Ну, слушай, даже если бы ты сжёг эту штуку и больше никогда её не надел, у тебя всё равно остался бы я. — Спасибо, — Кас улыбнулся ему, а затем прищурился. — Только не сжигай его. Дин усмехнулся. — Не буду, Кас, обещаю. Но я могу его для тебя постирать. Оставь одежду у двери, я закину её в стирку. — Хорошо, Дин. Сэм, вновь отмывший лицо, стоял, прислонившись к дверному косяку, когда Кас прошёл мимо него, а Дин собрался выйти следом. — Ты никогда не стирал мою одежду, Дин. Что за дела? — Потому что стирай свою грёбанную одежду сам, — Дин пожал плечами, пытаясь пройти мимо. — Почему к нему особое отношение? — Сэм приподнял брови. Тон его голоса прямо-таки намекал на то, что он мозговым штурмом ведёт партию в шахматах, тогда как Дин даже в шашки играть не умел. — Не знаю. Да похер. Просто вот так, — беспечно ответил Дин. Ему и не нужно было знать правила игры, ибо он изначально отказывался играть. Сэм проводил брата взглядом, пока тот, насвистывая бодрую мелодию, шёл по коридору. Затем младший Винчестер всплеснул руками и ушёл в другую сторону, что-то бормоча себе под нос. Дин был почти уверен, что несколько раз расслышал в одной и той же фразе своё имя и слово «идиот», но только ухмыльнулся и пошёл дальше. По дороге он заглянул в ванную, подобрал одежду, которую Кас оставил у двери, и, выполнив своё обещание, понёс её стирать. Пока Кас был в душе, Дин учил Джека ещё нескольким трюкам с йо-йо. Ну, пытался, по крайней мере. Джек порой бывал до смешного неловким, но всё ещё трогательно милым и к тому же ужасно нескоординированным. Дин был уверен, что рано или поздно он научится, но явно не скоро. Зато карточные фокусы у него уже получались чуть лучше. Он даже сумел вытащить карту из-за уха Эйлин и при этом ни разу не уронить колоду на пол. Уже успех. Через какое-то время в дверях появился Сэм — он даже приоделся! — и, забрав у Дина ключи от машины, утащил Эйлин на спонтанное свидание. Тут тоже вышло довольно смешно, так как Дин потратил добрых десять минут на подколы в его сторону, слушая всё нарастающее и нарастающее ворчание Сэма. В конце концов Дин всё-таки отдал ключи от «Импалы», снабдив брата строгими наставлениями, как следует обращаться с леди. Сэму понадобилось несколько секунд, чтобы понять: Дин говорил о машине, а не об Эйлин. За это Сэм наградил его таким кислым выражением лица, что Дин чуть не расхохотался. Джек вскоре бросил его и ушёл смотреть «Юных титанов», а Дин спустя несколько минут поймал себя на том, что слоняется по коридору, ожидая, когда же Кас наконец вылезет из чёртова душа. В конце концов тот вышел в диновой футболке и диновых джинсах. Его волосы были ещё влажными, и капли стекали по шее, оставляя тёмные мокрые пятна на вороте футболки. На футболке Дина. Неважно. Без всех своих слоёв одежды Кас выглядел непривычно, почти раздетым, и Дину на мгновение захотелось прикрыть глаза ладонью, чтобы не видеть весь образ сразу. Почему-то это немного пугало, что было довольно нелепо, ведь Кас, наоборот, выглядел уютно и куда более человечным без своего ангельского «мундира». И всё же в этом, так или иначе, было что-то… внушительное. — Что? — Кас, щурясь, посмотрел на него. Дин нахмурился. — Не знаю, — признался он. Потом добавил: — Эээ… ничего, всё нормально. Слушай, Сэм утащил Эйлин на свидание, а Джек тратит своё время на просмотр того, как Бист Бой навешивает кому-то. Так что скажешь, вернёмся к «Бонанза»? — Мм, приемлемо. — Отлично. Дин ухмыльнулся, протянул руки, ухватил его за плечи и развернул, подталкивая вперёд и практически строевым шагом ведя в «Дин-пещеру». Кас, как и всегда, никак не возразил против такого обращения, но всё же оглянулся через плечо и вопросительно приподнял бровь. — Ты меня ждал? — Пока ты вылезешь из-под душа? Агась. Чувак, ты там явно не торопился, — Дин наклонился ближе и шумно втянул носом воздух. — Это что, мой шампунь? — Мне следовало взять шампунь Сэма? — Знаешь… ладно, переживу. И гель для душа тоже мой? — Угу. — Ты вообще весь мной пропах. Моя одежда, мои мыльные штуки. Надень на тебя парик, дай порулить Деткой и отправь на охоту с пушкой — спорю, монстры даже разницы не заметят. — Не говори глупостей, — пробормотал Кас. — Ты никогда не позволишь мне водить Детку. — Хорошо ты меня знаешь, — согласился Дин и хлопнул его по плечу, когда они вошли в комнату. Он замолчал и направился к телевизору, чтобы включить «Бонанза». Кас медленно подошёл к дивану и опустился на него, почему-то в обычной одежде он выглядел странно меньше. Дин мельком взглянул на него, потом снова отвернулся, нахмурившись. Это повторялось снова и снова: он отвлекался, поглядывал на Каса и снова отводил взгляд. Он не мог толком понять, в чём дело, но было что-то… Что именно, он сказать не мог, но что-то определённо было. В конце концов он отмахнулся от этого и включил сериал. К этому моменту они уже добрались примерно до середины второго сезона, так что всё происходило по отработанной схеме, нарушаемой лишь тогда, когда у Дина внезапно появлялось желание отведать немного попкорна. Он подошёл и тяжело плюхнулся на диван рядом с Касом, издав тот самый кряхтящий звук, который молодые люди обычно не издают, несмотря на то, что он сам категорически отказывался признавать, что начинает стареть. Да хрена лысого. Он, мать его, в ебейшем прайме. Они посмотрели три серии, почти не разговаривая, но в какой-то момент Кас начал тихо бормотать себе под нос, комментируя нелепые, чрезмерно пафосные драки. Дин знал, что тот делает это исключительно для того, чтобы его поддеть, и это срабатывало безотказно: Дин тут же принимался защищать сериал. Да, люди, получая удар, летят через всю комнату и врезаются в мебель. Да, это немного глупо. Да, выглядит слегка устаревшим. Но в этом, чёрт возьми, и смысл. Дин несколько минут жарко, хоть и шёпотом, спорил с Касом, искренне возмущаясь, когда тот продолжал насмехаться над сериалом. Впрочем, вскоре их обоих отвлекла сцена, где Хосс дрался с человеком примерно его же размеров. Опять же, всё было чрезмерным и слегка театральным, но там началась целая линия о том, как один здоровяк пытался научить другого здоровяка не быть таким злым. Кас ещё пару раз что-то прокомментировал, но, похоже, и сам немного увлёкся, так что Дин просто отмахнулся. Так всё и продолжалось: они то тихо препирались между собой, то действительно смотрели сериал, и для Дина оба варианта были одинаково приятны, так что, по сути, победителем по жизни был именно он. В какой-то момент он на ощупь потянулся к пледу, переброшенному через спинку дивана, признавая — пусть хотя бы мысленно, — что мурашки на его руках появились вовсе не из-за потрясающего качества сериала (хотя вслух он бы такого, конечно, никогда не сказал), а потому что он, чёрт побери, просто немного подмёрз. Они почти добрались до третьего сезона, когда Кас вдруг заметно притих, но Дин не придал этому значения. Одна из серий оказалась неожиданно напряжённой, так что он решил, что Кас просто сосредоточился на происходящем. Однако через несколько минут Дин вздрогнул от неожиданности, когда почувствовал, как голова Каса опустилась ему на плечо. Они и так всё это время сидели рядом, чуть сдвинувшись к середине дивана, их руки прижимались друг к другу, так что Кас на самом деле никуда не перемещался. И всё же это было неожиданно. Раньше такого не случалось. Дин моргнул и посмотрел на него в слабом свете телевизора. Увидев, что глаза Каса закрыты, он прищурился. — Я прекрасно знаю, что ты не спишь, Кас. Ты не спишь. Если не собираешься смотреть, я выключу. Кас тихо хмыкнул, не открывая глаз. — Я слушаю. Мне не обязательно смотреть, чтобы следить за происходящим. И вообще, я могу спать, если захочу. Просто делаю это редко. — Хочешь сказать, «Бонанза» навевает на тебя сон? — Дин едва заметно скривил губы. — Это более предпочтительный вариант, — пробормотал Кас. Дин фыркнул. — Да пошёл ты. Поверить не могу, ты собираешься притворяться спящим и использовать меня как ёбаную подушку. Ты вообще понимаешь, насколько это нелепо? — Ты удобная подушка, — ангел ещё немного демонстративно навалился на него. — Не переживай. Я всё равно слышу эти абсурдные звуковые эффекты, когда люди бьют друг друга. Ничего не пропускаю. — Следующим я заставлю тебя посмотреть «Дымок из ствола», — буркнул Дин и, развернув плед шире, чтобы накрыть им и Каса тоже. Кас тихо усмехнулся, в этом звуке слышалось едва уловимое одобрение. — Я бы сказал «разбуди меня, когда станет интересно», но если бы я и правда уснул, ты бы меня всё равно не смог разбудить. — Даже не вздумай, блядь, уснуть у меня на плече, — пробормотал Дин и слегка повёл плечом. — И если ты на меня слюни пустишь, клянусь, я дам тебе ими же и подавиться. — Тише. Бен Картрайт сейчас снова кого-нибудь застрелит, — пробормотал Кас. Дин цокнул языком. — Угадал. — Я слушаю. — Тогда заткнись. Кас послушно замолчал, а Дин снова сосредоточился на действии на экране. Он чувствовал, как волосы Каса — всё ещё чуть влажные и пахнущие шампунем Дина — щекочут ему шею. В этом тоже было что-то… но его отвлёк сериал, и он так и не понял, что именно. Зато Дин понял, когда Кас действительно уснул. Понял сразу же — Кас вдруг обмяк, будто последние нити, державшие его, наконец оборвались, и его дыхание стало глубоким и ровным. Дин на ощупь нашёл пульт, зевнул так широко, что щёлкнула челюсть, и попытался сообразить своим затуманенным мозгом, на какой серии они остановились, чтобы потом досмотреть с этого места. Он поставил серию на паузу и медленно моргнул, ему было тепло, уютно, и он определённо собирался встать. Вот сейчас. Секунду, и он поднимется с этого мягкого, слишком удобного дивана, стряхнёт с себя Каса и отправит его в кровать, раз уж тот так вырубился, может, и сам завалится спать заодно, раз его клонит в сон таким приятным образом, который случается не так уж часто. Буквально секунду, и он встанет. Правда встанет. Буквально секунду…

***

— Помочь? Дин вздрогнул и резко обернулся, после чего тихо фыркнул: — Чёрт, тебе бы колокольчик на шею повесить. Эм… нет, я справлюсь. — Иногда восстановление машин — бессмысленное занятие. Порой для этого требуется больше усилий и денег, чем просто купить новый автомобиль, — спокойно заметил Кас, подходя ближе и легонько качнув болтающуюся фару у стоящей рядом машины. — Эй, перестань, — Дин перехватил его за запястье и отвёл руку. — Я её чиню, так что не делай хуже. И это не бессмысленно. Надо смотреть в саму суть машины, понимаешь? Видеть её потенциал. То, что что-то выглядит безнадёжным, ещё не значит, что ему помешает немного любви и заботы. Кас прищурился. — Любви и заботы? — Именно. Машины остаются сломанными только до тех пор, пока их кто-нибудь не починит. Или пока не найдётся кто-то, кому было бы не всё равно и кто хотя бы попытается, — Дин с теплой улыбкой похлопал машину по капоту. — Хм… Кас издал звук, который можно было трактовать как сомнение, и присел, чтобы рассмотреть машину под другим углом, прекрасно понимая, что в машинах ни черта не смыслит. — Детку ты менять не собираешься, так что какие у тебя планы на эту? Всё с той же лёгкой улыбкой Винчестер посмотрел на него. — Ммм… может, отдам Джеку. У него нет своей машины, а водить он умеет. Я его научил. Или может даже Сэму — что если они с Эйлин захотят куда-нибудь укатить, пока Детка со мной? Ему не придётся угонять машину. Если же нет, я могу её починить и продать за неплохие деньги — она ведь приличная дама, уйдёт по высокой цене. — Думаешь, ты восстановишь всё здесь? — Не знаю. Может, как-нибудь доберусь по очереди до каждой. Есть, чем заняться, понимаешь? — Это хорошо, — Кас снова выпрямился и посмотрел на него серьёзным взглядом. — Мотоциклы сзади, под тентом, не для Джека. Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы ими никто не пользовался. — Ну, теперь я хочу один, — усмехнулся Дин. Кас нахмурился. — Я серьёзно, Дин. На мотоцикле слишком легко погибнуть. Причём не из-за твоих навыков вождения, а иногда из-за отсутствия чужих. Продай их, но никому не отдавай. — Ладно, ладно, услышал тебя, — Дин поднял руки в примирительном жесте. — Никаких мотоциклов под этой крышей, ясно. Оставим только оружие, монстров, апокалипсисы и… — Дин, — тон голоса Каса сквозил предупреждением. — Да понял, понял, — Дин замолчал, потому что, видимо, так будет разумнее. Кас задержался с ним в гараже ещё на некоторое время, а Дин особо и не возражал. Сэм с Джеком были на кухне, и, похоже, забота о сегодняшнем ужине легла на их плечи. По скромному мнению Дина, это было сродни катастрофе, и он уже готовился к тому, что придётся не прожёвывая глотать чрезмерно полезную еду, а после общего отбоя тайком выскользнуть из комнаты, чтобы насладиться сэндвичем или чем-то ещё. Он был почти уверен, что видел, как Сэм шинковал баклажан, будь он неладен, так что вечер обещал быть тяжёлым. Боги, он ведь едва пережил запеканку из кабачков. Несмотря на то, что Кас не слишком разбирался в машинах, он оказался хорошим помощником. Он хотя бы мог передавать Дину нужные инструменты и держать фонарик ровно, когда требовалось освещение получше. Плюс, он слушал болтовню Дина о том, что тот делает в данную минуту, не выражая недовольства, что, в общем-то, было приятно. На ужин подали индейку на гриле с рулетиками из баклажанов, начинёнными пиздомерзким киноа в качестве гарнира. И всё было идеально разделено на порции. Но это совершенно не означало то, что Дин хотел больше, чем ему уготовили, потому что он едва ли справится с этим. И да, он понял, к чему стремились Сэм и Джек — всё было прекрасно приправлено, а ингредиенты, которые Дин не знал, выглядели аппетитно… Но, блядский рот, как же сильно ему хотелось бургер. Сэм сверлил его взглядом до тех пор, пока Дин не умял последний кусок, в то время как Джек положил себе добавку, явно гордясь их с Сэмом кулинарным мастерством. Кас позволил Сэму передать ему один из баклажанных рулетиков, сделал один укус и открыл рот, словно собираясь тут же выплюнуть, но, заметив восторженное выражение Джека, продолжил уж как-то роботизировано пережёвывать. Это хоть немного подняло Дину настроение. После ужина Сэм остался с Дином убирать кухню, а Кас позволил Джеку втянуть себя в какую-то настольную игру. Некоторое время братья работали в привычном молчании, не нуждаясь в разговорах: спокойно перемещались по кухне, протягивали друг другу различные предметы, ещё до того как кто-то успевал попросить, общаясь на том странном братском уровне, где слова вообще не требуются. Дин тем временем пытался придумать, как бы ненавязчиво запретить Сэму появляться на кухне в обозримом будущем, но Сэм всё ещё разгуливал с ножом, которым резал баклажаны, так что Дин решил пока повременить с темой запрета. — Знаешь, — Сэм нарушил тишину, начиная собирать со стола кружки, — на днях я видел, как вы с Касом уснули на диване. Это было в тот день, когда мы с Эйлин поехали на свидание. — Угу, — рассеянно промычал Дин, обернувшись как раз вовремя, чтобы взять кружки, которые подал ему Сэм. Брови Сэма поползли вверх. — Вы оба, эээ… были в отключке, чувак. Выглядели довольно уютно. — Так и было, — подтвердил Дин, опустив кружки в мыльную воду. — Кстати, как прошло свидание с Эйлин? Она потом не вернулась. — Хорошо. Очень хорошо. Просто одной её подруге понадобилась помощь, так что ей пришлось уехать, — Сэм подошёл к раковине. Дин бросил на него насмешливый взгляд. — И когда она снова приедет? — Пока не знаю, но скоро. — Очешуенно. — Ты выглядишь уж слишком довольным, Дин, — пробормотал Сэм, покачав головой. — Что бы ты ни задумал, завязывай. Эйлин не собирается становиться частью твоих идиотских розыгрышей. — Сэмми, я тебе пытаюсь донести: это она, блин, главный мозг всей операции. Сэм фыркнул. — Не вешай мне лапшу на уши. И вообще, даже если бы это была её идея, то ей можно, но это не так. Хватит прикрываться моей девушкой, чувак. — Ну, я тебя предупредил, — Дин прикусил губу и покачал головой, всё ещё забавляясь. — Будешь резать свадебный торт и даже не поймёшь, что происходит, пока она не впечатает тебе кусок прямо в лицо. А вот я знаю, что так и будет. — Не будет, — возразил Сэм. Дин только фыркнул на это. — Ну, посмотрим. Господи, ты будто вообще не знаешь, на ком собираешься жениться. — Она никогда в жизни ничего плохого не делала, — заявил Сэм, потом нахмурился. — Стоп. Почему мы вообще говорим о свадьбе? Кто сказал, что мы с Эйлин собираемся пожениться? Мы об этом не говорили. Господи, Дин, ты не слишком ли забегаешь вперёд? — Это будет мило. Одна из тех свадеб, где невеста перепьёт жениха и сама поведёт его в первом танце. И каблуки она точно не наденет, готов жизнью поклясться. Сэм странно посмотрел на него. — Чувак, перестань планировать мою свадьбу. Это уже крипово. Я вообще о браке не думал. У нас с Эйлин всё и так отлично, так что остынь. Лучше давай поговорим о твоей свадьбе. — Моей? Пф-ф. С кем? С Деткой? — Дин на секунду задумался об этом куда серьёзнее, чем следовало. Она, конечно, дама в возрасте, но они бы отлично ладили. Эта мысль рассмешила его, и он покачал головой, передавая Сэму следующую тарелку для ополаскивания. — Не, я не женюсь. Никогда. Это ловушка, чувак. — Брак? — Ага. — И при этом ты уверен, что мы с Эйлин поженимся? Лицемерно с твоей стороны, Дин. — Нам же надо как-то навсегда затащить её в эту семью, без возможности сбежать. Если ты её упустишь, Сэмми, ты полный идиот. — Во-первых, — неодобрительно начал Сэм, — это попахивает жутким коварством. Во-вторых, существует развод. В-третьих, Эйлин может делать всё, что захочет. И, наконец, я изо всех сил стараюсь не облажаться на этот раз. — Вот это настрой, — Дин одобрительно кивнул ему. — Знал, что ты умнее, чем выглядишь. — Ненавижу тебя, — вздохнул Сэм и повертел под струёй воды кастрюлю, смывая с неё пену. — Так… стоп. Ты серьёзно никогда не задумывался о браке? Или… может, там, осесть когда-нибудь? — Я чувствую себя осевшим прямо сейчас, — признал Дин. — Да-да, понял. Я просто имею в виду… ну, знаешь, осесть с кем-то конкретным. — С кем, например? — Дин приподнял бровь. Лицо Сэма на секунду приобрело странное выражение. — Ни один человек не приходит на ум? Совсем? Серьёзно? Не можешь вспомнить хотя бы кого-то, кого хотел бы… ну, назвать своим? — Назвать своим? — переспросил Дин, не скрывая удивления. — Ты понял, о чём я. Это приятно, только и всего. Иметь кого-то. Позволять кому-то быть с тобой. Я не об обладании и явно не о чувстве собственности… Но просто быть с кем-то, кто видит каждую часть тебя. Это что-то особенное. Или это может стать таким, — объяснил Сэм, приподняв бровь. — Я знаю, как работают отношения, Сэм, уж поверь. У меня было несколько за эти годы, так что расслабься, — Дин закатил глаза. — Да, но ты ни с кем не был с тех пор, как… — Сэм прервался, кашлянув, чтобы сдержать давнее обещание. — Ты не был с кем-то годами, чувак. Мы были слишком заняты другими делами, так что я понимаю. Но… ты серьёзно никогда об этом не думал? Ни разу? — Не особо, — Дин нехотя пожал плечами и передал последнюю чашку, перед этим дав воде стечь. — Честно говоря, я не чувствую, что мне это нужно. Можно предположить, конечно, что я должен этого хотеть, раз раньше хотел, но, знаешь… я вроде как удовлетворён во всех планах. Не знаю точно, почему, так что объяснить не могу, но со мной всё нормально. — Так ты… — Сэм уставился на него. — Ты не чувствуешь, что тебе это всё нужно, потому что… типа у тебя это всё уже есть? — Ага, что-то типа того, — кивнул Дин. — Ну, в смысле, нет, но, может, что-то другое это компенсирует, понимаешь? Как я уже говорил, мне и так нормально. Тут есть ребёнок, есть ты со своей потрясающей девушкой, а ещё есть Кас, — он стряхнул пену с пальцев и лениво пожал плечами. — Честно, этого мне хватает. Живу как в сказке, чувак. — Ладно, окей, но… — Сэм глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он на секунду замялся, будто подбирал слова. — Слушай, ты не хочешь отношений только потому, что как бы уже ощущаешь их наличие, верно? И тебе это не кажется немного странным, Дин? Не вызывает ли вопросов? Дин похлопал Сэма по плечу и цокнул языком. — Эй, чувак, не порти нечто прекрасное своими выяснениями. Семья всегда была важна. Ты это знаешь. Я не жалуюсь. — Ладно, это не совсем то, о чём я говорю. Давай вернёмся к тому, что у тебя нет отношений, но создаётся впечатление, что они есть. — Эй, не совсем так. Вроде да, а вроде и нет. Я просто… всем доволен, наверное. — Дин, — произнёс Сэм, и в его голосе отчётливо слышалась тревога, — я думаю, тебе стоит… подумать об этом всерьёз. Провести самоанализ, понимаешь? — Когда я вообще этим занимался? — усмехнулся тот и убрал руку с плеча брата. — Я в отношениях со своей жизнью. Это не странно. Сэм снова сделал то странное выражение лица. — Слушай, Джек — ребёнок. Он наш ребёнок, конечно, но в первую очередь — ребёнок Каса, и в какой-то мере твой, но иначе. Для меня он — точно не мой ребёнок. А Эйлин — твоя подруга, без сомнений, но она моя девушка. Так что… — Так что? — Дин вскинул брови. — Так что, кто ещё… — Сэм замялся, внимательно разглядывая лицо Дина, потом тяжело вздохнул. — Знаешь что? Забудь. Рад, что тебе хорошо, или как там у тебя дела… Дин кивнул и уже развернулся, собираясь уйти, но через пару шагов остановился и обернулся, слегка нахмурившись. — Слушай, а что ты имел в виду, когда сказал, что Джек — мой ребёнок примерно так же, как он ребёнок Каса? — А для тебя это ощущается иначе? — Откуда мне знать? Я же не Кас, — пожал плечами Дин. — Я не знаю, что он чувствует. Сэм закатил глаза к потолку и устало ущипнул переносицу. — Да, это я уже понял. Похоже, в этом и есть часть проблемы. — Проблемы? — Дин нахмурился сильнее. — Какой ещё проблемы? — Просто… — Сэм опустил руку и неопределённо махнул ею. — Забей. Я уже вымотался. Иди лучше помоги Касу с жульничеством в настольных играх. Дин прищурился. — Сэм, не заговаривай мне зубы. Есть какая-то чёртова проблема, о которой я не знаю? — Кроме вопиющего невежества некоторых идиотов? Вряд ли, — сухо ответил он. — Серьёзно, всё… нормально. Просто уйди, пока у меня голова не разболелась ещё сильнее. Ты же знаешь, Джек сейчас уделывает Каса всухую, так что иди спасай его. Дин хотел возразить, потому что если была какая-то проблема, он хотя бы должен был о ней знать. Однако Сэм явно не собирался уступать. Он умел быть упрямым, когда очень, очень хотел, и Дин понимал: если надавить, это кончится только ссорой. Лучше выждать. Сэм всё равно не умел долго молчать о вещах, которые его беспокоили. Поэтому Дин вышел из кухни и отправился помогать Касу, чтобы тот не потерпел окончательный разгром в «Trouble».

***

Дин оторвал взгляд от ноутбука, лежавшего у него на коленях, когда почувствовал, что кто-то вошёл в его комнату без приглашения. Это оказался Кас, который даже не постучал, прежде чем ворваться внутрь и решительно подойти к кровати для того, чтобы швырнуть ему на грудь тонкую книгу в мягком переплете. Его глаза были опасно прищурены, губы сжаты в тонкую линию. Ну, это точно ничего хорошего не сулило. Осторожно Дин поднял книгу и уставился на обложку. Брови его поползли вверх при виде обнажённой мужской груди на переднем плане. Ещё одна накачанная рука обнимала эту грудь, а за спиной виднелись широкие плечи, ясно давая понять, что здесь мужчина и ещё один мужчина. По какой-то причине на обложке присутствовали и крылья. На обложке глянцевыми завитушками было выведено: «Романтика такая сладкая, что растопит твоё сердце, а секс такой горячий, что ты взлетишь», и ни капли иронии. Дин не смог сдержать выражение полного недоверия на лице, когда перевернул книгу и принялся читать аннотацию на задней стороне с каким-то болезненным любопытством. «Дэну почти тридцать, и у него нет цели в жизни. Его преследует прошлое, которое он надел как броню, не позволяя никому приблизиться. Но когда в его жизнь буквально врывается незнакомец, выбора у него не остаётся. Карлайл не похож ни на кого: он наполовину ангел и обладает крыльями. От небесных ангелов он получил миссию, но он совершенно не умеет жить среди людей. Ему нужна помощь Дэна, чтобы понять человеческий мир. Проблема лишь в том, что Дэн вовсе не обычный человек… а Карлайл постоянно отвлекается…» — Чувак, — выдавил Дин, резко подняв глаза на Каса, — это что, эротика? Типа… гей-эротика? — Да, — без промедления ответил Кас. Дин с трудом подавил желание швырнуть книгу через всю комнату. — Ну… не могу сказать, что это мой жанр, дружище. Спасибо за рекомендацию, наверное? Просто… эротика вообще не по моей части, а уж гей-эротика — это совсем другое, понимаешь? Так что я… — Дин, — прорычал Кас, — я нашёл это в комнате Джека. — Ты… — Дин в ужасе уставился на книгу. — Ты что? Это было у Джека? Кас фыркнул, словно разъярённый бык. — Да. К счастью, он её не читал. Он сказал, что нашёл её в пыльной коробке в библиотеке и подумал, что будет полезно почитать, потому что там про ангелов. — Боже ж ты мой, — прошептал Дин, медленно подняв взгляд на Каса, но в ту же секунду разразился истерическим хохотом. Задыхаясь, он смеялся во весь голос, сотрясаясь так сильно, что захлопнул ноутбук, отставил его в сторону и, продолжая громко хохотать, завалился на бок, размахивая книгой в сторону Каса. Это было чертовски смешно. Он сразу представил, как Джек с совершенно невинным видом нашёл книгу и радостно унёс её к себе в комнату, чтобы когда-нибудь прочитать. Его ждал бы сюрприз, и явно не из приятных, а Касу, скорее всего, пришлось бы отвечать на кучу неловких вопросов, но от этого осознания Дин уже почти плакал от того, как сильно его разбирал смех. — Это совсем не смешно, Дин, — резко прервал его Кас, выхватив книгу обратно. — Ему три года! — Да, я знаю, знаю. Просто… — Дин снова прыснул, не в силах удержаться. — Он мог это прочитать! — прошипел Кас, взмахнув книгой так, словно Дин всё ещё недооценивал масштаб катастрофы. — Да ладно тебе, может, там всё не так уж страшно. Кто автор? Селкис Бос? Звучит по-немецки, или это псевдоним, — предположил Дин, и его веселье постепенно сходило на нет. — Уверен, всё было бы нормально. Кас прищурился, перевернул книгу и открыл её на случайной странице, выгнув бровь. Он откашлялся и начал читать очень грубым, но при этом отстранённым голосом: — Дэн сжимает простыни в ладонях, чувствуя всё, тяжёлое дыхание выбивается из груди снова и снова, веки трепещут, рот приоткрыт, но он задыхается, задыхается и задыхается. Он никак не может отдышаться. Всё ощущается так хорошо: то, как Карл его трахает, то, как Карл одной рукой сжимает его бедро достаточно сильно, чтобы оставить синяки, то, как Карл скользит ладонью по изгибу спины Дэна, пока не добирается до его головы и не прижимает её с силой вниз». — Эээ, — выдавил Дин, внезапно перестав смеяться. — Нет, там ещё есть, — сухо продолжил Кас. — «Они вспотели. Дэн чувствует это, когда Карл наваливается на его спину, грудь скользкая и горячая, тяжёлая». Лицо Дина начало гореть. Он прочистил горло. — Кас, я понял, ладно. Правда. Я всё понял. — Здесь подозрительно много запятых, — критически заметил Кас, прищурившись. Он всё ещё вчитывался в книгу, и через мгновение его бровь медленно поползла вверх. — Хм. А вот тут весьма… подробно описано. «Дэн чувствует, будто его плавят, растворяют, словно Карл обнимает каждую частицу его тела, сжимая его до той единственной точки, которая существует лишь ради этого ощущения, от которого его всего трясёт. Карл убирает руку с головы Дэна и переплетает их пальцы». По крайней мере, здесь присутствует близость. — Всё, всё, — выпалил Дин, встревоженно и заметно нервничая. Он резко подался вперёд, выхватив книгу из рук Каса; лицо у него пылало, взгляд метался по комнате. — Я тебя прекрасно понял. Это не смешно. Ясно. Кас несколько секунд молча смотрел на него, изучая его лицо, и то, что он там увидел, заставило обе его брови медленно поползти вверх. Дину ужасно хотелось швырнуть книгу ему в лицо, но он не собирался привлекать ещё больше внимания к своему внезапному смущению. Просто… ну серьёзно, эротика всегда звучит чересчур вычурно, а если текст написан определённым образом, красиво будет звучать что угодно. Даже гейский секс, который его совершенно не интересовал. К тому же прошло уже немало времени с тех пор, как у Дина вообще был хоть какой-то секс. Даже с собственной правой рукой. И именно сейчас он вдруг особенно остро это осознал. Ни за что на свете он не мог возбудиться из-за того, что Кас зачитал вслух сцены секса. Да ещё и их гейские варианты. И написано это, между прочим, совсем не ахти! Это совершенно точно не вершина литературы. Господи, может, ему и правда стоит выбраться куда-нибудь и с кем-нибудь переспать… хотя сил на это совершенно не было. Значит, остаётся старая добрая «игра в незнакомку». — Я сказал Джеку, чтобы с этого момента он показывал нам любую книгу, прежде чем начнёт её читать, — сообщил Кас, всё так же не сводя с него взгляда. — Ты не сможешь вечно держать его под колпаком, — неловко ответил Дин. — У него вообще-то есть интернет. Кас нахмурился. — Я включил родительский контроль. — Я… — Дин захлопнул рот и неловко усмехнулся. — Ну, конечно, включил. Но всё равно однажды этот день настанет, и что тогда? Пестики и тычинки, чувак. Этот разговор одинаково мучителен для всех участников, — он покосился на книгу и кашлянул. — Хотя… в данном случае, скорее, тычинки и тычинки. И это… совершенно нормально, разумеется. Кто знает, кто Джеку будет нравиться, когда он подрастёт. — Дин, я отчаянно не хочу сейчас об этом думать, — Кас прозвучал напряжённо. — Если постараться, можно свалить всё это на Сэма, — предложил Дин и с удовлетворением заметил, как лицо Каса заметно расслабилось. — Вот и решение проблемы. Сэм в таких вещах явно лучше нас. Он бы всё объяснил поддерживающе, с научными фактами и прочим. И ты же знаешь, он умеет быть… инклюзивным. Так что кем бы Джек ни оказался, Сэм справится на отлично. Кас кивнул. — Да. Пусть этим займётся Сэм. — Иногда надо просто правильно делегировать обязанности, — рассудительно согласился Дин, тоже кивнув. — Но до этого ещё годы и годы. К тому времени мы будем ворчливыми стариками, наверняка совсем седыми. Ну… я-то точно. А ты вообще стареешь? Без обид, но выглядишь так, будто стареешь. Красиво стареешь, конечно, но я думал, ангелы вообще не меняются с возрастом. — Большинство — нет, — признал Кас, слегка наклонив голову. Его губы едва заметно дрогнули. — Но я не обычный ангел. Это моё тело, не сосуд. Оно… это я. И оно стареет так же, как любое человеческое тело. Дин задумчиво нахмурился. — То есть теоретически ты можешь состариться и умереть? — Да. Я мог бы покинуть это тело и найти другое до этого момента или просто вернуться на Небеса, но, скорее всего, не стану. — Ого… — Дин моргнул, глядя на него. — Чувак, мы же будем лежать на смертном одре и всё равно спорить из-за какой-нибудь ерунды. Представляешь, станем теми самыми стариками, которые слишком упрямы, чтобы умереть, а вокруг будут Сэм со всеми своими детьми и Джек, и они будут говорить нам заткнуться и умереть уже спокойно. — Я… почти уверен, что этого не произойдёт, — тихо пробормотал Кас. Дин усмехнулся ему. — Может и нет, но готов поспорить, что мы умрём прямо посреди спора. Я умру первым и буду злиться, что последнее слово досталось тебе. Кас нахмурился, уголки его губ опустились. — Хм… не уверен, что всё пройдёт именно так. — Я не хочу, чтобы это было грустно. Кас вздохнул. — Тем не менее, будет. День, когда Дин Винчестер покинет этот мир навсегда, будет по-настоящему печальным. В этом я уверен. Надеюсь, меня уже не будет рядом, когда это случится. — Не-а, с хера ли, — пробормотал Дин. — Ты умираешь первым постоянно. Мне это надоело. Может, я и не захочу оставаться, если тебя уже не будет. В следующий раз я буду первый. — Мы можем не… обсуждать это больше? — мягко попросил Кас, опустив взгляд, во всех линиях его лица читалось беспокойство. Дин прочистил горло. — Да, Кас. Всё это довольно мрачно, не правда ли? К тому же Чак вне игры, так что у нас ещё куча времени, прежде чем придётся думать о таких вещах. Надеюсь, так будет впредь. — Хм, — тихо откликнулся Кас, явно встревоженный. — Знаешь, пару дней назад я кое-что слышал от Джоди. Был случай с вампирами в Вашингтоне, туда поехали Клэр и Кайя. Понимаешь, что это значит, да? — Дин поднял бровь, глядя на него. — Нет. — Это значит, что мы, вероятно, скоро сможем снова войти в строй. Было тихо, перерыв пошёл на пользу, но сидеть здесь вечно нам точно не нужно, — пояснил Дин с лёгкой улыбкой. Кас поднял на него взгляд, слегка наклонив голову. — Если что-то найдёшь, дашь знать? — Да, без проблем, — кивнул Дин, сжав губы, а после слабо улыбнулся. — Знаешь, нам даже не нужен повод. Если хочешь выбраться отсюда, мы могли бы… ну, не знаю, перекусить где-нибудь или заглянуть в бар, или ещё что-то. Если тебе, конечно, хочется. — Прямо… сейчас? — медленно переспросил Кас. Дин пожал плечами. — А почему бы и нет? Сэм и Джек сами разберутся с ужином. А мы с тобой можем пару часов провести вне дома, а потом вернуться и дожать четвёртый сезон «Бонанзы». — Ладно. — Мне надо обуться и предупредить Сэма, что сегодня он сам за себя и за Джека. Встретимся у Детки через пять минут? Кас улыбнулся ему: — Да, отлично, — пробормотал он, опустив взгляд на книгу в руках Дина, глаза блестели от весёлой озорности. — Надеюсь, ты что-нибудь с этой книгой сделаешь, чтобы Джек её не достал. Прежде чем Дин успел ответить, Кас уже развернулся и так же быстро вышел за дверь, как и вошёл. Дин посмотрел на книгу, снова почувствовав неожиданный жар на лице, и фыркнул, положив её на тумбочку. Ладно, потом разберётся. Дин сел, засунул ноги сначала в носки, потом в ботинки, а уже после подошёл к комоду, чтобы выбрать фланелевую рубашку. На улице будет слишком жарко для куртки, так что от привычных трёх слоёв одежды придётся отказаться. Он вздохнул и закатал рукава, небрежно скользя пальцами по фиолетовой клетчатой ткани. Ему не понадобилось много времени, чтобы собраться, но вот найти Сэма оказалось сложнее. Он не тусовался там, где обычно — ни в военной комнате, ни на кухне, ни в библиотеке. Нет, на этот раз он был у себя в комнате, и Дин понял, что Сэм в последнее время стал куда более общительным. Он постучал и заглянул внутрь, когда Сэм разрешил войти. — Да? Чего тебе? — он поднял взгляд от блокнота на столе, крутя ручку в пальцах. — Мы с Касом уехали. Сегодня ужин на вас с Джеком. Сэм снова поднял брови. — Ого. По делу? — Нет. Наверное, просто заедем перекусим бургеров. — Мы с Джеком тоже могли бы пойти, — заметил Сэм, хотя это больше звучало как вызов, чем как предложение. Дин поджал губы и покачал головой. — Да, конечно, но вы же не идёте, так что… — А если бы хотели? — Ну, это охренеть как плохо. Потому что я не предлагаю. — Хм, — брови Сэма приняли какую-то странную форму, а губы подергивались, будто он пытался сдержать улыбку. — Так, это только ты и Кас? — Отлично, значит у тебя под всей этой шевелюрой есть уши. Я уж начал сомневаться, — усмехнулся Дин, когда его брат нахмурил брови. — В любом случае, да, я так и сказал, верно? Если чувствуешь себя обделённым вниманием, завтра я выделю час для тебя. — Ты такой придурок, — вздохнул Сэм, покачав головой. Он помахал рукой, тихо посмеиваясь, несмотря на раздражение. — Иди, давай, иди, уберись от меня подальше. И не торопись, пожалуйста. — Убедись, что ребёнок поест. — С Джеком всё будет в порядке, чувак. — И ты поешь. — Иисусе, Дин, думаю, я смогу продержаться без присмотра пару часов. На самом деле, если кто-то и справится — это точно я, а не ты. Убирайся. Дин шутливо отдал ему честь. — Есть, сэр Сэмми. Только кухню мою не спали. — Иди уже, — бросил Сэм. Он проводил его взглядом и крикнул вслед: — Повеселитесь! И не забывай придерживать перед ним дверь! — Кас умеет открывать двери, Сэм! — крикнул Дин в ответ, покачав головой и продолжая движения. Когда он добрался до гаража, Кас стоял, прислонившись к Детке, и что-то делал в телефоне. Наверное, писал Клэр, проверял, как она там. Дин уже не раз замечал его за этим занятием. Но сейчас внимание Дина привлекло совсем другое: Кас по какой-то причине переоделся. И тут до него внезапно дошло, что Кас так и не вернул ему одежду после истории со взбитыми сливками. Уже на следующий день он снова надел свой привычный комплект с тренчем, но Дин даже не подумал попросить обратно рубашку и джинсы. А теперь Кас снова был в них. К тому же у него, похоже, появились собственные ботинки, хотя это как раз не удивляло. В бункере вообще водилось подозрительно много ботинок, и, возможно, это была чисто винчестеровская особенность. Обувь будто размножалась сама по себе, и Дин отличал свои только потому, что у Сэма был гигантский размер. Как бы там ни было, без костюма, удобных туфель и тренча Кас выглядел почти слишком… по-человечески. Всё ещё как будто непривычно раздето. Дин невольно остановился, разглядывая его и пытаясь понять, с чего вдруг такая смена гардероба. Подошва его ботинка скрипнула по полу, и Кас поднял взгляд, моргнув. — Что? — спросил он, нахмурившись. — Ничего. Ты… — Дин обвёл его жестом с головы до ног, взгляд скользнул вслед за рукой. — Ты переоделся. Снова в мою одежду. Почему? Кас с лёгким удивлением посмотрел на себя, словно это не он переоделся. — О, да. Я решил, что в такую жару буду странно выглядеть в своей обычной одежде. Синоптики говорят, температура поднимется выше привычной, так что советуют носить как можно меньше слоёв. — Ага. Советуют, — Дин поджал губы, на мгновение немного втянув их. Повисла короткая пауза; он выдохнул, прочистил горло и подкинул ключи от Детки, лениво поймав их другой рукой. — Ну что, поехали? — Да, — ответил Кас и оттолкнулся от машины, забираясь внутрь. Они оказались в одном из тех баров-ресторанов, где телевизоры висят на каждой стене, в дальнем зале стоят бильярдные столы, а меню целиком состоит из закусок, которые удобно делить на двоих. Даже из-за сырных палочек у них вышел небольшой спор: Кас хотел съесть всю хрустящую панировку, оставив Дину только расплавленный сыр внутри, а для этого пришлось бы ждать, пока палочки остынут. Дин был категорически против, потому что весь смысл этой еды был как раз в сочетании горячего тянущегося сыра и хрустящей корочки. В итоге он всё равно уступил. Ну… просто потому что. Стоило Касу начать есть, как его странные привычки становились особенно заметны. Он ковырялся в тарелке: выдавливал мягкую часть из картошки фри и съедал только солёную оболочку, снимал жареную корочку с маринованных огурцов и высасывал оставшуюся мякоть, а к соусам для крылышек без костей проявлял куда больший интерес, чем к самим крылышкам. Даже десерт превратился в отдельное зрелище. Дину приглянулся слоёный пирог с вишней и ванильным мороженым, и его принесли на двоих с двумя ложками. Кас сразу отгородил себе небольшой участок, тщательно выскреб всю вишнёвую начинку, съел тесто всухомятку, а мороженое размешал до состояния почти молочного коктейля. Это было странно. Нелепо. И абсолютно по-касовски. Это… ну, просто он. И Дин неожиданно поймал себя на том, что его это умиляет: Кас не был бы Касом, если бы не оставался в большей степени собой и в меньшей тем, кем его ожидали видеть окружающие. Когда с едой было покончено (и основную работу, если честно, проделал Дин), он заставил Каса сыграть с ним в дартс. И это оказалось ужасной ошибкой. Иногда легко забыть, что Кас вообще-то воин совершенно другого уровня, с которым ни один человек не сравнится. Он попадал точно в яблочко каждый чёртов раз, а пару раз вообще бросал дротик, не глядя, через плечо. Засранец. Но такой талантливый. После разгромного поражения Дин потребовал реванш в пул, — который Кас совершенно серьёзно, без малейшей иронии, называл бильярдом, — так что надежды на его спасение, очевидно, не оставалось. Разумеется, Кас оказался хорош и в этом. Даже слишком хорош. Неестественно. У него ведь идеальное зрение, верно? И нельзя сказать, что он глуп. Наверняка он безо всяких усилий просчитывал все эти углы и траектории, даже не задумываясь. Ему едва требовалось взглянуть на расположение полосатых шаров, которые он собирался загнать в лузу, как самый простой путь уже складывался у него в голове. Единственное, что играло против него: во-первых, он был до ужаса неловким, а во-вторых, никогда раньше не играл в пул, поэтому толком не знал, как держать кий и зачем постоянно пользоваться мелом. Из-за этого он время от времени промахивался, что, честно говоря, было весьма кстати. Дин тоже играл хорошо. У него всё получалось легко, естественно, чего Касу явно не доставало. Впрочем, Дин играл годами. Он столько раз зарабатывал на пуле деньги, что давно сбился со счёта, особенно в шестнадцать, когда отчаянно пытался выиграть хоть что-нибудь, чтобы накормить Сэма, пока отец мог не появляться неделями. Тогда ему пришлось научиться играть по-настоящему, и теперь это стало его второй натурой. И всё же он едва сдерживал смех, наблюдая, как Кас мучается с кием. Казалось, тому куда больше хотелось просто отбросить его в сторону и загнать шар рукой. Это выглядело настолько смешно, что Дину приходилось нарочно покашливать, лишь бы не рассмеяться вслух. Кас время от времени бросал на него ровные взгляды, будто прекрасно понимал, что именно Дин делает. — Иди сюда, смотри, — позвал Дин, упорно скрывая улыбку, когда не смог больше терпеть. Он схватил Каса за запястье и подтянул к мелу, направляя его руку своей и двигая по ней туда-сюда. — Да, это вообще-то важно. Чтобы кий не скользил по коже и не портил удар. — Грязно, — как-то бесстрастно это прозвучало. Дин фыркнул: — Ага, приятель, знаю. Пойдём. Сейчас покажу, как его держать, ладно? — он увёл Каса обратно к столу и принялся ставить его в ту позу, которую нужно. Пришлось дать наглядный пример и самому наклониться рядом, правильно направить локти, аккуратно устроить пальцы. — И ещё лучше перенести вес на стол, — и положил ладонь Касу на поясницу, слегка подталкивая его вперёд. — Вот так. Поначалу странно, знаю, но дальше легче. Главное — расслабься. Ты чего вообще такой напряжённый? Это всего лишь пул, Кас. — Бильярд, — мгновенно возразил Кас. Голос у него прозвучал ниже обычного, хрипловато и приглушённо. Он избегал смотреть Дину в глаза. — Я не напряжён. — Ещё как напряжён, — заметил Дин, опустив взгляд на мёртвую хватку, с которой Кас вцепился в кий. Он вздохнул и потянулся, чтобы разжать его пальцы. — Я же сказал, не сжимай так сильно. Полегче, это не драка. Хотя, конечно, как оружие он сойдёт, пока не сломается… но могу подтвердить: когда кий ломается об тебя, ощущения так себе. Кас прочистил горло: — Ладно. Двенадцать в угол, — проговорил он низким голосом и тут же забил шар. — Видишь? — усмехнулся Дин, отступив назад и прислонившись к стене, при этом перебрасывая кий из руки в руку и наблюдая за Касом. Когда Кас пошёл делать следующий удар, он оказался с другой стороны стола и на мгновение посмотрел на Дина. Смотрел не мигая, и Дин невольно задержал взгляд. Губы Каса чуть приоткрылись, пальцы напряглись на кие, и Дину показалось, что бар внезапно стал тесным и душным, дышать стало труднее. — Девять, угол, — тихо проговорил Кас, едва слышно, и продолжал смотреть на Дина, нанося удар. Забил, не отводя глаз. Дин тяжело сглотнул, когда Кас медленно выпрямился и оказался чуть выше, чем секунду назад. Во рту у Дина пересохло, и он с трудом разжал пальцы, сжимавшие кий почти минуту, потом отвёл взгляд и пробормотал что-то о том, что сходит за колой. Несмотря на толпу у бара, Дин снова почувствовал, что может дышать. Он не задержался надолго. Успел только заказать колу и вернуться, но за это время к столу уже подошёл какой-то парень. Улыбаясь во все тридцать два и сверкая ореховыми глазами, он разговаривал с Касом, облокотившись о стол, и даже не заметил, что подошёл Дин. Винчестер приподнял бровь, глядя на Каса, который бросил на него безэмоциональный взгляд. Дин, лениво улыбнувшись, махнул рукой, мол ничего, чувак, продолжай, и сделал глоток колы. Парень продолжал болтать, и Дину потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: этот парень явно катал к Касу. Что именно он при этом почувствовал, Дин не мог точно сказать, но нахмурился. Парень был смелым, он ясно сказал о своих намерениях, на что Кас совершенно спокойно ответил отказом. Тогда парень решил уточнить: — А, ты что, не гей? И Кас прямо заявил: — Ну, технически, гей. Просто не для тебя. Дин так сильно поперхнулся газировкой, что она пошла обратно и почти полностью оказалась на его рубашке. Он закашлялся, судорожно пытаясь вдохнуть, так долго и отчаянно, что это наконец привлекло внимание Каса и дало тому парню возможность ретироваться — отвергнутому и, вероятно, смертельно смущённому. Кас подошёл ближе, нахмурившись, и несколько раз похлопал Дина по спине, чуть сильнее, чем следовало, пока тот, наконец, не смог втянуть воздух, который не разрывал горло при каждом вдохе. — Ты… ты… — Дин уставился на Каса в упор, запинаясь на словах, и лишь спустя мгновение заметил в его взгляде что-то настороженное в том, как Кас опустил руки и слегка отстранился. Дин мгновенно проглотил всё, что собирался сказать, и вместо этого произнёс: — Это было… довольно жёстко, Кас. Тебе надо научиться отказывать людям помягче. — А ты умеешь? — голос Каса был тих. — Мягко отказывать? — Да. Дин слабо улыбнулся. — Не знаю. Хочется думать, что да. По крайней мере, у меня выходит лучше, чем у тебя. — Хм, — только и отозвался Кас. На этом разговор закончился так же внезапно, как и начался. — Твой удар. — Ага, — выдохнул Дин, моргнув. — Точно. Партию в бильярд он, кстати, тоже проиграл. Он понятия не имел, что теперь думать обо всей этой истории с ориентацией. Какая-то мысль крутилась где-то на периферии сознания, расплывчатая, не до конца оформленная. Не о том, что Касу нравятся мужчины. Как он вообще мог этого не знать? Казалось, он должен был догадаться, несмотря на то, что Кас никогда ничего не говорил. Кас ведь, чёрт его одери, и правда никогда ничего ему не говорил. Трудно было уложить в голове, что Касу нравились мужчины, а Дин каким-то образом прожил столько лет и ни разу этого не понял. Ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы рядом оказался Сэм. Сэм бы знал, как поступить. Он бы отреагировал правильно: спокойно, обязательно бы поддержал, сказал бы что-нибудь нужное. В то время как Дин… Дин просто делал вид, что ничего не произошло. Нужно ли поднимать эту тему? Хочет ли Кас, чтобы он об этом заговорил? Дин не был из тех, кто бурно реагирует. Обычно его ответ на чужой каминг-аут ограничивался приподнятой бровью, короткой паузой и тихим: «О. Ого», если речь шла о знакомом человеке. Так было с Чарли. Буквально через десять секунд после этого он уже объяснял ей, как флиртовать с парнем, потому что сама она понятия не имела, как это делается, да и мужчины её вовсе не привлекали. Он вообще не любил стадию «реакции». Ему проще было сразу перескочить к моменту, где всё нормально и ничего не изменилось. Потому что именно такого отношения он бы хотел к себе на их месте. Он даже когда-то об этом задумывался, представляя, как бы сам хотел, чтобы люди отреагировали, окажись он в подобной ситуации. Хотя он бы никогда не оказался. Но не все люди — это он. И Кас уж точно не он. Он был не просто каким-то знакомым. Он был его лучшим другом уже больше двенадцати лет. Разве о таком не разговаривают? Кажется, что должны. Но Кас выглядел совершенно спокойным теперь, когда Дин внешне перестал обращать внимание на новое знание. И, возможно, Кас как раз хотел, чтобы Дину было всё равно, чтобы к нему относились по-прежнему. А Дин и не собирался иначе. Конечно, нет. Сам он бы не вытерпел, если бы к нему начали относиться по-другому. Поэтому Дин просто оставил всё как есть и больше к этому не возвращался. Кас, похоже, был этим вполне доволен. Они продолжили вечер как ни в чём не бывало. Возможно, так действительно было лучше. Наверное. Они ушли, когда к соседнему бильярдному столу подтянулась шумная компания молодых ребят, уже слегка навеселе. Домой Дину пока не хотелось, и Кас без колебаний согласился пройтись с ним вокруг квартала. Смотреть там, по сути, было не на что: бар, из которого они только что вышли, банк через дорогу и пустырь со строительной техникой. Но они неторопливо шли по тротуару, наслаждаясь прохладным ветерком, который приносил с собой вечернюю свежесть. Ночь была приятной: уже было довольно поздно, но ещё не тихо; оживлённо, но без суеты. Почти идеальное время для простой прогулки. Дин едва не сосчитал носом камни, споткнувшись о выбитый кусок тротуара, но Кас успел вовремя схватить его обеими руками за руку и удержать на ногах. Дин разразился потоком ругательств, потом вдруг рассмеялся и как ни в чём не бывало пошёл дальше. Руки Каса так и остались на его руке: одну положил на сгиб локтя, а другую устроил сверху, тёплые пальцы скользили по коже, покрытой мурашками. Кас шёл, слегка прижимаясь к нему, держась за его руку, а Дин даже не задумался об этом. Так они сделали три круга вокруг квартала, прежде чем наконец решили возвращаться домой. Было уже слишком поздно, чтобы начинать новый сезон «Бонанзы», так что Дин пожелал Касу спокойной ночи и направился к себе. Он включил верхний свет и лампу, переоделся ко сну, затем погасил свет и забрался под одеяло. Он тихо напевал себе под нос. Наклонившись, чтобы выключить лампу, он заметил книгу. Название бросилось в глаза. «Вера и пламя». Дин нахмурился. Ни за что на свете он не станет читать гейское порево. Просто нет. У него не было ни единой причины это делать. То, что у него есть лучший друг-гей, вовсе не означает, что теперь он обязан демонстрировать поддержку чтением историй про гейский секс. Что дальше? Начать смотреть гей-порно из солидарности, даже если ему это не нравится? Чтобы быть хорошим другом, ему не нужно знать всё о геях. В последнее время они с Касом и так отлично справляются с дружбой. Теперь у них наконец появилась свобода просто быть друзьями, и у них это прекрасно получалось. А от гейской эротики ему точно свободнее не станет. Дополнительных очков, так сказать, она ему не принесёт. Дин выключил лампу и уставился в темноту. Перевернулся на бок. Ударил кулаком по подушке. Снова перевернулся, шумно выдохнул, распластавшись на спине, и снова мрачно уставился в потолок, которого даже не видел. Проблема была в другом. Почему, чёрт возьми, Дэн называет Карлайла Карлом? Почему Карл сначала валит Дэна на кровать и трахает до потери пульса, а потом держит его за руку? Почему Карл вообще наполовину ангел и при этом гей? И почему, чёрт возьми, Кас тоже ангел-гей, а Дин об этом даже не знал? Выругавшись себе под нос, Дин резко сел в кровати, снова включил лампу и схватил книгу. Он мрачно уставился на обложку, потом решительно открыл её и начал читать.

***

— Утречка, солнышко, — поприветствовал Дин, стоя у плиты, когда Кас вошёл на кухню. — Кофе на столе. Кас тихо ответил и подошёл к чашке — той самой, которую они уже давно не «одалживают» друг у друга, а просто делят: — Доброе утро, Дин, — и, как всегда, кивнул Сэму: — Сэм. Тот улыбнулся ему с каким-то понимающим видом. — Кас. Дин с любопытством перевёл взгляд с одного на другого, впервые заметив, что в их утреннем приветствии было что-то странное. Кажется, это началось примерно через месяц после победы над Чаком — это он помнил, — но почему именно, вспомнить не мог. И тогда это вовсе не казалось ему чем-то необычным. А теперь казалось. Сэм в последнее время смотрел на Каса как-то иначе — с лёгкой усмешкой, будто знал шутку, до которой Дин никак не мог дойти. Это из-за той самой темы? Сэм что, в курсе? Завтрак был самым обычным — омлеты, которые Кас соглашался есть при одном условии: без помидоров. Почти всё время Дин пил кофе, деля чашку с Касом, и украдкой наблюдал за ними обоими, пытаясь понять, изменилось ли что-нибудь ещё в их поведении. Иногда становилось очевидно, что Сэма особенно забавляло что-то, связанное с Касом — чаще всего то, как тот время от времени невзначай касался Дина. Впрочем, Сэм и самому Дину то и дело бросал странные взгляды и изображал свои фирменные «брови», особенно когда дело касалось общего кофе или прочих, казалось бы, мелочей. Так что по выражению его лица судить было бесполезно. Во время завтрака Джеку дважды пришлось напомнить убрать вещи со стола — сначала йо-йо, потом карты. Он попытался снова достать йо-йо после того, как Кас попросил этого не делать, но Дин едва посмотрел на него, и Джек с явным недовольством медленно убрал игрушку обратно в карман. Бог он там или нет, а всё равно ребёнок. — Ну что, сегодня марафон «Бонанзы»? — Дин мимоходом коснулся плеча Каса, прежде чем начать собирать тарелки со стола. Кас кивнул. — Ну, если уж нужно. Я пойду включу. — Отлично, — ответил Дин. — А я позвоню Клэр, — объявил Джек, и это больше походило на истерику, потому что он обычно сообщает о звонке только тогда, когда собирается пожаловаться на что-то, что они сделали. Клэр это ещё и поощряла, мелкая засранка. — Передай ей от меня привет, — и после этих слов Кас, не поддаваясь на провокацию, потому что сам был тем ещё пассивно-агрессивным засранцем, вышел из комнаты, не дав Джеку возможности придумать достойный ответ. Мальчишка пока не очень-то владел сарказмом, хотя старался изо всех сил. Дин видел в нём потенциал. Когда-нибудь он точно станет тем ещё язвительным умником, а Дину уж очень будет интересно наблюдать, как же Кас будет на это реагировать. Кас, без сомнений, будет тем ещё стервецом, Дин был уверен. И это, по его мнению, будет чертовски забавно. Джек всегда быстро остывал, вот и сейчас Дин, тихо посмеиваясь, наблюдал, как тот фыркнул и вышел из кухни. Сэм усмехнулся, откинув волосы назад, и покачал головой с какой-то мягкой улыбкой. — Тебе мыть посуду, — раздался голос Дина. Сэм закатил глаза. — Да-да, иди смотри свой ковбойский сериал с Касом. — Эй, пока не ушёл… есть вопрос, — Дин поставил тарелки в раковину, вернулся к столу, опершись на него руками и понизив голос, глянув на пустой дверной проём. — Ты знаешь, что… — он замялся, внезапно не уверенный, захотел бы Кас, чтобы Сэм знал, если тот ещё не знал. Попытался снова: — Ты знаешь, какой у Каса типаж? В романтическом плане, я имею в виду. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? — медленно спросил Сэм, округлив глаза. Очевидно, он что-то знал. Дин не был уверен, что именно, но понимал, что Сэм в курсе. — Ты знаешь, что он… — Дин замолчал, но выразительно поднял брови. — Что он… — с таким же выражением лица продолжил Сэм, так же не желая закончить мысль. Похоже, настоящий друг. Дин фыркнул. — Ты знаешь. Сэм, ты знаешь. — Ты знаешь? — выдохнул Сэм, наклонившись, глаза всё ещё не скрывали удивления. — Да. Какой-то парень спросил его, гей ли он, и Кас ответил, что да, но только не для него, и это было чертовски жестко, чувак, — всё же признался Дин. Лицо Сэма прояснилось, даже расслабилось: — А. То есть ты знаешь, что ему нравятся парни. Понятно. Да… эм, я знал. — И давно ты знаешь? — пробормотал Дин, слегка задетый тем, что Сэм оказался в курсе раньше него. — Ну, у меня были подозрения… годами, если честно. Давно уже, в общем. Но подтвердилось всё только недавно, после того, как мы разобрались с Чаком. И, по-моему, Кас даже не собирался ничего говорить. Там вообще целая история вышла, — Сэм небрежно махнул рукой. — А, — Дин поджал губы. — Ну, я вообще понятия не имел. Он сказал это так буднично, а я… ну… я никак особо не отреагировал. Скажи хотя бы, что ты произнёс поддерживающую речь за нас обоих. — Не переживай, я прикрыл и тебя, — сухо ответил Сэм, снова закатив глаза. Через мгновение он поднял брови и внимательно посмотрел на Дина. — Ну… и что ты об этом думаешь? Дин нахмурился. — В смысле? Я не веду себя как придурок, если ты об этом. — Я рад, что нет, но я не это имел в виду, — пробормотал Сэм. Он подпёр подбородок кулаком и уставился на Дина с полной сосредоточенностью, как будто пытался что-то в нём рассмотреть. — Как ты себя из-за этого чувствуешь? То есть… ты… ты… — Что? — Дин нахмурился ещё сильнее. Сэм цокнул языком. — Нет, не хочу подсовывать тебе готовые варианты ответа. Просто… что ты чувствуешь? — Из-за того, что Кас гей? — Да. Именно. — Эм…— Дин чуть отошёл назад и почесал затылок. — Не знаю, если честно. Ну… рад за него, наверное? — И тебе не кажется… что это, может быть, хорошая новость? — осторожно подтолкнул Сэм, подавшись вперёд так, словно пытался силой взгляда заставить Дина ухватить мысль, которую тот даже не замечал. — Ну это… не… плохо, — неуверенно сказал Дин, наполовину уверенный, что отвечает правильно. Вообще-то в этом и правда нет ничего плохого. Но ощущение было такое, будто его сейчас проверяют. Сэм закрыл глаза и ущипнул себя за переносицу — верный знак, что Дин провалил тест напрочь. Ну и пошёл он. Сам виноват, что устраивает внезапные опросы по предмету, который Дин даже не учил. Дэн и Карл его к этому не подготовили. Он едва закончил вторую главу. Дэн и Карл только-только познакомились! Господи Иисусе. — Да, но я имею в виду — хорошая новость именно для тебя, — устало повторил Сэм, опуская руку со вздохом. — Для меня, — повторил Дин. — Хорошая новость для меня. То, что Кас гей. И почему это должно быть хорошо именно для меня? Мы ведь никогда не спорили из-за девушек до того, как я об этом узнал, только если из-за его отвратительного вкуса на них. И, хей, вся эта гейская тема многое объясняет. Но всё равно — каким образом это хорошая новость для меня? Сэм уставился на него; выражение его лица было настолько удивлённым, что даже исчезли гусиные лапки в уголках его глаз. — Господи, — пробормотал он. — Ладно… Ты сказал, что к Касу в баре подкатывал какой-то парень, так? — Ага. Кас его сразу отшил. Мне даже немного жаль стало того типа, — признался Дин, хотя вообще-то это была ложь. Ничуть ему не было жаль. Если уж честно, вспоминая это, Дин испытывал какое-то извращённое удовлетворение от того, как тот парень облажался. Он с каким-то странным, трудно объяснимым удовольствием мысленно возвращался к этой сцене и понимал, что тот тип… не дотягивал. Это его хорошо развлекло и почему-то вызывало в нём глубокое, почти необъяснимое чувство самоуверенности. — Ладно. Но ты видел того парня, который подкатывал к Касу? — Видел. — И что ты при этом почувствовал? — надавил Сэм. Дин фыркнул. — Ладно, доктор Фил. И какое это вообще имеет отношение к делу? — Просто спрашиваю. — Не знаю, — соврал Дин и отвернулся, прочищая горло. Он и сам толком не понимал, зачем врёт. Разве что потому, что не хотел слушать лекцию о гомофобии или ещё какой-нибудь чепухе. Это ведь не ненависть к геям. Просто… если честно, ему почему-то стало приятно, что у того парня ничего не вышло. — То есть ты ничего не почувствовал? Или почувствовал, но не понял, что именно? — не отставал Сэм. — Ладно, я вообще не понимаю, какое отношение я к этому имею. Так что я лучше свалю из этого разговора, пока он не стал ещё страннее, — он щёлкнул пальцами и пальнул по брату пальцами-пистолетами, после чего поспешил убраться. За спиной Сэм простонал и с глухим стуком, похоже, уронил голову на стол. Смотреть «Бонанза» с Касом в любом случае было куда веселее, чем обсуждать всю эту гейскую тему.

***

В первую же встречу Дэн выстрелил в Карлайла из дробовика, а тот в свою очередь назвал Дэна «клеткой из мяса, в которой заперта душа». И каким-то образом к пятой главе Дэн уже зовёт его более неформальным «Карл», а Карлайл успел спасти ему жизнь целых четыре раза. — Эти геи… чертовски быстрые, — пробормотал Дин себе под нос, приподняв брови и перелистывая очередную страницу. Вообще-то Дин вовсе не собирался втягиваться в чтение. Это же гейская эротика, так что он заранее ожидал чего-то не особо захватывающего. Он уж точно не думал, что начнёт хоть сколько-нибудь переживать за зарождающиеся отношения Дэна и Карла. Но каким-то образом поймал себя на мысли, что тайком болеет за них. До постельных сцен он, правда, ещё не добрался, и был готов полностью пропустить их, но завязка оказалась довольно неплохой для дешёвого любовного романа. И вот поэтому Дину совсем не хотелось закрывать книгу: Дэн как раз рассказывал Карлу немного о своём трагическом прошлом, а прошлое у него и правда было трагичное. Вся его семья погибла в пожаре, и, по сути, они пожертвовали собой, чтобы вытащить его из дома, так что неудивительно, что у него из-за этого куча проблем. Плюс была ещё одна забавная деталь: Карл терпеть не может змей из-за всей этой истории с Люцифером. И это, честно говоря, довольно смешно. Так что Дин был уже на середине пятой главы и вовсе не горел желанием останавливаться — хотя не признался бы в этом ни за что на свете, — когда в дверь постучали. Он мгновенно дёрнулся, запихнул книгу под подушку и едва успел снова как ни в чём не бывало устроиться на месте, когда Сэм просунул голову в комнату. На несколько секунд Сэм прищурился, явно заметив, как подозрительно ведёт себя его брат. Не обнаружив ничего компрометирующего, он в итоге лишь вздохнул. — Слушай, Эйлин нашла дело. Она хочет, чтобы я приехал и помог. Что-то связанное с домом ужасов, так что Джек тоже рвётся поехать. — Эй, будьте осторожны, — сразу предупредил Дин. — Да, конечно, — заверил его Сэм, кивнув. — Но вот что ещё: я только что нашёл другое дело, часов в пяти к югу отсюда. Похоже на призраков, если честно, но никто не хочет браться, потому что всё происходит на каком-то мусороперерабатывающем заводе. Кас сказал, что возьмётся, если ты тоже согласишься. Поедешь? Дин резко сел прямо. — Что? Да, конечно. В смысле, это же призраки, ничего серьёзного, так что я в деле. А у вас там что? — Мы почти уверены, что это рейв. — Фу, мерзость, — отозвался Дин. — Да, я лучше выкопаю могилу, чем займусь этим. Кас готов выехать прямо сейчас? Там ведь недолго, да? — Ага, максимум два дня. Он готов, опять в твоей одежде, — губы Сэма дрогнули в усмешке, когда Дин при этих словах поёрзал на кровати. — О. Да, он так иногда делает, — пробормотал он. Сэм ухмыльнулся. — Ага, я заметил. — В общем, — громко перебил Дин, — я сейчас начну собирать сумку. Когда вы уезжаете? — Прямо сейчас. Рад, что ты хотя бы машину починил. Мы едем в разные стороны, — тихо произнёс Сэм, и улыбка его слегка угасла. — Давно мы так… не работали порознь. Ты тоже будь осторожен. Ты и Кас, ладно? Дин кивнул ему. — Обязательно пиши, и, эй, не дай пацану натворить глупостей. — Буду и… постараюсь, — заверил Сэм со слабым смешком и вышел из комнаты. Дин вздохнул, вытащил книгу из-под подушки и покачал головой, глядя на обложку. Потом сунул её под матрас. Похоже, в следующий раз он займётся чтением не раньше, чем через пару дней. Господи, он искренне хочет верить, что не умрёт прежде, чем дочитает. Со всей этой свободой, которая появилась после победы над Чаком, им теперь приходилось помнить и о другой штуке: больше не будет никаких чудесных спасений от смерти или хотя бы из её загребущих лап, просто чтобы история продолжалась. Теперь нужно быть осторожнее. Билли ясно дала понять, что больше никаких исключений для них делать не собирается. И даже если она не отправит их прямиком в Пустоту, она скорее сдохнет, чем позволит им ещё хоть раз вывернуться и избежать верной смерти. Так что вполне символично, что первое дело после Чака оказалось чёртовым призраком. Почти детский уровень. Но Дин слишком давно в этом деле, чтобы думать, будто и тут ничего не может пойти наперекосяк. Кас снова был в его одежде. Дин хотел это обсудить… и в то же время совершенно не хотел. Пусть делает что хочет. В конце концов, Дину и правда всё равно. В последнее время Кас вообще делает всё, что ему вздумается, и Дин дошёл до той стадии, когда просто позволяет ему это. Они оба теперь почему-то многое друг другу спускают. Это не плохо, просто… непривычно. И даже приятно — позволять друг другу маленькие слабости, вместо того чтобы ругаться, пока вокруг разваливается мир. Как глоток свежего воздуха. Их финальная форма или как там это назвать. Работать вдвоём с Касом для Дина вовсе не ново. За все эти годы он делал это множество раз, даже чаще, чем это делал Сэм. Он странным образом к этому привык, и всё происходило точно так же, как всегда. Комфорт с лёгкими перепалками и взаимным раздражением, но, разумеется, совместное разбирательство с проблемой. Дин снова вошёл в эту колею, словно в старую дурную привычку. Но правда была в том, что по самой охоте он особо не скучал. Да, в бункере он начинал сходить с ума от безделья, но периодически выбираться из него оказалось уже достаточным решением данного вопроса. И да, приятно снова работать над делом, сидеть рядом с Касом, вспоминать старые времена — микроволновые буррито и сомнительные мотели. Ему нравилось разгадывать загадки, нравилось помогать людям, нравилось делиться идеями с Касом. Но если честно, по исследованиям он не скучал. По чтению всех этих историй о жутких смертях тоже. По грёбаным костюмам, которые приходилось надевать. По ощущению, что время тикает и кто-то ещё может умереть, и если он это не остановит — значит, виноват будет он. Он не скучал по отвратительному кофе в мотелях, по головной боли и ломоте во всём теле после раннего подъёма и сна на ужасной кровати. И уж точно не скучал по моментам, когда призрак швыряет его через всю комнату, потому что оказывается, что это вовсе не простое «посолить и сжечь». И по нахождению на грани смерти он тоже совсем не скучал. Дин едва не огрёб по полной от двухметрового призрака, который, по какой-то совершенно необъяснимой, нездоровой причине, был привязан к вилочному погрузчику. Часть фабрики оказалась огорожена забором и, будто этого было мало, закрыта кодовым замком, будь он неладен. Рабочие тут ходили в грязных, замызганных перчатках, поэтому клавиатура была заляпана так, что о снятии отпечатков можно было даже не мечтать. А нужный им погрузчик, который нужно было сжечь, по всем законам подлости находился именно там, внутри. Так что Дин заставил Каса подсадить его через забор. Кас, так как являлся ангелом, был пугающе сильным. Да, звучит абсурдно, но Дин порой об этом забывал, однако и Кас давно не выпендривался. Зато сейчас решил напомнить: без малейшего усилия позволил Дину встать ботинком на сцепленные ладони, а потом просто подбросил его вверх, будто и не возникло никаких трудностей. Дин перелетел через ограждение, приземлился и уставился на Каса сквозь сетку, растерянно открывая и закрывая рот. — Погрузчик, — напомнил Кас. — Ага. Точняк. И именно в этот момент объявился призрак и окончательно слетел с катушек. Дин даже сделать ничего не успел, ибо этот огромный призрачный ублюдок явно отставил шутки в сторону. Впрочем, в итоге это уже не имело значения, потому что его так приложило головой, что в глазах задвоилось. Зато он получил двойное удовольствие от шоу Каса в роли крутого парня. Кас просто… ну, просто вцепился пальцами в секцию забора и одним резким движением выдрал её. Он отшвырнул её в сторону, и та проскользила по полу с такой силой и скоростью, что из-под неё посыпались искры. Или же Дина ударили по голове сильнее, чем он сначала подумал. В итоге Дин дрался, едва держась на ногах, а основную работу пришлось выполнять Касу. Когда погрузчик наконец вспыхнул пламенем, Кас помог Дину доковылять к выходу из фабрики. Проблема была только в том, что Дина отчаянно мутило, и шёл он уже скорее по инерции, чем самостоятельно. Кажется, он пробормотал что-то о том, что надерёт Касу задницу, если тот только попробует его понести. И это оказалось самой худшей фразой, которую только можно было произнести, потому что именно тогда у Каса и появилась эта идея. Голова у Дина раскалывалась, мир плыл перед глазами, и у него уже не осталось ни сил, ни ясности мысли, чтобы возразить, когда Кас взял его за руки, слегка наклонился вперёд и одним движением подхватил охотника на руки, поддерживая под спину. — Господи боже, я тебя ненавижу, — невнятно выдавил Дин, когда Кас без всякого напряжения выпрямился и, придерживая его под коленями, понёс к чёртовой машине. Кас тихо хмыкнул. — Нет, не ненавидишь. — Меня сейчас вывернет прямо на тебя, — предупредил Винчестер, бессильно свесив руки с его плеч. Мир качался в такт каждому шагу. — Закрой глаза, — предложил Кас. Дин застонал. — Отличная мысль. И правда отличная. Стоило закрыть глаза, как тошнота немного отступила. Он всё равно уткнулся лицом в плечо Каса, крепко поджав губы, на случай если организм решит устроить катастрофу. Облевать Каса было бы апогеем унижения, а остатки достоинства хотелось всё же сохранить. От Каса пахло им самим. Не так сильно, как тогда сразу после душа, но было ясно: он по-прежнему пользовался банными штуками Дина. Этот запах определённо успокаивал взбунтовавшийся желудок и даже слегка притуплял головную боль. Вообще-то Дину было… довольно удобно. В полубреду он подумал, что вполне мог бы так и уснуть. Похоже, он сказал это вслух, потому что Кас мягко, но серьёзно приказал: — Не засыпай, Дин. Пока я тебя не исцелю. Кажется, у тебя сотрясение. — Да ну, — Дин причмокнул губами, повернул голову и прижался щекой к плечу Каса. Волосы у него за ухом щекотали губы. — Всё нормально, Кас. Уже лучше. Эй, ты же сам говорил, что тебе надо беречь благодать, потому что её… меньше теперь или типа того? Не трать её на меня. — Это не трата, если речь идёт о тебе. — О, как мило, — поддел Дин, а губы его сами собой растянулись в улыбке. — Мы у Детки. Я могу поставить тебя на землю и исцелить, но сделать это нужно быстро. Кажется, мы устроили взрыв. Я слышу сирены. — У-иу, у-иу, это едет полиция, — пропел Дин. Кас тяжело вздохнул. — Дин, тебе нужно меня отпустить. — Что? — Дин моргнул и прищурился, пока голова всё ещё пульсировала так сильно, что это уже начинало пугать. Через секунду до него дошло, что он всё ещё обнимает Каса за плечи, пальцами вцепившись в его рубашку. В свою рубашку. — А. Чёрт. Прости, чувак. Дин разжал руки. Кас удержал его, не давая пошатнуться, и исцелил, окончательно уничтожая остатки винчестеровского достоинства. К счастью, вой сирен избавил его от необходимости переживать это дольше: они оба быстро юркнули в Детку и скрылись с места происшествия прежде, чем кто-либо успел их заметить. В общем и целом, охота есть охота, и это дело оказалось не самым ужасным. Могло быть и лучше, конечно, но Дин прекрасно знал, что могло быть куда хуже, так что дарёному коню в зубы он не смотрел. Домой они вернулись раньше остальных. Кас сразу же свалил к себе в комнату, и Дин поступил так же. Дело заняло всего четыре дня вместе с дорогой, но это не значило, что он не ждал возвращения. Здесь была домашняя еда, пусть и приходилось её готовить самому. Были вечера с «Бонанзой» вместе с Касом, что уже само по себе отлично. И ещё была книга, к которой он якобы совсем не рвался возвращаться. С последним он справлялся откровенно плохо, потому что первым делом, устроившись поудобнее на постели, снова открыл её. Он читал несколько часов подряд, пока не проголодался и не решил, что хочет приготовить лазанью. Остановился он на моменте, где Дэн получил ранение, а Карл отдал ему одно из своих перьев. Оказалось, у этих перьев какие-то целебные свойства или вроде того, что Дина слегка позабавило. Дэн, впрочем, веселья не разделял и спросил: «Тебе вообще стоит мне это отдавать?» В книге говорилось, что Карл ответил очень просто и сухо: «Это неразумно. Но я поступлю так, потому что речь о тебе». Дин фыркнул и захлопнул книгу, пробормотав: — Господи, как же это по-гейски сопливо. После чего поднялся и направился на кухню, где его уже ждал Кас с лёгкой улыбкой на лице и чашкой кофе в руках, которую они совершенно точно собирались разделить.

***

Рождество подкралось незаметно, ибо Дин вообще не обращал внимания на календарь, и Джек каким-то образом всех переиграл, пригласив девчонок отпраздновать вместе с ними в этом году. Сам Дин об этом, разумеется, узнал в последнюю минуту, так что у него было примерно пять часов, чтобы сообразить рождественский ужин на десять, мать его, человек. Могло быть одиннадцать, но Пейшнс осталась в колледже: впереди после каникул маячили проекты и экзамены, и она решила не рисковать и подготовиться заранее. Бункер заполнился людьми буквально в одно мгновение. Эйлин мгновенно мобилизовала всех на украшение помещений, так что Дин неожиданно оказался благодарен возможности спрятаться на кухне. В какой-то момент туда заглянула Кайя, и Дин сразу понял, что это именно та дополнительная пара рук, которая ему нужна, поэтому сунул ей в руки овощечистку и почти умоляюще попросил помочь. Народ то и дело заглядывал на кухню. Клэр появлялась, чтобы отвлекать Кайю откровенным флиртом. Эйлин и Сэм заходили украсть ключи от «Импалы» и смотаться в город за подарками. Джек прибегал к холодильнику за соком, задавал Дину миллион вопросов и минут пять демонстрировал Кайе свои навыки в игре с йо-йо. Джоди и Донна пытались тайком стащить еду до готовности, пока Дин с Кайей не выгнали их прочь, объявив кухню своей территорией и запретив есть хоть что-нибудь раньше времени. Алекс заглянула просто поздороваться. Кас тоже появился — тихо поболтать ни о чём и добровольно выступить дегустатором всего, что Дин насаживал на вилку и совал ему под нос, хотя сам ангел почти ничего не чувствовал на вкус. Он неизменно говорил, что всё отлично, так что выбор дегустатора оказался стратегически верным. Пока Дин и Кайя носились по кухне, между ними возникла особая связь, какая появляется только у людей, переживших совместный аврал в стрессовой обстановке. Когда буря наконец улеглась и они выбрались на другую сторону этого кулинарного хаоса живыми, они обменялись усталыми улыбками, и между ними появилось молчаливое взаимопонимание. И всё это определённо стоило усилий, когда все собрались вокруг стола с картой — единственного достаточно большого места, чтобы уместить всю еду, — расселись вплотную, толкаясь локтями и передавая друг другу тарелки с домашней едой. Было хорошо. Спокойно. По-семейному. — Это так вкусно, — простонала Эйлин, накладывая себе ещё макарон с сыром. Дин ткнул большим пальцем в сторону Кайи. — Благодари её, не меня. Это полностью её заслуга. Мои лучшие макароны с сыром вообще-то готовятся в микроволновке. Эйлин показала Кайе знак «спасибо», Кайя автоматически ответила тем же, а потом извинилась и призналась, что не знает, как сказать «пожалуйста». Это запустило целую беседу о том, что нормально отвечать «спасибо» на «спасибо», а не полноценным «пожалуйста», потому что настоящий знак «пожалуйста» в американском языке жестов иногда можно принять за приветствие. Разговор перешёл в импровизированный урок: как показывать на пальцах самые обычные вещи. Клэр очень заинтересовалась, как ругаться на языке жестов, что было чертовски смешно, и, возможно, Дин тоже внимательно слушал. Больше всего Дину понравился жест «членосос». По совершенно объективным причинам. Эйлин показала его с абсолютно серьёзным лицом, даже глазом не моргнув, тогда как Сэм выглядел так, будто его сейчас хватит удар. И дело было вовсе не в самом движении. Ну… ладно, возможно, немного всё-таки в нём. В общем, ужин удался. Все отлично провели время, наелись до отвала, болтали, смеялись и пили. Дин не стал пробовать вино, которое привезла Джоди, зато снова делил с Касом колу, налитую в бокал для вина, возвращаясь к их старой привычке таскать напиток друг у друга. Джек тоже пил сок из бокала для вина и выглядел невероятно довольным собой. Он снова попытался разложить карты прямо за столом, и Кас снова его остановил. Впрочем, ненадолго, потому что Клэр перегнулась через стол и прошептала: — Дылда, ты вообще-то на другом конце стола, а Кас там с Дином. Давай уже. Если он встанет — беги. — Ты, — объявил Кас, — плохо на него влияешь. — Знаю, — довольно ухмыльнулась Клэр. Джек всё равно показал карточный фокус. Дин захрипел от смеха, увидев совершенно растерянное выражение лица Каса, словно тот и правда не ожидал, что Джек способен на небольшой бунт. Хотя, учитывая, кто у него отцы… буквально все они, включая того, о ком предпочитают не вспоминать, бунт был почти неизбежен. Да, Каса ждал долгий путь, а Дин уже предвкушал массу удовольствия от наблюдения за этим шоу. Джоди продолжила отчитывать Клэр за то, что та поощряет Джека на шалости, а Донна подмигнула и украдкой налила ей ещё вина. Кас изо всех сил старался не улыбаться, но Дин всё равно это заметил. Ещё как заметил. И когда их взгляды встретились, на его лице сама собой расплылась ответная улыбка. Кас выглядел счастливым. Щёки слегка раскраснелись, глаза сияли, обветренные губы складывались в искреннюю улыбку, от которой в уголках глаз появлялись мелкие морщинки. Ангел, который стареет. Ангел, не похожий ни на кого другого, наконец-то по-настоящему дома среди людей. В груди у Дина что-то тяжело дрогнуло, заставив его сжать кулак и медленно, глубоко вдохнуть. После ужина все вместе принялись переносить еду обратно на кухню и раскладывать остатки по контейнерам, чтобы гости могли забрать их с собой. Кайя заявила, что хочет унести целый пирог, и после всей её помощи Дин разрешил без колебаний, чем поверг в шок буквально всех присутствующих. Постоянная беготня туда-сюда окончательно превратилась в хаос, когда Эйлин приделала к дверному проёму чёртову омелу. С этого момента всё покатилось под откос так быстро, что Дин даже не понял, кому вообще пришла в голову эта идея. Первыми под веточку попались Кайя и Клэр, а стоило Эйлин с улыбкой указать на это, как Клэр восприняла ситуацию как личный вызов. К счастью, Джоди вмешалась раньше, чем всё зашло слишком далеко, но Дин всё равно остался крайне недоволен тем, что ему пришлось наблюдать, как Клэр лапает Кайю с преувеличенным энтузиазмом. Сама Кайя выглядела вовсе не такой смущённой, как следовало бы, а скорее растрёпанной и вполне довольной. Юная любовь, или как там это называется. Следующими под омелой застряли Алекс и Донна. Алекс весь вечер держалась тихо и спокойно, в основном рассказывала о работе в больнице и подшучивала над Клэр. Но когда она оказалась под веткой вместе с Донной, то вспыхнула ярко-красным, потому что Донна крепко обняла её и весело чмокнула в макушку. Клэр расхохоталась, а спустя пару минут сама попала под раздачу, когда Джоди наградила её таким же ироничным поцелуем в волосы, наконец-то заставив её по-настоящему смутиться. Джек сначала оказался под омелой с Эйлин, которая поцеловала его в щёку, а потом снова был там уже с Кайей, целуя в щёку теперь её. Он явно был в восторге от всей этой волны нежности и совершенно не замечал, как остальные Винчестеры, а заодно и Кас, старательно обходят дверной проём стороной, будто там чума. Дин же вообще решил, что останется на кухне навсегда. Безопаснее так. Рано или поздно кто-нибудь всё равно должен был попасться, и, к счастью, этим кем-то оказался Сэм. Он оказался под омелой вместе с Эйлин, и это, кажется, заметно его расслабило. Он легко поцеловал её, коротко улыбнувшись, и спокойно пошёл дальше. Следующими в дверном проёме столкнулись Джоди и Донна. Донна, не раздумывая, чмокнула Джоди прямо в губы, словно в этом не было ровным счётом ничего особенного, а Джоди лишь закатила глаза и невозмутимо отправилась дальше. Сэм тем временем утратил бдительность и, проходя через дверь, едва не налетел на Клэр. Они оба неловко замялись, пытаясь разойтись, но Джек уже превратил всё происходящее в игру, а правила для него теперь были почти священными, так что он настоял: выбора у них нет. — Ну, ты меня в щёку точно целовать не будешь, чувак. Давай наклоняйся, — пробормотала Клэр с тяжёлым вздохом. Получилось почти акробатическое упражнение, потому что Сэм был аномально высоким, но он всё же согнулся, сморщив лицо, пока девушка добросовестно чмокала его в щёку. Они одновременно поморщили носы, явно сходясь во мнении, что вся эта демонстрация нежности им одинаково не по душе, потом фыркнули, улыбнулись и разошлись. Дин едва не согнулся пополам, с трудом сдерживая смех, а Кас смотрел на него с пониманием, несмотря на веселье. Всегда с пониманием. Следующим ошибку допустил Кас: он благополучно покинул кухню, но на обратном пути утратил безопасный статус. Он оказался в дверях с Донной, и та, привстав на цыпочки, поцеловала его в щёку, мило улыбнулась и снова умчалась по своим делам. Кас вздохнул. — Я же говорил Сэму, что Эйлин маленькое зло, но он мне не поверил, — пробормотал Дин, приподняв брови, когда Кас подошёл и встал рядом, с явным неодобрением покосившись на омелу. — Теперь верю. — Да ладно тебе, расслабься, — поддел его Дин, легонько толкнув плечом. — Рождество всё-таки, Кас. — Что-то я не вижу, чтобы ты сам рвался выходить из кухни, — заметил Кас, изогнув бровь. Дин фыркнул. — Ага, ещё чего. Люди всё приходили и уходили. Всё новые и новые попадались под омелу. Эйлин с Джоди. Алекс и Клэр. И это было особенно смешно, потому что они шипели друг на друга, как две рассерженные кошки, споря, кто кого вообще должен целовать. В итоге победила Алекс: она схватила Клэр за щёки и припечатала поцелуй ей в лоб раньше, чем та успела сообразить, что происходит. Джек с Донной. Джек с Эйлин. И снова Джек, на этот раз с Касом. Джек просто обнял его и замер в ожидании поцелуя в макушку, явно уже связав его с родительской лаской. Кас вздохнул, поцеловал его в голову и слабо улыбнулся, когда Джек радостно ускакал прочь. Ошибка Дина носила имя Кайя. Он решил, что у него появилось окно, чтобы проскользнуть в ванную, но она как раз заходила на кухню с пустыми бокалами из-под вина. Вокруг никого не было, и они переглянулись с молчаливым пониманием: можно сделать вид, что ничего не случилось и никто никогда об этом не узнает. Разумеется, именно в этот момент их заметила Клэр. И, разумеется, ей это показалось ужасно смешным. Она тут же позвала всех смотреть, потому что иначе она просто не могла. Дин тяжело вздохнул, наклонился и позволил Кайе поцеловать себя в щёку, с облегчением отметив, что это далеко не худшее испытание в его жизни. Кайя неловко пробормотала извинение, он отмахнулся, чтобы её успокоить, и наконец добрался до ванной. Когда он вернулся, в дверях уже стояли Джек и Клэр, и Дин несколько минут буквально складывался пополам от смеха, пока Клэр была вынуждена поцеловать Джека в щёку. Джек, как обычно, сиял от счастья. А Клэр? Клэр же выглядела одновременно оскорблённой, возмущённой и глубоко несчастной. К счастью, катастрофа с омелой закончилась, когда все снова собрались в военной комнате обмениваться подарками. Сэм и Эйлин взяли организацию подарков на себя — и за себя, и за Каса, и за Джека, и за Дина. В основном это были обычные вещи, ничего особенного, но всё равно было приятно передавать друг другу пакеты. Когда у Дина спросили, что именно он подарил, тот пошутил, что понятия не имеет, потому что лично он никому ничего не покупал. Спасибо, боже, за Сэма и Эйлин. Джек переживал лучший день в своей жизни: все единодушно решили, что лучший подарок для него — игрушки. Сэм подарил ему одну из тех игрушек, которые будто бросают вызов гравитации, — конкретно фушиги-шар, — и Джек пришёл в полный восторг. В целом Рождество вышло отличным. Если бы Дин составлял рейтинг, это было бы одно из лучших. Даже немного безумно осознавать, что девушки проделали ради них пятичасовой путь в одну сторону и теперь по очереди собирались проделать то же самое, хотя некоторым уже завтра нужно было возвращаться к делам. Они уехали только тогда, когда всех вдоволь наделили объятиями и пожеланиями обо всём наилучшем, и после этого в бункере стало по-настоящему тихо. Эйлин, разумеется, осталась, но она и Сэм тут же объявили Дин-пещеру своей на вечер и прихватили с собой неприличное количество попкорна, прежде чем устроиться, обнявшись, и смотреть рождественские фильмы, от которых Дин лучше бы откусил себе руку, чем стал бы смотреть. Джек исчез с горой своих игрушек, сияя от счастья и заявляя, что это один из лучших дней в его жизни. Кас и Дин решили перенести «Бонанзу» на другой раз и разошлись по своим комнатам. Глупо, но Дин чуть не пошёл за ним, просто чтобы провести время вместе, что казалось странным. Он ведь только что провёл с ним целый день. Скривившись от собственной мысли, он снова засел за чтение. Сага о Дэне и Карле становилась всё интереснее. Они только что серьёзно поссорились: Карлу сверху приказали совершить какую-то тёмную дрянь, Дэн узнал об этом и почувствовал себя преданным. Дин догадывался, что даже такой бурный конфликт не устоит против той глупой привязанности, которую они испытывали друг к другу. Чёрт, для двух парней, которые якобы не влюблены, они чертовски сильно скучали друг по другу. Дин фыркнул — он в это не верил. Тем не менее, он снова невольно погрузился в сюжет, следя за происходящим с нахмуренными бровями. Там была целая история с их воссоединением: начальство Карла пыталось наказать Дэна за то, что Карл провалил миссию, а Карл устроил настоящее безумное шпионское дерьмо, чтобы его вытащить. Дин сам не понял, почему совсем не ожидал, что именно сейчас будет первый поцелуй, первая секс-сцена и вообще всё первое. Просто не ожидал. Это застало его врасплох, потому что напряжение было на удивление сильным, и Дин не осознавал, что ждёт чего-то, пока с облегчением не выдохнул, когда они наконец поцеловались. — Давно, блядь, пора была, — пробормотал он себе под нос и машинально оглядел комнату, чувствуя себя неловко. Его лицо всё ещё горело, когда он вернулся к чтению. В своё оправдание он мог сказать только одно: почти двенадцать глав Дэн и Карл медленно пропадали в неизбежной любви, и никакого вознаграждения до сих пор не было. Они его заслужили. И всё равно, каким-то образом, секс застал Дина врасплох. Дело было не в том, что он не вписывался в историю или что-то в этом роде; просто Дин не понял, что уже давно не пропускает эти сцены, как собирался, пока «три пальца» Карла не «вошли так глубоко» в задницу Дэна. Именно в этот момент до Дина дошло, что, чёрт возьми, он делает, что, чёрт возьми, он читает и в какую, чёрт возьми, хуйню сам себя втянул. В ужасе он захлопнул книгу прямо на громком, судя по всему, стоне удовольствия Дэна и едва не швырнул её через всю комнату. Но не швырнул. В итоге он просто снова засунул её под подушку, сел посреди кровати и потёр пальцами лоб. — Гейство не заразно, — прошептал Дин себе под нос, закрыв глаза. — Ты не станешь геем бумажно-читательным путём, Винчестер. Перестань быть придурком. Дин тяжело плюхнулся обратно на подушку, уставившись в потолок пустым взглядом. В конце концов он почувствовал себя немного виноватым за то, что пытался себя убедить, будто он не гей, ведь быть геем — нормально, и не нужно относиться к этому, как к проблеме. Он просто знал, что он не гей… ну… из-за женщин. Сэм — сто процентов — надрал бы ему зад за то, что он вообще думает о гомосексуализме как о чём-то страшном. Чарли нашла бы способ вернуться с того света, просто чтобы усадить его перед собой и выдать кучу забавных идей, как «заткнуть» эти инстинкты куда подальше. Клэр, скорее всего, словесно разорвала бы его в пух и прах, что он такой дерьмовый человек. А Кас бы… Кас бы… Дин не знал, что бы сделал Кас. Суть в том, что гейство — это нормально. Дин это знал. Дин был полностью «за». Да, его воспитывали в то время, когда это было не так, и он не всегда был лучшим примером того, как правильно относиться к геям, но он учился. Он стал старше. Он изменился. Ему хотелось думать, что он уже не такой плохой, каким был раньше, и он точно знал, что он уже не такой плохой, каким был его отец. Теперь, полностью, мать его, решив не быть по этому поводу полным мудаком, Дин сел и выдернул книгу обратно из-под подушки. Дрожащими руками он нашёл нужную страницу и заставил себя читать дальше. Дело в том, что заставить себя читать было несложно. Это же секс. Всё написано так, что было ясно: эти двое безумно увлечены друг другом. Удовольствие остаётся удовольствием при любом раскладе — по крайней мере для Дина. Ему ничего не стоило полностью погрузиться: он читал каждое слово, сердце колотилось неровно в груди, во рту пересохло, потому что он забыл его закрыть. И всё равно, всё равно в какой-то момент Дин слегка запаниковал и был вынужден отложить книгу, чтобы успокоиться. Руки дрожали. Под коленями вспотело. В ушах шумело так, будто он вот-вот вляпается во что-то серьёзное без права выбраться из этого. Он не боялся. Скорее это было… паникой. Огромным усилием воли Дин заставил себя дочитать сцену секса. Это каким-то образом было захватывающе в очень сложном смысле, будто он делает что-то, чего не должен. Ему пришлось остановиться, когда Карл и Дэн начали творить что-то глупое вроде проявлений нежности, обнимашек и тисканий друг друга, потому что где-то нужно было провести черту. Он и так уже пережил достаточно за этот вечер, поэтому позволил себе закрыть книгу, тихо похвалив себя при этом за выдержку, затем спрятал её и забрался под одеяло, готовый, наконец, уснуть. В ту ночь ему снились странные сны. Что-то про ожог от ковра на лице, но потом этот ковёр оказался бородой. Если быть точным, то бородой Бенни. И эта борода каким-то невероятным образом оказалась на его шее, и, возможно, губы тоже были при деле. В итоге его укусили — вампирские клыки и всё такое, — и он резко проснулся. Да ещё и с эрекцией. Вот. Вот что бывает, когда читаешь гей-эротику. Чёрт бы её побрал, господи боже. Он лежал, пока эрекция не прошла, потому что удовлетворять её собственноручно он точно не собирался. Очевидно, она просто запуталась. Ему нужен был перерыв от Дэна и Карла. С пустыней во рту и ватной головой Дин выбрался из постели, сонно моргая и при этом зевая, и лениво побрёл из своей комнаты. Он потёр лицо, мимоходом отметив, что сейчас глубокая ночь. Сам бункер, казалось, спал мёртвым сном. Дин старался не шуметь и направился на кухню. И прямо там столкнулся нос к носу с Касом, который как раз выходил. — Воу, — прохрипел Дин, ухватив Каса за бедро, чтобы удержать его на месте. Кас всё ещё был в одежде Дина, и рубашка слегка задралась. Дин почувствовал тепло его кожи под пальцами. — Что ты тут делаешь, чувак? Кас моргнул. — Я оставил телефон здесь, поэтому пришёл забрать. Дин, сейчас два часа ночи. Почему ты не спишь? — Только проснулся, — пробормотал тот, большой палец машинально погладил тазовую косточку на бедре. — Сегодня не спишь? — Нет, не сегодня, — Кас слегка наклонил голову. Тусклый свет над головой играл тенями на его лице. Глаза казались неземными и яркими в темноте. — Хочешь пить? По голосу слышу. У меня есть кофе. Держи. Дин благодарно хмыкнул и взял кружку, которую Кас протянул ему. Он сделал несколько глотков, не обращая внимания, что кофе был тёплым, а не горячим. — Спасибо, чувак. Я как раз за этим и шёл — чего-нибудь выпить. Ладно, пойду обратно в постель. — Наверное, так будет лучше, — тихо произнёс Кас, и губы его слегка изогнулись. Свободной рукой он обвил пальцы Дина своими, те, что всё ещё лежали у него на бедре. Кас открыл рот, словно собирался что-то сказать, но закрыл его и медленно поднял взгляд. Дин проследил за ним и моргнул, увидев омелу. Чёртово клише, но Кас не выглядел особенно раздражённым. Он медленно опустил голову одновременно с Дином, и их взгляды встретились. — Спокойной ночи, Дин. С этими невыносимо нежными словами и лёгким сжатием пальцев Кас подался вперёд и мягко поцеловал Дина в щёку. Этот близкий контакт сохранился всего на секунду — тёплый, ласковый, — но пальцы Дина невольно дрогнули. Кас отпустил его руку, отстранился, всё так же улыбаясь, и проскользнул мимо. Дин стоял так ещё долго, глядя в пустоту. Сердце выбилось из ритма, а лицо горело, будто тепло губ Каса разлилось по всей коже. Он сжал и разжал пальцы, потом развернулся и пошёл обратно в постель. Он даже не был до конца уверен, что вообще из неё выходил. Это точно был сон.

***

Новый год принёс новые проблемы. Дин и Кас поссорились. Очень, очень серьёзно поссорились. Настолько сильно, что Кас впервые за многие месяцы ушёл. Началось всё довольно безобидно. Дин был в отвратительном настроении, что уже само по себе редко заканчивалось чем-то хорошим. Он сидел в библиотеке, тупая пульсация в висках недвусмысленно намекала, что скоро понадобится аспирин. Кас нашёл его между книжными стеллажами. Он улыбнулся, Дин улыбнулся в ответ, и уже через пять минут они вовсю ругались из-за какой-то ерунды. Кас сказал что-то, Дин что-то ответил, и вот они уже говорили об ангелах. Потом Дин взбесился из-за Бенджамина — единственного ангела, который, кажется, когда-то по-настоящему нравился Касу. Дин ненавидел всё это, потому что сам он не был ангелом и даже близко не дотягивал до Бенджамина. Каким-то образом разговор свернул к Кроули, и Дин на секунду даже поразился тому, что тот всё ещё умудрялся вставать между ними даже после своей смерти. Потом всплыл Бенни — абсолютное чёртовое табу, после которого дороги назад уже не было. И вот они уже кричат, всё стремительно катится в тар-тарары, а наружу всплывают старые обиды, которые годами были похоронены. В какой-то момент всё стало настолько плохо, что они начали бросаться по-настоящему жестокими словами, теми самыми, которые знают только самые близкие люди и потому используют их как оружие. И Дин, возможно, сказал то, чего говорить определённо не следовало: что Кас вообще плохо разбирается в людях, поэтому, может, и к лучшему, что этот Бенджамин мёртв, а то, что у тебя в него была идиотская влюблённость, Кас, ещё не значит, что… Всё достигло пика, когда вмешался Сэм: видимо, крики были довольно громкими, да и они вели себя как идиоты, им следовало успокоиться, с чего они вообще чуть ли не дерутся из-за ерунды? Кас рявкнул что-то Сэму, Дин рявкнул на Каса, и всё стало только хуже, потому что в библиотеку зашёл Джек. Дин слишком резко велел Джеку убраться, и Кас агрессивно отреагировал и на это тоже. В конце концов напряжение стало невыносимым. Кас, громко хлопнув дверью, вылетел из библиотеки, а Дин всё продолжал что-то кричать ему вслед. Оставив Сэма и Джека стоять в неловком молчании, он заперся у себя в комнате злой и взвинченный, почему-то почти жалея, что Кас так и не врезал ему. Прошло несколько часов, прежде чем его начало отпускать, и дело было не только в злости, было в ней что-то такое тянущее, как будто внутри образовалось болезненное разочарование от того, что на нём не осталось ни единого следа этой ссоры. Ни крови. Ни боли. Кас даже не швырнул его через комнату. Ну и хуй с ним. Когда Дин вышел из своей комнаты, он не был готов извиняться и не собирался этого делать, сколько бы Сэм ни уговаривал. Оказалось, что извиняться и не нужно. Кас просто ушёл и не отвечал на телефон. Дин определённо должен был поставить ему маячок. — Из-за чего вообще была ссора? — спросил Сэм за ужином, который проходил в неловком, натянутом молчании. Дин без аппетита ковырял еду вилкой, хмуро разглядывая тарелку. — Не знаю. — И оно того стоило? — тихо спросил Джек, глядя на него широко раскрытыми глазами, хмуря при этом брови, но от этой такой детской чистоты во взгляде почти физически было больно. — Я не голоден, — буркнул Дин, отведя взгляд. Он отодвинул стул с характерным противным звуком и вышел из-за стола, предпочитая прятаться у себя в комнате и игнорировать всех. Он специально не стал читать про Дэна и Карла. В первые сутки без Каса Дин всё ещё злился. Даже сильнее прежнего, потому что Кас ушёл. Он шумно ходил по бункеру, а Сэм и Джек благоразумно держались от него подальше. Дин подумывал посмотреть «Бонанза» в одиночку, но нет, он не собирался опускаться до предательства. Это скорее по части Каса, учитывая всё, что тот натворил за эти годы. Несколько часов Дин думал и об этом и только сильнее заводился. Забавно, что могут сделать с человеком душ и сон. К началу второго дня злость Дина поутихла, и тогда он просто… ну… Он то и дело поглядывал на дверь. Начало подкрадываться беспокойство, хотя пошёл всего лишь второй день. Но Кас месяцами никуда не исчезал. В конце концов Дин сдался и спросил у Сэма и Джека, не выходил ли тот на связь. Оказалось, Джек написал Касу сообщение, где сказал возвращаться, когда тот будет готов, ничего не требуя и не давя, потому что уважает личные границы и всё такое. Похоже, Кас действительно правильно его воспитывает. Сэм лишь поднял руки и заявил, что эту кашу Дин сам заварил, так что ему самому её и разгребать. Он умывает руки, так что помощи ждать не приходилось. На протяжении всего второго дня Дин несколько раз прятался у себя в комнате, собираясь позвонить Касу, но каждый раз так и не решался. Палец так и зависал над его именем в списке контактов. Желудок неприятно сводило. Он тихо ругался, отбрасывал телефон в сторону, потом снова хватал его и бессмысленно смотрел на экран, проводя ладонью по лицу. И раз за разом не звонил. На третий день тревога наконец взяла верх. Дин начал по-настоящему нервничать. Сэм и Джек упрямо держались в стороне, и от этого становилось только хуже: всё исправить должен был он сам. А Дин, если уж честно, куда лучше умел всё ломать, нежели чем чинить. Его злость, конечно, никуда не делась — она всегда была рядом, потому что он всегда злился, — но по сравнению с тревогой она вдруг показалась совершенно незначительной. В конце концов Дин всё-таки набрал номер. Сердце колотилось где-то в горле, пока на третьем гудке Кас не ответил с тихим вздохом: — Здравствуй, Дин. — Где тебя нахрен носит? — выпалил Винчестер. В голосе звучало раздражение, хотя на самом деле его накрыло облегчением, и от этого он чувствовал себя полным идиотом. — Я сейчас в соседнем городе. Сижу в своём грузовике, который не заводится, — спокойно сообщил Кас. Дин нахмурился. — Машина сломалась? — Да. — Сегодня? — Нет. Полагаю, уже два дня назад, — пробормотал Кас. Дин замер. — Кас… ты хочешь сказать, что три дня сидишь в сломанной машине, чувак? — Ну… да. — Почему ты мне не позвонил? — Дин уже вскочил с места, на ходу выискивая ботинки и ключи. Кас снова вздохнул — устало, с явным раздражением и скрытой досадой. — Мы… не разговаривали. — Ты всё равно мог бы… — Дин осёкся, запрокинул голову и коротко фыркнул. Господи, гордость двух упрямых идиотов. Вот к чему она приводит. — Да плевать. Неважно. Просто скинь свои координаты, и я буду через час. Дин бросил трубку просто ради удовольствия. Как и обещал, примерно через час Дин затормозил на обочине пустынной дороги, вокруг которой на многие мили не было ни души. Тяжело вздохнув, он выбрался из «Импалы». Кас тоже вышел из своего грузовика: лицо непроницаемое, руки засунуты в карманы плаща. Они не сказали друг другу ни слова. Дин старательно делал вид, что Каса рядом вообще нет. Он повернул ключ зажигания, прислушался к скрежету, затем открыл капот и наклонился проверить, в чём проблема. Неисправность он нашёл довольно быстро, но нужной детали под рукой не оказалось. Нужно было ехать в город. Не говоря ни слова, он махнул Касу в сторону Детки. Даже тогда они не проронили ни слова, хотя напряжение между ними только росло всю дорогу до города. Дин понимал, что это было немного смешно, но сейчас он просто раздражался. Злость уже ушла, тревога тоже отступила, и он застрял где-то посередине, что требовало именно молчания. И самое главное, он прекрасно понимал, что здесь произошло. Кас сел в свой дурацкий грузовик, который, наверное, уже несколько месяцев никто не заводил, просто чтобы оказаться подальше от Дина. Потом машина сломалась на обочине, и Кас три дня просидел там, потому что был слишком упрямым, слишком гордым и слишком принципиальным, чтобы позвонить и попросить о помощи. Сколько бы он ещё там торчал? Ему же не нужно есть, спать и всё такое. Рано или поздно он бы вернулся — хотя бы ради Джека, — но дело было в принципе. Дин хотел прочитать ему нотацию, но вместо этого выбрал молчаливую войну. Купив нужную деталь, Дин вернулся к грузовику и принялся за ремонт, стараясь не выглядеть одновременно раздражённым и самодовольным. В голове мелькнула мысль, что он, по сути, личный механик Каса, и где-то здесь точно скрывалась хорошая шутка, но сейчас был явно не момент её шутить. Кас остался сидеть в Детке, даже не предложив помочь. И, пожалуй, так было даже лучше. Последним, что осталось, было «прикурить» грузовик, поэтому Дин вытащил из багажника своей машины провода и подключил всё как следует. Машине нужно было немного времени, чтобы зарядиться, и он с хмурым видом снова устроился на водительском сиденье. Он уставился на поднятый капот, который почти полностью отрезал их от остального мира, и неожиданно почувствовал себя укрытым, словно они сидели внутри маленького, изолированного пространства, где никто не мог их достать. Дин тяжело выдохнул. Он осторожно покосился на Каса и тут же отвернулся, заметив, что тот уже смотрит на него. Дин прикусил щёку изнутри, упрямо сохраняя молчание, даже не позволяя себе сорваться на привычное раздражение. Половина его хотела извиниться. Другая — устроить Касу хорошую взбучку за то, что тот оказался таким упрямым идиотом: уехал, пропал на три дня и даже не позвонил. Дин уже и не помнил, из-за чего они вообще поругались. Поморщившись, он вытянул руку вдоль бедра и начал быстро постукивать пальцами по рулю у колена. Прочистил горло и, сам того не ожидая, нарушил тишину: — Слушай, я… Договорить он не успел. Слова — какие бы то ни были — исчезли, едва он почувствовал, как ладонь Каса мягко легла на внутреннюю сторону его запястья. Лёгкое прикосновение, почти невесомое, кончики пальцев едва задели его ладонь. Дин опустил взгляд: его собственные пальцы автоматически согнулись, чтобы коснуться, чтобы удержать пальцы Каса. Чистый рефлекс, движение раньше мысли. Он посмотрел на Каса. И в этом было что-то странно смешное, совсем не весёлое смешное: Кас на секунду замер, задумчиво глядя на их руки, словно обдумывал что-то важное. Мгновение растянулось, стало почти осязаемым, а затем исчезло, когда Дин перевёл взгляд обратно как раз в тот момент, когда Кас без колебаний скользнул пальцами выше, переплёл свои с его пальцами и прижал ладонь к ладони. Несмотря на то, что Дин буквально видел, как это происходит, до него позорно долго доходило, что, чёрт возьми, произошло. Они держались за руки. То есть… да. Именно это они и делали. Почему? Дин почувствовал, как его лицо невольно исказилось, брови сдвинулись, губы сжались в заметной гримасе, пальцы обмякли. Вероятно, со стороны он выглядел так, будто сердится. Возможно, это была правда. Но когда Дин медленно посмотрел на Каса, тот никак на это не отреагировал. Кас просто смотрел на него, не отводя взгляда, внимательно изучая его лицо. Он тихо произнёс: — Что будет, если я продолжу держать тебя за руку? — Почему… — Дин оборвал себя, потому что голос у него неожиданно сел. Он откашлялся и попробовал снова. — Почему ты… эээ… делаешь это? Ну, это… держишь за руку. Почему ты… — Вчера я прочитал кое-что в телефоне, — спокойно сообщил Кас, и губы его слегка дрогнули. — Удивительно, куда можно попасть в интернете, когда три дня абсолютно нечем заняться. Слышал ли ты когда-нибудь о так называемой зоне дискомфорта, Дин? Пальцы Дина дёрнулись. — Типа как зона комфорта? — Ммм… что-то вроде того, — согласился Кас. — Это концепция, по которой люди формируют зону дискомфорта после длительного периода стресса, постоянной тревоги или пребывания в состоянии негативных эмоций. Это становится твоей… нормой. К этому привыкаешь, поэтому вещи, которые приносят комфорт… — он мельком посмотрел на их руки, — или которые обычно находятся в твоей зоне комфорта, вдруг начинают вызывать дискомфорт. Это непривычно, чуждо тебе, поэтому ты инстинктивно избегашь этого. Думаю, я… выталкиваю тебя из твоей зоны дискомфорта. Дин просто уставился на него. И именно в этот момент — после стольких лет — до него начало доходить, что здесь что-то происходило. Он не мог сказать что именно, но что-то явно было. Так, это что-то на гейском, верно? Как будто Кас стал более раскованным после того, как раскрыл эту часть себя, и теперь ему нормально принимать такую близость. Может, держать кого-то за руку для него ничего не значит, может, он не понимает, что это социально приемлемо только в определённых ситуациях? Раньше он никогда так не делал, но, может, просто не хотел. Или не знал. Хотя нет, наверняка знал, он же не дурак. Или это правда про эту «зону дискомфорта»? Может, это его способ что-то сделать хорошее — способ извиниться. А может, он до сих пор зол на Дина и использует это, чтобы его помучить, потому что он пассивно-агрессивный засранец. — У тебя есть зона дискомфорта? — Дин не знал, что ещё сказать. — Есть. — Что это? — Дин снова посмотрел на их руки. Никто не держал его за руку годами. Такое простое, безобидное прикосновение, и всё же оно заставляло его чувствовать себя неловко из-за того, как оно одновременно с этим и утешало. Сердце колотилось. Кас тихо протянул: — Воздержание, я бы сказал. Я тоже преодолеваю его. — Воздержание — это не плохо. Это контроль, верно? Не поддаваться… — Я думаю, что эта свобода после того, как Чак показал мне жизнь, доказала: моё воздержание только делало меня несчастным. Мой контроль был основан на тех, кто контролировал меня, и он мешал мне делать то, чего я боялся, — Кас встретился с глазами Дина, когда тот на него посмотрел. — Есть вещи, люди, желания, которым стоит поддаться, не так ли? — Я не знаю, — голос Дина прозвучал хрипло. — Я больше тот, кто плывёт по течению, Кас. Делаю, что надо, без оглядки. У меня нет системы воздержания. — Нет? Ты уверен? — Кас чуть крепче сжал руку Дина, большой палец мягко скользил по коже круговыми движениями. — Ты бы понял, если бы это было не так? Всю руку Дина неприятно покалывало, по коже мгновенно пошли мурашки. Пальцы снова дернулись, согнулись, и он почти что вцепился в руку Каса. Дин часто заморгал и отвернулся, ничего не ответив. Они сидели в молчании и, чёрт их дери, держались за руки, а Дин в это же время изо всех сил старался не думать об этом и не признавать. Если он не смотрит, значит, этого нет, значит, ничего не происходит. Но притворяться, что ничего не ощущает, он не мог — ведь были тепло кожи Каса, его крепкая ладонь и то, как большой палец осторожно скользил по коже. Это было странно. Чёртовски странно, неудобно и точно как-то связано с той зоной дискомфорта, но Дин не отпускал. Ответ на происходящее казался таким простым, но он никак не мог его ухватить. Он терпел до тех пор, пока в конце концов не прекратил и не сорвался, выдернув руку обратно в безопасную зону нормальности и выдавив: — Твоя тачка, наверное, теперь заведётся. Ща вернусь. Машина действительно завелась, и Дин несколько минут прятался за капотом Детки, собирая провода для «прикуривания» и просто глубоко дыша. Он сжимал и разжимал пальцы, закрыв глаза. Всё нормально. Всё нормально. — Дин, — Кас вышел из машины, собираясь ехать за Дином домой, — извини за нашу ссору. Я должен был позвонить. — Ага, — согласился Дин, — должен был. Но я понимаю. Всё в порядке. Мир. Верно? Кас улыбнулся ему с лёгкой насмешкой: — Да, Дин, ты прощён. Дин тихо хихикнул: — Да? Хорошо. И… эээ… насчёт того… насчёт того, что ты сделал в… — Да? — спросил Кас, приподняв бровь. — Эээ… — Дин сжал руку в кулак, потом сунул в карман, тяжело сглотнув. — Знаешь что? Ничего. Всё нормально. Увидимся дома, Кас. — Хорошо, — Кас снова улыбнулся. Дин развернулся и вернулся в Детку, уделив одну секунду, чтобы сжать руль и сделать глубокий дрожащий вдох. Потом покачал головой, включил передачу и рванул обратно в дорогу. Он решил отпустить и забыть это, потому что пытаться разобраться в происходящем явно выходило далеко за пределы его зоны дискомфорта.

***

Дэн и Карл занимались сексом без остановки, и знаете что? Молодцы они. Заслужили. При всём при этом Дин считал, что трахаться, когда за тобой гонятся, уже перебор. Он был почти уверен, что главное сейчас — это бегство от коррумпированных ангелов (и вот этим матушка ирония уже била прямо по больному). Как Дэн и Карл вообще находили время на такое грязное занятие, пока их пытались убить, Дин не понимал. Разве у них не было других забот? Они буквально час назад едва не лишились крыльев Карла — сцена вышла неожиданно эмоциональной и очень напряжённой. А теперь Дэн засунул руки в перья этих самых крыльев, пока ему «выносили мозг», и это было как-то совсем сюрреалистично. Им надо было строить планы, отдаляться от тех, кто хотел их убить, или — что более реально — быть настолько в стрессе, чтобы даже думать о сексе было невозможно. Забавно, как обилие сцен гей-секса постепенно притупило в Дине всякое смущение по этому поводу. Он уже прочёл штук десять. Оказывается, у геев было куча способов заниматься сексом, а с крыльями — ещё больше креативных вариантов, так что он уже читал такое, на фоне чего обычная сцена траха казалась почти скромной. Дин обнаружил, что теперь он реагирует на них почти нормально: приподнимал брови, когда становилось совсем пошло, криво усмехался, когда текст становился слишком пафосным и смешным, преодолевал неловкость, когда описание было слишком детальным, и полностью игнорировал искру интереса, когда автор углублялся в то, насколько это было хорошо. После каждой секс-сцены ему всегда требовался перерыв, чтобы немного прийти в себя, и он специально читал дальше перед сном, чтобы избежать странных снов. У него уже было несколько сомнительных снов про Бенни, которые он не хотел анализировать. И вот якобы «безобидная» секс-сцена в итоге оказалась совсем не такой уж безобидной, потому что Карл сказал Дэну, что любит его, а Дэн не сказал этого в ответ. — Ох, чёрт, — пробормотал Дин и поморщился, устраиваясь при этом поудобнее и готовясь узнать, чем же всё закончится. У Дэна были серьёзные проблемы с тем, чтобы открываться людям и говорить о своих чувствах, и Дин с неприязнью узнавал в этом себя. Глава велась от лица Дэна. Книга переключалась между ним и Карлом, что было просто чертовски странно. И вскоре выяснилось, что Дэн попросту не верил, будто Карл действительно его любит. Он считал, что Карл вообще не понимает, что такое любовь. Дин закатил глаза и с трудом удержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. Это было просто нелепо. Да, возможно, Карл не до конца разбирался в людях и их привычках, но Дин читал главы от его лица. Он, можно сказать, побывал у него в голове. Карл определённо был влюблён, так что Дэн сейчас лишь собственноручно портил себе шанс на счастье. — У меня осталось ещё пять глав, так что я знаю, что ты снова будешь с ним трахаться, — пробормотал Дин книге, слегка встряхнув её. — Почему ты усложняешь себе жизнь? Будьте уже полноценно геями в бегах. Небеса и так сильно переоценены, уж поверь мне. Совершенно не настроенный сейчас на подобную драму, Дин захлопнул книгу и убрал её, после чего выбрался из постели. Он направился на кухню сделать себе сэндвич. Сэм и Джек объявили, что сегодня займутся ужином сами, а значит, судя по всему, впереди его ждала очередная пытка. Дин решил, что в его же интересах съесть что-нибудь вредное заранее, пока ещё есть шанс. Он как раз слизывал майонез с кончика пальца, когда в дверном проёме появился Кас, и Дин едва не уронил нож для масла, резко оживившись. Спустя всего час после того, как был налажен грузовик, Клэр позвонила Касу и попросила его приехать помочь ей и Кайе с охотой, на что он, конечно же, ответил согласием и сразу уехал. Его не было уже чуть больше недели, если не считать те три дня, которые он просидел на обочине в приступе упрямства. Дину казалось, будто он не видел его целую вечность. — Здравствуй, Дин, — поздоровался Кас, почему-то снова заходя на кухню в одежде Дина. Тот широко улыбнулся в ответ. — Привет, Кас. Как прошло дело? — Это было… утомительно, — устало признался Кас, хотя его взгляд оставался радушным и участливым. Таким он выглядел куда мягче. — Клэр пришлось убить ведьму, которую Кайя хотела спасти. Было усвоено немало жизненных уроков. — Охотно верю. Звучит жёстко. — В целом с ними всё в порядке. Рад тебя видеть. — А? Что? А, да, я тоже рад тебя видеть, Кас, — Дин, слегка застигнутый врасплох, рассмеялся и попытался провести рукой по рту, забыв, что всё ещё держит нож для масла, испачканный майонезом, и в итоге оставил на щеке белую полоску. Фыркнув, он бросил нож в раковину. — Там ещё осталось, — сообщил Кас, уголки его губ едва заметно дрогнули, когда он указал на место, которое Дин так и не вытер. — Нет, не там. Нет, Дин, мимо. Вот же… позволь… Кас шагнул ближе и протянул руку, стирая майонез, который каким-то образом оказался прямо под правым глазом Винчестера. Его большой палец мягко скользнул по коже, слегка надавливая и собирая майонез, задержавшись на коже ровно настолько, чтобы Дин успел ощутить тепло ладони Каса у себя на щеке. Затем Кас отстранился и с серьёзным видом посмотрел на майонез на пальце, и Дин знал, знал ведь, что сейчас он совершенно точно не собирается… Однако да, Кас совершенно точно отправил этот самый палец себе в рот и невозмутимо съел майонез, завершив всё комичным «чпок», когда вытащил большой палец изо рта. Мозг Дина успел выдать целую кучу шуток примерно за две секунды, а потом Кас посмотрел на него, и в голове у Дина стало абсолютно пусто. Сэм издал сдавленный звук из дверного проёма. — О, привет, — Дин повернулся в его сторону. — Ты уже собираешься готовить? Рановато вроде, нет? — Я… — Сэм смотрел на них с таким страдальческим видом, будто он полностью разочаровался в жизни. Он почесал бровь и издал какой-то непонятный, но явно раздражённый звук. Когда же он заговорил снова, голос звучал абсолютно несчастно: — Можно привести лошадь к воде, но заставить её пить невозможно. Господи, нахрен мне это нужно. С этими словами Сэм махнул рукой в их сторону, словно пытался физически оттолкнуть их через всю комнату, затем развернулся и ушёл. — Это ещё что было? — пробормотал Дин. Кас хмыкнул. — Понятия не имею. «Бонанза»? — О, чёрт возьми, да, — ухмыльнулся Дин. — «Бонанза».

***

Дэн и Карл в итоге снова переспали. Дважды. Всё потому, что Дэн оказался слабым, неспособным придерживаться своего решения держать дистанцию и при этом довольно сломанным человеком, который боялся подпускать людей слишком близко к себе, так что признаться в любви для него даже не рассматривался как вариант. Дин осуждал его очень сильно. Так же в книге была целая сцена, где крылья Карла действительно сожгли. Неожиданно мрачно и кроваво для гейской эротики. В этой вселенной адское пламя почему-то использовалось для того, чтобы ранить или убивать ангелов и полуангелов, и это казалось даже немного смешным, потому что жизненный опыт Дина с таким лором категорически не соглашался. И всё же читать о том, как крылья Карла обугливались в адском огне, было чертовски трагично. — Ну всё, теперь ты обязан сказать ему, что любишь его, — пробормотал Дин. — Чувак вообще-то всё ради тебя потерял. Но Дэн всё равно Карлу ничего не сказал. Книга приближалась к концу, и Дин был почти уверен, что финал окажется приторно счастливым: Дэн наконец признается в чувствах, а потом они с Карлом уедут куда-нибудь навстречу закату. Но всё закончилось совсем не так. Каким бы слащавым ни был финал, он всё равно оказался бы лучше того, что произошло на самом деле, потому что Дин дочитал и возненавидел концовку. Возненавидел с такой яростной силой, что пожалел, что вообще взялся за эту книгу. Потому что Карл, блядь, умер. Он погиб, пожертвовав собой в адском пламени ради Дэна. Погиб, так и не узнав, что Дэн любил его в ответ. Погиб, пока Дэн мог только стоять и смотреть. Просто… умер. До конца оставалось всего несколько страниц, но Дину почти не хотелось их читать: руки у него дрожали, и злость была такой сильной, что продолжать казалось невозможным. Это было плохо. Настолько плохо, что хуже уже некуда, потому что Дэн чувствовал себя абсолютно разбитым. Всё утонуло в слезах. С Карлом произошло то же самое, что когда-то случилось с семьёй Дэна, и теперь Дэн окончательно уверился, что он и правда какое-то проклятие. И теперь он точно знал: Карл действительно его любил, потому что умер, доказав это. И книга заканчивалась тем, что Дэн сжимал в руке перо, которое подарил ему Карл, и наконец вслух признавался в любви. Только вот Карла, чёрт возьми, рядом уже не было, чтобы это услышать. И это была худшая книга, которую Дин когда-либо читал в своей жизни. Ему хотелось её сжечь. Он её ненавидел. Закрыв книгу, он стиснул её так сильно, что она издала странный скрипящий звук. Почему на ней не было предупреждения? Почему финал оказался именно таким? Пытаясь проглотить ком в горле, он перевернул её, впервые решив прочитать отзывы на задней обложке. «История, которая заставит вас смеяться, влюбиться и вырвет вам сердце. Это рассказ, который изменит вас после прочтения…» — заявил какой-то уважаемый журналист из какого-то грёбаного издания. И этот сукин сын был прав. Это было просто… чертовски неправильно. Дин и сам не понимал, почему его так задело, ведь это всего лишь книга, но ощущение несправедливости не отпускало. Всё было неправильно. Просто неправильно. Дин ненавидел всё это. Ещё сильнее он возненавидел всё происходящее, когда в итоге, чёрт побери, расплакался, что, возможно, было самым нелепым событием в его жизни. Рыдать из-за двух мужиков, которых даже не существует. Господи Иисусе, что он вообще творит? Дин засунул книгу в шкаф, в коробку внутри другой коробки, под кучу вещей, пытаясь похоронить её и больше никогда о ней не вспоминать. Ей самое место было в глубочайших кругах ада. Так эротика не работает, неважно, гейская или нет. Там должен быть финал с сексом и томными вздохами, по всем законам жанра. В итоге у него случился кризис весьма специфического рода. Он ушёл в гараж и буквально на несколько часов спрятался в «Импале». Он уже не плакал, но изо всех сил пытался не сорвать зло на чём-нибудь. Как вообще объяснить кому-то, что он по-идиотски привязался к книге про гейский роман, а она закончилась плохо, и теперь ему хочется что-нибудь сломать? Вот именно. Никак. Поэтому он собирался избежать разговора любой ценой. Но в какой-то момент его нашёл Кас. Он тихо постучал по стеклу со стороны водителя, но, едва взглянув на лицо Дина, сразу выпрямился и обошёл машину, чтобы сесть с пассажирской стороны. Уже через секунду он скользнул на сиденье, аккуратно закрыл дверь и повернулся к Дину, нахмурив брови. — Я в порядке, — сразу сказал Дин, пытаясь его опередить. — Нет, не в порядке, — мгновенно возразил Кас, внимательно вглядываясь в его лицо. Он знал. Он всегда всё знал. — Что случилось? Дин откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза. — Я прочёл… одну книгу. У неё дерьмовый конец. Я из-за этого злюсь. — О, — Кас звучал почти комично удивлённо. — Я думал, это что-то более… — Существенное? — сухо подсказал Дин. Он открыл глаза и повернул голову к Касу, высоко подняв брови. Кас тихо хмыкнул, соглашаясь тем самым. — Ну да. Всегда что-то существенное, разве нет? За все годы, что я тебя знаю, мне редко доводилось видеть, чтобы ты сильно расстраивался из-за чего-то обычного. Обычно это всегда было что-то жизненно важное, а не просто книга. — Да, раньше у меня не всегда было время на лёгкое чтение. — А теперь есть, — Кас посмотрел на него и уже не отводил взгляда. Он слегка наклонил голову. — Если это поможет, думай о том, что есть и другие книги с хорошими финалами. — Наверное. — Грустная концовка? Дин скривился, пожав плечами, но всё-таки пробормотал: — Очень, очень трагичная. Нам и так хватило трагедий на целую жизнь, мне кажется. — Угу, — мудро отозвался Кас. Он долго смотрел на Дина в задумчивом молчании, а потом чуть выпрямился. — Хочешь прогуляться, Дин? Просто выйти на воздух. — Может быть, — буркнул Дин, но губы его против воли дрогнули в улыбке, когда Кас явно обрадовался. Они действительно вышли, но через гараж. Бункер стоял в уединении, окружённый лесом; настоящих тропинок не было, поэтому они просто выбрали направление между деревьями и пошли. Была середина дня, но всё ещё прохладно — разгар зимы. Листья хрустели под ногами, деревья ждали, когда зима наконец уступит весне и снова покроет их зеленью и жизнью. Воздух был свежим, чуть колючим для лёгких, но в самом приятном смысле. Дин шёл и дышал легко, засунув руки в карманы куртки, а плечом то и дело задевая руку Каса. Они молчали, наслаждаясь простой, уютной тишиной. Дин забыл, что злился на книгу. — Я думаю, со временем станет легче, — спокойно заметил Кас, немного нахмурено глядя вперёд, отчего морщинка между бровями была заметнее. — Что именно? — Отсутствие трагедий, — тихо ответил Кас. — Ты сказал, что нам их уже хватило на всю жизнь. Не думаю, что легко сразу почувствовать, будто всё действительно закончилось. Когда страдаешь так долго, справедливость перестаёт быть целью. Остаётся только надежда на покой. Но когда этот покой наконец появляется… — он бросил на Дина взгляд, неожиданно серьёзный, — принять его оказывается не так просто. Особенно если ты никогда его раньше не знал. — Опять эта зона дискомфорта, — произнёс Дин, сдерживая желание закусить губу. — Мы слишком привыкли сражаться, — тихо пробормотал Кас. Дин шумно выдохнул. — Да, привыкли. В смысле, рано или поздно всё равно должен был настать момент, когда это закончится, так или иначе. Просто я всегда думал, что всё будет… по-другому. Когда в жизни одно дерьмо сменяет другое, перспектива просто перестать существовать уже не кажется такой уж страшной, понимаешь? Я думал, в какой-то момент просто погибну, и на этом всё… закончится. Ничего не пришлось бы выяснять. Ни в чём разбираться. — Я не хочу звучать эгоистично, но я благодарен, что этого не произошло, — Кас снова смотрел вперёд. — Даже если сейчас нелегко, я предпочёл бы, чтобы ты был рядом и проходил через это… чем если бы тебя не было вовсе. — Иногда я чертовски устаю. Кас тихо вздохнул. — Я понимаю, Дин. Правда понимаю. У нас выдались очень насыщенные годы. Думаю, теперь мы все вымотаны. — Сэм… он как будто… — Дин замолчал, не находя слов. В Сэме просто появилось что-то новое. Он выглядел… более спокойным. Отдохнувшим. — Это то, чем я всегда восхищался в Сэме. Даже когда мы с тобой теряли надежду, он отказывался это делать, каковы бы ни были шансы. — Так в этом дело? У него есть надежда, а у нас нет? Какого чёрта у нас её нет, если сейчас всё… ну, вроде как стало лучше? — Я не думаю, что у нас нет надежды. Скорее, мы просто боимся ей доверять. Надежда Сэма всегда была упрямой, почти вызывающей. Он использовал её, чтобы становиться сильнее, и всё, что произошло, лишь доказало ему, что он был прав, продолжая надеяться. Твою же надежду предавали снова и снова, поэтому ты естественно ждёшь, что это повторится, будто мир обязан следовать знакомому сценарию. — А ты? — Дин нахмурился и опустил взгляд на ботинки; он лениво пнул листья под ногами. — Не уверен, — голос Каса был всё так же тих. — Я… правда не знаю. У меня есть надежда, потому что мне не всё равно. Но именно поэтому я ей и не доверяю. Надежда сама по себе ничего не исправляет, никогда не исправляла. Это всего лишь идея, которая помогает не сдаваться, но она не гарантирует, что всё закончится хорошо. Например, я надеялся, что Джек будет в безопасности и проживёт хорошую жизнь. Но не надежда сделала это реальностью, а мои действия, направленные на то, чтобы это произошло. — Всё равно не всё заканчивается так, как мы хотим, сколько бы ни старались, — пробормотал Дин, слегка качнув головой и сжав губы. — Да, — заметил Кас, — но, думаю, теперь нам больше не грозят космические последствия, если что-то пойдёт не так. Дин фыркнул, и выражение его лица смягчилось. — Ну, хоть что-то хорошее. Значит, вот она какая, наша версия покоя? Мы наконец можем не ждать очередных космических последствий? — Звучит довольно мирно. — Ладно, тут не поспоришь, — Дин усмехнулся и чуть склонил голову в его сторону. — Но всё равно… что вообще делают с этим покоем, чувак? Я даже не представляю, с чего, чёрт возьми, начать. Кас посмотрел на него, и Дин почувствовал этот взгляд, поэтому посмотрел в ответ. Они продолжали идти рядом, глядя друг на друга, и Кас тихо хмыкнул. — Думаю, ты уже начал. Прошло несколько месяцев с тех пор, как всё утихло. Теперь остаётся только… привыкнуть. И, возможно… — он неожиданно запнулся, что было на него совсем не похоже. Его взгляд задержался на лице Дина, внимательный, почти напряжённый. Когда он снова заговорил, голос прозвучал чуть хрипло: — Возможно, смысл покоя в том, чтобы… делать всё, что захочешь. — А если я даже не знаю, чего хочу? — проворчал Дин, вопросительно приподняв бровь. — Потому что я точно знаю, что ты говоришь не просто о вкусной еде, нормальной кровати и поездках на Детке. Не о мелочах. Ты про… ну, про серьёзные вещи. Про желания, на которые у нас раньше не было шанса. — Да, — согласился Кас. — Если не знаешь, то разберись. — Легко сказать, — Дин скривился. — Ладно, умник, а ты? Чего хочешь ты? Уже всё для себя решил? Потому что если ты разберёшься раньше меня, Кас, я буду чертовски зол. — Да, я… я… — и снова Кас запнулся, что для него было совсем несвойственно. Он тяжело сглотнул, резко вдохнул через нос и отвёл взгляд, часто моргая. Прочистил горло. — Я разобрался. Думаю, я всегда это знал. Хотя… у меня это уже есть. Просто, возможно, не совсем в той форме, в какой мне хотелось бы. Иногда всё, что тебе достаётся, — это компромисс. И этого должно быть достаточно. Этого достаточно. Брови Дина удивлённо взлетели вверх. — Ну, это вообще несправедливо звучит. После всего дерьма, через которое ты прошёл ради этого проклятого мира, ты ещё и на компромисс соглашаешься? Это какой-то первосортный бред. — Меня это не огорчает, — просто ответил Кас, и по его голосу было ясно, что он действительно так считает. Он даже слегка улыбнулся, будто за спокойным взглядом скрывалось что-то своё, невысказанное. — И что же это? — спросил Дин, сам не заметив, что ему стало любопытно. Кас слегка запрокинул голову, глядя вверх, на кроны деревьев, с каким-то спокойным, почти умиротворённым восхищением. Он сказал всего одно слово: — Любовь. — О, — теперь уже Дин моргнул, и его вдруг накрыла тёплая волна нежности где-то глубоко в груди. Чёрт. Кас, оказывается, тот ещё сентиментальный тип. Ладно, это даже… мило, признал Дин, хотя исключительно про себя. Он тихо усмехнулся и толкнул Каса локтем, губы его невольно растянулись в улыбке. — Кто бы мог подумать, что ты романтик, Кас. Милашка. — Разве это не звучит прекрасно? — задумчиво произнёс Кас, переведя взгляд на него. — Любить и быть любимым в ответ, без остатка? Дин открыл было рот, потом закрыл его и неловко пожал плечами. — Наверное. То есть да, конечно, это прекрасно. Но это не делает всё проще, Кас. Не всегда. В чём-то, может, и да, но любовь не всегда заканчивается тем счастливым финалом, который люди обычно любят представлять. — Да, я тоже так не думаю, — согласился Кас, чуть наклонив голову. — Но разве не естественно желать этой любви, если она уже есть? — Типа… безответная любовь? — уточнил Дин. — Возможно. Чисто гипотетически, — Кас неопределённо махнул рукой и приподнял брови. — Тогда да, думаю, это нормально. Но безответная любовь — больная штука, чувак. В ней нет ничего хорошего. Ты ведь понимаешь? — Почему это обязательно должно быть чем-то плохим? — спокойно возразил Кас. — Разве недостаточно просто любить кого-то, ничего не требуя взамен? — Может, и достаточно, но если начнёшь надеяться на большее, будет чертовски больно. На губах Каса появилась лёгкая улыбка. — А если человек из тех, кто не доверяет надежде? Если он считает, что надежда всего лишь чувство, а не сила, способная что-то изменить? — Тогда это просто… уныло, — Дин цокнул языком и покачал головой. — Это всё равно не отменяет того, что будет больно. От этого никуда не денешься. Можно любить кого-то до чёртиков, хотеть для него счастья, но знать, что он не чувствует того же… Это разбивает сердце, понимаешь? А когда ты вообще не знаешь, что человек чувствует, это уже совсем другой вид пытки. От этого нет никакого покоя. — Разве не существует какого-то среднего пути? — осторожно спросил Кас. — Принять то, что есть, и попытаться с этим примириться? — Можно и так, — признал Дин. — Только тогда ты всё время будешь гадать. Любит он тебя или нет? Могло бы быть что-то большее, если бы ты рискнул? А вдруг ты бы потерял его однажды из-за кого-то другого, и как, чёрт возьми, ты это бы пережил? В итоге всё только усложнится, станет более запутанным, что бы ты ни делал, но правда всё равно всплывёт, так или иначе. Вся эта путаница, вся боль… ради чего? Ты этого не узнаешь, пока всё не дойдёт до точки кипения, а потом останется только принять последствия. Хорошие или плохие. И ты уже ничего не сможешь изменить. — Ты правда видишь это только так? — тихо спросил Кас, уголки его губ опустились. — Ну, я ведь не самый большой оптимист, — Дин криво усмехнулся. — Надежда вообще не моя сильная сторона. Кас внимательно посмотрел на него. — Нет, не твоя. И, признаться, не моя тоже. Просто… мне кажется, я начинаю находить покой в самой возможности свободно любить. — Даже со всей той хернёй, которая иногда к этому понятию прилагается? — Дин прозвучал так, будто бросал вызов. — Ты уверен, что тебе это нужно, Кас? — Некоторые люди того стоят, — Кас отвернулся, теперь глядя себе под ноги. — А может, ты просто ищешь новые способы пострадать. — Любовь может быть удивительно разрушительной для чего-то невинного, — сказал Кас так, словно согласился, и лицо его смягчилось. — Всё дело в том, готов ли ты. Дин посмотрел на него с недоверием. — Готов ли страдать? — переспросил он. — А что бы ты сделал ради тех, кого любишь? — парировал Кас, приподняв бровь. — Я… — Дин споткнулся о полуготовую мысль, но не произнёс её вслух. «Что угодно. Я бы сделал абсолютно всё, что угодно». Винчестер покачал головой. — Ладно, справедливо, но это охереть какая жесть — то, что ты хочешь это переживать. В смысле, удачи тебе с этой всей любовью, но я очень надеюсь, что это будет не трагический её вариант. — Мы ведь знаем, как мы относимся к надежде, — Кас снова слегка улыбнулся. — Да иди ты, я имел в виду в хорошем смысле. По крайней мере, для тебя. Мне бы очень не хотелось убивать кого-то за то, что он разбил тебе сердце, особенно если я сейчас в каком-то грандиозном хиппи-поиске мира и всей подобной хрени, — пробормотал Дин. Кас рассмеялся низко и раскатисто, явно искренне развеселившись. — О, я не думаю, что тебе стоит об этом волноваться, но сам жест… я оценил. Интересно, ты бы угрожал убить моих предполагаемых ухажёров, если бы они были женщинами, или это касается только мужчин? — Чувак, я же реально убил Эйприл. Ты что, забыл? — Дин вытащил руку из кармана и изобразил движение ножом. — Она была Жнецом. — Жнецом в виде женщины. Думаешь, мне было дело до этого? Кстати, не благодари. — Ты сделал это не ради того, чтобы защитить мою честь и разбитое сердце, потому что она его всё-таки не совсем разбила, — заметил Кас, явно забавляясь. Дин лениво махнул рукой. — Это всё семантика. Чёрт с ней. Она убила тебя, что было достаточным поводом для меня, чтобы убить её. — Ммм, не очень миролюбиво с твоей стороны, — голубые глаза лучились весельем. — Я не очень мирный человек, — напомнил ему Дин, бросив на него взгляд. Выражение лица Каса стало чуть серьёзнее, взгляд был всё ещё тёплым, но теперь больше сосредоточенным. — Ты можешь быть таким. Твоя жизнь может стать такой. У тебя теперь есть возможность иметь то, чего хочешь, или хотя бы шанс за этим погнаться. Разберись, чего именно ты хочешь, Дин, и попытайся это получить. — Как я уже сказал, проще сказать, чем сделать. — Есть одна штука с этой надеждой, о которой мы часто забываем, а Сэм, возможно, нет, — Кас удерживал его взгляд, уголки губ дрогнули. — Наша надежда — она наша. Её нельзя отнять, и когда у нас нет ничего другого, она остаётся, если только мы не отпустим её. — Коварная она сука. — Да, бывает, но я думаю, что это отчасти наша собственная вина. Думаю, нам стоит больше надеяться. По-настоящему надеяться, как бы глупо это ни звучало. — Ну, звучит и правда довольно глупо, — признал Дин, ухмыльнувшись, когда Кас закатил глаза. — Может быть, но есть шанс найти надежду в мире, а мир — в надежде, — он протянул ладонь и взял Дина под руку, плотно прижав пальцы к сгибу локтя. Слегка подтолкнув его, он развернул их обоих и кивнул обратно в сторону бункера. — Не все концы должны быть трагичными, Дин. Нам не стоит находить дом в наших зонах дискомфорта. Там нет покоя. — Ой, но я так к ней привык, — пожаловался Дин, поморщив нос специально, чтобы подтрунить над Касом и увидеть его явное раздражение. — Ты безнадёжен, — пробормотал тот. Даже когда он прижался к Дину и позволил ему вести их домой, его рука так и осталась зажата между рукой Дина, которую он держал в кармане, и его боком. Дин улыбнулся, наблюдая, как листья шевелятся под их ногами, чувствуя тепло Каса. — Ну, мы оба такие. Кас на это только тихо фыркнул и улыбнулся, Дин повторил за ним, и они дошли до дома в комфортной тишине.

***

Дину понадобился почти целый день, чтобы всё понять. — Утречка, солнышко, — бодро поприветствовал он, когда Кас вошёл на кухню. Кас улыбнулся ему медленно и тепло. — Доброе утро, Дин, — произнёс он и, как обычно, добавил: — Сэм. — Кас, — автоматически откликнулся тот, сжав губы, чтобы не улыбнуться. Несмотря на то, что ему очень хотелось, Кас так и не закатил глаза. Он просто прошёл дальше на кухню и занял свободный стул рядом с Дином, на котором сидел всегда. Первым делом он взял чашку кофе, которую протянул ему Дин, и наградил его ещё одной улыбкой. И, если честно, это действительно ощущалось как награда. Дин ничего не мог с собой поделать: он улыбнулся в ответ — чуть заметно, почти тайно, но явно будучи довольным. Джек, решив продемонстрировать все свои кулинарные таланты разом, настоял на том, что сегодня приготовит завтрак сам, и именно этим он и занимался. Часть бекона он сжёг, в яичнице попадались кусочки скорлупы, но в остальном… вышло неплохо. Разумеется, похвала зарядила его энергией на весь оставшийся день. У парня появился какой-то странный самокат без руля, на котором он учился кататься, поэтому он носился на этой штуке по всему бункеру. Дину это категорически не нравилось. Самокат был какой-то неправильный, устроенный как-то наоборот, а Дин был уверен, что каждый обязан пережить опыт, когда со всей силы бьёшься лодыжкой о настоящий самокат. Иначе в чём вообще смысл? К тому же у Джека оставались свободны руки, и он продолжал тренировать карточные фокусы, хотя его способность делать два дела одновременно практически отсутствовала. Иногда самым смешным моментом дня для Дина было наблюдать, как Джек в очередной раз считает носом мелочь на полу, словно пытался поставить мировой рекорд по падениям. К слову, Джек относился к этому с юмором и всегда тут же поднимался, готовый попробовать снова. А Кас со временем устал находить этот странный самокат-доску в самых неожиданных местах, где Джек просто бросал его как попало. Дин в итоге смеялся до упаду, когда Эйлин запрыгнула на брошенную игрушку и с первой же попытки уверенно укатила на ней прочь. Она быстро приспособила её для мелких пакостей: проносилась мимо кого-нибудь, чтобы ткнуть, швырнуть чем-нибудь или просто посеять хаос, а после так же ловко ускользала, если тот в шутку пытался её схватить. Особенно часто она проделывала это с Сэмом, который всё ещё делал вид, будто она — ангел во плоти и никогда в жизни не совершала ничего плохого. Так что в редкие периоды затишья — потому что между шалостями внезапно могла образоваться пауза — жизнь в бункере представляла собой идеальный уровень контролируемого беспорядка, благодаря которому всё казалось… почти нормальным. Здесь действительно можно было найти покой. Дину даже удалось уговорить Каса посмотреть с ним ещё немного «Бонанзы», и они сидели рядом, привычно препираясь, пока внутри у Дина разливалось тяжёлое, спокойное чувство удовлетворения. В какой-то момент, споря, Кас положил руку ему на предплечье и сжал его, а потом так и не убрал. Дин то вдруг остро ощущал это прикосновение, то совершенно о нём забывал, будто переключался между двумя состояниями: когда каждое движение ощущалось слишком ясно и когда он едва его замечал. Он поймал себя на том, что размышляет об этом и о собственной реакции, а потом решил, что пора сделать сэндвичи на обед. Кас и Дин посвятили поискам новых дел максимум час, прекрасно понимая, что сейчас это бесполезно. У всех наступила засуха, и они ждали, что Гарт, Клэр или Джоди свяжутся с ними, когда появится что-нибудь новое. Большую часть времени Дин тайком фотографировал Каса, пытаясь поймать его с каким-нибудь смешным выражением лица. Проблема была в том, что у Каса почти никогда не было странных выражений, так что в итоге у Дина появилось тринадцать новых фотографий Каса с абсолютно обычным выражением лица. По крайней мере пять из них вышли слегка размытыми, но удалять их Дин всё равно не стал. После этого Джек настоял, чтобы Кас и Дин сели играть с ним в карты. В настоящую игру, а не в ту, что он только что сам придумал. Дин устроился рядом с Касом, чтобы помочь ему мухлевать… ну, почти не мухлевать. Это ведь не считается жульничеством, если просто дать немного преимущества, особенно когда Джек позвонил Клэр и втянул её в игру. Он то включал громкую связь, чтобы она могла разговаривать со всеми, то выключал и шептал ей что-то почти неслышно, когда хотел совета. Кас находил это до смешного очаровательным, а Дину это казалось невероятно забавным. В тот вечер Сэм и Эйлин вернулись после нескольких часов каких-то загадочных занятий — возможно, они там занимались прыжками на месте или чем-то столь же подозрительно полезным — и собрали собственную команду. Они и выиграли, потому что были одинаково хороши, а Эйлин безошибочно распознавала блеф, словно читала мысли, так умело она улавливала выражения лиц и движения губ. Карточная партия закончилась ближе к ужину, и Клэр попрощалась своим привычным: «Задай им жару, дылда», — отчего Кас устало вздохнул, Джек просиял, а Дин расхохотался уже шагая на кухню. На этот раз ужин готовили Сэм и Эйлин, и для Дина это оказалось приятной передышкой. Выяснилось, что ради неё Сэм был готов немного поступиться своими принципами здорового питания. Они объявили «пятницу тако», что вообще не имело ни малейшего смысла, но Дин точно жаловаться не собирался. Помимо стандартных ингредиентов для нормальных тако, приготовили и более полезные варианты для Сэма, а не как обычно, когда «здоровая еда» доставалась всем без права выбора. Всё потому, что Эйлин ела тако примерно так же, как и Дин: щедро, не слишком изящно и чертовски вкусно. Так что ей достались особые привилегии. И Дин был искренне рад, что она с ними. За каждый «вредный» тако Сэм заставлял Джека съесть ещё и полезный. Но Джек был странным ребёнком: здоровые тако ему нравились ничуть не меньше обычных. Сэм выглядел до смешного гордым. Кас тихо отпускал язвительные комментарии по поводу нарезанных кубиками помидоров, но при этом исправно ломал хрустящие лепёшки, предназначенные для тако, и ел их как чипсы, макая прямо в соус для тако Дина. Тот попытался убедить его взять себе отдельную порцию соуса, но Кас попросту проигнорировал его, и Дин в конце концов сдался. Некоторые битвы просто не стоят усилий. Мыть посуду в итоге остались Дин с Касом, пока Сэм и Эйлин ушли с Джеком смотреть какой-то мультфильм в Дин-пещеру. Судя по всему, речь там шла о животных, которые вели себя как люди, и, кажется, лис и крольчиха чуть ли не влюбились друг в друга. По мнению Дина, звучало это как типичная история про несчастных влюблённых. — Вообще-то лисы едят кроликов, — заметил Дин, начиная оттирать сковороду, которую передал ему Кас. Кас посмотрел на него с приподнятой бровью. — Насколько я понял, между ними нет никакой любви. Максимум — намёк. И то сомнительный. — Ну и разочарование, — пробормотал Дин, закатив глаза. — Нельзя делать всё наполовину. Если уж идёшь по пути «лев влюбился в овечку», так иди до конца. А иначе просто тратишь чужое время и боишься признаться самому себе, что вообще хотел сказать. — Это детский мультик, Дин, — спокойно напомнил Кас. Дин фыркнул. — Ну и что? Я просто говорю, что всё не обязано быть реалистичным. Пусть лис и крольчиха влюбятся. Почему нет? Это же мультик. — Подобные фильмы редко бывают точными, — серьёзно заметил Кас. — Например, барракуды не поедают икру рыб-клоунов, так что всё начало «В поисках Немо» неверно. Зато известно, что рыбы-клоуны могут съесть собственную икру. Вероятнее всего, остальные яйца съела сама мать. — Я… — Дин уставился на него. — Кас, ну зачем ты, блин, мне это сейчас рассказал? — У львов с более тёмной гривой — почти чёрной, а не рыжей — выше сила и здоровье, поэтому изображение Шрама как более слабого льва было неточным, — продолжил Кас, задумчиво глядя куда-то в сторону. — Более того, технически Шрам не являлся злодеем, поскольку следовал законам природы: львы действительно убивают друг друга, чтобы захватить прайд, так что его действия против Муфасы нельзя считать чем-то исключительным. Если подумать, Шрам даже проявил милосердие, потому что не убил львят после захвата власти. И ещё: Рафики был не бабуином. Он был мандрилом. — Ладно, но это всё про животных, — пробормотал Дин, покачав головой и снова принимаясь тереть сковороду. — Для детей можно немного отступить от правил, Кас. Это должно быть мило, а не научно точно. — Мило, — бесстрастно повторил Кас. — «Бэмби» был милым фильмом, Дин? «Лис и пёс»? М? Джек плакал. — Ну… тут без комментариев, — признал Дин. Кас хмыкнул. — Если ты не заметил, многие детские мультфильмы очень печальные. Я понял это благодаря Джеку. В них удивительно много смертей. — Да ладно тебе. Не может же их быть настолько много. — Мать Бэмби, как мы уже обсуждали. Муфаса. Бинго-Бонго из «Головоломки». Керчак из «Тарзана». Тала из «Моаны». Ситка из «Братца медвежонка». Элли из «Вверх», — Кас приподнял бровь. — Продолжать? Я могу продолжать довольно долго. Дин нахмурился, глядя на него. — Так, ты явно слишком много об этом думал. — И это я ещё не учитываю фильмы про детей, — продолжил Кас. — «Мост в Терабитию»? Джек был уверен, что фильм окажется весёлым. А «Моя девочка»? Теперь я заранее проверяю, умирает ли там кто-нибудь, прежде чем разрешить Джеку смотреть. Иначе он слишком расстраивается. — В мультике про лиса и крольчиху ведь никто не умирает, да? — уточнил Дин, приподняв брови. Кас покачал головой. — Нет, я проверил. Всё должно быть нормально. На данный момент любимый мультфильм Джека — «Храбрая сердцем». Там никто по-настоящему не умирает. Зато есть медведи. Ему нравятся такие акценты. — Это про рыжую ирландку, которая не хочет выходить замуж ни за одного из этих идиотов? — уточнил Дин. — Шотландку, но да. Дин усмехнулся, поставил вымытую сковороду на другую сторону раковины и немного отошёл, когда Кас встал ближе, чтобы её ополоснуть. — Ну, молодец девчонка. Брак — та ещё афера. Я бы тоже сопротивлялся. — Я читал статью, где говорилось, что брак выгоден с точки зрения налогов, — задумчиво произнёс Кас, сведя брови к переносице. — Чувак, я налоги не плачу, — отозвался Дин. Кас моргнул. — Ах да, верно. Значит, ты никогда не хотел бы жениться? — Никогда, — твёрдо отозвался Винчестер. — В смысле, можешь назвать меня радикалом, но я женюсь только если от этого будет шанс насолить системе. А так мне не нужна чёртова квитанция на то, чтобы любить кого-то, кого я хочу. А что? Ты хочешь? — Я был женат, — тихо произнёс Кас. — Дважды. Дин уронил миску, которую мыл, и она плюхнулась в воду с негромким всплеском. Он моргнул, совершенно ошарашено уставившись на Каса. — Погоди… дважды? Я… ну, про Дафну я помню, хорошо. Это вообще не считается. А на ком ты, чёрт возьми, ещё женился? Когда ты вообще успел жениться ещё раз? Кас, какого хрена? — На королеве джиннов, — спокойно объяснил Кас, бросив на него взгляд. — Когда в Сирии добывал плод с Древа Жизни. Тогда это было необходимо, если ты помнишь. — Ты женился на… — Дин осёкся, покачал головой и снова полез в воду за миской. Он начал тереть её резкими движениями, раздражённо бурча себе под нос. — Ну конечно. Ты постоянно творишь какую-то дичь и называешь это «необходимостью». Кас прищурился и протянул руку за миской. Он недовольно фыркнул, когда Дин сунул её ему чуть резче, чем следовало. — Это действительно было необходимо. И это считается ничуть не больше, чем мой фиктивный брак с Дафной. — Нет, в этот раз ты хотя бы понимал, что делаешь, — возразил Дин. — И вообще, джинн? Монстр, Кас, серьёзно? Ты, блять, издеваешься, чувак? — Гарт — оборотень. И он женат. — Он женат на другом оборотне, — огрызнулся Дин. — Значит, существам, отличным от людей, нельзя строить отношения, Дин? — голос Каса прозвучал резче. — Только между «своими» или вообще никак? Проблема в том, что два разных существа не могут быть вместе? — Я не это имел… — Дин снова оборвал себя, стиснув зубы. — Ты же знаешь, что я не… Хотя подожди. Ты что, запал на эту монстр-дамочку, Кас? — Ни на кого я не «запал», — Кас поднял мокрую руку и изобразил пальцами кавычки, продолжая сверлить его взглядом, — ни на одну женщину, Дин. И ты это прекрасно знаешь. — Ну ты же на ней женился, — язвительно заметил Дин. — Потому что это было необходимо, — прорычал Кас. Дин сунул ему ещё одну сковороду, вода плеснула и прилипла к его футболке. — Ага, конечно, необходимо. Прости меня великодушно, королевы джиннов тоже имеют право на эпические любовные истории. А почему бы и нет? Подумаешь, высасывают из людей кровь и запирают их в мире грёз, пока те умирают. Да ничего такого. Если закрыть на это глаза, вообще идеальная пара. Вперёд и с песней. — Ты ужасно предвзят, когда речь заходит о монстрах, не замечал? — Ты сейчас… — Дин резко повернул голову, сжав в руках кружку в раковине. — Ты серьёзно защищаешь сейчас свою жену? Кас одарил его жёстким взглядом. — Нет, Дин, не защищаю. Я лишь указываю на то, что ты делаешь исключения только для отдельных монстров, вместо того, чтобы хотя бы попытаться дать шанс всем. — Есть, чёрт возьми, разница между монстром, который может жить, не причиняя людям вреда, и тем, который не может или не хочет, — огрызнулся Дин. — Джинны? Ну, давай, объясни мне, как именно они могут или хотят. Потому что, по-моему, никак. Нет такого пути… — Существуют кланы джиннов, которые не вредят людям так, как ты думаешь. Они принимают больных и умирающих, помогая им уйти в желаемом сне, где нет боли. Иногда люди сами приходят к ним. А те, кто питается страхом? Их часто используют для наказания людей, совершивших непростительные поступки, достойные такой смерти. Есть разные пути, Дин. Не всё нечеловеческое является монстром, и ты это уже знаешь. Ты ведь сам был весьма привязан к тому вампиру. — Бенни был… Не смей говорить о Бенни, ясно? Я понимаю, о чём ты, так что иди к чёрту. Я уже давно не пытаюсь убить всё, что не человек, и ты это знаешь. — Тогда почему ты так злишься? — Кас прищурился. Дин швырнул кружку на другую сторону раковины и шумно выдохнул. — Я не злюсь. Просто это было чертовски глупо. — Жениться на ней было… — Клянусь богом, если ты ещё раз скажешь «необходимо»… — Какое это теперь имеет значение? — Кас начал ополаскивать кружку, двигаясь чуть скованно. — Этот брак был сделкой ради спасения жизней, а не союзом, рождённым любовью или влечением. Никакой эпической истории любви не существовало. — Да, но ты всё равно женат, — упрямо возразил Дин, сам толком не понимая, почему это вообще имеет значение. Просто… имеет. Кас повернул голову к нему и прищурился, губы сжались в тонкую линию. — Брачные традиции джиннов отличаются от тех, к которым ты привык. В данном случае это было скорее соглашение: жизни сохранены, необходимый предмет получен. Мне не пришлось ещё кого-то убивать, я сам остался жив и добыл необходимый ингредиент для ритуала открытия разлома. У меня была миссия, которую нужно было выполнить любыми средствами ради моей семьи, и я её выполнил. Разве ты поступил бы иначе? — Даже не пытайся перевернуть всё на меня, придурок, — проворчал Дин, яростно оттирая последнюю сковороду. Он уже понимал, что проиграл спор, просто ещё не был готов поднять белый флаг. — Это всё равно не отменяет того, что ты женат, Кас. — Несмотря на мой брак с королевой джиннов, я всё равно был женат, как ты выразился, — прямо заметил Кас. — Мы с Дафной так и не развелись. Дин посмотрел на него с каменным выражением лица. — Отлично. Значит, ты женат сразу дважды. Очешуенно. — Ни один из этих браков ничего не значит, — устало вздохнул Кас. — Во-первых, в них не было любви. А главное, я вступал в них не по собственной воле. Я бы никогда не сделал такой выбор, если бы действительно мог. И это… ну, это мгновенно обезоружило Дина. Он сразу почувствовал себя виноватым и одновременно с этим полным идиотом. Вот тебе и белый флаг. — Чёрт, Кас… ну зачем ты сказал это именно так, а? Теперь я… — он покачал головой и гораздо осторожнее, чем прежде, передал последнюю сковороду Касу в руки. — Ладно. Слушай, наверняка можно как-нибудь вытащить тебя из обоих браков, если ты действительно хочешь. — Я особо не считаю себя состоящим в них, так что это было бы пустой тратой времени, — признался Кас. — Да, но вдруг ты захочешь когда-нибудь жениться, чувак? Два брака будет сложновато объяснить, — заметил Дин. Кас бросил на него взгляд; раздражение исчезло, уступив месту неожиданной тени веселья. — Не думаю, что это станет проблемой. Я больше не собираюсь жениться. — А как же твой квест по поиску любви? — У меня есть ощущение, что брак в это понятие не относится. — Ты не знаешь, — возразил Дин, упираясь мокрыми ладонями в край раковины. — Кто бы там ни был… в смысле, может, брак ещё впереди. — Я… почти уверен, что нет, — на этих словах Кас отвернулся, уголки его губ едва заметно дрогнули. Дин ткнул его локтем в бок. — Ну и ладно. Как я уже говорил, брак вообще та ещё афера. Меня бы и за деньги туда не затащили. — Хм, — спокойно отозвался Кас. Он поднял сковороду и снова опустил её в мыльную воду, затем посмотрел Дину прямо в глаза. — Ты пропустил грязь. — Засранец, — пробормотал Дин, снова берясь за сковороду. Он дёрнулся, когда Кас оттолкнулся от стойки и направился к выходу. — Эй, ты куда? — Сэм, Эйлин и Джек смотрят фильм. «Бонанзу» можем досмотреть завтра, — ответил Кас, обернувшись и вопросительно приподняв брови. Дин домыл последнюю сковороду и вытащил пробку, чтобы спустить воду. — Ну да, но это не значит, что тебе обязательно куда-то сваливать. Может, займёмся чем-нибудь? — Если хочешь, — откликнулся Кас. — Неплохо бы проветриться. Иди переоденься. Выйдем в люди. Кас опустил взгляд на свою одежду, затем поднял голову и прищурился. — Я уже выходил в этом в люди. — Ага. И ещё ты теперь таскаешь мои вещи, когда настроение появится, — Дин махнул в его сторону мокрой рукой. — Просто иди приведи себя в порядок. Твоя привязанность к этому плащу уже начинает выглядеть неловко, Кас. — Как скажешь, Дин, — задумчиво протянул Кас, закатив глаза, и вышел из комнаты. Дин покачал головой и шумно выдохнул, глаза его слегка округлились. Вот уж действительно: проиграть битву, но выиграть войну. Господи Иисусе. Ещё чуть-чуть, и разгорелся бы настоящий скандал, который окончательно испортил бы ему весь день. А никакой такой херни ему сейчас не нужно было. Поездка с Касом в итоге стала началом озарения, хотя фундамент этого был заложен в него уже давно, медленно оседая где-то внутри. Дин толком не знал, куда хочет поехать. Никакого плана, никакой цели, только смутное, но настойчивое желание провести время вдали от бункера вместе с Касом. В конце концов он просто сел за руль «Импалы» и поехал в город, решив узнать, куда их всё-таки занесёт. Кас не возражал и, похоже, вообще был всем доволен. Он выглядел таким же расслабленным, как чувствовал себя Дин, просто довольный тем, что находится рядом. В итоге они оказались в каком-то дурацком торговом центре, потому что Дин хотел попробовать выпечку из одной маленькой кондитерской, да и глазеть по витринам тоже считалось занятием. Они неспешно бродили мимо магазинов: Дин ел какую-то странную вариацию синнабона, после которой пальцы становились липкими, а Кас то и дело отвлекался на случайные вещи, которые всё равно никогда бы не купил. Они много наблюдали за людьми вокруг. За обычными людьми, у которых впереди целая жизнь и постоянная нехватка времени. В какой-то момент взгляд Дина зацепился за нечто особенное. Он потащил Кастиэля в один из магазинов исключительно ради того, чтобы напялить на него идиотские солнцезащитные очки. Ярко-зелёные, с прорезями вместо стёкол и розовыми пластиковыми усами снизу. Сквозь эти прорези Дин видел, как Кас прищурился, и следующие пять минут он взахлёб хохотал, согнувшись пополам, пока живот не заболел от смеха. Они продолжили путь, и Дин в очередной раз пришёл к выводу, что Кас — ну очень странный тип. Но это было нормально. В глубине души он и раньше это понимал, и, чёрт возьми, ему нравилась эта странность Кастиэля. Кас оставался Касом, и именно это Дина устраивало полностью. Они зашли в один из тех магазинов, где повсюду стояли кровати, а над каждой висели маленькие таблички с просьбой не ложиться на них. Разумеется, это не помешало Дину почти сразу плюхнуться на ближайшую кровать и застонать от удовольствия: казалось, будто его уложили на чёртово облако. Кровать стояла рядом с выставленной уличной мебелью, поэтому Кас устроился неподалёку на подвесных качелях для веранды и лениво покачивался вперёд-назад. В руках он держал декоративный цветок-вертушку и аккуратно подталкивал его лепестки, наблюдая, как те снова и снова вращаются. Дин и сам не понял, что именно стало спусковым крючком. Осознание пришло медленно, накрыло, словно небольшой, ласковой волной. Он просто лежал, раскинувшись на случайной кровати где-то посреди магазина в каком-то торговом центре, и вдруг понял, что ощущает покой. Настоящий, глубокий покой, и дело было вовсе не в кровати. Он задумался. Почти безрассудно ухватился за эту мысль и потянул её дальше, даже не понимая, куда она его приведёт. Он думал о том, как сильно не хотел больше ссориться с Касом — никогда, как бы нереалистично это ни звучало, — о том, как иногда его всё равно задевали странные мелочи, как бы он ни старался этого избегать. Он думал о том, что Кас странный, немного чудаковатый, и что именно это ему в нём нравится. Он думал о мире, о том, чего хочет сам, и постепенно осознавал: и покой, и его желания каким-то образом всегда включали в себя Каса. Просто он раньше этого не замечал. У Дэна и Карла всё было иначе. У них никогда не случалось момента внезапного озарения. Они просто раз за разом творили всё более глупые вещи ради друг друга и рядом друг с другом, пока в конце концов не сломали барьер и не оказались в постели. И, конечно, сам секс ничего не прояснил и ничего не решил. Они просто продолжали снова и снова тянуться друг к другу так отчаянно, что концовка их истории до сих пор оставалась тем, о чём Дин предпочитал не думать, потому что всё ещё злился. Но вот сейчас? Лёжа на случайной кровати посреди торгового центра, наблюдая, как Кас с тихим любопытством разглядывает вертящийся цветок, крутит его снова и снова, Дин вдруг поймал себя на том, что улыбается просто глядя на него, закинув руку за голову, а в груди медленно разливается ласковая, тёплая волна… И осознание пришло не как удар, оно медленно, почти незаметно, как будто через какой-то фильтр внутри просочилось в него капля за каплей. Поначалу показалось, что это мелочь, ничего серьёзного, так что Дин даже не испугался. Сначала просто лёгкая, естественная мысль: «Он мне нравится». И да, конечно, ему нравится Кас. Всегда нравился. Даже когда тот его бесил до чёртиков. Это же Кас. Что в нём может не нравиться? Он упрямый засранец, у него золотое сердце, он нелепый, несносный, глупый и… невероятный. Дин привык к нему. Привык, что Кас всегда рядом: в его жизни, в его пространстве, в его доме. Привык к тому, что он просто есть. Но эта мысль разрасталась, набирала обороты, вела туда, куда, возможно, и не нужно было. В глубине сознания тихо шевелилось что-то настойчивое, что намекало: есть нечто большее, нужно только решиться копнуть глубже. Так почему бы нет? Что может пойти не так? Серьёзный вопрос для человека, который даже не представлял, что именно собирается найти. Он почти не переживал об этом, и, как оказалось, зря, потому что «он мне нравится» с пугающей скоростью превратилось во что-то другое. В осознание, от которого он резко сел на кровати и уставился на Каса, нахмурившись. У Дэна и Карла никогда не было такого момента. А у Дина — вот он. Это момент, когда всё внутри вдруг встало на свои места. Момент под названием «Ого!». Момент под названием «Ох, чёрт, он мне действительно нравится!». Момент «Да чёрт меня одери». — Хм, — произнёс Дин вслух, моргнув и снова уставившись на Каса, пытаясь привыкнуть к тому, что он… Вот дерьмо.