Когда осядет пепел Ирминсуля

В заснеженных скалах Нод-Края, внутри тайного Зала Серебряной Луны, царил полумрак. Лунный Костёр Очага, который бережно хранила высокая эльфийка-жрица Лаума, вёл себя странно. Его пламя то взмывало до самого свода пещеры, окрашивая каменные стены в тревожные багровые тона, то испуганно прижималось к углям, коптя тяжёлым чёрным дымом. Священные мистические цветы, чутко реагирующие на эмоции своей Богини, увядали, сворачивая серебристые лепестки и роняя на холодный пол светящуюся пыльцу. Коломбина стояла спиной к алтарю, глядя на замерших друзей. Паника, терзавшая её последние семь дней на Морозной Луне, сменилась звенящей, пугающей тишиной. Сняв растаявшую от избытка чувств кружевную маску, она устремила на жрицу свои жемчужно-розовые глаза с чёткими серповидными бликами. Тёмно-синий градиентный шлейф её боди-платья неподвижно лежал на камнях, а шесть маленьких ангельских крылышек на затылке испуганно и мелко подрагивали. — Он ведь обязательно вернётся... правда? — тихо, с прохладной тоской в голосе спросила Куутар, нарушая молчание усыпальницы. В её памяти до сих пор отчётливо звучали собственные слова, которые она эхом обронила в пустоту Морозной Луны после той жуткой битвы с первым Дотторе: «Ты — моя семья». Тогда, посреди ледяного космического измерения, прямо на борту его оживлённого космического корабля, это осознание обожгло её душу, став самым искренним, хоть и невысказанным признанием. Она ещё не умела назвать это любовью, но знала точно — без своего звёздного мальчика её лунный свет окончательно угаснет. Лаума плавно подошла к ней. Лавандовые волосы жрицы мягко колыхались, а золотой нимб над оленьими рогами озарял пещеру тёплым божественным светом. Скрывая за хладнокровием лидера собственный страх, она разноцветными гетерохромными глазами посмотрела на Коломбину. — Вернётся, Куутар. Итэр освободил меня от векового страха перед мёртвыми богами, он выжил на Старсэнд-Шоал. Сумерский пожар не оставит Четвёртого Сошедшего, — мягко произнесла Лаума, хотя её пальцы крепче сжали ритуальный посох. Она знала, что Ирминсуль связан со всем Тейватом, и если Дендро Архонт пошла на крайние меры, значит, безумие Дотторе перешло все границы. Из густой тени усыпальницы бесшумно соткался Флинс. Готический рыцарь-фея поправил рваный фиолетово-синий шлейф своих доспехов. Правый синий и левый янтарный глаз Хранителя Света оставались отрешёнными. Он не понимал человеческого быта, но прекрасно понимал тишину ожидания. Флинс невозмутимо достал из кармана оставшуюся от Айно конфету и бросил её прямо в свой кованый фонарь. Магическое пламя с шипением поглотило сладость, вспыхнув ярче. — Если Путешественник и его маленькая летающая спутница задержатся на том свете ещё на пару дней, мне придётся лично подготовить для них самые лучшие, благородные места на кладбище Последней Ночи, — произнёс Флинс с безупречной вежливостью и своим привычным чёрным юмором. — Думаю, Паймон оценит склеп с видом на Лазурное Янтарное Озеро. Там очень... тихо. Лаума строго зыркнула на рыцаря, но Коломбина лишь грустно улыбнулась, неосознанно прижимая ладонь к золотому полумесяцу на груди. Она повернулась в сторону выхода из пещеры, мысленно устремляя взгляд ввысь, к Морозной Луне. Нод-Край замер. Всё замерло в ожидании финала. В этот момент снаружи послышался приближающийся, заливистый крик. Тяжёлые кованые двери Зала Серебряной Луны с грохотом распахнулись, впуская внуть морозный воздух и растрёпанную, запыхавшуюся Ягоду. Её очки с розовыми линзами съехали набок, а задорный клык испуганно перекусил нижнюю губу. — Там! Наш-Таун! Нефер передаёт по связи! — закричала воровка, размахивая своей золотой механической перчаткой. — Из Сумеру... На границе порта... Рельсы гудят, кууваки встали! Золотая макушка и летающая консерва наконец-то показались на дороге! Они идут к лавке с ягодами! Сердце Куутар пропустило удар, а затем забилось с такой бешеной, оглушительной частотой, что золотой полумесяц на её груди едва заметно задрожал. Семь дней удушающего кошмара, паники и ледяного одиночества на Морозной Луне разбились вдребезги об один-единственный крик Ягоды. *Жив. Он на границе порта.* Коломбина не произнесла ни слова. Ей не нужны были приказы, логические протоколы Инеффы или благословение Лаумы. Сильные, хлынувшие через край эмоции мгновенно отозвались в её божественном теле: белая кружевная маска на лице поплыла и растаяла невесомыми искрами, обнажая жемчужно-розовые глаза с чёткими серповидными бликами. Тёмно-синий градиентный шлейф её боди-платья резко взвился вверх, и прямо из него с хрустальным звоном соткались две огромные, парящие дополнительные полусферы из чистой лунной энергии. — Куутар, постой!.. — только и успела вытянуть руку Лаума, но лавандовые волосы жрицы лишь качнулись от резкого порыва ветра. Воздух в священной усыпальнице Серебряной Луны взорвался ослепительным облаком пушистых белых перьев. Коломбина не просто побежала — она шагнула напрямую сквозь пространство, используя свою древнюю магию. Перья ещё плавно кружились в морозном воздухе пещеры, оседая на увядающие цветы, а Богини уже не было в зале. В ту же секунду она соткалась из чистого сияния на окраине Наш-Тауна, прямо у лавки со свежими ягодами. Индустриальный город оглушил её грохотом надземных рельсов и гулом куувак, но Куутар видела лишь одно. Там, в конце грязного металлического настила портовой дороги, медленно шёл Итэр. На его плече уныло висела измотанная Паймон. Белый приталенный камзол Путешественника был безжалостно разорван, золотые ромбы на сапогах едва мерцали, а лицо и светлые волосы покрывал толстый, въевшийся слой горькой сумерской копоти. Он выглядел так, будто прошёл пешком через все круги преисподней, но его янтарные глаза, устремлённые вперёд, оставались сосредоточенными и живыми. Коломбина сделала первый шаг навстречу, чувствуя, как внутри неё дрожит и плавится всё то, что она так долго скрывала под маской язвительности. Её «семейные» узы со Звёздным мальчиком прямо сейчас готовы были перерасти в нечто гораздо большее, и это пугало её так же сильно, как и магнитом тянуло вперёд. Итэр тяжело переставлял ноги, чувствуя, как каждый шаг отдаётся свинцовой усталостью в коленях. Сумерский кризис выжал из него все силы, а едкий дым горящего Ирминсуля, казалось, въелся не только в приталенный белый камзол, но и глубоко под кожу. Паймон на его плече тихо и жалобно сопела, уткнувшись носом в его плечо. Вдруг воздух перед ними зарядился хрустальным звоном, и в глаза ударила яркая вспышка. Когда свет рассеялся, Итэр замер, и его янтарные глаза широко распахнулись. Перед ним стояла Коломбина. На её лице не было привычной кружевной повязки-слепца. Жемчужно-розовые глаза смотрели на него с такой пронзительной, отчаянной нежностью, что у Путешественника перехватило дыхание. Из тёмно-синего шлейфа её платья раскрылись ещё два огромных крыла из чистой, полупрозрачной лунной энергии, усыпая портовый настил искрами. Она выглядела величественно и в то же время невероятно хрупко. Прежде чем он успел произнести хотя бы слово, Богиня Луны сделала стремительный шаг вперёд и почти невесомо прижалась к его груди. Наплевав на портовую грязь и жирную сумерскую копоть, пачкающую её изящное бело-голубое платье, она подняла ладони к его лицу. Её прохладные, тонкие пальцы трепетно коснулись его щёк, бережно стирая чёрную серость, словно защищая его от пережитого в Сумеру ужаса. Шесть маленьких ангельских крылышек на её затылке наконец-то успокоились и мирно затрепетали. Вся её забавная ирония и язвительность, которую она обычно использовала как щит, полностью растворились. Остро отреагировав на удушливый запах гари и пороха от его одежды, Куутар едва заметно задрожала. — Ты вернулся... — тихо, нараспев произнесла она, и в её напевном голосе скользнула глубокая, неосознанная до конца тяга. Она заглянула в его глаза, и серповидные блики в её зрачках задрожали. — Мой звёздный мальчик. Я едва не сошла с ума на Луне, пока Тейват полыхал. Больше... больше не смей уходить туда, куда я не могу дотянуться своим светом. Итэр почувствовал, как от прикосновения её прохладных рук внутри него робко, но мощно всколыхнулось ответное чувство. Та самая невидимая нить, связавшая их после победы над Дотторе, сейчас натянулась до предела. Он медленно поднял свои уставшие руки и неловко, но крепко накрыл её ладони своими, боясь признаться самому себе, как сильно ему не хватало этого холода посреди сумерского пожара. В ту же секунду дикие ягоды в деревянных лотках соседней лавки, словно откликаясь на их безмолвное сближение, вспыхнули глубоким, тёплым золотистым свечением. Чистая энергия Тейвата без всяких посредников приветствовала Сошедшего, выдавая ту самую искру, которую они оба пока не решались назвать вслух. Они стояли так близко, что Итэр чувствовал едва уловимый, прохладный аромат Морозной Луны, исходящий от её кожи. Этот холод приятно остужал его разгорячённое после долгой дороги лицо. Ему хотелось продлить это мгновение, но тишину Наш-Тауна бесцеремонно нарушил громкий, заливистый крик: — Итэр-р-р! Паймон! Вы живы! Ягода пулей вылетела из-за угла, едва не потеряв по дороге свои асимметричные гетры. Её очки с розовыми линзами смешно подпрыгивали на авиаторской шапке. Следом за ней, чеканя каждый шаг по металлическому настилу, шла Инеффа, а чуть поодаль плавно двигались Лаума и Флинс. Замыкала шествие Нефер — инфоброкер держалась со своим привычным властным спокойствием, но её изумрудно-зелёные глаза выдавали скрытое облегчение. Паймон на плече Итэра резко вскинула голову, мгновенно очнувшись от аромата, который исходил от корзины в руках Богини. — Оладушки! Сумерские засахаренные орехи! — гиперактивно запищала летающая спутница, говоря о себе в третьем лице. — Паймон так устала во время этого похода, что Паймон заслужила самую большую порцию! Коломбина, ты лучшая! Коломбина плавно отстранилась от Итэра. Её прохладные ладони медленно скользнули по его плечам, оставляя на разорванном белом камзоле едва заметные светящиеся искры. Жемчужно-розовые глаза Богини на миг сузились, а на губах расцвела её привычная, слегка язвительная улыбка — защитный щит, который она снова вернула на место перед лицом толпы. Она грациозно протянула Паймон сверток со сладостями, которые тайно выменяла у неё же за рецепты мондштадтской кухни. — Надо же, наш маленький летающий словарь не растерял свой аппетит даже посреди всемирного пожара, — тихо, нараспев произнесла Коломбина. Две огромные парящие полусферы за её спиной медленно растаяли, превращаясь в невесомые белые перья, а шесть маленьких ангельских крылышек на затылке мирно сложились в волосах. — Какая редкая стойкость для столь... невесомого существа. Лети к Айно, она как раз собиралась съесть всю партию шоколада из-за стресса. Паймон, ослеплённая видом еды, тут же схватила сверток и улетела к Ягоде и Айно, которые уже вовсю шумели у лавки. Нефер подошла ближе, скрестив руки на груди. Украшение Анубиса в её волосах холодно поблёскивало в сгущающихся сумерках. — Ну, Золотой Мальчик, рассказывай, — строго, но без капли прежнего высокомерия произнесла инфоброкер. — Моя разведсеть зафиксировала, что Ирминсуль горел семь дней и ночей. Весь Тейват сейчас в панике. Что там произошло? Итэр тяжело вздохнул, чувствуя, как Коломбина незаметно встала чуть ближе к нему, почти касаясь его плеча своим рукавом. Светящиеся золотые ромбы на его сапогах слабо отражались в голубых сферах у её босых ног. — Дотторе... — негромко начал Итэр, и его голос дрогнул от усталости. — Когда мы с Паймон прибыли по письму Коллеи, скверна уже разрушала реальность. Нахиде пришлось сжечь древо силой Пиро Сердца Бога, чтобы спасти мир. Лаума испуганно прижала ладонь к губам, её золотой нимб над оленьими рогами тревожно замерцал. — Но Дотторе стёрт, — продолжил Итэр, его янтарный взгляд стал жёстким. — Его душа полностью выжжена из лей-линий Тейвата, на этот раз навсегда. Но он точно действовал не один. В Сумеру мы столкнулись с человеком, который обеспечил ему прикрытие и ресурсы в обход воли Царицы. Он не назвал своего настоящего имени. Он представился мне просто как... обычный подчинённый Дотторе. Но у этого «подчинённого» были безграничные запасы моры и такое влияние, что дух захватывало. Он явно управлял всем экспериментом из тени Снежной. Коломбина, стоявшая рядом, резко замерла. Её жемчужно-розовые глаза с серповидными бликами полыхнули ледяным гневом, а шлейф платья цвета ночного неба едва заметно потемнел. Ей не нужно было слышать истинное имя. Слишком хорошо зная иерархию Заполярного дворца, она сразу поняла, кто из Предвестников мог разыграть комедию со «скромным слугой», обладая при этом горами золота и являясь давним близким другом безумного доктора. — «Подчинённый»... — эхом, словно выдохнув яд, со свойственной ей тихой иронией протянула Богиня Луны. — Какая восхитительная скромность для того, кто держит в руках все кошельки Снежной. Итэр, этот загадочный слуга — это Панталоне. Девятый Предвестник Фатуи. Старый друг Дотторе, который решил поиграть с его душой за спиной у Царицы. Нефер резко нахмурилась, и её изумрудно-зелёные глаза заметно потемнели от гнева — верный признак того, что инфоброкер Нод-Края учуяла крупную и опасную игру, ниточки которой вели прямиком в Заполярный дворец. — Панталоне... — процедила Нефер, поправляя украшение Анубиса в волосах. — Девятый кошелёк Царицы. Это меняет дело. Моя сеть разнюхает, какие финансовые потоки шли из Снежной в Сумеру в обход официальных отчётов Фатуи. Но остаётся один вопрос, Золотой Мальчик. Как именно Дотторе вообще оказался в Сумеру после того, как мы размазали его здесь, в Нод-Края? Итэр бессильно покачал головой. Свечение элементов Анемо и Гео на его одежде окончательно угасло, уступая место серой, безжизненной сумерской копоти. — Я не знаю, — тихо признался Путешественник, устало потирая переносицу. — Когда мы с Паймон прибыли по письму Коллеи, он уже пустил корни в Ирминсуль. Каким образом его уцелевший срез или осколок духа сумел незамеченно пересечь границы наций Тейвата и проникнуть в самое сердце Сумеру после поражения здесь... для меня это полная загадка. Он просто возник там, как кошмар наяву. Коломбина молча слушала его, и шесть маленьких ангельских крылышек на её затылке едва заметно, напряжённо дрогнули в волосах. Она слишком хорошо знала, на что способен Дотторе, когда дело касалось обхода законов жизни и смерти. Но сейчас, глядя на то, как Итэр едва держится на ногах от истощения, Богиня Луны решила, что с них хватит мрачных тайн на сегодня. Сделав плавный шаг вперёд, Куутар мягко, но решительно прервала затянувшиеся расспросы Нефер. Её парящие голубые сферы у босых ног согрели холодный металл настила. — На сегодня вопросов достаточно, госпожа Нефер, — поэтично, с тонкой иронией в голосе заговорила Коломбина, обвивая ладонью локоть Итэра. — Мой звёздный мальчик принёс на своих плечах пепел. Ему нужно очистить своё тело и разум от сумерской гари, а не кормить твою ненасытную сеть новой информацией. Итэр благодарно посмотрел на неё, чувствуя, как от её прохладного прикосновения к руке по телу разливается долгожданное облегчение. Вся его стойкость перед лицом бури в Сумеру таяла рядом с ней, уступая место чистой, невысказанной потребности в покое. — Лаума, присмотри за маленьким летающим словарём, пока она не лопнула от лунных сладостей, — напевно добавила Куутар, оборачиваясь к жрице. — А мы пойдём. Луна слишком долго ждала своё солнце в темноте. Не дожидаясь ответа друзей, Коломбина потянула Итэра за собой. Воздух вокруг них снова наполнился хрустальным звоном лунной магии, и спустя мгновение, оставив после себя лишь горсть плавно оседающих пушистых белых перьев, они полностью исчезли из шумного Наш-Тауна, переносясь в интимную тишину божественного измерения — на Морозную Луну. Божественное измерение Морозной Луны встретило их звенящей, кристальной тишиной. Здесь, высоко над Тейватом, не было слышно ни грохота рельсов Наш-Тауна, ни отголосков сумерской катастрофы. Вокруг расстилались бескрайние зеркальные залы, сотканные из полупрозрачного лунного камня, а в вышине мерцали далёкие, холодные звёзды. Неподалёку дремал огромный силуэт космического корабля Итэра — его контуры мягко подсвечивались серебром, словно приветствуя вернувшегося хозяина. Стоило лунному сиянию сомкнуться вокруг них, как силы окончательно покинули Путешественника. Итэр покачнулся, его дыхание сбилось, а колени едва заметно подогнулись от накопленного за неделю перенапряжения. Коломбина среагировала мгновенно. Сбросив всю свою напускную язвительность, она подставила плечо, хрупко, но уверенно перехватывая его за пояс. Тёмно-синий шлейф её боди-платья мягко взвился, а шесть маленьких ангельских крылышек на затылке испуганно затрепетали в волосах, когда она бережно увлекла его к невысокому ложу, устланному невесомыми, прохладными лунными тканями. — Твоё солнце слишком сильно обгорело в сумерском пламени, звёздный мальчик, — тихо, с нескрываемой нежностью прошептала она, помогая ему сесть. Куутар опустилась на колени прямо перед ним на зеркальный пол. Парящие голубые сферы у её босых ног мягко запульсировали, наполняя зал ровным, успокаивающим светом. Её изящные руки потянулись к его груди. Действуя медленно и осторожно, чтобы не причинить боли, Коломбина принялась расстёгивать серебряные крепления его приталенного камзола. Белая ткань была безжалостно испорчена жирным пеплом и разорвана на отвороте, обнажая потемневший, хрупкий цветок Интейват. Итэр послушно замер, не в силах даже пошевелиться. Он лишь заворожённо смотрел на её лицо без маски. В полумраке залы её жемчужно-розовые глаза с чёткими серповидными бликами казались огромными, и в них сейчас не было ни тени прежней божественной отрешённости — только глубокая, земная тревога за него. За его жизнь. Когда испачканный камзол и серые наручи были сняты, Коломбина призвала из лунного воздуха чашу с чистейшей, прохладной водой и белоснежную шёлковую ткань. Окунув шёлк в воду, она принялась бережно, сантиметр за сантиметром, очищать его шею, плечи и ключицы от въевшейся сумерской гари. Её прикосновения были настолько ласковыми и невесомыми, что Итэр невольно прикрыл глаза, чувствуя, как под действием этого благословенного холода из его тела по капле уходит жгучая сумерская усталость. — Знаешь... — тихо нарушил тишину Итэр, его голос звучал хрипло. Он открыл янтарные глаза и посмотрела на Богиню. — Там, в Сумеру, когда скверна Дотторе начала рушить реальность, а вокруг горели лей-линии... всё, о чём я мог думать — это о том, что должен выжить. Должен вернуться в Нод-Край. К тебе. Пальцы Коломбины на мгновение замерли на его плече. Она медленно опустила влажную ткань в чашу, и серповидные блики в её жемчужных глазах испуганно и трепетно дрогнули. Сердце в её груди забилось сильнее, отдаваясь глухим стуком под золотым полумесяцем. Его слова попали в самую цель, пробуждая в её душе то воспоминание, когда она сама в одиночестве звала его на этой самой Луне. Куутар, увела взгляд в сторону космического корабля, чтобы скрыть вспыхнувший на щеках робкий румянец. — Луна не может светить без своего неба, Итэр. Я назвала тебя своей семьёй... а семья не оставляет друг друга во тьме. Итэр мягко улыбнулся. Переборов слабость, он поднял руку и аккуратно, едва касаясь, накрыл её тонкие пальцы своими. От этого простого, платонического жеста элементы на его свободных брюках и сапогах вдруг слабо, но чисто за светились бирюзовым цветом Анемо. Стихия свободы и нежности Нод-Края без слов подтвердила то, что они оба пока боялись озвучить. Они были вместе, в безопасности, и пепел Ирминсуля наконец-то оседал, оставляя их наедине со своими скрытыми чувствами. // ====================================================================== // 🌸 Уютный Telegram-канал по шипу Итэр х Коломбина: // 👉 https://t.me/aebina_garden 👈 // Сад, где цветут золотые звезды Путешественника и поют белые голубки. // ======================================================================