Тайна Королевы.

Хаск и Энджел Даст первыми сорвались с места, когда тяжелые шаги Бельфегор затихли на первом этаже. Чарли, всё ещё бледная от жесткого отпора тёти, бессильно прислонилась к плечу Вагги, переводя шокированный взгляд с закрытой двери матери на поверженного Радио-демона. Аластор сидел на полу, привалившись спиной к треснувшей обшивке стены. Его безупречная, вечная улыбка сейчас выглядела застывшим, болезненным оскалом. Алые глаза были подернуты мутной дымкой, а из расколотого динамика микрофона вместо привычных джазовых мелодий доносился лишь жалкий, затухающий свист эфирных помех. Фиолетовая магия Греха Лени до сих пор циркулировала в воздухе, давя на легкие мертвой хваткой. — Эй, Улыбашка, ты живой там? — Энджел Даст подскочил к нему, осторожно подхватывая Оверлорда под руки своей верхней парой конечностей. Нижними руками он аккуратно поднял с пола его покалеченную трость. — Ну и приложила она тебя… Думал, от тебя только кучка радиодеталей останется. Хаск подошел с другой стороны, крепко перехватив Аластора за плечо и помогая ему подняться на ноги. Старый кот хмуро осмотрел когти демона, которые всё еще мелко подрагивали от пережитого шока. — Говорил я тебе, не лезь к Высшим, — глухо проворчал Хаск, увлекая Аластора вниз по лестнице, подальше от обжигающего золотого барьера Люси. — Оверлорд ты или нет, свободная у тебя душа или на цепи — для Смертного Греха мы все просто грязь под ногтями. Ты против нее — как комар против наковальни. Они спустились в холл и усадили тяжело дышащего Аластора в глубокое кресло у камина. Вагги и Чарли медленно спустились следом. Принцесса Ада выглядела потерянной; упрямство Бельфегор и её пугающая сила окончательно лишили Чарли аргументов. — Это было… безумие, — тихо произнесла Вагги, убирая копьё за спину. Ее единственный глаз испуганно блестел. — Бельфегор даже не взглянула на него. Просто отмахнулась, как от мухи. Я знала, что Грехи могущественны, но увидеть это вживую… — Дело не в силе, — подал голос Энджел, бережно укладывая треснувшую трость Аластора на журнальный столик. Он сел на подлокотник кресла и обнял себя руками, нервно подергивая плечами. — Вы видели ее лицо? Бельфегор всегда сонная, ей на всё плевать, она ленивая задница. Но сегодня она была… собранной. И эта черная коробка с рунами. То, как барьер Королевы Люси пропустил её без единого звука. — Они заодно, — Хаск подошел к бару, достал бутылку самого крепкого медицинского спирта и плеснул в стакан, протягивая его Аластору. Радио-демон медленно, с трудом поднял руку и взял стакан, его пальцы всё еще сводило судорогой от фиолетовой энергии Лени. — Похоже магия Королевы настроена именно на Грехов. Похоже они знают больше чем мы. Они охраняют ее покой и вышвыривают любого, кто пытается сунуть нос за дверь. Люси прячет от нас что-то настолько масштабное, что ради этого Смертные Грехи готовы лично дежурить у нее на побегушках. — Но почему она не доверяет мне? — Чарли всхлипнула, опускаясь на колени прямо перед камином. Слёзы снова потекли по её щекам. — Я же её дочь… Если мама серьезно больна или покалечена после машины Вокса, почему Белфи говорит, что мне «не положено знать»? Что может быть такого ужасного, о чем Грехи Ада знают, а родная дочь — нет? Аластор сделал медленный глоток спирта. Огненная жидкость немного обожгла его мертвое горло, возвращая контроль над голосовыми связками. В его микрофоне снова затрещали слабые, но уже более стабильные радио-помехи. Его улыбка медленно возвращала свою каноничную, хищную остроту, хотя в алых глазах застыла леденящая душу, расчетливая ярость. — Они защищают не просто секрет, дорогая Чарли, — прохрипел Аластор, и его искаженный голос заставил пламя в камине вспыхнуть зеленым. — Они защищают её позор. То, что Вокс сотворил с ней… Смертные Грехи знают цену этому осквернению. И они костьми лягут, чтобы ни одна живая душа в этом Отеле не узнала правды. Он перевел взгляд на свою расколотую трость. Гордость Радио-демона была жестоко уязвлена Бельфегор, но это лишь укрепило его одержимость. Раз Грехи закрыли ему дорогу силой, значит, пришло время действовать хитростью. И источник этой тайны — Вокс — всё еще оставался в пределах его досягаемости. Ночной неон VOX-TECH зловеще пульсировал сквозь багровый смог, когда Аластор беззвучно просочился сквозь парадные двери пентхауса. В его расколотом микрофоне шипела опасная, леденящая душу статическая частота. Радио-демон был взбешен. Его гордость, растоптанная Бельфегор, требовала реванша, и он пришел за единственным существом в Аду, которое хранило ключ к позору Королевы. Он пришел уничтожить Вокса окончательно, предварительно выпотрошив из него правду. Однако вместо привычного цифрового гула в главном зале студии царил хаос. Экранные панели были разбиты, провода свисали со стен, как дохлые змеи, а в воздухе пахло палёной пластмассой. На кожаном диване, нервно затягиваясь сигаретой с ядовито-розовым дымом, сидел Валентино. Его четыре руки мелко дрожали, а огромные мотыльковые крылья были плотно прижаты к спине от явного, еще не утихшего страха. Велветт бешено мерила шагами комнату, со злостью швыряя под ноги обломки штативов. На журнальном столике посреди комнаты сиротливо валялся пустой, развороченный корпус от того самого говорящего планшета. Экран был выдран с мясом. Головы Вокса там больше не было. — Какое прискорбное зрелище, — раздался из темноты леденящий, искаженный радио-помехами голос Аластора. Валентино резко вскочил, едва не выронив сигарету, а Велветт замерла, уставившись на материализовавшегося из теней Радио-демона. Его алые глаза горели циферблатами, а безупречная широкая улыбка обещала скорую и мучительную расправу. — Аластор! — Велветт злобно сплюнула, но в её голосе проскользнула истерическая нотка. Она указала пальцем на пустую пластиковую коробку на столе. — Если ты пришел за этим недоделанным куском пластика, то ты опоздал! Наш великий Теле-босс сделал из нас круглых дураков! — О? — Аластор медленно наклонил голову набок, и его тень зловеще качнулась на стене. Пальцы сильнее сжали набалдашник трости. — Просветите меня, дорогая. Где же наш поверженный общий друг? Я очень надеялся побеседовать с ним о его… прошлых грехах. — Он сбежал, Аластор! Сбежал! — Валентино нервно взмахнул руками, выпуская облако розового дыма. Его очки испуганно блеснули. — Мы думали, что, оторвав ему голову и заперев в этой жалкой персоналке, мы полностью его контролируем. Думали, он беспомощен без своего медиа-центра! Но этот ублюдок тайно, через резервные оптоволоконные кабели, три месяца качал данные в старую секретную лабораторию на окраине Ада. — Он создал себе новое тело, — перебила его Велветт, сжимая кулаки до крови. — Новую оболочку. Менее зависимую от городских сетей. Полчаса назад этот чертов планшет просто отключился, а его процессор выгорел изнутри. Он перенес свое сознание в новый чип. Его здесь нет. Он скрылся, подчистив за собой все цифровые следы. Мы даже не знаем, где находится эта чертова лаборатория! В пентхаусе повисла тяжелая, звенящая тишина. Свист радио-помех вокруг Аластора на секунду прекратился, сменившись мертвым, пугающим вакуумом. Его вечная улыбка застыла, превратившись в жуткую маску. Вокс сбежал. Он не просто выжил — он вернул себе мобильность и свободу. И теперь это ничтожество, которое посмел пытать королеву, бродило где-то на свободе и оставляя Радио-демона в абсолютном, бессильном тупике. Единственная ниточка, ведущая к разгадке запертого барьера Люси, оборвалась прямо у него в руках. Когда Аластор переступил порог Отеля Хазбин, багровый свет уличного неона неохотно отступил, уступая место зловещим, рваным теням Оверлорда. В холле до сих пор сидели Хаск, Энджел Даст и Вагги, тщетно пытавшиеся согреться у догорающего камина. Принцесса Чарли, истощённая слезами, спала наверху. Радио-демон двигался медленно, но статическое электричество вокруг него трещало так громко, что на барной стойке жалобно зазвенели хрустальные бокалы. Его вечная широкая улыбка была натянута до предела, напоминая оскал черепа, а в глубине алых глаз безумно вращались радио-циферблаты. — Ну и? Нашёл эту говорящую микросхему? — хмуро спросил Хаск, бросив на Оверлорда быстрый взгляд. — О, наш плоскоэкранный приятель оказался куда более изворотливым, чем предполагали его… не обременённые интеллектом партнёры, — голос Аластора, пропущенный через радио-фильтр, сорвался на леденящий душу свист помех. Он со стуком опустил набалдашник трости на паркет. — Вокс сбежал. Три месяца он тайно перекачивал код по резервным каналам. Создал себе новое тело в какой-то подпольной дыре и стёр за собой все цифровые следы. Сейчас он на свободе. Где-то в Круг Гордыни. В холле воцарилась удушливая, мёртвая тишина. Энджел Даст испуганно округлил все четыре глаза, а Вагги резко выпрямилась, до хруста сжав кулаки. На свободе? Тот, кто превратил Королеву Ада в зашуганного призрака за золотой стеной, теперь обрёл новую плоть и скрылся в неизвестности? Пока жители отеля пытались переварить эту пугающую новость, воздух в холле внезапно стал горячим и приторно-сладким. Пространство перед главным входом задрожало, и из синего неонового пламени материализовался колоссальный силуэт. В Отель Хазбин прибыл Асмодей — повелитель греха похоти.. Король Похоти выглядел непривычно собранным, а его синее пламя на голове горело тихо и ровно. Он проигнорировал шокированные взгляды персонала и застывшего на месте Аластора. В его огромных руках была зажата точно такая же матово-чёрная коробка, покрытая фиолетовыми рунами, какую днём ранее приносила Бельфегор. Из коробки шёл едва уловимый аромат успокаивающих масел и благовоний. Асмодей, тяжело ступая, уверенно направился прямиком к лестнице. — Стойте! Король Асмодей, подождите! — Вагги попыталась преградить ему путь, вскинув копьё, но её голос дрожал от осознания того, что произошло с Аластором при встрече с Бельфегор. — Королева Люси никого не принимает! Там барьер! Оззи даже не замедлил шаг. Он лишь опустил на Вагги свой тяжёлый, по-отцовски грустный взгляд и тихо, но так, что стёкла в отеле задрожали, произнёс: — Опусти железку, девочка. Нас этот барьер не тронет. Аластор сделал шаг вперёд, его пальцы до белизны костяшек сжали микрофон, а тень за его спиной яростно оскалилась, готовая к новому, пускай и безнадёжному бою. Но Оззи лишь мазнул по нему холодным взглядом трёх своих лиц, в котором читалось искреннее, глубокое презрение Высшего существа к мелкому грешнику. Грех Похоти знал, через какой кошмар Люси прошла в плену Вокса, и Радио-демон с его уязвлённым эго сейчас интересовал его меньше всего. Оззи поднялся на второй этаж. Золотистый купол ангельского света, почуяв его приближение, яростно полыхнул, но стоило Королю Похоти поднести ближе чёрную коробку с рунами, как магия Люси с покорным шелестом расступилась. Замки на дубовой двери глухо щёлкнули. Оззи спокойно переступил порог королевских покоев, и дверь с тихим стуком закрылась, оставив барьер снова монолитным и неприступным. Внизу, в холле, Хаск бессильно опустил голову на руки. Энджел Даст нервно обнял себя за плечи, глядя в пустоту. Они окончательно поняли: Вокс, который теперь бродит где-то в адских трущобах в новом теле, и Смертные Грехи, таскающие Королеве загадочные коробки — это части одной огромной, страшной мозаики. Мозаики, от которой Отель Хазбин был безжалостно отрезан непреодолимой стеной из золотого света. За глухими дверями королевских покоев Оззи бережно опустил матово-чёрную коробку на прикроватный столик. Фиолетовые руны на её крышке медленно угасали, оставляя в комнате лишь мягкий, успокаивающий аромат лаванды и редких масел Круга Похоти, призванных унять ангельскую лихорадку. Люси сидела на краю кровати, плотно завернувшись в просторный белоснежный халат. Её руки инстинктивно покоились на едва округлившемся животе, который под тонкой тканью пульсировал чистым серафимским светом. Услышав тихий щелчок открывающихся замков коробки, она подняла на Асмодея свои уставшие, но по-прежнему величественные глаза падшего ангела. — Спасибо, Оззи, — тихо произнесла Королева Ада, беря из его огромных рук флакон с концентрированной эссенцией. — Бельфегор сказала, что малыш здоров, но… магия сжигает слишком много сил. — Силы тебе сейчас понадобятся, Люси, — Асмодей тяжело опустился на массивный стул напротив неё. Его синее пламя на голове горело ровно, но три его лица выражали глубокую, суровую сосредоточенность. Он подался вперёд, понизив голос до глухого рокота. — У меня есть новости. Вокс на свободе. Этот ублюдок перенёс своё сознание в новое тело и сбежал из своей студии. Люси на секунду замерла. Флакон в её тонких пальцах едва заметно дрогнул, а по золотистому барьеру за её спиной прошла короткая, испуганная рябь. Панический страх на мгновение отразился в её взгляде. Разум Королевы против её воли снова швырнул её в ту изолированную, звуконепроницаемую комнату, где Теле-демон лишал её контроля над собственным телом, заставляя проходить через самое грязное унижение. Её плечи мелко задрожали от этих удушающих воспоминаний. Но она усилием воли подавила его. На смену страху пришла леденящая, чистая ярость Серафима. Она судорожно вздохнула, крепче прижав ладонь к животу, и заставила себя выпрямить спину. — Как это произошло? — её голос прозвучал твёрдо, как металл. — Валентино и Велветт ведь оторвали ему голову. Вокс за свое предательство партнеров должен был навечно остаться в виде пластика. — Этот кусок пластика оказался хитрее, чем думали его недалёкие партнёры, — мрачно усмехнулся Оззи, и его синее пламя яростно полыхнуло. — Но он совершил глупость. Обыск студии проводили шестёрки Валентино, и один из его работников — маленькая душонка из технического отдела — случайно заметил, куда вели скрытые резервные кабели Вокса. Парень оказался не дурак. Он смог связаться со мной. В обмен на то, что я выкуплю у Валентино контракт его души и дам ему убежище в Похоти, он рассказал всё, что видел. Вокс действительно сбежал, создав новую оболочку. Сейчас он прячется где-то в подпольных лабораториях, отрезав себя от городских сетей, чтобы его не засекли. Асмодей положил свою колоссальную ладонь поверх хрупких пальцев Люси, и в его голосе прозвучала нерушимая верность старого друга: — Не волнуйся, Люси. Он не уйдёт. Я уже поднял все свои связи. Мои суккубы прочесывают каждый притон и каждый теневой сектор Пентаграмм-Сити, а адские гончие Би уже взяли его цифровой след. Мы перевернём Круг Гордости вверх дном, но найдём его. Люси медленно перевела взгляд на окно, за которым сквозь багровый смог сиял её собственный, неприступный барьер. Вокс думал, что новое тело вернет ему власть. Он думал, что сломал Королеву Ада навсегда. Но он забыл, что Падший Ангел может истекать кровью, но никогда не склонит голову перед ничтожным грешником. — Пусть ищут, — тихо, но со зловещим резонансом истинной правительницы произнесла Люси. На её бледных губах впервые за три месяца появилась холодная, жестокая улыбка. — Найдите его как можно быстрее, Оззи. Хватит с меня этой игры в прятки. И когда твои ищейки загонят его в угол… не приводите его ко мне. Не пачкайте Отель его присутствием. Передайте Вокса Сатане. Пусть его новое, драгоценное тело заживо гниёт и плавится в одном из самых глубоких, ядовитых вулканов Гнева. До скончания времён. Оззи сурово кивнул, принимая этот приказ. Судьба Теле-демона была предрешена. Из этой войны против правящей династии и Смертных Грехов ему уже не выйти живым. Чарли резко распахнула глаза. Сон, больше похожий на удушливое забытье, мгновенно испарился, стоило ей уловить в воздухе знакомый, приторно-сладкий аромат эссенций Похоти. Не помня себя, она вскочила с кровати и, проигнорировав оклик встревоженной Вагги, выбежала в коридор. Она успела как раз вовремя. Огромный силуэт Асмодея уже выходил из покоев Люси, и дубовая дверь за его спиной с глухим стуком закрылась, вновь вспыхнув неприступным золотым барьером. — Дядя Оззи! — Чарли бросилась к нему по лестнице, её голос сорвался на отчаянный крик. Внизу, в холле, Аластор, Хаск и Энджел Даст мгновенно подняли головы. Король Похоти остановился на верхней площадке, его синее пламя на секунду недовольно взметнулось вверх. Он поудобнее перехватил пустую чёрную коробку и раздражённо выдохнул, намереваясь пройти мимо принцессы. — Чарли, у меня нет времени на… — Оззи уже вскинул руку, чтобы отмахнуться от неё так же жёстко, как это сделала Бельфегор. Но он осёкся. Чарли замерла в двух шагах от него. Её волосы были растрёпаны, плечи мелко дрожали, а большие глаза были до краёв налиты искренними, горькими слезами. В этом взгляде не было капризов или праздного любопытства — там была лишь чистая, невыносимая боль ребёнка, который видит, как его мать медленно сгорает заживо, и ничем не может ей помочь. Асмодей, который за фасадом высокомерного демона всегда скрывал сильное, любящее сердце, дрогнул. Его три лица сменили выражение с сурового на глубоко несчастное. Он тяжело вздохнул, и его пламя поутихло. — Ладно, — глухо пророкотал Оззи, опуская руку. — Ладно, малышка. Поговорим. Но учти: я не могу сказать тебе много. Я дал клятву твоей матери, и её слово для меня — закон. Чарли судорожно сглотнула, вытирая слезу ладонью. Внизу, в холле, воцарилась гробовая тишина — Аластор замер у камина, превратившись в слух, а Хаск и Энджел подались вперёд. — Скажи хотя бы что-нибудь… — прошептала Чарли. — Почему вы все ходите к ней? Она так сильно покалечена? — Дело не в ранах, Чарли, — Оззи опёрся огромными руками о перила лестницы, глядя на неё сверху вниз. — Твоя мать сильна. Настолько сильна, что прямо сейчас она объявила войну. Вокс сбежал, Чарли. Он создал себе новое тело и скрылся. И Люси только что отдала мне приказ: мои ищейки и гончие Би перевернут Круг Гордыни и Пентаграмм - Сити, но найдут его. А когда найдут — мы не привезём его сюда. Люси приказала отправить его в один из самых глубоких, ядовитых вулканов Сатаны. Заживо. До скончания времён. Чарли испуганно округлила глаза, её рот приоткрылся от шока. — В… вулкан Сатаны? В Круг Гнева? Но мама никогда… она никогда не наказывала грешников так жестоко! Она ведь даже на истребления закрывала глаза, а тут… Что Вокс сделал с ней, дядя Оззи?! Пока Чарли пыталась переварить услышанное, жители отеля внизу нахмурились. Хаск хмуро переглянулся с Энджелом Дастом, а Аластор сильнее сжал ладонь на набалдашнике своего микрофона. Будучи грешниками, они были навечно заперты в Круге Гордыни по законам Ада. Они никогда не покидали этот Круг и понятия не имели, о каких страшных местах Гнева говорит Асмодей, и что за первобытный ужас кроется в ядовитых вулканах Сатаны. Масштаб тайны окончательно вышел за рамки их понимания, оставив Радио-демона в уязвлённом, зловещем безмолвии. Оззи медленно выпрямился, давая понять, что разговор окончен, и начал спускаться по лестнице к выходу. Проходя мимо застывших обитателей отеля, он остановился у двери и обернулся, окинув Чарли и её друзей долгим, проницательным взглядом. — И вот вам мой совет, — тихо, но веско произнёс Владыка Похоти, и в его голосе прозвучала редкая, каноничная забота старшего члена семьи. — Прекратите на неё давить. Перестаньте штурмовать эту дверь, караулить её в коридорах и требовать ответов. Ей сейчас и так невыносимо тяжело. Когда придёт время, Люси сама всё расскажет. Ей нужно это время. А пока… просто будьте рядом. Сидите за этой дверью, если она просит. Слушайте её. И ради всего святого, выполняйте её «небольшие» капризы, какими бы странными они вам ни казались. Это меньшее, что вы можете для неё сделать. С этими словами Король Асмодей шагнул за порог, и синее пламя поглотило его силуэт, оставив Отель Хазбин наедине с тяжёлым осознанием: жестокая кара для Вокса уже запущена, а за золотым барьером Королевы зреет нечто, что требует от них лишь одного — безмолвного, терпеливого присутствия.