Чужая

Кэйла поднялась в свою комнату и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. В доме стояла такая глубокая тишина, что Кэйла слышала собственное дыхание. Она вздохнула, добрела до рабочего стола, опускаясь в кресло. В груди разливалось странное, давно забытое тепло, которое она не могла назвать, но чувствовала каждой клеткой своего тела. Кэйла прикоснулась пальцами к губам, всё ещё ощущая кожу Ланы. Такую гладкую, нежную и живую — простой поцелуй в лоб, отозвался во всём её теле ударом тока, и Кэйла сидела неподвижно, перебирая в памяти это мгновение: тепло губ, прикосновение к коже, лёгкий запах клубничного мыла и цветов, который исходил от девушки, её замершее дыхание, когда губы коснулись лба. Кэйла закрыла глаза, и перед ней снова возникло лицо Ланы — удивлённое и растерянное. «Когда я в последний раз целовала кого-то так?» — подумала она. — «Так осторожно, и бережно, без требований и ожиданий, просто потому что хотелось дотронуться?» Она не могла вспомнить. Только мать и сестра — когда были живы. Можно было подойти, обнять, поцеловать на прощание, когда можно было чувствовать их тепло и запах. Всё это исчезло шесть лет назад, стёрлось временем, алкоголем и отчаянием, оставив после себя пустоту и боль. Кайла встала, подошла к окну, и снова посмотрела на внутренний дворик, залитый вечерним светом. Лана сидела на краю фонтана, опустив руку в воду и наблюдая за бликами, которые дрожали на поверхности. Девушка казалась спокойной — настолько спокойной, насколько это было возможно для человека, пережившего столько боли, унижений и страха. Она смотрела на воду, и на её губах блуждала лёгкая улыбка. Кэйла замерла, рассматривая девушку. Тонкие плечи, рыжие волосы, спутанные и чуть влажные от брызг, бледная кожа, которая наконец начала набирать здоровый оттенок, — Лана менялась на глазах, становилась живее, теплее, реальнее. Воспоминание о том как Лана пряталась за колонной и плакала от страха, думая, что за ней приехала служба по контролю, пронзило Кэйлу. «Ты не можешь свою жизнь контролировать, — зашептал внутренний голос, холодный и насмешливый. — А теперь ещё приручаешь эту девочку?» Кэйла отошла от окна снова села за стол и уставилась на монитор компьютера, пытаясь заставить себя работать. Документы, отчёты, цифры — привычная рутина, которая всегда помогала отключить голову, забыться, раствориться в работе. Но сейчас буквы расплывались, превращаясь в голубые глаза Ланы, взгляд, полный надежды, улыбку, когда Кэйла включила фонтан. Её страх, когда она думала, что её возвращают к Вайлет. Кэйла сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя следы. «Ты не сможешь её защитить. Ты свою жизнь не можешь привести в порядок, так ещё и за девчонку вцепилась? Зачем она тебе?» — Опять заговорил внутренний голос. — Защитить, — прошептала Кэйла в тишину комнаты и ее голос показался чужим, хриплым, словно она не говорила вслух несколько дней. «Как ты её защитишь?» — билось в голове, и Кэйла не находила ответа. Она взъерошила свои волосы, пытаясь унять дрожь, которая поднималась откуда-то из глубины. Кэйла встала. Лана сидела на краю фонтана, с книгой которую принесла с собой ранее. Девушка листала страницы и выглядела такой уютной, словно всегда была частью этого дома. Кэйла смотрела на неё, и чувство полной беспомощности накрывало с головой. «Не могу же я всю жизнь держать её в доме, — думала она. — Спасти от насилия и запереть в другом плену? Сменить одну тюрьму на другую? Что дальше? Я не смогу всю жизнь прятать её, как тайну. Она не может выйти на улицу. Не может иметь документы. Если заболеет — нельзя вызвать врача. Если сломает ногу или подхватит инфекцию — я буду сидеть рядом и молиться, чтобы всё прошло само? Так нельзя!». Она прислонилась к стеклу, не сводя глаз с девушки, и вспомнила какой она увидел ее впервые, на теле девуки проступали синяки, ссадины и старые следы от побоев. На теле, которому было всего восемнадцать лет. «Ты же просто еще почти подросток, — подумала Кэйла. — Почему всё это выпало на твою долю?» Она провела пальцами по подоконнику, идеальная чистота — Лана вытерла пыль сегодня утром. Дом превратился из руин в нечто живое, с появлением этой девушки, наполненное светом и теплом. «Сделать документы? — продолжала она перебирать варианты. — Деньги у меня есть, но связей практически нет. Кто хочет общается с алкоголичкой? Но Лану уже наверняка ищут. Я могу перекрасить ее волосы, изменить внешность, но умные камеры не обмануть — они считывают походку, черты лица, пропорции тела. Удалить татуировку? Кто за это возьмётся? Нелегальное сведение штрих-кода — тюремный срок и для заказчика и для исполнителя, надо знать людей кто пойдет на нарушение закона». Она представила, что будет, если её поймают. Суд. Обвинение в краже чужой собственности. «А что будет с Ланой? — пронеслось в голове. — Её вернут Вайлет. И что та с ней сделает? Изобьёт до полусмерти! Ты этого хочешь для девочки?». Внутри Кэйлы всё сжалось от этой мысли. Она ясно увидела в своем сознании лицо Вайлет — холодное, с хищной улыбкой. Представила, как та встречает Лану, как хватает её за волосы, как срывает злость за побег. И если Лану вернут, она не выживет. «Я потеряю эту девочку. Так же, как потеряла мать и сестру. Я теряю всех, кого люблю». — Подумала Кэйла Лана подняла глаза к окнам кабинета, и Кэйла отшатнулась, отступила в темноту. Во взгляде девушки взгляде была надежда. — Проклятье, — вздохнула Кэйла. — Проклятье. Она сделала несколько шагов по комнате, ноги сами понесли её к шкафу. Кэйла вытащила свои джинсы, майку и куртку и надела их, и вышла из комнаты. Проходя мимо внутреннего дворика, Кэйла остановилась. Лана сидела на краю фонтана, со своей книгой. — Лана, — позвала она. Девушка вздрогнула, подняла голову, и в её глазах мелькнула тревога. — Да госпо… Кэйла… — Лана захлопнула книгу и встала. — К ужину меня не жди, — сказала хозяйка дома. Лана замерла с книгой в руках и тихо спросила. — Я что-то не так сделала? — Нет, — ответила Кэйла. — Всё нормально. Просто я задержусь. Лана кивнула, но тревога не исчезла из её глаз. — Я оставлю ужин на плите хорошо? Кэйла хотела сказать что-то ещё. Что-то тёплое, что-то, что успокоило бы Лану, что-то, что стёрло бы тревогу с её лица. Но слова застряли в горле, и она покачала головой, выходя из дворика.

***

Ночной город встретил Кэйлу привычным гулом, светом рекламных вывесок и запахом выхлопных газов. Она ехала в клуб где можно было исчезнуть, раствориться в алкоголе и музыке, перестать чувствовать. Она не помнила, как нашла столик где ее уже ждали ее подруги Сара и Виктория, как заказала первый бокал джина с тоником, как осушила его залпом. Помнила только, что второй последовал за первым, третий за вторым, и мир вокруг начал расплываться, терять очертания, превращаясь в размытые пятна света и тени. Музыка гремела, пробиваясь сквозь кожу, вибрируя в костях, и бас отдавался в груди, заглушая мысли. — Да что с тобой, Кэйла? — Сара села напротив, наклонилась, пытаясь поймать её взгляд. — То ты у нас в трезвенницы играешь, то опять упиваешься. Что происходит? — Просто слишком много мыслей в голове, — ответила Кэйла, поднимая бокал. Виктория протянула руку и перехватила её запястье, сжимая пальцы. — Хватит. Ты уже много выпила. Притормози. Кэйла скинула её руку и осушила бокал одним глотком. Жидкость обожгла горло, но не заглушила боли, не стёрла образ Ланы и не унесла с собой тревогу. — Эти две недели ты держалась, — продолжила Сара, наклоняясь ближе, и в голосе её слышалось недоумение. — Вела себя адекватно, ходила на работу, проводила ночи дома, не позволяла себе напиваться. Что случилось? Что изменилось? Кэйла замерла на мгновение. Желание рассказать всё — о Лане — было почти невыносимым. Она видела перед собой подруг, которые могли бы помочь — но доверять было страшно. Вдруг если она скажет, Сара побежит звонить в полицию. И через час в поместье уже будут стоять машины службы по контролю за рабами. Лану вернут Вайлет. «Молчи, — приказала она себе. — Молчи, тупая алкоголичка». — Ничего, — выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Просто слишком много воспоминаний. Только и всего. Виктория внимательно посмотрела на неё. — Мне кажется, не в воспоминаниях дело, Кэйла. Я видела тебя и в горе, и в тоске, но сейчас я вижу, что тебя что-то тревожит. Поговори с нами. Может, мы сможем помочь. Кэйла закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё дрожит, готовое выплеснуться наружу. — Да не парься, Виктория. Разберусь сама. Она снова выпила свой джин, и алкоголь растекался по телу. — Ты хотя бы такси вызови, — сказала Сара, глядя на неё с тревогой. — Ага, конечно. — Хмыкнула Кэйла. Виктория вздохнула, покачала головой, и в её глазах мелькнула боль за подругу. — Что нам с тобой делать, подруга? Чем помочь? — Составляйте мне компанию вечерами, — ответила Кэйла. — Только и всего. — Ты хотела сказать — быть свидетелями твоего медленного самоубийства? — уточнила Сара. — Называй как хочешь, — ответила Кэйла, в голосе её проскользнула такая глубокая усталость, что Сара и Виктория переглянулись. Кэйла допила ещё один бокал, поставила его на стол и поднялась, чувствуя, как ноги налились свинцом. Пол под ней качался, звуки то приближались, то отдалялись, свет мигал и расплывался. «Домой, — подумала она. — Там ждёт Лана». Кэйла направилась к выходу, опираясь на стены, цепляясь за них, чтобы не упасть, и каждый шаг давался с трудом. Музыка гремела, но она её почти не слышала — только ощущала, как бас вибрирует в груди. — Надеюсь, она вызовет такси, — сказала Сара, глядя ей вслед. Виктория покачала головой, провожая взглядом шатающуюся фигуру подруги. — Кэйла и такси? — повторила она. — Такого не случится. Опять будет носиться по ночным трассам и искать смерть. — Как ей помочь? — спросила Сара. — Так же нельзя дальше. — Ей нужен смысл. А его у неё нет уже шесть лет. — Произнесла Виктория печально. — Она допила свой напиток и встала. — Проверю её утром. Что-то неспокойно мне.

***

Кэйла вышла из клуба, и холодный воздух ударил в лицо, на мгновение отрезвляя ее. Она остановилась у входа, зажмурилась, пытаясь унять головокружение, и мир вокруг неё качался, как палуба корабля в шторм. Машина была где-то на парковке, но найти её в таком состоянии казалось непосильной задачей. Она побрела между рядами припаркованных автомобилей, спотыкаясь о бордюры, цепляясь за чужие машины, чтобы не упасть, и чувствуя, как с каждым шагом силы покидают её. И в какой-то момент она осознала, что не может идти дальше. Ноги подкосились, и она села на асфальт, прислонилась спиной к колесу чужой машины. «Вот так, сдохнуть бы здесь… — подумала она. — В грязи, в пыли, где мне самое место». Но где-то внутри, мелькнул образ — рыжие волосы, голубые глаза, тонкая рука, тянущаяся к воде. «Лана ждёт», — пронеслось в голове. — «Не спит, сидит и ждёт меня. А я… я сижу на грязном асфальте и сдаюсь.» Кэйла закрыла глаза, не в силах подняться. Но она знала, что должна это сделать.