he(art)

чимин торопливо ступал по тротуару, поросшему редкой травой. проводные наушники путались в светлых волосах, но он не обращал на это внимания, стараясь побыстрее заткнуть уши, чтобы музыка перебила навязчивые мысли. голос в голове не затихал и поверх песни орал набатом что-то тошнотворно тревожное. невыплаканные слёзы жгли глаза, но чимин покрепче сжимал смартфон, продолжая свой путь. нужно дойти до дома, пройти фейс-контроль брата, если тот не шатается где-то, и можно будет поплакать. ох, он обязательно поплачет. в подушку уткнется и прорыдает часа три, должно будет полегчать. — время видел? — конечно, брат дома. где еще ему быть, когда чимину так отчаянно хочется побыть наедине со своими мыслями. — на работе задержали, — чимин спешно скинул с ног обувь и прошел мимо хиджуна, намекая, что разговор окончен. — я говорил, что ты должен быть дома не позже одиннадцати, чимин, — хиджун направился следом, строго осматривая младшего брата. — почему ты всегда приходишь так поздно? глубокий вдох, раз — два — три, или как там? дыхательная практика поможет. чимин нервно хватает ртом воздух, потому что эта капля грозится быть последней. он чувствует себя переполненной чашей, в которою без конца льют воду. их отношения не всегда были такими. раньше они много шутили, могли смотреть вместе телик и без конца смеялись. жизнь была ярче, хиджун был добрее, чимин был счастливее. они все когда-то были счастливыми, глаза горели, а губы болели от улыбок. сейчас губы болят от того, что чимин кусает их без конца, разрывает тонкую кожицу, чтобы переключить внимание на боль физическую. от душевной он в ахере. — отвечай, когда я с тобой разговариваю. да блять. предательская слеза потекла по щеке, пока губы упрямо сжимались в плотную полоску. чимин никогда не умел выдерживать этот тон, справляться с этой грубостью, которая родным голосом режет последние нервы. он упрямо молчит, смотрит на хиджуна загнанным волчонком. их отношения не всегда были такими. хиджун не всегда был таким. этот высокий симпатичный брюнет любил чимина, баловал, как никто. никогда не повышал голос и всегда защищал. но это было так давно, что чимин иногда сомневается, не придумал ли он все. — мне уже двадцать лет, — собственный голос он слышит словно через толщу воды. — я совершеннолетний, и могу приходить домой, во сколько мне хочется. — да хоть тридцать, пока я жив — ты будешь меня слушаться. будешь следовать моим правилам, понял меня?! — одновременно с его криком раздается громкий стук и чимин подпрыгивает от неожиданности. хиджун не удивляется, словно он ждет кого-то. он чуть спокойнее кивает чимину на его комнату и просьбой приказывает не выходить. запросто. чимин мысленно благодарит своего спасителя и плетется в спальню, захлопывает свою дверь с такой силой, что та опасно дрожит — единственный акт сопротивления, на который он решается. он переводит дух и спешно раздевается до трусов, хватает с полки полотенце и садится на кровать, прислушиваясь. слышит лишь приглушенный голос брата, который с кем-то разговаривает. тревожность понемногу берет верх. все же нормально? чимин тихо подходит к двери и медленно приоткрывает, молясь, чтобы та не заскрипела. он видит лишь тусклый свет в гостиной и спину брата, который привалился к дверному косяку, он с кем-то беседует, жестикулируя. любопытство всегда было слабой стороной чимина, поэтому он приоткрывает дверь пошире и встает на носочки, пытаясь улучшить себе обзор. через мгновение из гостиной выходит незнакомец и неожиданно смотрит прямо на чимина, их разделяют жалкие пару метров, и чимину становится не по себе. он мешкает лишь мгновение и тут же юркает обратно в комнату; от неловкости бьет себя ладонью по лбу пару раз, пристыженно зажмурившись. через пару бесконечных минут он слышит хлопок входной двери и, наконец, успокаивается. он покидает комнату, чтобы принять душ, о котором мечтал весь день.

сегодня на обед у

нас истерика.

на ужин драка.

наверное, чимину действительно стоило смириться с новыми жизненными обстоятельствами и не пытаться плыть против течения. он заваривал себе чай, задумчиво поглядывая в окно на разбушевавшийся дождь. снял с огня закипевший чайник и квартира погрузилась в тишину, нарушаемую лишь раскатами грома. чимин поежился, он был одет лишь в тонкую футболку и голубые пижамные штаны, что держались на тазобедренных косточках, грозясь соскользнуть с его тонких ног. чимин всегда был худощав, благо он не отличался ростом, из-за чего его телосложение было достаточно пропорциональным. в целом, он мог бы себе нравиться, не будь он так к себе строг — ох, чимин был чемпионом мира по самокопанию. этот парень мог часами стоять перед зеркалом и разглядывать себя: он ненавидел свои щеки, ему казалось, что у него слишком маленькие глаза и некрасивая улыбка. к сожалению, в его жизни не было человека, который хотел мог бы переубедить его. никто не знал его слишком хорошо, чтобы заметить, как он выбирает продукты, бесконечно вчитываясь в составы и калории. никто не замечал, как он трет большим пальцем челюсть, когда разговаривает, чтобы люди не видели его «второй подбородок». чимин ненавидел чувствовать на себе взгляды. он снимает телефон с зарядки и успевает удобно усесться на стул, когда слышит стук в дверь. с каких пор хиджун стучится? конченное дежавю. чимин сглатывает волнение и подходит к двери, без раздумий, а зря, открывает. конечно, это не брат. перед ним стоит высокий мужчина, и, к сожалению чимина, он кажется ему смутно знакомым. в этот раз он может разглядеть его получше и увиденное, безусловно, впечатляет. высокий, в плотно облегающей футболке, которая красиво выделяет натренированные мышцы, а прямые черные джинсы выгодно подчеркивают его мощные бедра. вау. волосы влажные от дождя, лицо такое суровое, что о взгляд темных глаз порезаться можно. признаться, он пиздец красивый. — позови брата. — звучит низкий голос и чимин отмирает, неловко пряча взгляд. кажется, он разглядывал незнакомца слишком очевидно. — он не дома, — чимин впервые подает голос при этом человеке и оттого чувствует странное волнение. мужчина едва заметно наклоняется ближе, чтобы лучше расслышать, что там пропищал этот паренек. — позвони ему и дай мне телефон, — неожиданно звучит приказ и чимин забавно хмурится, явно не ожидая такой наглости. он отвечает: «обязательно» и захлопывает дверь, быстро запираясь. позвонить, еще чего. пусть тот и выглядит как человек, которому дерзить не стоит, у чимина все же есть крохи самоуважения, топтать которые он не позволит. ладно, стоит услышать требовательный стук, как чимин снисходительно признает, что погорячился. он слушает с минуту звуки, с которыми его дверь пытаются снести с петель, на всякий случай примеряет расстояние от окна до земли, которое, увы, измеряется в этажах, и обреченно идет открывать. — телефон искал, — бурчит себе под нос, чувствуя, как предательски теплеют щеки. поднять взгляд не решается. он передает смартфон с шумными гудками, их пальцы случайно соприкасаются и чимин слишком резко отдергивает руку, что не остается незамеченным. ну и мрак. — не отвечает? — невинно спрашивает, теребя пальцами край футболки. мысленно он проклинает своего шакала–брата, за то, что тот подкидывает ему такие испытания. — нет, — мужчина задумчиво стучит пальцами по крышке телефона, — подождем его вместе? — вопрос риторический. сколько раз за сегодня чимин сказал «пиздец»? откровенно дохрена. они сидят за столом, чимин все громче вздыхает, ерзает, нарочито демонстративно рассматривает маникюр, которого нет. незнакомец упрямо смотрит прямо на него, взгляд его ничего не выражает, но чимину от всего этого как-то не по себе. тот смотрит так внимательно, будто забирается под кожу и изучает каждую вену, и это, без сомнения, ужасно чимина выбешивает. от одного взгляда этого мужчины ему становится неуютно. — меня зовут чонгук. — вдруг сообщает и чимин комично хмыкает. больше они не разговаривают. позже чимин не раз возвращался к этому моменту и понимал, что именно тут и крылась точка невозврата. именно после этого абсолютно мерзопакостного «меня зовут чонгук», жизнь чимина пошла под откос. не то чтобы до этого она радовала стабильностью и душевным покоем, но уж точно была более сносной и терпимой. тот день должен был быть их последней встречей, жизнь бы шла своим чередом, но почему-то высшие силы решили раз за разом их сталкивать. что они хотели этим сказать? сейчас чимину кажется, что стерва-судьба намекала ему свалить из города, покинуть страну, отправиться как можно дальше, чтобы больше никогда не встречаться с этим человеком, но чимин из прошлого, романтичный уебок, принял все сигналы с точностью до наоборот. — ты красивый. месяц тишины, две случайные, случайные ли вообще, встречи, миллиард триллионов назойливых мыслей, чтобы услышать «ты красивый»? у чимина нет слов почвы под ногами тоже — я в курсе, — отвечает так, будто внутри от его комплимента не случился коллапс. спасибо пожалуйста спасите пожалуйста на этот раз судьба их столкнула в непримечательном баре на окраине города — забавное стечение обстоятельств, которое больше походило на не забавный сталкинг. чонгук сказал «ты красивый» — чимин распался на атомы. наверное, на комплименты так не реагируют. наверное, нормальные люди вообще держат себя в руках. но когда чонгук смотрит на него вот так, чимин не может иначе. на него никто и никогда не смотрел таким взглядом. будто чимин давно принадлежит ему. — с кем ты здесь? мне стоит поговорить с хиджуном, чтобы он занялся твоим воспитанием? — чонгук невзначай придвинулся ближе. он был одет в серые брюки прямого кроя и белую футболку, что плотно облегала его рельефную спину и развитые мышцы; он с интересом наблюдал за чимином, зная, что реакция младшего не заставит себя ждать. — не твое дело, — выплюнул чимин, пытаясь пройти мимо. слова прозвучали резко, ведь его задело сильнее, чем он готов был признать. чонгук вдруг схватил его за локоть и притянул к себе. — рядом стой и слушай, когда я с тобой разговариваю, — звучит бесцветно. чимин растерянно замер, теряясь от собственной реакции. что за черт? — тебе не идет это место, — чонгук говорит обманчиво ласково, укладывает ладонь на тонкую талию и прижимается губами к его уху, шепотом добавляя: «если еще раз увижу тебя в баре или клубе, тебе не понравится то, что я с тобой сделаю». видит покрасневшее ушко и чуть зависает, любуясь чужим замешательством. чимин грубо отталкивает его, кривя губы в отвращении. чонгук считает, что он забавный. — не понимаю, почему уебки вроде тебя всегда пытаются меня контролировать, — чимин говорит с улыбкой, но его глаза метают молнии. — ничего из себя не представляешь, зато прыти столько. мы друг другу никто, запомни это. он напоследок проходится глазами по чонгуку, вложив во взгляд все высокомерие, на которое вообще способен, и направляется прочь, делая вид, что это не его сердце сейчас совершает харакири. прошло больше часа после ухода чимина. чонгук вышел из бара и, погруженный в раздумья, закурил. моросил легкий дождь, но яркие молнии обещали хороший такой ливень. успеет ли паршивец дойти до дома? с кем он вообще приехал? чонгука раздражала эта ситуация, эти навязчивые мысли, которые он не мог контролировать. сколько это дерьмо продолжается? месяц-два? чонгук стоит еще с минуту и двигает к машине, мысленно прикидывая список дел, которые успеет закрыть до утра. время едва перевалило за полночь, он выпил совсем немного, сна в планах не было. чонгук завел машину, дождался, когда она прогреется, и вырулил на дорогу, привычно разгоняясь. он спустил окно, наслаждаясь прохладой, его мустанг разрезал пустыри, пока в мыслях то и дело мелькал его белобрысый мальчишка. бесит ужасно. спустя тридцать минут чонгук заглушил машину возле заброшенного завода и, откинувшись на сиденье, закурил, дожидаясь старого знакомого, с которым договорился тут встретиться. — чонгук, ты чистое зло, знаешь? — мужчина, которого звали пак сиен, припарковал свой белый внедорожник и вышел из него, направляясь к чонгуку с широкой улыбкой. — что ты говоришь? — спросил чон, закуривая уже третью. — мои ребята плакались, что им в чунгу какой-то головорез яйца выкручивает, — мужчина весело улыбался, в отличие от чона, который его настроение не разделял, — дай, думаю, гляну, кто малышню кошмарит, а тут ты. чонгук выкинул сигарету, наблюдая за тем, как она тлеет в примятой траве, затем поднял голову, направляя все внимание на собеседника. — а тут я, — уголки его губ потянулись вверх, больше походя на оскал, — а ты что думал? отправишь своих щенков в чунгу, будешь вставлять мне палки в колеса, а я схаваю? — чонгук весело усмехнулся, а его приятель, напротив, скривил губы от негодования. — чонгук, с каких пор ты стал монополистом? мало тебе было забрать западный порт? — мужчина смотрел на него с нескрываемым укором, он помнил чонгука со времен, когда у того не было даже нормальной обуви. когда-то он просил у сиена любую работу, теперь же наступал старшему на горло. — мало, — чон спокойно ответил. мужчина раздраженно цокнул языком и провел ладонью по влажным волосам, дождь усиливался; тяжелые капли барабанили по крышам машин, где-то вдалеке прогремел гром. — это просто груз. — не просто, раз я здесь, — чонгук делает шаг ближе, — сиен, я предупреждал тебя месяц назад. еще раз увижу твои контейнеры в чунгу — пойдешь ко дну вместе с ними. сиен скривился и отвел взгляд. поражение он признавать не хотел, но оба понимали — спорить сейчас бессмысленно. за последний год чонгук действительно подмял под себя практически весь порт: склады, перевозки, людей на таможне. чонгук сунул руки в карманы брюк и чуть наклонил голову, рассматривая мужчину. — и передай своим: если еще раз кто-то полезет на мои маршруты без разрешения, я не стану разговаривать так вежливо. — угрожаешь? — предупреждаю. — из-за чего ты вообще взбесился? из-за пары контейнеров? — мужчина сплюнул, явно не рассчитывая на такой диалог, его раздражало то, как они поменялись местами. чонгук не ответил сразу, его взгляд скользнул куда-то в сторону дороги, блестящей от дождя. перед глазами уже привычно всплыл чимин, его поджатые полные губки и колкий взгляд. «мы друг другу никто» чонгук медленно усмехнулся. никто, значит. — просто настроение хуевое.

***

я ранимый пожалуйста

не кричите на меня

чимин включил в кофейне любимый плейлист и неторопливо приступил к уборке: почистил кофемашину, отнес питчеры в мойку и вернулся, чтобы протереть стойку. последний клиент ушел минут двадцать назад, смена прошла довольно неплохо. он снял фартук, который весь день раздражал его своей тяжестью, и переоделся в светлый полупрозрачный лонг, на ноги надел белые летние брюки и черные кеды. часы показывали половину десятого, но сегодня он не спешил домой, ведь хиджун обещал заехать за ним после работы. брат работал в порту, занимался охраной судов, но чимин не глупый парень, он понимал, что его деятельность явно не была такой безобидной, как тот ему рассказывал. но, как брат любезно подсказал — это не его собачье дело. ок. спустя еще через время он увидел, как подъехала старенькая иномарка брата. чимин захватил телефон все проверил, выключил свет и вышел на улицу, запирая дверь на замок. в машине приятно пахло, кожа в салоне была потертой, но чистой. хиджун суетливо выкинул сигарету в окно и повернулся к чимину, чтобы с улыбкой на него взглянуть. он выглядел измотанным, но был явно в приподнятом настроении. — ты голоден? — спросил чимина, отъезжая от кофейни. — я заеду в одно место на пару минут, потом мы можем зайти куда-нибудь перекусить. видно, что он пытался наладить контакт, но чимин лишь безразлично дернул плечами, не впечатленный его предложением. чимин молча смотрел в окно, наблюдал за тем, как городской пейзаж сменялся пустырями и редкими заброшками. через время он увидел старый порт и мысленно усмехнулся, на это хиджун лишь виновато покосился в его сторону, но оправдываться не стал. — я вернусь через пять минут, потерпи, пожалуйста, — хиджун взял с заднего сидения какие-то бумажки и быстро вынырнул из машины, пропадая из виду. чимин правда ждал. пять минут перетекли в десять, десять в двадцать, и чимин закономерно взорвался. он раздраженно вышел из машины, хлопнул дверью и нервно выругался. как же, блять, бесит. на улице пахнет морем, бензином и мокрым железом. огромные контейнеры похожи на цветные бетонные коробки, но выглядят зловеще, один только черт знает, что в них перевозят. где-то гудит корабль, вдалеке мужчины в формах что-то громко обсуждают у погрузчиков. чимину здесь не нравится. он пытается вспомнить, куда ушел брат, и нерешительно идет в том направлении. вокруг слишком стремно, только шум волн и металлический лязг, который конкретно так действует ему на нервы. он достает телефон подрагивающими руками, но связи почти нет. спасибо, хиджун. ахуенно ты налаживаешь отношения, тебе только в дипломаты, блять. чимин последний раз оглянулся на машину и оставил её позади, проходя между контейнерами. сначала ему показалось, что он идет в правильном направлении, но спустя пару минут он осознает, что проходы выглядят одинаково, а редкие фонари вообще не помогают ориентироваться. он бродит еще некоторое время, признавая, что еще чуть-чуть и он окончательно заблудится. паника начинает потихоньку давить на пятки, он проходит еще немного и уже собирается развернуться, когда слышит какие-то голоса. — вы проверили шестой? — голос знакомый настолько, что чимин моментально напрягается, теряя способность мыслить здраво. нет, ну пожалуйста, только не он. чимин против воли выглядывает из-за контейнера и сразу жалеет, хочет лбом приложиться о металл, но по итогу просто стоит и глазам не верит. чонгук стоит в нескольких метрах от него, опираясь бедром о черный мустанг, и разговаривает с двумя мужчинами. один держит в руках планшет и что-то показывает ему на экране, второй расслабленно курит, иногда вставляя свои комментарии. честно, чимин хотел бы уйти. ему вовсе не доставляет никакого удовольствия стоять и подглядывать за таким чонгуком. тот выглядит, как и всегда, внушительно, но сегодня он кажется чимину особенно притягательным, от него невозможно отвести взгляд. высокий, в этих своих широких черных джинсах и белой безрукавке, что бесстыдно открывает вид на его накачанные руки и узоры татуировок. чимин правда собирается уйти, но чонгук поднимает взгляд и сразу цепляется, рука с сигаретой замирает на полпути к приоткрытым губам. блядство. чимин хочет утопиться, вода такая темная и, наверняка, холодная, она быстро утянет его в свои глубины и спасет от этого человека. секунда — вторая сердце падает куда-то в желудок, а чонгук медленно выпрямляется, не сводя с него глаз. — потерялся? — чонгук спокойно спрашивает, словно встретить чимина в порту ночью — абсолютно нормальное событие. — а сам-то что тут забыл? — чимин привычно огрызается вместо ответа, и чонгук подходит ближе, заставляя своих людей удивленно переглянуться. — я тут работаю, — и это, в какой-то степени, правда. чимин нервно усмехается и скрещивает руки на груди, пытаясь то ли согреться, то ли закрыться. чонгук опять смотрит так пристально, а чимин ненавидит, когда на него смотрят. — большего от тебя и не ожидал. чонгук улыбается. господи, он всегда такой конченный? между ними повисает тишина, наполненная шумом волн и далекими криками рабочих. чимин отворачивается первым, потому что выдерживать этот взгляд невозможно. чонгук буквально ест его глазами, и чимину дышать нечем. — где твой брат? — спрашивает этим своим прокуренным голосом, смотрит сверху вниз, будто имеет на это право. будто они приятели и разговоры для них привычное дело. ему почему-то хочется вытащить из чимина еще пару слов, чонгука забавляют его колючки. — если бы я знал, не стоял бы сейчас тут с тобой, — чимин ожидаемо ощетинивается, в который раз покрываясь мурашками из-за порывов ветра со стороны моря. чонгук кивает, затягивается сигаретой и неожиданно хватает чимина за локоть — тянет к машине. — пошли, согреешься. чимин безуспешно пытается вырваться, чужая ладонь ощущается неправильно, чимину хочется убежать. чонгук даже не напрягается, просто удерживает его рядом и ведет за собой. — ты сейчас забавно похож на звереныша, который шипит на своего хозяина, — хмыкает чонгук, раздражая чимина еще сильнее. — я тебя ненавижу, блять. — ты мне льстишь. они останавливаются рядом с машиной и чимин замечает хиджуна, который чуть поодаль разговаривает с каким-то мужчиной, оба выглядит напряженно и чимин ждет, когда брат его заметит. чонгук тем временем открывает заднюю дверь машины и достает оттуда черную толстовку, которую без слов протягивает чимину. первый порыв, естественно, послать его нахуй, но чимин, скрепя сердце, вытягивает руку с дрожащими пальцами и забирает теплую вещь, незамедлительно на себя натягивая. чонгук улыбается и чимин хмурит брови, пытаясь скрыть свое смущение. хиджун, наконец, прощается с мужчиной и идет в их сторону, с удивлением узнавая чимина. он ускоряет шаг и мрачнеет, замечая рядом чонгука. — я сказал тебе не выходить из машины, — практически рычит, сразу атакуя своей грубостью. — ты меня там оставил, я устал и хочу спать, — чимин не повышает голос, он говорит едва различимо, но в голосе звенит злость, которая грозится обрушиться слезами, он держится из последних сил. — так поспал бы в машине! — хиджун срывается на крик, и, к общему удивлению, чонгук перестает быть молчаливым наблюдателем, он шагает вперед, немного загораживая чимина. — прекрати на него орать, — говорит тихо, оттого его голос звучит еще более опасно, совсем не так, как с чимином. повисает давящая тишина, даже окружающие чувствуют это напряжение, чимин испуганно смотрит то на одного, то на другого, и оба выглядят угрожающе. чимин обходит чонгука и хватает брата за руку, без слов тянет его к машине. если смотреть на ситуацию без неприязни к ним обоим, то картина выходит не самая приятная: хиджун явно ниже по статусу, а чонгук не создает впечатление адекватного человека, поэтому чимин боится, что у брата будут из-за него проблемы. он в последний раз смотрит на чонгука и уходит с какой-то тяжестью в сердце.

***

я не знаю что мне чувствовать

я не знаю что мне делать

я не знаю я не знаю язнае

чимину не спалось. он вертелся в кровати, одеяло было слишком тяжелым, подушка твердой, а мысли в голове крутились по кругу, не замолкая ни на секунду. он перевернулся на бок, потом на другой и снова на спину, раздраженно вздохнул и потянулся к телефону, хотя знал, что ничего нового он там не увидит. экран на секунду осветил комнату холодным светом и чимин поморщился, закрывая лицо руками. завтра выходной, чимин мечтал проспать всю ночь и весь следующий день, но сон не шел. он поднялся с кровати и тихо вышел в коридор, прислушиваясь: в гостиной гудел телевизор. чимин поправил пижаму и пошел к брату. он зашел в комнату и молча забрался к нему на диван, укладывая голову на его колени. хиджун тоже молчал, по телевизору шла первая часть «такси» и чимин невольно улыбнулся — он обожал этот фильм. брат положил руку на его голову и начал пропускать через пальцы его растрепанные волосы. он почти задремал, когда хиджун тихо заговорил: — чимин, тебе не следует общаться с этим человеком. — его манера речи отличалась от привычной, он не кричал и звучал очень серьезно, это напрягало не на шутку. — мы не общаемся, виделись пару раз и все. — чимин не стал делать вид, что не понял, о ком идет речь. он хотел успокоить хиджуна, ведь ему действительно не из-за чего было переживать. они с чонгуком друг другу никто. — я видел, как он смотрел на тебя, и мне очень не понравился его взгляд, — он продолжал гладить его по голове, не замечая, как чимин напряжен. — он плохой человек, чимин, он отравляет жизнь всем вокруг.