А потери рассекают кровь

      Первое сентября. День знаний. Долгожданная дата. На кухонном столе Арсений видит запечатанный бисквитный торт и алую розу. К подаркам прилагалась записка: «От бывшего ученика будущей учительнице!» Серёжа вечно подкалывал друга, называя того девчачьми словами. Он ни разу не упускал возможности поздравить Попова с восьмым марта, когда голубоглазый начал ухаживать за своей внешностью и увлёкся литературой. Однако обижаться на Сергея Арс не мог: парень не видел ничего унизительного или непристойного в шутках Матвиенко. К тому же оба молодых человека понимали, что за подколами и язвительными фразочками ничего не кроется.       Арсений Вскрыл торт, отрезав небольшой кусочек к любимому кофе. Зная Сережу не первый день, преподаватель написал ему ответную записку со словами «можешь съесть хоть весь оставшийся торт. И спасибо за поздравление, мой хвостатый друг!»       Попов наскоро помыл посуду, поставил её сушится. До начала рабочего дня было всего пятнадцать минут, а учитывая количество врмени, затрачиваемого на дорогу, педагог ускорился. Быстро зашнуровал ботинки, быстро надел пальто, быстро закрыл дверь, быстро спустился на первый этаж.       Арсений выходит из подъезда. Видит идущих в школу детей и подростков, одетых в парадную форму и несущих цветы своим преподавателям. Попов невольно улыбается. В голове всплывает воспоминание, как он с букетом белых хризантем и новеньким рюкзаком за спиной радостно направляется в сторону школы. Рядом идут любящие родители, которые сегодня проводят младшего сына в первый класс. А теперь Арсений сам будет учить, конечно, не маленьких, но всё равно ещё детей.       Под классное руководство ему дали 11 «А» класс. Паша успел рассказать новому коллеге, что этих учеников в школе шуточно прозвали золотой интелигенцией. Прозвище они получили за свою идеальную репутацию: единственный класс, в котором не было драк, присутствовало много отличников, все ребята дружили между собой. Такая информация безусловно обрадовала педагога, ведь быть первый раз классным руководителем у таких ребят — несомненное счастье. Арсений быстро нашёл свой класс по табличке «11 А», которую держал один из школьников. Преподаватель подошёл к парню, поприветствовал его. Несколько пар глаз с интересом стали разглядывать Попова.       — А это Вы — Арсений Сергеевич? — спросил его одиннадцатиклассник с табличкой.       — Да. А Вы? — решил начать знакомиться литератор.       — Меня Дима Журавлёв зовут. Нам о Вас Рогов поведал несколько дней назад. Сказал перспективный молодой учитель заменит нашу Аллу Константиновну, которая была классным руководителем до Вас. Сейчас директор начнёт вещать. Позже поближе познакомимся, Арсений Сергеевич, — договорил Дима и повернулся к Рогову лицом.       Попов кивнул, мысленно удивляясь открытости школьника к новому преподавателю. Он думал, что первое время его будут сторониться, присматриваться. Хотя, скорее всего, не все ребята так радушно примут незнакомого педагога.       В 8:00 началась линейка, посвящённая началу учебного года. Андрей Александрович поздравлял всех — и учеников, и сотрудников — с праздником, говорил о важности хорошей сдачи экзаменов для девятых и одиннадцатых классов, рассказывал о ближайших мероприятиях. Спустя сорок минут директор пожелал всем удачи и попросил классных руководителей расходиться со своими учениками по кабинетам.       Школьники стали следовать за учителями. Все, кроме одиннадцатого «А». У них получилось наоборот: классный руководитель шел за своими учениками, так как не очень хорошо ориентировался в здании учебного заведения.       Когда класс достиг 314 кабинета на третьем этаже, Попов вспомнил, что не взял ключа. Пришлось отправлять кого-то из детей. Его выбор пал на пока единственного знакомого парня — Диму Журавлёва. Юноша без проблем согласился и умчался вниз по лестнице. Остальные ребята будто не замечали нового преподавателя, все общались между собой. Арсений бегло оглядел учеников, подмечая, как они взросло выглядели. Наверняка многие в этом году станут совершеннолетними.       — Держите, — запыхавшийся парень протянул учителю ключи.       Педагог поблагодарил подростка. Вставил ключ в замок, поворачивая два раза, открывает дверь. Толпа одиннадцатиклассников заходит в кабинет, рассаживаясь на свои излюбленные годами места. Преподаватель тоже проходит к своему столу.       — Здравствуйте, ребята! — обратился он к неожиланно притихшим ученикам.       Из-за такого внимания Арсению стало нехорошо, он почувствовал тот страх, который ощутил вчера в магазине, вновь не понимая, чем он вызван. Молодой человек сделал глубокий вдох и такой же глубокий выдох, собираясь с мыслями.       — В этом году я буду вашим классным руководителем и учителем по литературе и русскому языку. Зовут меня Попов Арсений Сергеевич. План урока будет таким: сейчас мы познакомимся, я задам вам пару вопросов, чтобы понять уровень знаний по моим предметам, а в конце занятия вы спросите у меня всё, что захотите.       Никто из школьников не издал ни звука, чему не переставал удивляться педагог. Видимо, Паша не преувеличивал, называя 11 «А» золотой интелигенцией школы.       — Акиньшина Лиза?       — Я, — руку подняла миниатюрная девушка, перекрашенная в блондинку.       Попов кивнул, называя следующего человека. Делая перекличку, преподаватель обращал внимание на то, как по-разному выглядят все ученики. В классе есть как девицы, которых можно назвать юными, лишь зная их настоящий возраст, потому что внешним видом они больше напоминали тётенек под тридцать пять лет. А есть такие девушки, которые выглядели чересчур молодо и, смотря на них, у Арсения возникала мысль, что они ошиблись классом и сейчас их ждут в каком-нибудь восьмом «Б». Среди учениц Попов узнал кассиршу из минимаркета и, судя по распахнутым глазам девушки, она тоже узнала мужчину. Школьницу звали Ира Кузнецова. Парни тоже сильно отличались друг от друга, но больше по национальным признакам. Например, Сергей Лазарев, вероятно, имел русские корни, чего не скажешь про Нурлана Сабурова.       — Антон Шастун? — ещё одна необычная фамилия.       Никто не откликнулся.       — Антон Шастун есть в классе? — повторил Арсений.       Снова тишина.       — Шастун! — не выдержав, Попов слегка повысил голос.       — Я здесь, — наконец прозвучал ответ из конца кабинета.       — Ну Слава Богу. А то я подумал либо тебя нет, либо ты глуховат, — неудачно пошутил учитель.       Ребята уставились на преподавателя. Попов заметил такой внезапный интерес к его персоне.       — Я что-то не то сказал? — осторожно спросил он.       — Арсений Сергеевич… — начал кто-то.       — Дело в том, что Антон действительно… глуховат, — закончил фразу одноклассника Лазарев.       Попов сразу посмотрел в сторону Шастуна. Парень сидел в капюшоне чёрного худи. Из-под ткани чуть выбивались светлые кудри, неумело скрытые под капюшон. Сам ученик скукожился на своём стуле, стараясь опуститься как можно ниже, но из-за высокого роста ему не удавалось этого сделать.       — Шастун, встань, пожалуйста, — достаточно тихо попросил учитель, но он был уверен, что одиннадцатиклассник его услышал.       Подросток медленно поднялся, выходя из-за парты. С его головы окончательно слетел капюшон. Арсения снова настиг тот злосчастный страх, но с новой силой. Парень неспеша поднял на учителя глаза. В миг страх пропал. Попов не мог оторвать взгляд от этих зелёных глаз. Они будто приковывали к себе невидимыми цепями. Через несколько секунд Арсений перестал пялиться на ученика. Помимо глаз он увидел слуховые аппараты на ушах подростка.       — Садись…       Антон вновь надел капюшон и сел на стул, опуская голову на парту.

***

      Шастуну казалось, что все смотрят в его сторону. Он опять в центре внимания. Его опять будут обсуждать. Его опять будут жалеть.       — Антош, всё в порядке? — осторожно спросил Позов, сидящий за одной партой с другом.       Разумеется, нет. Всё было ужасно.       — Да, — прошептал парень.       Ложь.       — Точно? — не унимался Дима.       На ум пришли строчки из винченой в память песни: «Это легче, чем забыть».       — Да, — пытался поддерживать иллюзию прекрасной жизни парень.       — Арсений Сер-сергее…вич.       — Да, Шастун?       — Мож…но в…ы-вый-йти? — заикаясь, попросил Антон.       — Конечно.       Школьник выскочил из кабинета, хлопая дверью. Он ненавидел, когда на него смотрели с сочувствием, с жалостью, а «благодаря» заиканию это происходит довольно часто. Шастун стремительно приближается к туалету на первом этаже. Ещё в девятом классе они с Димой обнаружили, что рама одного из окон сломана и не закрывается. Ребята частенько пользовались этой лазейкой, чтобы пораньше слинять с уроков, не мелькая перед охранниками. Вот и сейчас Антон без труда открыл окно, перекинул рюкзак, залез на подоконник, свешивая ноги, спрыгнул на землю.       Шастун отключил слуховые аппараты. Внутри воцарилась расслабляющая тишина. Парень был даже рад травме, полученной в детстве. В отличие от шрамов, появившихся после ожогов, глухота позволяла отключаться от внешнего мира. Если его раздражал шум вокруг или какой-то надоедливый человек не отставал с пустой болтовнёй, то Антон просто выключал аппараты на ушах и всё, он свободен. Но радость длилась недолго.       Уйдя от школы на пару сотен метров его голову пронзила резкая боль, за ней последовало потемнение в глазах, протяжный свист, слышимый не смотря на неработоспособность слухового аппарата. Шастун хватается за голову, надеясь на прекращение мучений. Вскоре боль уходит, уступая место Ему…

***

      Маленького Тошу в честь Дня Рождения родители решили свозить в парк атракционов, куда он умолял их пойти несколько месяцев. Ребёнок уже предвкушал, как прокатится вместе с папой на американских горках; мама будет махать им рукой и смеяться около атракциона, потому что она боиться на нём кататься. А потом они пойдут на колесо обозрения с мороженым, которое купят в ларьке неподалёку. Можно ещё погонять на машинках, но это, если папа разрешит. День обещал быть хорошим, даже замечательным!       — А мы скоро приедем? — спросил Тоша, пока они стояли перед светофором, горящим красным цветом.       — Скоро, Тошенька, скоро! Полчасика осталось! — воодушевила его мама, улыбнувшись сыну. Антон очень обрадовался такому ответу. В восемь лет казалось, что тридцать минут — это очень долго, однако мама сказала, что осталось немного, значит так оно и есть.       Мимо проносятся дома, деревья, детские площадки. Антон разглядывает каждого прохожего, пока машина стоит в очередной пробке. Малыш смотрел на темноволосого подростка, который перебегал дорогу перед другими автомобилями. Когда он, испугавшись чего-то, упал вниз, Антон заинтересовался им ещё больше.       — Пап, смотри. Там мальчик, — сообщил родителю Тоша о замеченном в окне осевшем на проезжей части парне.       Шастун-старший не отвлекается от дороги.       — Ну пап!       — Что? Какой ещё мальчик? — недоумевающе сказал Андрей, увидев зелёный свет и набирая скорость.       — Ну там! Посмотри! — Тоша ткнул пальцем в окно.       Отец поворачиват голову влево, но мальчика увидеть не успевает. «Для тебя никто я! И что я вообще могу изменить?», — это всё, что слышит мальчик перед мгновением, изменившим его существование. В их машину врезается что-то большое. Антон не видел, что это было. Удар пришёлся по заднему сидению, где Тоша находился. Песня продолжает играть, из динамиков льются строки, которые будто продиктовали дальнейшую жизнь малыша: «Это легче, чем забыть: наслаждаться этой болью…».       Мальчик ничего не понимает. Он не понимает, почему вдруг стало обжигающе жарко. Не понимает, почему мама кричит. Не понимает, почему так больно. Сквозь густой чёрный дым Тоша не может что-либо разглядеть. Он только чувствует… Чувствует невыносимую боль на лице и руках. В ушах стоит неприрывающийся звон, который будто оглушает мальчика. От дыма жжёт глаза. Тоша зажмуривает их, чтобы хоть чуть-чуть стало легче. Но ничего не помогает.       Постепенно он перестаёт что-либо ощущать. Звон всё больше напоминает свист. Рассудок мутнеет… Ребёнок отключается… Антон теряет сознание… Но память никогда не сможет вырезать из себя это мгновение, этот страх, эту боль.

***

      Когда друг не вернулся в кабинет, Дима сильно заволновался. Он предполагал, что произошло. Если его догадки оправдаются, то Антону сейчас может быть очень плохо.       Арсений Сергеевич поспрашивал их по темам литературы десятого класса. Позже ученики получали ответы на свои вопросы от учителя. Оказалось, что Попов раньше жил в Омске, ему двадцать четыре года, у него есть старший брат. Про личную жизнь литератор, как прозвали классного руководителя ребята в общей группе ВК, рассказывать не стал, добавив только то, что не женат. Со звонком педагог поблагодарил подростков за тёплый приём и пожелал хорошего времяпрепровождения.       Сегодня, в честь дня знаний, всех учеников отпустили после первого урока. Позов вышел из класса и направился в туалет с сломанной рамой. Как и думал Дима, окно осталось приоткрытым. Значит Антон был здесь. А из этого следовало, что во время урока он сбежал из школы.       Позов в быстром темпе двинулся к выходу из здания. Попрощался с охранником дядей Сёмой. Выйдя из школы, Дима позвонил другу. Антон долго не отвечал, из-за чего очкастый переживал ещё сильнее.       — Шаст, ты где?! — крикнул в телефон парень, когда вечером друг всё-таки соизволил ответить.       — О! П-Поз! — восторженно воскликнул Антон. На фоне Дима расслышал громкую музыку. По голосу Шастуна он сообразил, в каком состоянии сейчас находится его длинноногий друг.       — Повторяю свой вопрос: ты где? Я приеду за тобой.       — Честно? — весёлый тон продолжал настораживать Позова, — я не знаю… Но! М…могу сказать… Что тут охуенно! И что м…мне хуёво, — радость чуть поубавилась.       — Ясно. Ты в «Чёрной вишне»?       — О! Т…точно! В виш…вишне, — икая, проговорил Антон.       — Шастун, сиди там и никуда не высовывайся, а то я не знаю, что с тобой сделаю! — пригрозил Дима другу. — Хотя нет. Лучше выходи оттуда и посиди где-нибудь около здания.       — Дим, а тут скам…меек рядом нет. Г…где же мне си…сидеть? — грустно пролепетал Шастун.       — Ничего страшного! Потерпишь, — злился очкастый. — Скоро буду. Жди!       Антон сбросил звонок первым. Хоть Позов и негодовал, но всё равно боялся, что с лучшим другом может случиться что-то плохое. Поэтому он поймал ближайшее такси и отправился в до боли знакомый клуб «Чёрная вишня».