А потери рассекают кровь

      — В этой жизни меня не держит уже ничего, — уверенно, как всегда.       А пальцы дрожат, потрясывая воду в стакане, который они держат. На полу уже скопилась небольшая лужица из крохотных вылетевших капелек.       — Поймите, молодой человек, — мужчина сделал вдох, устало потирая переносицу, — то, что произошло, — это не конец света. Вам же жить и жить!       Ещё пара капель касается пола, соединяясь с остальными. Парень взглянул на лужу и увидел очертания незамысловатого цветка. Сейчас капелька пробежит к ножке дивана по паркету из-за тяжести ноги сидевшего, превращая часть лужицы в стебелёк. Впрочем, может, ему кажется.       — Вам легко говорить, товарищ психолог…       — Возможно. Но такова моя работа: стараться помочь людям справиться со своими проблемами. Вот взять, например, моего пациента, который был здесь до Вас. У него умер лучший друг. Но ничего, бедняга живёт, старается принять смерть близко...       — Это не одно и тоже, — прервал мужчину тихий голос.       Молодой человек поставил стакан на пол и принял лежачее положение, принявшись разглядывать трещинки на белом потолке.       — От чего же? У вас же тоже умер.       — У каждого человека не одно и то же восприятие… потери… Вашему пациенту 72 года. А его другу — 75 было. Им по возрасту положены такие потрясения. А в моём случае…       — Что? Хотите сказать, Вы один такой несчастный?       — Нет. Не один. Однако, честно говоря, я знаю немного людей, видевших и почувствовавших смерть настолько близко. Быть может, в моём окружении я такой единственный. Прошу прощения, сегодня я не могу продолжать наш сеанс. До свидания, Вадим Алексеевич.       — Я не смогу Вам помочь, если Вы будете уходить, когда захочется, — окликнул парня психолог.       — Знаете, мне кажется, Вы и так не сможете мне помочь. Вы не видите разницы между историями болезней своих пациентов, давите на них, даже не пытаясь вникнуть в суть проблемы. Поэтому уместнее будет фраза: прощайте, Вадим Алексеевич, — к концу монолога молодой человек приподнял уголки губ, тут же опуская их обратно, не в силах справиться с тяжестью негативных эмоций.

***

      — Арсюш, ну, пожалуйста, подумай ещё. В Омске полно школ!       — Мам, я знаю. Мы уже говорили о моём выборе и не раз. В Москве у меня больше перспектив, чем здесь. Тем более я буду жить не один, а с Серёжей.       — Ну, конечно. Теперь я совершенно спокойна! Серёжа твой — такой абалдуй! Лучше бы ты действительно жил один…       — Ну, мам, — засмеялся молодой человек, обнимая женщину, — всё хорошо будет. Если Серёжа будет косячить, сразу же позвоню его родителям и на неделю лишу сладкого.       — Я посоветую ему делать тоже самое, — сказал вошедший в прихожую глава семейства, складывая руки на груди.       — Ну, пап! Я же пошутил… Я уже взрослый! — возмутился Попов.       — Взрослый — не взрослый, а нашим сыном ты быть не перестанешь никогда, — заметил Сергей.       Арсений глубоко вздохнул, проверяя время на наручных часах, мысленно считая, сколько времени осталось до поезда.       — Так, родители, торжественно клянусь, что буду звонить каждый день, приезжать по праздникам и замышлять только шалости.       — Я тебе дам шалости! — шутливо пригрозил Попов-старший.       — Присядем на дорожку? — с волнением спросила Татьяна.       Арсений молча кивнул, и всё семейство перебралось за стол на кухне. Молодой человек оглядел родителей, отмечая их смятение. На маме не было лица. И это было естественно: сын никогда не уезжал дольше, чем на несколько дней, а теперь переезжает в другой город. Отец тоже не был рад такому решению, однако был очень горд за сына и за его желание самостоятельно устроиться во взрослой жизни.       — Ну, мне пора, — произнёс Арсений, ещё раз проверив время, — до поезда полчаса.       — Может, мы всё-таки тебя проводим?       — Мам, вы будто на фронт меня отправляете, честное слово.       — Ой, не дай Бог! — воскликнула Татьяна.       Кое-как уговорив мать остаться дома, Арсений спустился на первый этаж, вышел из подъезда и сел в приехавшее такси.       Ровно в 16:00 он сидел в поезде и ждал отправления.

***

      До Москвы около трёх часов. Арсений читал недавно купленную книгу. Шелест бумаги при переворачивании страниц приятно отдаётся где-то внутри. Солнце дарит последние тёплые летние лучи. Совсем скоро оно будет лишь светить, но не греть.       Попов, закрыв глаза, представил, как обнимет его лучший друг, с которым они не виделись больше года. Серёжа уехал покорять столицу на четвёртом курсе инженерно-технического института. Арсений до сих пор не смог выпытать у друга, как ему удалось остаться в Москве и кем он сейчас работает с неоконченной вышкой.       С Матвиенко молодой учитель знаком почти с рождения. Их мамы познакомились на курсах для беременных. Женщины быстро нашли общий язык. Вскоре родился Арсений, а спустя восемь месяцев появился Серёженька. С детства мальчишки проводили много времени вместе: играли во дворе, ходили друг к другу в гости, сидели за одной партой все 11 лет. После школы Попов поступил в педагогический, желая учить детей литературе и русскому языку. А «хвостатый» друг решил стать инженером. Парни продолжали активно общаться и часто пересекались. Потом в институте что-то не сложилось, и Серёжа переехал в столицу.       Пребывая в разных городах, трудно поддерживать связь. Однако закадычным друзьям и это не стало преградой. А когда Арсений сообщил, что скоро переедет в Москву, Матвиенко от радости чуть не свалился с кровати, на которой до этого лежал.       Недавно проводница приходила сказать о прибывании поезда. Молодой человек собрал достанные вещи в спортивную сумку, схватил ручку чемодана и пошёл к дверям выхода.       Наконец, железная гусеница остановилась. Арсений первым выскочил из поезда, вдыхая пыльный городской воздух. Долго глазами искать не пришлось: друг стоял на платформе около двери, через которую вышел Попов.       — АРС!!! — прокричал Серёжа на весь вокзал и бросился к приехавшему.       — Матвиеныч! — Арсений крепко прижал к себе друга, получая взаимные объятия.       Через час парни приехали домой. Поднявшись на шестнадцатый этаж, они открыли дверь. Внутри висела надпись «С приездом!», неуклюже вывешенная в честь Попова и несколько воздушных шариков. Молодой человек видел квартиру только в видеозвонках с другом и на фотографиях. Вживую она казалась ещё больше.       Арс позвонил родителям, сообщив, что доехал, сейчас обустраивается. Успокоив маму и прослушав инструкцию к самостоятельной жизни от отца, Попов улёгся спать в одной комнате с другом.