А потери рассекают кровь

      В «Чёрную вишню» друзья впервые попали в прошлом году. Как-то летом Антону «приспичило» затусить в клубе. Одним из аргументов было, что «я перестану себя уважать, если не попробую сегодня коньяк». Парень долго уговаривал рассудительного Позова и в конечном итоге, Дима согласился. Заведение, на которое пал выбор школьников, только открывалось, поэтому работники были свеженанятыми. Демис Карибов, называющий себя Карибидизем, стал одним из новых охранников. Ему было восемнадцать лет, и он мог пропустить некоторых знакомых несовершеннолетних. Шастуна и Позова привёл с собой парень из параллельного десятого класса, Андрей Бебурашвили — как раз приятель Карибова. Оказавшись внутри «Чёрной вишни», Антону словно снесло крышу: он начал заказывать разный алкоголь, совершенно не разбираясь в названиях и составе, выпивал рюмку за рюмкой; пытался заигрывать с молоденькими блондинками, за что получил пару раз от ухажёров девушек. Правда, разбитый нос и фингал под глазом не сильно огорчили Шастуна. Юный алкоголик продолжил свою карьеру дебошира. Когда диджей отвлёкся на посетителя, Антон занял место музыканта и чуть не сломал микшерный пульт. Камерам не удалось зафиксировать нарушителя, поэтому Шаст благополучно ушёл из клуба.       После того случая Антон ещё пару раз бывал в «Чёрной вишне». После таких походов Диме обычно приходилось забирать его оттуда против воли, так как друг значительно напивался. Позов никогда серьёзно не злился на Шастуна, понимая, что вместо Антона он увозит из клуба Его.       В «Чёрную вишню» очкастый приехал только через сорок минут после разговора с зеленоглазым. Всё время поездки Позов не находил себе места. Его мучали вопросы. Что с другом? Не ушёл ли он, куда? Не встрял ли, как обычно, в какую-нибудь передрягу?       Доехав, парень сообщил водителю, что скоро вернётся. Таксист согласился подождать, но за доплату. Дима рванул ко входу в здание, у которого его встретил знакомый охранник.       — Димка, привэт! — поздоровался Карибов.       — Здравствуй, Демис. Антон там? — школьник указал на дверь клуба.       — Шаст? Не, — он помотал головой в знак отрицания. Вдруг в пятнадцати метрах от приятелей упало что-то, громыхая бутылками, которые лежали около мусорных баков. Охранник указал в том направлении, оповещая Дмитрия, — там…       — Понятно… — Позов обернулся на звук, видя длинную тёмную фигуру, тщетно старающуюся подняться с земли. — Спасибо, Демис. Шастун! — окликнул друга Дима, идя к нему.       — Поз! — искринне обрадовался одиннадцатиклассник. — Ты приехал! — «А я уже отчаялся…»       Очкастый быстро оказался рядом с Антоном, еле-еле поднял его на ноги и перекинул руку Шастуна через своё плечо, двигаясь обратно к такси.       — Димочка, мне так плохо, — жаловался зеленоглазый, падая на задние сиденья машины, любезно предоставленные другом.       — Пить надо меньше! — беззлобно прикрикнул на него Позов, затем сообщил водителю адрес, куда их нужно отвезти.       «Блять… Как курить хочется… Опять Этот из меня все силы выкачал!»       Некоторое время они ехали молча, но до того момента, пока в динамике переключались одна за одной неизвестные Антону песни.       — Я бы дал им по роже, но сейчас не до этого! — заголосил Шастун, распознав знакомую мелодию тихо играющую из проигрывателя автомобиля.       — О ком это он? — напрягся таксист, на секунду поворачивая голову к Диме.       «О тебе», — усмехнулся своим пьяным мыслям длинноногий.       — Это он поёт, не обращайте внимания, — неловко заверил водителя очкастый.       — И мало ли, мало ли, что подумают люди?! — не отставал от певца Антон. — А! — послышался возглас сзади. Появилось неприятное жжение шрамов.       «Почему ты не можешь просто отстать от меня?» — жалобно скривился Шастун.       «Я в твоей голове. На самом деле меня нет. Ты сам себя мучаешь, изматывая каждый раз.» — смеялся голос внутри.       «Заткнись! Просто заткнись!»       Зеленоглазый снова почувствовал острую боль в голове. Вокруг всё поплыло. Из-за выпитого алкоголя к горлу стала подступать тошнота.       — Антон? Что с тобой? — Дима оглянулся на друга.       — Башка трещит…       Голова гудела, тело начинало неметь, шрамы на руках нестерпимо жгло…       — Блять! Ч-чего та…ак долго-то?!       Наконец, в глазах стало темнеть и Шастун почувствовал облегчение.

***

      — Антош, это ты? — прошептал Дима, когда друг пришёл в себя.       — М-м-м, — с заднего сидения послышалось сдавленное мычание. Его обладатель лежал лицом вниз.       — Значит, это опять не Он… — огорчённо вздохнул очкастый.       Доехав, таксист помог Позову вытащить товарища. Подростки двинулись к подъезду пятиэтажного дома. Перед тем, как пешком забираться на верхушку здания, так как лифта здесь не было, Дима позвонил матери друга, сообщая в каком её сын состоянии.       В этот раз Антон даже сам взбирался на ступеньки, тем самым облегчая задачу очкастому. Дверь квартиры распахнулась. На лестничную клетку выскочила испуганная женщина тридцати пяти лет, перехватывая сына у Дмитрия.       — Антон! — женщина старалась сдержать упрямо рвущиеся наружу слёзы.       Тут из квартиры неспеша вышел ещё один человек. Мужчина, внешне напоминающий военного — из-за статской походки и видимой армейской выправки — перевалил шатающегося парня на себя, нежно отодвигая женщину.       — Дим, и…ди домой, — сквозь всхлипы говорит Майя.       — Хорошо, — поник Позов, — пока, Тох!       У парня возникли опасения на счёт нового мужчины, но решив, что это не его дело, он поспешил вернуться к себе до прихода родителей с работы.       Антона буквально забросили в квартиру. Неизвестный закрыл дверь на замок после захода Майи. Он грубо хватает Шастуна за воротник толстовки, волоча за собой обмякшее тело подростка. Следующий раз школьник больно ударяется правой ногой, когда мужчина швыряет его на пол около ванной. Антон осознаёт, что происходит, только когда чувствует холодный поток воды, льющийся откуда-то сверху. Парень предпринимает попытку встать, но тут же его с силой кидают обратно. Озноб пробивает одиннадцатиклассника насквозь, покрывает всё тело мурашками.       — Илья! Перестань! — взмолилась Майя.       — Пусть привыкает, алкаш малолетний!       Антон уже не разбирал происходящие события, хотя протрезвел от непредвиденного холодного душа. Мужчина выключил воду и кинул в Шастуна тряпку, приказав вытереть пол досуха. Сам мучитель ушёл вместе с мамой парня. Только школьник коснулся грязного куска ткани, в голову стрельнула привычная боль. В последние два дня это происходит слишком часто…       Странно, что Антон даже не терял сознания, а перенёс всё спокойно.       «Главное, чтобы у мамы не было с собой таблеток», — пронеслось в голове.       Как по зову в ванную зашла Майя. Женщина молча присела на пол, устланный бирюзовой плиткой. Она переняла тряпку из рук Антона и, также не произнося ни слова, приступила к вытиранию влажной поверхности. Майя задумчиво возила тканью по полу, изредка поглядывая на зеленоглазого.       — Антон… — осторожно начала мама, — Илья — мой жених. Он теперь будет жить с нами…       — Заебись…       Женщина наградила школьника укоризненным взглядом.       — Постой. Тебе же нужно выпить лекарство, — спохватилась Майя. — Найди их сам, пожалуйста. Илья хотел по поводу свадьбы поговорить.       Антон слабо кивнул. Подросток коснулся слуховых аппаратов, вновь отключая их. Тишина больше не спасает. Шастун чувствует присутствие чужого человека в квартире. И от этого становится не по себе. Парень понимает, что теперь его жизнь снова измениться, причём не в лучшую сторону. Он точно знает это.       Зеленоглазый силился встать, однако из-за недавних «надругательств» над ним и затёкших конечностей с первого раза не удалось. Пришлось опереться о раковину, вцепившись в неё обеими руками, чтобы сразу не потерять равновесия.       Антон осмотрел своё отражение в зеркале. «Чудовище…» В клубе ему какой-то придурок зарядил в скулу, перепутав с другим человеком, как ему позже пояснили. Образ побитого бомжа дополняли «изящные» отёки от спиртного и влажность, оставшаяся после сеанса отрезвления некого Ильи.       «Хотя бы сейчас Ты не вернулся и я могу отдохнуть».       Авария, произошедшая почти десять лет назад, сильно изменила размеренную жизнь парня. Помимо глухоты на оба уха и шрамов на руках, в голове Антона поселилось ещё одно «я». Оно преследовало подростка, следуя за ним тенью. В любой момент настоящий Шастун мог оказаться слабее Его и тогда сознание подстраивалось под второга владельца разума.       Родители быстро поняли, что с их сыном что-то происходит, но списывали всё на шок от страшного происшествия. В двенадцать лет, спустя четыре года после аварии, Антону поставили диагноз — нервное раздвоение личности. Однако на этом «сюрпризы» не заканчивались. Врачи неправильно установили основную часть мальчика, в следствие чего таблетки, купирующие приступ перевоплощения, давались не реальному ребёнку, а сожителю в его сознании. С тех пор настоящему Антону тяжело было вырваться на свободу, потеснив соперника в своём же лице.       Каждая из личностей имела свои характер, интересы, привычки. Реальный юноша — матерящийся, как сапожник, взбалмошный, дерзкий, живущий по своим законам. Он любит прогулки под дождём, сигаретный дым, доверху наполняющий итак испорченные лёгкие, разного рода авантюры. Другой же являлся его полной противоположностью: спокойный, даже стеснительный, тихий, придерживается правил, установленных другими. Его пугала одна мысль нагрубить кому-то или прирекнуться. Когда второй Антон начинал нервничать, он заикался или немел на неопределённый промежуток времени. Врачи утверждали, что такова реакция организма парня на события десятилетней давности.       Перевоплощение из одной личности в другую ощущалось крайне неприятно, задействуя множество как физических, так и моральных сил подростка. В конце дня он всегда чувствовал себя истощённым, неспособным выполнить даже банальные действия, вроде чистки зубов или расправления постельного белья.       О том, какой из двух Антонов настоящий, знал лишь Дима. Точнее сказать, он — единственный, кто понимал это. Родители отказывались верить, что их сын такой безответственный и невоспитанный. Знакомые не хотели вникать глубоко в суть. А Позов… А Позову просто было не всё равно.       Так было всегда.       Антон перешёл во втором классе в новую школу — Дима первым с ним подружился. Антона некому забрать после занятий — Дима предложил вместе дойти с ним — живут они недалеко от школы. Антон попал в аварию — Дима каждый день интересовался состоянием друга у знакомых, а при появлении возможности навещать Шастуна сразу же заявился с визитом. Антон стеснялся шрамов и слуховых аппаратов — Дима был рядом. Антону не верят, что — это он настоящий, а не тот тихоня, и снова Позов хватает его за руку, держа над пропастью несправедливости.       Каждый раз, когда у зеленоглазого что-то случалось, первым, к кому он обращался, был очкастый лучший друг.