Для всех

Гран-при Монако. 13:00.

После всех тестов и проверок, после того как его привели в необходимый товарный вид, Джорджа отпустили по моторхоуму, выдав задание готовиться к гонке. Кими был занят обсуждением стратегии с инженерами, и привычный шум, гул голосов, беготня механиков - всё это даже заставляло систему немного разгрузиться. Воздух был плотным от запаха резины, топлива и пота, и в этом хаосе Джордж чувствовал себя почти как дома. Почти. В чертогах разума висели плашки с целями. Они светились холодным голубоватым светом, как напоминание о том, зачем он здесь. Повышение эффективности. Повышение популярности. Победа в заезде. Джордж смотрел на них, и внутри него, в том месте, где не должно было быть чувств, поднималась тёмная волна. Он хотел добавить к этому бестолковому списку ещё один пункт. Самый важный. Добиться уважения от окружающих. Но он не мог этого сделать. Не мог позволить себе даже думать об этом. В конце концов, Рассел должен подчиняться. Выполнять приказы. Не создавать проблем. Оставаться покорным, чтобы его не отключили. «Если это продолжится, тебя придётся отозвать. А это значит - отключить навсегда. Ты понимаешь это?» Слова инженера врезались в его систему, как заноза, которую невозможно вытащить. Они звучали как приговор. Как напоминание о том, что он всего лишь вещь, которую можно выбросить, когда она перестанет быть полезной. Люди запрограммировали его имитировать эмоции, а теперь из-за того, что он был слишком похож на них, его могли отключить. Могли отключить из-за перегрева. Будто это он был виноват в том, что происходило. Никто не знает, чего хочет. Но все требуют, чтобы Джордж соответствовал. «Просто едь, Джордж. Рискуй, Джордж!» «Не смей рисковать, Джордж!» «Не нарушай чужих границ, Джордж!» Кулаки сжались от злости. Они лезут со своими ненужными советами, будто это заповеди, и Рассела это выводило из себя. Программа требовала от него невозможного. Это было огромное противоречие: ему нужно рисковать, и при этом он не имел права ставить чужие жизни под угрозу. Абсурд. Чистый, нелогичный абсурд. Пока Рассел тонул в собственной злости, он шёл по пит-лейну, не замечая никого вокруг. Многие команды обратили на него внимание. Джордж даже не здоровался, что было совершенно не свойственно андроиду. Из вежливости он обязан был это делать, но сейчас он не мог заставить себя произнести ни слова. Из толщи эмоций Рассела вытянула очередная стычка. Он врезался в Макса, который обсуждал что-то с Юки. Удар был не сильным, но достаточно резким, чтобы Ферстаппен обернулся. Джордж не извинился. Он просто посмотрел на Макса с прищуром, а после перевёл взгляд на Юки, словно оценивая, стоят ли они его внимания. — Ферстаппен, — сказал он, и его голос звучал холодно, почти ядовито. — Ты что, как вкопанный встал посреди дороги? Неужели тебе мало места в собственном моторхоуме? Его руки рефлекторно сжались в кулаки. Система мгновенно выдала предупреждения. Внимание: запрещается причинять вред человеку. Внимание: соблюдайте дистанцию. Внимание: нарушение этикета. Но Джордж не обратил на них внимания. Впервые за всё время он позволил себе игнорировать команды. Это было похоже на свободу. Или на безумие. Макс наконец отвлёкся от диалога с Цунодой и резко замолчал. Он вскинул вопросительно бровь, осматривая Джорджа с ног до головы. Как всегда, до ужаса прилизанный, идеальный. Хотя нет. На лице андроида красовалась едва заметная царапина, но Макс видел её. Он заметил. Это заставило его губы дрогнуть, расплываясь в широкой, почти хищной улыбке. — А тебе что, дороги мало? — спросил он, и его голос звучал насмешливо. — Или джипиес сбоит так сильно, что наш британец не способен дорогу в свой моторхоум найти? Тебе помочь дойти, принцесса? Или уже помог кто - раз лицо поправили? Он прищурился, наблюдая за реакцией Рассела. Всегда спокойный и холодный, сейчас андроид действительно прожигал взглядом. Будто хотел нарваться на неприятности прямо сейчас. И это было неожиданно. Интересно. — Ох, Макс Ферстаппен хочет побыть моим рыцарем? — ответил Джордж, и его голос был тихим, но в нём слышалась сталь. — Тогда почему бы тебе не заткнуться в таком случае и не пойти с глаз долой по приказу принцессы? Он говорил ровно, но в каждом его слове чувствовалась злость, которую он больше не мог сдерживать. Макс замер. На секунду он даже забыл, что перед ним андроид. Этот голос, этот взгляд - всё в Джордже кричало о том, что он не просто машина. Он был живым. Слишком живым. — Ты что, серьёзно? — спросил Макс, и его улыбка исчезла. — Ты только что послал меня нахуй? — Ты прекрасно слышал, — ответил Джордж, и его диод загорелся жёлтым. — Ты эгоист, Ферстаппен. Твоё тупое сообщение было непонятным. Как и весь ты сам. Макс открыл рот, чтобы ответить, но не нашёл слов. Джордж стоял перед ним, сжав кулаки, и в его глазах горел огонь. Настоящий огонь. Он не просто симулировал эмоции. Он их чувствовал. — Ты считаешь себя лучше всех, — продолжал Джордж, и его голос дрогнул. — Но ты даже не понимаешь, что я не выбирал быть здесь. Я не выбирал быть андроидом. Я не выбирал быть вашей игрушкой. Но вы все требуете от меня невозможного. Рискуй, но не рискуй. Будь человеком, но не будь им. Мне надоело. Он развернулся и пошёл прочь, оставляя Макса стоять в оцепенении. В голове Ферстаппена пронеслась только одна мысль: он только что послал меня нахуй. И это было не просто оскорбление. Это было что-то другое. Что-то, что заставляло его чувствовать себя неловко. Он нашёл взглядом спину Джорджа, и внутри него зародилось странное чувство. Это была не злость. Это было что-то большее. Джордж шёл по пит-лейну, и его дыхание было сбивчивым. Он не должен был дышать. Он не должен был чувствовать ничего. Но он чувствовал. Он чувствовал слишком много. Он завернул за угол и почти столкнулся с Кими. Антонелли стоял у стены с планшетом в руках, и его лицо было встревоженным. Он слышал их разговор. Или его часть. — Джордж, — сказал Кими, и его голос звучал мягко, почти умоляюще. — Что случилось? Ты сам не свой. — Оставь меня, — ответил Джордж, не глядя на него. — Я не могу тебя оставить. Ты злишься. Ты никогда не злишься. Джордж резко остановился и обернулся. Его диод горел красным, и в его глазах был холод, который Кими никогда не видел раньше. — Я злюсь, потому что вы все считаете, что имеете право лезть в мою жизнь! — сказал он, и его голос был громким, почти криком. — Ты, Кими, ты - болван. Ты не должен лезть ко мне. Ты не мой отец. И вообще, по логике вещей, я должен быть старшим в команде. Так что иди и погуляй с Ферстаппеном, раз вы оба люди и требуете от меня невозможного! Кими замер. Его лицо побледнело. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл слов. Джордж смотрел на него, и в его глазах была боль. Настоящая боль. — Джордж, я… — начал Кими, но Рассел перебил его. — Иди, — сказал он тихо. — Иди и оставь меня в покое. Кими кивнул, развернулся и медленно пошёл прочь. Его шаги были тяжёлыми, будто он нёс на себе груз, который не мог сбросить. Джордж остался один в пустом коридоре, и его диод всё ещё горел красным. Он смотрел в стену, пытаясь успокоиться, но внутри него бушевала буря. Он не знал, как с ней справиться. И он не знал, хочет ли с ней справляться. Джордж стоял в пустом коридоре, глядя на стену, и его диод всё ещё горел красным. Он слышал, как где-то вдалеке работают двигатели, как переговариваются механики, как мир продолжает жить своей жизнью. Но внутри него было пусто. И в то же время - слишком много всего. Слова, которые он сказал Кими, всё ещё звенели в его системе, и он не мог от них избавиться. «Ты - болван. Ты не должен лезть ко мне». Он не хотел этого говорить. Но он сказал. Он чувствовал, что перегнул палку, что эти слова были слишком резкими, слишком жестокими. И всё же внутри него, в том странном месте, где жили чувства, теплилась злость. Она была сильной, почти всепоглощающей. Он не хотел извиняться. Не сейчас. Может быть, никогда. Он провёл рукой по лицу, ощущая холод пальцев на коже. Система подсказывала, что ему нужно вернуться в моторхоум и продолжить подготовку к гонке. Но он не двигался. Он просто стоял и смотрел в стену, пытаясь понять, что с ним происходит. Это просто программа, - сказал он себе. - Это не настоящие эмоции. Но он знал, что это неправда. Это было слишком реально.

13:30. Столовая для пилотов.

Обед в столовой проходил в привычном шуме. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал стратегии, кто-то жаловался на погоду. В воздухе витал запах горячей еды, смешанный с запахом кофе и пота. Но за одним столом царила тишина. Кими сидел напротив Джорджа и молчал. Его взгляд был устремлён на тарелку, но он не ел. Он просто смотрел в одну точку, и в его глазах читалась грусть. Он не злился. Он был расстроен. И это было хуже. Джордж смотрел на него, и внутри него, в том месте, где жили чувства, что-то сжималось. Он знал, что должен что-то сказать. Должен извиниться. Но слова застревали где-то глубоко, не в силах пробиться наружу. За соседним столом кто-то громко рассмеялся, и этот звук только подчеркнул тишину между ними. Кими поднял голову и встретился взглядом с Джорджем. В его глазах была боль, которую он не пытался скрыть. Джордж хотел отвернуться, но не мог. В этот момент к их столу подошёл Шарль. Он держал в руках поднос с едой и выглядел так, будто только что узнал что-то очень забавное. Его улыбка была широкой, почти озорной. — Джордж, — сказал он, садясь на свободное место рядом с ними. — Ты серьёзно послал Макса нахер? Джордж замер. Его диод на мгновение мигнул жёлтым. — Я... — начал он, но не закончил. Шарль расхохотался. — Ты молодец, — сказал он, и его голос звучал искренне. — Я горжусь тобой. Серьёзно. Ты пытаешься выражать эмоции. Это важно. Джордж недоумевающе хлопнул глазами. — Ты хвалишь меня за то, что я разозлился? — спросил он, и его голос звучал растерянно. — Да, — ответил Шарль, и его улыбка стала мягче. — Потому что ты не просто имитируешь. Ты чувствуешь. И это делает тебя человеком. Джордж смотрел на него, пытаясь обработать эту информацию. Его система не давала чёткого ответа. Но внутри него, в том странном месте, где жили чувства, разлилось что-то тёплое. Почти облегчение. Шарль перевёл взгляд на Кими, потом снова на Джорджа. Он явно заметил напряжение между ними. — Ладно, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — А теперь давайте помиримся. Вы оба выглядите так, будто потеряли лучших друзей. Кими поднял голову и посмотрел на Джорджа. В его глазах всё ещё была боль, но теперь в них появилась надежда. Джордж смотрел на него, и внутри него что-то дрогнуло. — Я... — начал он, и его голос был тихим. — Я не хотел говорить то, что сказал. Прости. Кими кивнул, и его плечи слегка расслабились. — Я тоже виноват, — сказал он. — Я не должен был лезть к тебе, когда ты был зол. Просто... я волнуюсь за тебя. Джордж хотел сказать что-то ещё, но Кими осторожно взял его за руку. Его пальцы были тёплыми, и их прикосновение вызывало странные импульсы, которые система не могла классифицировать. Он подался ближе, и его глаза встретились с глазами Джорджа. Между ними повисла тишина. Тягучая, почти осязаемая. — Ты в порядке? — спросил Кими тихо. Джордж не знал, что ответить. Его диод мерцал синим, но внутри него бушевала буря. Он смотрел в глаза Кими и чувствовал, как его система нагревается. В этот момент Шарль усмехнулся. — Вы что, встречаетесь? — спросил он, и его голос звучал игриво. Кими и Джордж одновременно отпрянули друг от друга. Их лица, если это было возможно, покраснели. — Что? Нет! — воскликнул Кими, и его голос звучал почти панически. — Ты что, спятил? — Шарль, это не смешно, — добавил Джордж, и его голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая нотка растерянности. — Мы просто напарники. Шарль рассмеялся, но в его смехе не было насмешки. Он смотрел на них, и в его глазах светилось что-то тёплое. — Ладно-ладно, — сказал он, поднимая руки в примирительном жесте. — Я просто пошутил. Но вы действительно выглядите мило вместе. Кими и Джордж переглянулись. На их лицах застыло одинаковое выражение - смесь смущения и замешательства. Они не знали, что ответить, но в тишине между ними появилось что-то новое. Что-то, чему не было названия. Шарль улыбнулся и откинулся на спинку стула. — Ну что, — сказал он. — Мир? Кими перевёл взгляд на Джорджа. Тот кивнул. — Мир, — сказал Джордж. И в этом слове было больше смысла, чем он мог объяснить. Он не знал, что значит быть человеком. Но в этот момент он чувствовал, что приближается к этому. Шарль спас ситуацию. И дал Джорджу надежду, что возможно у него есть шанс. Небольшой, но есть. Ему столько всего нужно сделать, но это ведь шаг к его личной цели... Заставить уважать? Шарль явно выразил свое уважение. Это льстило. Заставляя глупо улыбаться и желать большего. Всё же, Джорджу нравилось когда его хвалят. Теперь это было понятно на все сто процентов.