Для всех

«Спешим сообщить: в нынешнем году нашим новым пилотом выступит Джордж Рассел - андроид, созданный в сотрудничестве с Киберлайф! Готовьтесь к интересному сезону.» Ферстаппен перечитывал этот чертов пост снова и снова, пока буквы не начинали расплываться перед глазами. Телефон в его руке дрожал от напряжения, которое он даже не замечал, пока костяшки пальцев не побелели. Вокруг него мир продолжал существовать, но для Макса он сузился до этого экрана, до этого объявления, до этого имени. Джордж Рассел. Андроид. В гонках. Весь мир будто разом рухнул в тот момент, когда он прочитал эти строки впервые. Твиты, которые разлетались по сети, предвещали жёсткое столкновение человека и машины, и каждый из них врезался в его сознание, как удар молота. «Спешим сообщить» - какая насмешка. Его вызвали на базу Ред Булл в срочном порядке, и теперь он сидел в переговорной, пытаясь сохранять спокойствие, которого внутри не было и в помине. На огромном панорамном экране перед ним мелькали графики телеметрии. Синие и красные линии, строчки кода, схемы трассы - всё это отражалось в тёмных стёклах очков Хельмута Марко. Макс смотрел на них, но ничего не видел. Он слышал, как гудит кондиционер, как где-то далеко переговариваются инженеры, как его собственное сердце бьётся слишком быстро и слишком громко. — ФИА сошли с ума, — сказал Лоран Мекис, нарушая тишину. Он устало потёр переносицу, словно пытаясь стереть усталость, которая въелась в его лицо за последние часы. — Я только что говорил с Доменикали. Они официально подтвердили: Джордж Рассел допущен к сезону. В регламенте нет ни слова о том, что пилот обязан иметь углеродную форму жизни. Мерседес и Киберлайф разыграли эту карту идеально. — Политическое лицемерие, — отрезал Хельмут. Его голос звучал сухо, язвительно, как лезвие ножа. — Льюис ушёл в Маранелло, рейтинги трансляций катились к чертям, потому что Макс забирает титул за титулом. ФИА нужно шоу. Им нужен андроид, чтобы «расшевелить» чемпионат. Тото Вольфф продал им эту идею под соусом технологического прорыва. Что у нас по цифрам, Ханна? Ханна Шмитц, не отрывая взгляда от планшета, вывела на главный экран сравнительный график прохождения поворотов. Её пальцы двигались быстро и уверенно, как у человека, который привык работать с данными, а не с эмоциями. — Это тесты в Бахрейне, — произнесла она спокойно, без тени паники в голосе. — Посмотрите на график торможения Рассела в четвёртом повороте. Круг первый, двадцатый, сороковой. Точки начала торможения совпадают с точностью до одной миллионной секунды. Его время на круге колеблется в пределах пяти тысячных секунды, и то - исключительно из-за естественного износа резины. Он не устаёт, у него нет тремора, его пульс... ну, его процессоры охлаждаются жидким азотом, так что перегрузки в 6G для него - просто набор входящих данных. Она говорила так, будто описывала новый прибор, а не человека. Макс сжал челюсти. Он знал, что Ханна не виновата. Она просто делала свою работу. Но её слова звучали как приговор. — И как нам с этим гоняться? — спросил Мекис, переводя взгляд с графиков на Ханну. — Если он не ошибается, традиционные андеркаты не сработают. Он будет ехать ровно так, как ему прикажут. — Именно в этом наш шанс, — Ханна едва заметно улыбнулась. — Он идеален, но мостик Мерседес - нет. Стратеги Тото - люди. Они склонны к панике под прессингом. Андроид выполнит любой приказ, даже если этот приказ ошибочен. Наша тактика против Рассела - это не борьба скоростей. Это борьба с его алгоритмами. Мы должны заставить его алгоритм выбирать между двумя одинаково плохими решениями. Двойные блефы, ложные пит-стопы, искусственное создание трафика. Нам нужно перегрузить Мерседес. — Всё это бумажная чушь, Ханна, — перебил её Марко, развернувшись к Максу. — В конце концов, всё решается на асфальте. Макс, что скажешь? Макс медленно поднял глаза от стола. Его взгляд скользнул по экрану, где всё ещё мелькали графики и цифры - цифры, которые должны были доказать превосходство машины над человеком. На его лице не было страха. Только холодный, почти хищный азарт гонщика, который слишком долго сдерживал свою злость. — Меня не пугает какой-то металлолом на колёсах, — сказал он, и его голос звучал тихо, но в этой тишине слышалась сталь. — Хельмут, это просто симулятор, который они выкатили на реальный трек. Да, он быстрый. Да, он не ошибается. Но у него есть одна большая проблема. — Какая? — спросил Мекис, подаваясь вперёд. — Он запрограммирован Киберлайф. А значит, в его коде прописана безопасность. — Макс подался вперёд, опираясь локтями на стол, и его глаза сверкнули в полутьме комнаты. — Роботы не умеют импровизировать, когда всё идёт к чертям. Что он сделает, если в Майами я поставлю свой болид в пяти сантиметрах от его переднего крыла на скорости триста двадцать километров в час? Обычный пилот либо уступит, либо рискнёт жизнью. А этот Рассел? Его процессор посчитает вероятность аварии в 99% и заставит его нажать на тормоз, потому что машина стоит миллионы, а авария - это нелогично. Макс жёстко усмехнулся, и в этой усмешке была злая уверенность. Он знал, что люди не идеальны. И именно это делало их сильнее. — Он может быть чертовым гением в расчётах, но он не знает, что такое инстинкт, риск. Хотят зрелищности? Я докажу, что притаскивать симулятор на реальную трассу - значит закопать себя же. Ферстаппен бросил короткий взгляд на Юки, который сидел в углу и явно нервничал. Цунода перебирал пальцами край стола, и на его лице застыло выражение тревоги, которую он пытался скрыть. — Я надеюсь, все понимают, что я не хочу, чтобы моего второго пилота заменили похожей банкой? — продолжил Макс, и его голос стал жёстче. — Даже если эта штуковина себя показывает хорошо, Юки останется в команде. Он мой второй пилот. Но если кто-нибудь решит, что поставить со мной банку в одну команду - хорошая идея, я клянусь, разорву контракт в тот же день. Он перевёл взгляд с благодарного Юки на Мекиса, который поджал губы в недовольстве, бросив короткий взгляд на Цуноду. Тот не встревал, просто сидел и слушал. Марко и Ханна переглянулись, закатив глаза. — Макс, — сказал Марко, его голос звучал устало, но твёрдо, — тут обсуждается идея, как выдавить одного такого, а ты уже обвиняешь нас в том, что кто-то может привести в команду андроида. Никто не собирается этого делать. — Я предупредил, — бросил Макс, возвращаясь в исходное положение и скрещивая руки на груди. В его взгляде не было сомнений. Он знал, что это только начало, и что ему придётся бороться не только на трассе. — Думаю, на сегодня всё, — сказал Мекис, поднимаясь из-за стола. — Все свободны. Один за другим они покинули переговорную. Макс задержался, проверяя телефон. Шарль ещё ничего не написал, хотя обычно он всегда высказывался первым. Макс нахмурился. Что-то было не так. Он двинулся к выходу, не глядя по сторонам, и чуть не врезался в Юки, который мялся на месте у двери. — Юки, — сказал Макс, поднимая бровь. — Что ты хочешь? Не тяни. Юки поднял на него глаза, и в них читалась благодарность, смешанная с неловкостью. Он протянул Максу руку, и его голос дрогнул, когда он заговорил: — Я хотел сказать спасибо. Мне говорили, что это мой последний сезон, и то, что ты меня... эм... защитил сегодня, дало мне уверенность работать лучше. Макс замер, глядя на протянутую руку. На секунду он забыл о телефоне, о новостях, о Джордже Расселе. Он посмотрел в глаза Юки и улыбнулся - не натянуто, не дежурно, а по-настоящему. — Расслабься, — сказал он, хлопнув его по плечу. — Просто старайся лучше. Ты всё боишься рискнуть на трассе. Я знаю, ты способен на большее. Юки кивнул, и в его глазах мелькнула искра надежды. Макс развернулся и вышел из зала, набирая номер Шарля. — Алло, Шарль. Ты занят? — спросил Макс, и его голос звучал устало. После всех этих разборок с Ред Булл хотелось просто лечь и не вставать. — Пока нет, только освободился, — ответил Шарль, и в его голосе послышалась злость. — Команда рвёт и мечет из-за новости Мерседес. Решили менять стратегию, но не удивлюсь, если болид встанет, как только я попытаюсь выехать из гаража. — Так тебя тоже донимают уже которой час с этим Джорджем, — усмехнулся Макс. — Я никогда не любил регламент, но какой от него толк, если даже сейчас они на стороне Мерседес? Нет, ну ты слышал? «Это заставит спорт расшевелиться», «Хороший способ показать, что автоспорт не стоит на месте». — Да, видел, — ответил Шарль. — Им это выгодно. Зрелищность. Тем более ты который год выигрываешь и заставляешь многих прогнуться под свои желания. Видимо, они нашли в этом способ поставить тебя на место. Макс задумался. В его голове проносились обрывки мыслей, но он не мог собрать их воедино. — Ты думаешь, у нас даже шансов нет? — спросил он, и в его голосе послышалась неуверенность, которую он редко показывал. — Макс, будь реалистом. Это машина нового поколения, которая старается делать всё как люди. — Люди ошибаются, — ответил Макс. — А машины - нет. Честно говоря, не удивлюсь, если подиум превратится в Мерседес, Ред Булл и Феррари. Ну или Макларен, что больше нравится, хотя Льюис явно не намерен сдаваться. Макс молчал, переваривая сказанное. Он смотрел на дорогу, на огни города, которые мелькали за окном его машины, и думал о том, что Шарль прав. Это будет не просто гонка. Это будет битва. И он должен быть готов. — Ну а ты, Шарль? — спросил он наконец. — Ты ведь знаешь, я переживаю. Ты в последнее время тише, чем обычно. Он выехал на трассу и взял руль крепче, ощущая, как машина отзывается на его движения. — Всё в порядке, — ответил Шарль. — Просто куча работы. Это у тебя есть право не таскаться на каждое мероприятие или интервью. Макс фыркнул. — Ну и как тебе этот Джордж Рассел? — спросил он, пытаясь сменить тему. — Парень ещё и носа своего не показывал, а уже шума наделал больше, чем ты за первые два года в Ред Булл. — Ха-ха, очень смешно, Шарль, — ответил Макс с сарказмом. — Эта консервная банка отвлекла меня от стрима на твиче, пока я тренировался, заставляя явиться на ковёр к начальству. Столько шума вокруг, это раздражает. — Спорим, что он британец? — усмехнулся Шарль. — Наверняка Тото от нервов вложился в этот проект. Мы ведь оба понимаем, что эта машина не будет рисковать? Киберлайф трясутся за свой статус и надёжность. — Рад, что ты мой друг, Шарль, — сказал Макс. — У тебя есть мозги. Так что да, мы оба понимаем его слабости. Но ты действительно воспринимаешь его как что-то, что может иметь национальность? Честно говоря, мне не особо интересно, как он выглядит, главное - его показатели. Я давно не чувствовал такого кипящего интереса внутри. Хочется сломать его побыстрее, дабы все поняли, что таким, как эта штука, не место в нашем спорте. Он нажал на педаль газа, и машина рванула вперёд. Шарль рассмеялся: — Это был комплимент, Ферстаппен? Как мило. Ты что, опять решил штрафы насобирать? Я слышу, как твоя машина ревёт, набирая скорость. Так не терпится попасть домой? — Ну, ты меня знаешь, — ответил Макс, ухмыляясь. — Иногда и похвалить могу. А насчёт штрафов... тебе просто кажется. — Ну-ну... Смотри мне там, Макс. Мне надо на тренировки, так что вынужден откланяться. Но если успокоишься, обязательно заезжай - в плойку поиграть. — Мне не до игр, — фыркнул Макс, но Шарль уже сбросил звонок. Он откинул телефон на соседнее сиденье и сжал руль обеими руками, вглядываясь в дорогу.

Гран-при Майами.

10:00 утра.

Моторхоум Мерседес.

В моторхоуме пахло кофе и новым пластиком. Тото Вольф сидел в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и делал глоток из кружки. Напротив него расположился Кими Антонелли - взволнованный, до ужаса довольный, с горящими глазами. — Итак... Кими, как он? — спросил Тото, бросая взгляд на юного пилота. — Инженеры из Киберлайф хотели, чтобы ты провёл с ним немного времени, дабы придать его речи большей убедительности. — О... Ну, это было довольно интересно, — ответил Кими, и его голос дрогнул от нетерпения. — Было неловко первые дни, но сейчас он звучит более человечно, чем при первой нашей встрече. Я даже пару мемов ему объяснил. Мне кажется, фанаток у него не меньше появится. Он закатил глаза и ухмыльнулся, явно довольный собой. — Кими, — Тото вздохнул, потирая виски. — Я спрашиваю тебя о его результатах. Мемы ему зря память забивают. Я попросил тебя разговорить его, а не засорять важную память. — Да всё в норме, — ответил Кими, пожимая плечами. — Он же андроид. Вы зря только нервничаете. Сколько мы с ним катали, он ещё ни разу ошибок не сделал. Да и мемы сделают его ближе к людям. Он листал новостную ленту на телефоне, явно не обращая внимания на напряжение в голосе босса. Тото глубоко вздохнул, садясь напротив и делая ещё один глоток кофе. — И когда они его привезут? — спросил Кими, сгорая от нетерпения. — Нам ещё интервью давать. — Пять минут назад должны были при- — Тото запнулся, глядя в стеклянные двери моторхоума. Джордж стоял на пороге. Он выглядел слишком идеальным. Безупречная укладка, ни одного выбившегося волоска. Яркий диод у виска, который мерцал ровным синим светом. Форма сидела на нём так, будто её сшили за секунду до его появления. Движения были отточенными, почти механическими, но при этом неестественно плавными. Андроид за пару шагов дошёл до собравшихся, осматриваясь вокруг с выражением, которое сложно было назвать человеческим. — Извините за опоздание, — сказал он, и его голос был ровным, как у диктора из рекламного ролика. — В Киберлайф решили провести дополнительную диагностику - настояли, что перед первым появлением на публике всё должно быть безупречно. Я готов к интервью. Кими, мы идём? Он повернулся к напарнику с лёгкой улыбкой - слишком симметричной, чтобы быть настоящей. На мгновение его диод пожелтел, а затем снова стал синим. Кими замер на мгновение, но потом кивнул. Вольф нахмурился, глядя на эту сцену. Как его примут остальные гонщики и фанаты? Киберлайф так и не смогли решить эту проблему. Да и кажется, время с Кими не особо помогло. — Ничего, Джордж, главное, что ты на месте, — сказал Тото, стараясь улыбнуться. — Вы с Кими уже можете отправляться на интервью. Я буду ждать тебя в инженерной комнате. — Вы нервничаете? — резко спросил Рассел, чуть наклонив голову. Тото вздрогнул. Что-то заставило его сжаться внутри от страха, когда эта машина просто констатировала факты. — Немного, — признал он. — Тогда я вас не подведу, — кивнул Джордж и скрылся за дверью, когда Кими буквально потащил его за руку. Андроид послушно следовал за мальчишкой, как на поводке. — Хоть бы всё прошло нормально, — выдохнул Вольф, делая очередной глоток кофе.

Гран-при Майами.

10:30 утра.

Моторхоум. Первое интервью Джорджа Рассела.

— Итак... Доброе утро, Джордж! — начала интервьюер, и её голос звучал бодро, но с лёгкой ноткой неуверенности. — Новости Майами, хотелось бы узнать, как прошла подготовка? Были ли какие-то проблемы? По комнате раздавались короткие щелчки от вспышек камер, пока Кими отводил взгляд, дабы не жмуриться, как в первый день своих интервью. Джордж сидел пугающе спокойно, изредка моргая, и его диод едва заметно мерцал. — Доброе утро, — ответил он. — Всё прошло отлично. Никаких проблем. На данный момент я показал лучшие результаты на треке. Кими рассказал мне о нынешних мемах в интернете. Он сделал короткую паузу - ровно на две секунды, как будто давая всем переварить сказанное. Из-за этого возникла неловкая тишина. — Это... довольно мило, — слабо улыбнулась интервьюер. Она перевела взгляд на Кими, явно ища поддержки. — А вы, Кими, как вам работается с Джорджем? — спросила она. — Всё же он первый андроид в вашем спорте. У вас нет дискомфорта? Как Джордж воспринимает мемы? Девушка уже куда более заинтересованно двигалась к Кими, почти игнорируя андроида. Джордж даже не шелохнулся, оставаясь пугающе спокойным. Ему не было дела до того, кто кого больше интересует. — Оу! Ну, это было интересно, — начал Кими, и его голос стал живее. — Я заметил, что Джордж не совсем понимает юмор как таковой. Когда он шутит, делает паузы всего в пару секунд, но полагаю, если будет больше практики, он будет идеально справляться не только с болидом. Как-то на тренировке я предложил ему сменить номер на 67 - это была довольно кринжовая пауза. Он всё ещё не до конца понял этот мем, но я обязательно ему донесу. Кими расслабился и тихо хихикнул. Несмотря на его попытку разрядить обстановку, люди явно были насторожены молчанием Джорджа. Он даже не пытался перебить, как это бывает у людей. Его диод мерцал ровным синим светом, и это настораживало. — Джордж! — раздался голос из толпы. — Представители Фокс Спортс, хотелось бы узнать ваше мнение насчёт слов Макса Ферстаппена о том, что даже вы не сможете сместить его с места чемпиона. Что вы об этом думаете? Вы уже встречались лично? В зале повисла очередная пауза, нарушаемая только звуками вспышек и гудением кондиционера. Диод на виске Джорджа начал мерцать, оповещая об обработке информации. — Мы ещё не встречались лично, — ответил он, и его голос звучал ровно. — Из того, что я изучил, Макс Ферстаппен выглядит слишком самоуверенным. Он недооценивает нашу с Кими команду, как и остальных пилотов. Если это личный вызов, что ж, я его приму. Он мягко улыбнулся и повернул голову в сторону Кими, будто спрашивая: «Всё ли я сказал правильно?». Кими тут же встрепенулся, поднося микрофон ближе. — Нынешний чемпион просто явно нервничает потерять своё место, учитывая, насколько хорошо Джордж себя показал на тренировках, — сказал он. — Но я согласен с Джорджем: не стоит недооценивать остальных пилотов в этом году. Джордж лишь кивнул на эти слова, продолжая сидеть неподвижно. Его присутствие здесь казалось чем-то до ужаса неправильным. Слишком идеальным. Слишком чужим среди живых людей.