Для всех

12:00. Майами.

Инженерная комната Ред Булл.

В инженерной комнате Ред Булл было душно. Кондиционеры работали на полную мощность, но воздух всё равно казался плотным, пропитанным запахом кофе, пота и напряжения. Сотни проводов тянулись от мониторов к столам, а на экранах мелькали графики телеметрии, которые никто уже не смотрел. Макс стоял перед одним из них, скрестив руки на груди, и смотрел запись интервью, которое транслировали несколько часов назад. Джордж на экране был идеальным. Идеальная осанка, безупречно выглаженная форма, волосы, уложенные так, будто их укладывали с помощью лазера. Каждое его движение было отточено до миллиметра, каждая улыбка - симметричной и пустой. Всё в нём кричало о том, что он не настоящий. И эта уверенность в том, что андроид займёт первое место, выводила Макса из себя. — Он думает, что победит, — пробормотал он, сжимая пустую бутылку с водой в руке. — Это просто смешно. Он хотел стереть эту улыбку с лица Рассела. Сделать так, чтобы тот перестал быть идеальным. Хотя бы на секунду. Глубоко вздохнув, он заставил себя отвернуться от экрана. Краем глаза он заметил проходящих мимо Кими и Джорджа. Они направлялись в сторону Феррари, и Макс почувствовал, как внутри него закипает что-то тёмное. Это был шанс. Шанс вывести эту куклу из равновесия. Он вынырнул из прохладной комнаты в коридор, где воздух был теплее и гуще. Его шаги были быстрыми и уверенными. Он догнал их за считанные секунды, сжал бутылку в руке и хлопнул Кими по плечу. — Кими! Это что же, твой напарник? — спросил он с кошачьей улыбкой, переводя взгляд на Джорджа. — М-эм, Джорджем вроде звать, да? А серийный номер какой? Он положил руку на шею андроида, приобнимая его и наклоняясь ближе. Его голос звучал дружелюбно, но в нём чувствовалась насмешка. Он хотел увидеть реакцию. Хотя бы какую-нибудь. — Макс, оставь его в покое, — нервно пробурчал Кими, пытаясь оттеснить Ферстаппена. — Это не смешная шутка. Мы сейчас заняты и направляемся к Льюису. Джордж ничего не отвечал. Его диод медленно мерцал синим, обрабатывая информацию. — Ваши показатели сообщают о злости, — сказал он наконец, и его голос звучал ровно, почти без интонаций. — А также ваш тон имеет так называемый «сарказм». Мне непонятно ваше негативное отношение. А мой номер - W063. Если нужен полный, я могу и его продиктовать по цифре. Он недовольно отстранился, убирая руку Макса от себя подальше, и сложил руки на груди. Кими бросил нервный взгляд с Макса на Джорджа. Что ж... У его напарника появился первый враг. — Джордж, не н- — начал Кими, но его перебил Макс. — А скажи, мне интересно, — сказал Макс, подаваясь вперёд. — Вряд ли тебе есть что ещё рассказать о себе. Тебе даже ничего нравиться не может. Ты же просто симулятор на ногах, который даже не понимает, зачем он здесь. Он ткнул Джорджа пальцем в грудь, и на несколько секунд диод андроида загорелся жёлтым. Макс заметил это. Эмоции на лице Рассела медленно сменились на недовольство. — W063#150219981-01, — ответил Джордж, и его голос стал холоднее. — Доволен? Или мне помедленнее продиктовать? Не переживай, тебе такого не получить. Я один такой. Он прищурился и посмотрел на Макса с отвращением. Ферстаппен на секунду даже мешкался. Какого черта эта штуковина может спокойно участвовать в конфликтах? Разве это не иррационально? Кими в шоке смотрел на Джорджа, но удивление быстро сменилось широкой улыбкой и коротким смешком. — Ну, кхм... Макс, это всё, что тебя интересовало? — спросил он, переводя взгляд с Джорджа на Ферстаппена. — Мы можем идти? — ...Да, — ответил Макс, и его голос звучал натянуто. — Можете идти. Но будь осторожен, Джордж, мало ли болид не заведётся, всякое бывает. Он отстранился, недовольно хмыкнул и натянуто улыбнулся. Короткая и неловкая пауза повисла между ними. Рассел обрабатывал информацию, и диод наконец сменился на спокойный синий. — Спасибо, — улыбнулся он в ответ и взял Кими за руку, уводя его в сторону боксов Феррари. — Эй, эй, Джордж, постой, не тащи меня так сильно! — послышалось недовольство Кими. Макс сжал бутылку сильнее, от чего та громко хрустнула. — Блядская кукла, — буркнул он. — Согласен, — раздался голос за его спиной. — Ты из-за него так бутылку сжал, что она вот-вот в руках у тебя взорвётся? Он обернулся и увидел Норриса, который стоял с самодовольной улыбкой. — ...Твою мать! Ландо, ты чего тут? — выдохнул Макс, расслабляя руки. — Да так, — Норрис поправил волосы и ухмыльнулся. — Увидел это чудо, решил поближе посмотреть, а тут ты уже умудрился с этой штукой поругаться. Честно говоря, ощущение, что ты на холодильник орёшь. Эмоциональный диапазон у него такой же. — Пф... да вывел просто, — Макс покачал головой. — Ну ты слышал? «Единственный такой». Я никогда бы не подумал, что Киберлайф позволит своей машине так легко ввязываться в конфликты. Я думал, не сработает, но нет. Он же действительно среагировал? — Ну, он здесь, чтобы научиться идеально сливаться с людьми, так что не удивительно, — пожал плечами Ландо. — Как думаешь, они ему и рисковать позволят? — спросил Макс, и его голос стал серьёзнее. — Думаю, нет, — ответил Ландо. — Одно дело - запрограммировать компьютер на имитацию чувств и эмоций, и другое - позволять рисковать. Он скорее спровоцирует своим поведением больше столкновений. Макс кивнул. — Да, думаю, ты прав. А Пиастри где? Вы же обычно два сапога пара. — Интервью даёт, как всегда, — усмехнулся Норрис. — Прикинь, он предложил завести домой андроида-горничную! Я чуть его не прибил. Мне только этой штуки дома не хватает. Мне и так жутко с ними на улице сталкиваться, а тут дома. — Мда, лучше человека нанять, — заметил Макс. — Сейчас у многих проблема с работой из-за замены андроидами. Не думал, что он решится на такое. — Да я ему тоже самое сказал. Теперь ходит недовольный, будто я у него игрушку отнял, — вздохнул Ландо, потирая виски. В этот момент раздался крик из команды Макларен: — Норрис! Быстро в моторхоум, тебя интервьюеры ждут! Ландо закатил глаза. — Да иду я! — крикнул он в ответ и бросил Максу: — «Что вы думаете насчёт Джорджа Рассела? Что он тупая консервная банка и урод». Он усмехнулся и пошёл к своей команде. Макс проводил его взглядом и снова посмотрел в сторону, где скрылся Джордж. Жёлтый диод всё ещё стоял перед глазами. Он не ожидал, что кукла умеет злиться. Это настораживало. И всё же он знал: недооценивать эту штуку нельзя. Ферстаппен повернулся и направился обратно в инженерную комнату. Там, как всегда, бурлила жизнь. Инженеры обсуждали что-то с Юки, который лишь быстро кивал, давая понять, что усвоил всё сказанное. Макс подошёл ближе, чтобы послушать. — Если ты рискуешь, обращай внимание на других, я тебя прошу, Юки, — говорила Ханна. — Здорово, что ты выводишь остальных тем, что выбиваешь их к чертям с трассы, но ты и сам вылетаешь следом, ничего не занимая. Ты не Макс, который при рисках умудряется выходить сухим из воды. Его тактика с агрессивной ездой отточена как часы, а тебе для этого практиковаться и практиковаться. Я верно говорю, Макс? Она укоризненно посмотрела на первого пилота, мол, «это же ты на него так влияешь». Макс усмехнулся. — Да, конечно, — ответил он, улыбаясь Юки и похлопав его по плечу. — Но менее благодарным за сход половины болидов я не становлюсь. — Очень смешно, Макс, я серьёзно, — сказала Ханна. — Нам не нужны лишние аварии в этот раз. С нами катает андроид, и он не поведётся на эту ерунду. — Ханна, я же не дурак! — недовольно фыркнул Цунода. — В самом деле, я будто первый год катаю! — Вот-вот, Ханна, он не ребёнок в конце концов, — поддержал его Макс, хитро улыбаясь. Ханна тяжело вздохнула, поджала губы и снова уставилась на графики. — Не говорите потом, что я вас не предупредила, — сказала она. — Нам нужно доказать, что даже машина не может скинуть Макса с подиума. Время пролетало слишком быстро в этой суматохе подготовки к заезду. Команды были на нервах. Казалось, переживали все, кроме самого Джорджа. Он сидел в своём болиде, проводя внутренние проверки системы, и выглядел спокойным, как будто находился в комнате ожидания, а не перед главным стартом сезона. Джордж смотрел на стартовую решётку. Красные огни, гул двигателей, запах резины и топлива. Люди вокруг нервничали, сжимали руль, тяжело дышали. Он не дышал тяжело. Он вообще не дышал. Но в этот момент ему показалось, что он понимает, почему они это делают. — Джордж, как слышно? — раздался голос Тото в его чертогах разума. — Прекрасно, — ответил Рассел. — Все системы в норме. По моим расчётам, гонка пройдёт отлично. Макс Ферстаппен был слишком зол сегодня перед гонкой, так что полагаю, эмоциональное состояние пилота Ред Булл может привести к человеческой ошибке. Остальные пилоты заметно нервничают, так что шанс успеха около 99%. Он пожал плечами и выехал на стартовую решётку. — Тогда хорошей гонки, — сказал Тото, и его голос стих. Первым, как всегда, стоял Макс. Следом Льюис, а затем Джордж. Он показал на квалификации неплохие результаты, но тогда его подвёл собственный болид, уступая остальным по скорости. В этот раз всё должно пройти идеально.

Гран-при Майами. 51-й круг.

Над автодромом поднялось марево. Температура асфальта перевалила за сорок пять градусов, превращая кокпиты в раскалённые печи. Пилоты теряли до трёх килограммов веса за гонку, их концентрация падала с каждым кругом. Но только не концентрация Джорджа. Шестьдесят третий номер стабильно выходил первым круг за кругом, пока Кими обменивался позициями с Льюисом и иногда Оскаром, борясь за третье место после того, как Шарль сошёл из-за поломки. Джордж лидировал. Но прямо за ним, словно приклеенный, шёл Макс Ферстаппен. Тёмно-синий болид Ред Булл заполнял все зеркала заднего вида. Макс караулил ошибку машины, изматывая соперника бесконечной сменой траекторий. — Джордж, приближаемся к одиннадцатому повороту, — раздался напряжённый голос Тото. — Макс задействовал полную мощность батареи. Перекрой внутренний радиус под мостом. — Понял, — отозвался Рассел. Его процессор просчитывал геометрию узкого тоннеля. Въезд в связку 14-15 поворотов под эстакадой шоссе был самым опасным местом трассы. Стены здесь стояли так близко, что пилоты едва не задевали их зеркалами. Перед 15-м поворотом трек резко уходил вверх, полностью перекрывая обзор. Это был слепой излом, где нужно было тормозить на интуиции. Джордж завёл машину на апекс 14-го поворота, начиная слепой подъём. В этот момент он заметил иррациональное решение Ферстаппена. Макс собирался умереть, но не позволить Джорджу прийти первым. Он пошёл в атаку прямо на подъёме, засунув нос своего Ред Булл во внутренний, практически несуществующий зазор между машиной Рассела и бетонной стеной. Это был манёвр на грани безумия. Если бы Макс зацепил бетон на скорости под двести километров в час, болид просто взлетел бы на воздух. Внутри процессора Джорджа системы безопасности Киберлайф мгновенно перешли в экстренный режим. Диод на его виске вспыхнул красным. Критическая угроза: объект «Ред Булл №1» в зоне слепого маневра. Вероятность тяжёлой аварии со столкновением со стенами: 99.9%. Инструкция Киберлайф: выпрямить руль, срезать чикану по поребрику, уступить позицию во избежание тотального разрушения. Программа требовала уйти с траектории и спасти миллиардный проект Киберлайф. Даже если это значит проиграть и занять второе место. Программа требовала уступить. Но внутри, на уровне алгоритмов, существовала лазейка - вероятность успеха в 0.7%. На долю секунды система Джорджа зависла - конфликт между приказом и желанием победить. Этого мгновения хватило, чтобы выбрать 0.7% вместо 99.9%. Вместо того чтобы срезать шикану, Рассел резко заложил руль вправо. Он намеренно заузил траекторию, буквально впечатывая Макса в бетонную стену. Колеса двух машин соприкоснулись бортами с оглушительным скрежетом. Карбоновые элементы полетели на асфальт. Ферстаппен, не ожидавший такой агрессии, был вынужден прыгнуть правыми колёсами на высокий, разрушительный поребрик 15-го поворота. Его Ред Булл подбросило, днище скрежетало об асфальт, высекая снопы искр, но Макс чудом удержал машину от удара об эстакаду. Болид Мерседес выскочил из-под моста первым, сохранив лидерство. — Джордж! Ты смог, ты слышишь?! — закричал Тото прямо в его чертогах. — Что за херня?! — завопил Макс. — Он запер меня у стены! Вы говорили, что он не должен идти на риски! В его голосе сквозь злость пробивался дикий, первобытный восторг. Обычные пилоты не решаются на такой риск. А тут грёбаный андроид рискнул всем, лишь бы не пустить его вперёд. — Макс, успокойся! — раздался голос инженера. Конец заезда прошёл куда более спокойно. После последнего круга Макс резко поднялся из болида, снял шлем и с тяжело сдерживаемой агрессией подошёл к Джорджу. — Ты! Чёртов идиот! — крикнул он. — А если бы я взлетел на воздух? Как ФИА после этого вообще могут допускать тебя к гонкам?! Ты должен был мне уступить! Андроид мягко улыбнулся. — Ты сам решил рискнуть, — ответил он. — И, как видишь, твоя стратегия не сработала. В следующий раз не лезь, если не уверен. — Ты! — Макс толкнул его от себя подальше. — Клянусь, в следующем заезде я сделаю всё, чтобы Мерседес пришлось тебя заменить. Он развернулся и ушёл, пнув одну из покрышек и спровоцировав небольшой погром. Джордж продолжал улыбаться. Странно, но его тело наполнилось чем-то необъяснимым. Ощущением. Или тем, что люди называют удовольствием. Но ему ведь не свойственно чувствовать. Не так ли? Джордж моргнул. Нет. Конечно, нет.