Для всех

Гран-при Канады.

Прибытие. 8:40.

До начала гонок оставалось несколько часов. Фанаты только начинали стягиваться к автодрому, пит-лейн пока ещё пустовал – только механики сновали между боксами, проверяя оборудование, да редкие инженеры с планшетами в руках обсуждали стратегии. Воздух был прохладным, с лёгким ветром, который бил в лицо, заставляя окончательно проснуться даже тех, кто провёл ночь не в постели, а, как сообщали соцсети, в баре. Кими встряхнул головой, прогоняя остатки сна. Он должен был лечь пораньше, но вчерашний вечер выдался беспокойным. Как бы странно это ни звучало, Антонелли переживал за своего напарника. Система Джорджа не выдержала перегрузки? Или взаимодействие с людьми смогло её поломать? Он не знал. И это тревожило больше всего. Кими улыбнулся собственным мыслям, но внутри что-то кольнуло. Ландо и Оскар были правы: Джордж не понимал шуток. Но он старался. И для Кими это было важнее. — Эй, малой, где твой напарник? – раздался довольный голос, почти мурлыкающий. Кими невольно съёжился. Он был одним из самых молодых пилотов в паддоке. Новичок, с которым ещё не все готовы считаться. Ну конечно, кто бы это мог быть, помимо известной парочки из команды Макларен? Ландо Норрис и Оскар Пиастри, два сапога пара. — Я не знаю. Я ему не нянька, чтобы контролировать каждый шаг Джорджа. Зачем он вам? – Кими обеспокоенно хлопал глазами, прищурился, пытаясь в толпе гонщиков найти знакомую макушку. — Мы подумали, неплохо бы позвать его на ужин. В конце концов, он новенький, и это стоит отпраздновать, разве нет? Думаю, Макс был бы рад сблизиться с кем-то вроде Джорджа. – Ландо подошёл ближе и приобнял Кими за плечи, прижав к себе. От него пахло кофе и мятой – он явно уже успел проснуться, в отличие от остальных. — Да и мы за тебя переживаем! Всё-таки тебе не помешает социализация. Не всё же с Джорджем один на один время проводить, а? – Ландо и Оскар переглянулись и синхронно вздохнули. — Слушай, Кими. Мы знаем, что тебя не готовы принимать быстро, но это всяко лучше, чем общаться с андроидом. В конце концов, мы же все понимаем, что он не живой человек и не может нормально поддержать общение. Джордж скорее... теряет время на старте, чем в гонке. Я надеюсь, ты понимаешь, о чём мы? – пробурчал обеспокоенный Оскар, подходя ближе. В самом деле - как женатая пара какая-то. Один переживает, второй поддакивает. — ...Спасибо за беспокойство, ребят, но всё в порядке. С Джорджем неплохо. Да, он не понимает шуток, но ведь ему ещё столькому нужно научиться! – Кими мягко улыбнулся, отстранился и посмотрел в сторону моторхоума Мерседес. – Наверняка Рассел уже на месте. Вон машина Киберлайф давно стоит здесь. Расслабьтесь! Но я буду очень рад потусить с вами. Как и Джордж. Он поспешил удалиться, пока оба пилота Макларен сочувственно смотрели ему вслед. Ландо покачал головой. — Жалко парня. Молодой ещё. Не понимает, что сам портит себе карьеру, тренируя машину, которая его заменит. – вздохнул Оскар. Парни резко вздрогнули, когда их плеч коснулась чужая рука. — Фернандо? А ты чего здесь? – Оскар попытался выглядеть более собранным, чем был на самом деле. Он выпрямился, убрал руки в карманы – жест, который всегда выдавал его лёгкую нервозность перед таким опытным гонщиком. — Наблюдаю за молодыми. Пытаюсь выяснить, как Киберлайф влияют на наш спорт. Пока мне не нравится ничего из того, что происходит. В любом случае, я буду готов сообщить ФИА о любой неприятности, если такая последует. – Алонсо прищурился, переводя взгляд с Ландо на Оскара и обратно. Его лицо оставалось спокойным, но в голосе чувствовалось презрение при упоминании Джорджа. — Джорджу тут не место. Как и любой жестянке в спорте. Они и так добавили их почти в каждый вид. Даже ситуация с тем, что их используют как тренеров, ничего не меняет. Спорт умирает, когда Киберлайф берётся за дело. – фыркнул Алонсо, мягко улыбнулся обоим пилотам и потрепал их по макушкам. — Я согласен, но трепать было не обязательно. Мы уже не маленькие. – буркнул Ландо, получив укоризненный удар в бок локтем от Оскара – мол, не выёбывайся. — Прости его, Ландо сегодня не в духе. Голова болит. – бросил Оскар, стукнув своего парня по голове уже чуть легче. — Ох, понимаю. Учитывая, сколько выпитого было на вчерашней вечеринке, судя по видеороликам в соцсетях. Раздался тихий смешок, и парни наконец расслабились, забывая о темах с андроидами. В конце концов, все они – огромная семья, и даже за Макларен нужен глаз да глаз. — Насчёт Ферстаппена, раз мы начали... – Оскар глубоко вздохнул после длительного смеха. – Вы видели, какой он заведённый в последнее время? Этот проигрыш дался Максу очень болезненно. — О, ну конечно. Столько раз забрать первое место - и проиграть металлолому. Я бы тоже из себя выходил, только появись Джордж в моём поле зрения, клянусь! – Ландо закатил глаза. В их компании повисла неловкая тишина. — ...Что? Я что, не прав? — Очень даже прав. Но обсуждать меня за моей спиной очень невежливо. Вы чего, как стадо, собрались здесь? Заняться нечем? – раздался знакомый голос, и все трое обернулись. Макс стоял в трёх метрах от них, скрестив руки на груди и приподняв бровь. Он выглядел так, будто только что вышел из душа – влажные волосы, свежая форма, но глаза выдавали усталость. – Или только я собираюсь здесь в полную силу соперничать с Расселом? – прищурился он, самодовольно ухмыльнувшись. — Очень смешно, Макс. Мы хотели позвать тебя на ужин. Там будем мы, Алонсо и Кими. Ещё планировали позвать Льюиса, но пока до него не дошли. – пожал плечами Ландо, положив подбородок на плечо Оскара. — Очень мило. Я подумаю над вашим предложением. А сейчас, прошу прощения, меня ждёт подиум. – Макс поспешно удалился, и Ландо артистично спародировал его, закатывая глаза. — Из-ви-ни-те, я по-шёл вы-иг-ры-вать. – фыркнул он, прищуриваясь на Оскара. — Конь педальный. — Ландо! – ругнулся Оскар, хлопнув парня по лбу, но без злости – скорее по привычке. — А мне понравилась шутка. – пожал плечами Алонсо, пожимая парням руки и удаляясь к своей команде. — Как думаешь, хотя бы очко заберёт в этом заезде? — Я съем свой шлем, если он получит его. – хихикнул Оскар, глядя на уходящего Алонсо. — Да всё, всё. Идём мы. Идём! – крикнул Пиастри недовольно ожидающим инженерам. Все уже наверняка начали обсуждать свои стратегии, пока сладкая парочка даже не переодевалась толком.

Гран-при Канады.

Моторхоум Ред Булл.

09:15.

Внутри моторхоума было шумно. Инженеры сновали между столами, планшетами и ноутбуками, кто-то громко обсуждал что-то по рации. Запах кофе смешивался с запахом резины и машинного масла, который въелся в стены за много лет. Макс стоял у стола с мониторами, скрестив руки на груди, и смотрел на схему трассы на экране. Ханна подошла к нему с планшетом. — Макс, присаживайся. У нас есть двадцать минут до брифинга. Он не сел. Он вообще не любил сидеть на таких совещаниях – ему казалось, что так он лучше контролирует ситуацию. Ханна привыкла к этому, поэтому просто начала говорить. — Канада – не Майами. Здесь больше прямых, и погода может преподнести сюрприз. По прогнозу, во второй половине гонки возможен дождь. Это может сыграть нам на руку или против нас – зависит от того, как Рассел будет реагировать на меняющиеся условия. — Он андроид, – перебил её Макс. – Дождь для него – просто данные. Он не будет нервничать из-за мокрого асфальта. — Именно, – кивнула Ханна. – Он будет просчитывать всё до миллиметра. Но мы знаем одну его слабость. Макс прищурился. — Он перегревается, когда ты рядом. Когда ты провоцируешь, давишь, не даёшь ему дышать. На трассе он может блокировать это, но ты видел, что происходит после гонки. Если ты сможешь вывести его из стабильного состояния на трассе, его система начнёт сбоить. Тогда он ошибётся. — Ты предлагаешь мне использовать это как стратегию? – усмехнулся Макс, но в его голосе не было насмешки. Скорее - холодный расчёт. – Ездить агрессивно, давить, чтобы он сломался? — Не сломался. Просто ошибся. Нам нужна его ошибка. – Ханна подошла ближе и коснулась пальцем экрана, указывая на связку поворотов. – Смотри. Здесь, после долгой прямой, он будет тормозить позже всех – потому что может. Но если ты заставишь его сомневаться, если он будет думать не только о траектории, но и о том, что ты сделаешь, его реакция замедлится. Он начнёт просчитывать твои действия, а не свою траекторию. И тогда он ошибётся. Макс смотрел на схему, переваривая услышанное. Ханна была права. Рассел не боялся скорости – он боялся неопределённости. А Макс умел создавать неопределённость лучше всех. — Хорошо, – сказал он коротко. – Я понял. — Это не всё. – Ханна переключила экран. – В Майами Рассел выиграл, но мы видели его старт. Он медленно разгоняется – не потому, что машина плохая, а потому что он следует протоколу безопасности. Киберлайф заложили в него ограничение на первый круг. Он не будет рисковать в стартовой толпе. — Значит, я могу отыграть позиции на старте. — Именно. Если ты пройдёшь его в первом повороте, он будет догонять до конца гонки. А догонять – значит совершать ошибки. – Ханна посмотрела на Макса в упор. – Мы пересмотрели настройки болида под эту трассу. У тебя будет чуть больше прижимной силы в задней части, чтобы ты мог агрессивнее входить в повороты. Это немного снизит скорость на прямых, но в поворотах ты будешь быстрее Рассела. Макс задумался. Он всегда любил рисковать на старте. Но теперь на кону было не просто очко – на кону был его статус. Его место. Его уверенность в том, что люди лучше машин. — А если он всё-таки уйдёт в отрыв? – спросил он. — Тогда мы сыграем на пит-стопах. Мерседес любят менять стратегию позже всех. Мы можем сделать андеркат, если будем достаточно близко. Но это уже зависит от тебя. Макс хмыкнул и наконец оторвался от экрана. — Хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах. Всё остальное – дело команды. Он перевёл взгляд на окно моторхоума, за которым уже начинала собираться толпа. Флаги, музыка, гул голосов. Гонка уже дышала ему в спину. — Кстати, – добавил он уже тише, – ты не видела, где Юки? Он вроде должен был прийти. Ханна удивлённо подняла бровь. — Скорее всего уже в боксах. Он только недавно тренировку закончил. А что? Макс на секунду замялся, словно сам не понимал, зачем спросил. Юки не требовался такой надзор, но что-то не давало покоя. Он напоминал ему Кими. Только если парень из Мерседес был обречён общаться с куклой, Юки мог общаться с людьми, и нужно было заботиться о нём. Цунода старался, и если Макс хотел, чтобы Ред Булл не решили выпнуть бедолагу, надо было за ним присматривать. — Да так. Просто интересно. – Он пожал плечами и вышел из моторхоума. Ферстаппен глубоко вздохнул, двинулся в сторону боксов и замер. Джордж стоял у входа, разговаривая с кем-то из механиков. Он выглядел идеально – форма без единой складки, волосы уложены, диод у виска горел ровным синим светом. Обычный андроид, каких тысячи. Но Макс смотрел на него так, будто видел впервые. Сердце пропустило удар. Такой, что в глазах на пару секунд потемнело. Макс списал это на злость – на ту самую, что копилась в нём с первой встречи. Но где-то глубоко, туда, куда он не хотел заглядывать, шевельнулось что-то другое. Мир сузился до этой чёртовой машины. Макс прожигал Джорджа взглядом, пока андроид не двинулся в его сторону. Тогда Ферстаппен резко увёл взгляд, уткнувшись в телефон, и сделал вид, что очень заинтересован в новостях, которые пришли в оповещениях. — Здравствуй, Макс! – Джордж мягко улыбнулся, хлопая глазами по-щенячьи, рассматривая раздражённое лицо Макса, который закусил губу, чтобы первым же словом не послать эту чёртову куклу нахер. — Что тебе нужно, Рассел? Мне кажется, мы обсудили всё ещё на том интервью. У меня куча дел, и если это не что-то важное, то иди нахуй. Хотя нет, в любом случае иди нахуй, Джордж. Джордж продолжал улыбаться, но его пальцы чуть заметно сжались в кулаки. Внутри системы что-то дрогнуло. Странное ощущение. Похоже на раздражение. Но я не должен чувствовать. Почему я это чувствую? Он не знал, что это значило, но запомнил. — Я просто решил поздороваться, раз вы один из первых гонщиков, что я за сегодня видел. – Он продолжал мягко улыбаться. – Мы ведь можем быть просто конкурентами на трассе... У вас есть какая-то особая причина меня ненавидеть? Он наклонил голову набок и заметил, как Макс резко поднял глаза, в шоке пялясь на него. — Ты что, процессоры себе повредил? – Макс хлопал глазами, пытаясь собраться с мыслями. – Ты – машина, которая создана, чтобы заменить человека. Поэтому да. Есть причина. И если ты ещё не понял, я терпеть тебя не могу. Это касается не только трассы, но и всего, что происходит за ней. Диод на виске Джорджа на пару секунд вспыхнул жёлтым, медленно вращаясь. Макс заметил это. Запомнил. Значит, слова всё-таки задевают. Отлично. — ...Тогда очень странно, что нас с Кими пригласили на ужин. — Нет. Пригласили Кими. Просто малой решил позвать тебя с собой, никого не спросив. Тебе даже не нужно там быть. Ты не нуждаешься в еде или воде, чтобы там находиться. — Но этот ужин предназначен для сближения и общения в первую очередь. – Джордж протестовал, но Макс ткнул его в грудь пальцем. — Да никто не хочет, чтобы ты там был. Это абсурд. Ты – машина. Точка. Всё, что ты делаешь – просто программа, которая симулирует человека. Ты не можешь переживать или радоваться. Всё это – фальшивка. И посадить тебя за один стол с остальными – значит простить тебе эту ложь. Макс развернулся и пошёл прочь, сжимая телефон в руке так, что костяшки побелели. «Просто машина», – повторил он себе. Но почему-то слова Джорджа застряли в голове. «У вас есть особая причина меня ненавидеть?» Идиот. Конечно, есть. Но он не мог объяснить это даже себе. Джордж стоял на месте, обрабатывая информацию. Компания против роботов активно продолжала свою агитацию, но он и просчитать не мог, что люди будут в таком бешенстве от него. Кими объяснял это страхом. Они встретились перед этим разговором – оказывается, именно этот мальчишка учил Джорджа мемам и возможности шутить.

Задача: ознакомиться с понятием мемов и шуток подробнее. Заучить возможные варианты шуток.

Рассел встал как вкопанный, пока мир вокруг продолжал жить своей жизнью. Несколько секунд – и вот его сознание наполнилось тоннами информации о мемах, шутках, о том, как правильно шутить и выглядеть естественно. Кими учил его раньше, но теперь он не помнил. Так что должен научиться заново. Ведь это его задача – влиться в коллектив. Пока Рассел находился в этом состоянии, мир для него замирал, оставался только он и информация, которую он старался изучить. Флирт – как шутка. Чёрный юмор – точно нет. Ему нужно привлекать людей, а не отталкивать. Наконец он вернулся из чертогов разума, замечая, что по расписанию ему давно пора на встречу с фанатами.

Гран-при Канады.

11:30.

Фан-зона.

Было шумно. Так сильно, что Джорджу пришлось убавить чувствительность звукового процессора, продолжая всем мягко улыбаться. Кими уже раздавал автографы, отвечая на типичные вопросы о том, что ему нравится и даже кто. Вспышки камер, шум толпы, крики и свист в приветствии. А Джордж... Стоит ли говорить, что многие отходили от него в сторону? Смысл разговаривать с машиной? Но он решил следовать плану. Цель: повысить популярность. Рассел прищурился, подошёл ближе к Кими и резко обнял его со спины, хитро улыбнувшись. Толпа переглянулась, а одна из девушек протянула Расселу бумажник, на котором уже расписался Кими. — ...Не ожидал, что ты решишь обнять меня, Джордж. Какова причина? – удивлённо вскинул брови Кими, пока девушки начали шушукаться. — Говорят, что людям это нравится. Окружающие доверяют больше тем, кто идёт на контакт. – Джордж отпустил Кими и расписался рядом с его подписью. Его почерк был идеальным – буква за буквой, каждая с идеальным завитком, в отличие от размашистой и торопливой росписи Кими. Джордж мягко улыбнулся девушке, и толпа наконец начала задавать вопросы: «Джордж, есть ли у тебя ориентация?!» — ...Нет, не думаю. – Он пожал плечами, и многие начали отворачиваться от такого короткого и холодного ответа. Кими приблизился к его уху. — Эй, помягче с ними. Людей такое отпугивает. Постарайся быть... нежнее? Они же девушки. – Кими хитро улыбнулся и взял из толпы первую кепку, расписываясь прямо на ней. — Следующий вопрос! – выкрикнул Кими. «Кими, Кими, как тебе кажется, Джордж может стать более человечным?» «Он тебе нравится?! Или Оливер больше?!» Кими поперхнулся воздухом, поджал губы и глупо улыбнулся. Джордж молча, с улыбкой продолжал раздавать автографы и фотографироваться. Хотя многие явно интересовались больше Кими. — Это глупый вопрос, посмотрите на Джорджа, он же идеален. Каждый изгиб, а его шутки, которые не вошли в интервью... Неплохие. – Кими заметно прищурился, словно нашкодил. Джордж замер, обрабатывая информацию. — ...Это... комплименты? – вопросительно поднял он брови. — ...Что ж, я могу сказать, что Кими достаточно симпатичный, исходя из обычных статистик красоты. Глаза и причёска – обычно многие назвали бы это красивым. Да и он считается довольно слаженным, так что... Это мои ответные комплименты. – Джордж улыбнулся и обвёл взглядом притихшую толпу. — Вот оно что... Так ты считаешь мою причёску красивой? — Я не могу так считать, я говорю фа- – Джордж тут же замолчал, когда Кими приложил палец к его губам, мол, просто помолчи и смотри за реакцией. Девушки затаили дыхание, послышалось пищание от умиления. — Вы такая милая команда!! – фанатки потянули вещи в сторону Джорджа. — Ребят, знаете, почему сложно сказать два раза «гав-гав»? – вдруг повернулся к толпе Джордж. «Нет! Почему?!» «Не знаю...» — ...Погавкайте. – Джордж смотрит с улыбкой. Толпа притихла, а затем начала громко гавкать. Кими вопросительно смотрел на Рассела. — ...Хорошие девочки. – хихикнул тот и подошёл ближе к Кими. — ...Как тебе? – шепнул Джордж. Кими фыркнул, пряча улыбку. – Это было... даже слишком нежно. Ты только что назвал меня красивым и сказал девушкам «хорошие девочки». Я думал, ты учишься быть человеком, а не сводить всех с ума. Джордж пожал плечами, заметив, что большинство стали тянуться и к нему. Интерес людей повышен. Система отметила это. Джордж улыбнулся шире. Его система зафиксировала странное тепло – не перегрев, а что-то другое. Он не знал, как это назвать. Но ему нравилось. Кими улыбался с нежностью. Он был горд за Джорджа и рад, что люди видели в нём человечность – ту, которую он сам мог разглядеть. Даже если Джордж забыл то время, что они были вместе, сейчас он показывал себя даже лучше, чем раньше.

Гран-при Канады.

13:00.

Обед.

В столовой было шумно – голоса, звон посуды, смех. Кто-то рассказывал анекдоты, кто-то жаловался на погоду. Запах еды смешивался с запахом кофе. Джордж сидел за столом рядом с Кими, глядя на пустую тарелку. Он не ел, но наблюдал – за тем, как люди подносят вилки ко рту, жуют, улыбаются, переглядываются. Всё это казалось ему странным, бесполезным, но важным. Кими смотрел на него с лёгкой улыбкой. — Ты даже не притворяешься, что ешь, – усмехнулся он. — Мне не нужна еда, – ответил Джордж ровно. – Но я могу сидеть с вами. — Это уже прогресс. Хотя бы сделай вид, что пьёшь продукцию спонсоров. – Кими подмигнул. — Зачем? – Джордж прищурился, но медленно вздохнул и сделал вид. — Думаю, спонсорам это понравится. Плюс люди будут больше верить тебе. – Кими подвинул к нему бутылку с трубочкой, и Рассел поднёс её к губам. Тишина повисла между ними. Джордж перевёл взгляд на соседний стол. Там сидел Макс, уткнувшись в телефон, и делал вид, что не замечает их. Его пальцы сжимали вилку так, что костяшки побелели. Внимание: повышенное внимание к Максу Ферстаппену. Причина неизвестна. Снизить интерес. Приоритет: общий коллектив. Он не знал, зачем делает это. Память была пуста, но тело помнило что-то – напряжение, которое возникало всякий раз, когда этот человек оказывался рядом. — Ты постоянно на него смотришь, – заметил Кими. – Он тебе что, нравится? — Нравится? Это... эмоция. Я не могу испытывать эмоции. — О, поверь, ты можешь. Просто ты пока не знаешь, как это называется. Джордж задумался. Система не давала ответа, но он помнил – смутно, почти как сон – что Кими уже говорил что-то подобное. — Ты учил меня раньше, – сказал он тихо. – Я помню обрывки. Голос. Улыбку. Но не помню, что именно ты говорил. Кими перестал жевать. В его глазах мелькнула грусть. — Я учил тебя шутить. И ты отлично шутил, когда хотел. А ещё я учил тебя, что быть человеком – это не только знать шутки, но и чувствовать, когда они нужны. — Это... сложно. – Джордж почти признался. – Я знаю алгоритмы. Знаю, как должна звучать фраза, чтобы вызвать смех. Но я не понимаю, почему люди смеются. Кими взял его за руку – просто так, без причины. — Знаешь, а ты уже смешишь меня, даже когда не пытаешься. Джордж посмотрел на их соединённые руки. Его система зафиксировала что-то странное. Тёплое ощущение. Не перегрев. Не ошибка. Что-то другое. Похоже на… приятное. — Спасибо. – В его голосе впервые послышалось не программа, а что-то другое. Кими улыбнулся и отпустил руку, заметив взгляд Макса. Макс поднял голову. Их взгляды встретились. Он отвернулся первым, злясь на себя. — Ты чего такой мрачный? – Шарль плюхнулся рядом. Следом подошёл Льюис с тарелкой. — Привет, чемпион, – усмехнулся Льюис. – Выглядишь так, будто проиграл квалификацию. — Всё нормально. Просто устал. — Мы видели, как ты пялился на ту сторону зала, – Шарль прищурился. — Не говори ерунды. Я просто не понимаю, как он может сидеть здесь и делать вид, что он такой же, как мы. — Знаешь, я видел много странного в этом спорте, – хмыкнул Льюис. – Но андроид, который пытается быть человеком... это самое странное. — Или самое грустное, – добавил Шарль. – Он учится быть живым. Как будто он ребёнок. Макс сжал челюсти. — Он машина, – отрезал он. – У него нет чувств. Шарль коснулся его руки. — Ты слишком сконцентрирован на нём. Здесь есть и другие гонщики. Наша команда ввела обновления, не забывай, что вас двоих может обойти любой. Макс хотел возразить, но Шарль продолжил, и в его голосе послышалась тревога: — Я тоже боюсь, что нас заменят. Но я смотрю на Джорджа и вижу, как он пытается. Он не просто выполняет программу – он учится. И это пугает меня не так сильно, как если бы он был просто идеальной машиной. — Меня это бесит, – буркнул Макс. – Он - машина. — А я вижу кого-то, кто ищет себя, – тихо сказал Шарль. – Он стал другим, Макс. Раньше он был острым, будто что-то доказывал. А теперь сидит с пустой тарелкой и смотрит на руки. Как будто не знает, кто он. Льюис кивнул. — Он подошёл ко мне в Майами и сказал, что я слишком консервативен в атаке. Я поперхнулся кофе. Он стоял и ждал, что я приму его слова как факт. Я сказал ему: «Попробуй сказать то же самое с улыбкой». Он завис, а потом сказал: «Я запомню это». И ушёл. — А теперь он будто потерялся, – добавил Шарль. — Теперь он тихий, – согласился Льюис. – Но он шутит, обнимает Кими. Он стал мягче и потерял уверенность. — Андроид не может бояться, – буркнул Макс. — Может, – ответил Шарль. – Просто он не знает, как назвать страх. Как и люди когда-то. Джордж повернул голову, услышав смех за соседним столом. Льюис кивнул ему, и на мгновение он почувствовал, что видел его раньше. — Ты знаешь Льюиса? – спросил он Кими. — Он легенда. Я был его вторым пилотом, так что да, знаю. – Кими уважительно кивнул. – Он разговаривал с тобой в Майами. — Да.. Вроде.. Он говорил, что я был холодным и прямым. – тихо сказал Джордж. – Теперь я пытаюсь быть лучше. Понравиться людям. Это моя задача. — Ты пытаешься быть собой. И это самое важное. Джордж снова посмотрел на Макса. Их взгляды встретились, и он почувствовал тот же разряд. Странное ощущение. Тёплое. Похоже на... любопытство? Я не знаю. Но я хочу запомнить это. В его сознании раздался холодный, незнакомый голос. — Джордж Рассел. Сконцентрируйся на задаче. Тебе было дано задание: сблизиться с коллективом и снизить интерес к Максу Ферстаппену. Он снижает твою эффективность. Рассел дрогнул. Новый инженер из Киберлайф следил за его показателями. Что ж. Он должен быть полезным. — Понял. – ответил он в чертогах и перевёл взгляд на Кими. — С кем мне ещё следует побеседовать? И кто не против андроидов? Кими усмехнулся. — Большинство тебя не примет, но есть пара человек, с которыми можно попробовать. Во-первых, Льюис. Во-вторых, Шарль. Есть ещё Ландо и Оскар – они не агрессивны. Он задумался. — Есть Оливер Берман из Хаас. Молодой, ещё не успел обрасти предрассудками. Он не видит в тебе врага, просто хочет понять. Джордж кивнул. — Он хочет понять, – повторил он. – Я тоже хочу понять. Кими сжал его пальцы. — Я с тобой, Джордж. Что бы ни случилось. И в этом была та самая искренность, которую Джордж искал. Джордж и Кими поднялись. Джордж оглянулся через плечо и встретился взглядом с Максом. Тот смотрел так, будто пытался разгадать код. Джордж не отвёл взгляд. Странное ощущение. Тёплое. Тревожное. Я не знаю, что это. Но я хочу понять. Он развернулся и последовал за Кими. Этот взгляд останется с ним до конца дня. И это чувство – тёплое, тревожное, странное – не поддавалось анализу.

Гран-при Канады.

14:00.

Боксы Ред Булл.

За час до старта в боксах Ред Булл царила привычная суета. Механики сновали между стойками, проверяя последние настройки болида, инженеры сверялись с данными телеметрии, а где-то в углу, у стены с инструментами, стоял Макс и смотрел на схему трассы на планшете. Он уже переоделся в комбинезон, но шлем пока держал в руках, рассеянно крутя его пальцами. Шаги за спиной заставили его обернуться. — Макс, можно поговорить? – Юки стоял в проходе, переминаясь с ноги на ногу. Его лицо было напряжённым, а в глазах читалась тревога, которую он пытался скрыть за натянутой улыбкой. — Конечно, – Макс отложил планшет и повернулся к нему. – Что случилось? Юки подошёл ближе, но продолжал смотреть куда-то в сторону – на инструменты, на колесо, на стены, лишь бы не в глаза Максу. Он нервно перебирал пальцами край своего комбинезона. — Я хотел спросить... Ты ведь говорил на том собрании, что я останусь в команде. Что меня не заменят. — Да, говорил, – Макс нахмурился, скрестив руки на груди. – И я не шутил. — Но... – Юки запнулся, и в его голосе послышалась горечь. – После того, что случилось в Майами, после того, как этот андроид выиграл... Я слышал, как Ханна обсуждала с инженерами возможность... ну, ты понимаешь. Думаю, они уже просчитывают бюджеты и варианты. Макс сжал челюсти. Он не знал, что Ханна обсуждала что-то подобное, но слышать это от Юки было неприятно. В груди закипала злость – не на Юки, а на ситуацию, которая заставляла его переживать. — Я не допущу, чтобы тебя заменили, Юки. – сказал он твёрдо, положив руку на плечо напарника. – Ты – хороший гонщик. Ты стараешься. Ты прогрессируешь. И это не обсуждается. — Но что, если они решат, что я не справляюсь? – Юки наконец поднял глаза. – Что, если они решат, что андроид будет лучше? Я не хочу быть тем, кого выкинут из Формулы-1. Я хочу бороться. Я хочу доказывать. Но если они начнут ставить машины вместо людей... Он замолчал, не договорив. Тишина повисла между ними, нарушаемая только гулом мотора где-то в соседнем боксе. — Они не начнут, – перебил его Макс. – Не в нашей команде. Я обещаю тебе: пока я здесь, ты будешь в Ред Булл. Но ты должен верить в себя так же, как я верю в тебя. Ты знаешь, что можешь больше. Я видел это. Я видел, как ты проходишь повороты, когда не боишься. Юки слабо улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра благодарности. — Спасибо. Правда. Я... я просто хотел убедиться. — Убедись, – Макс хлопнул его по плечу, сжав пальцы чуть крепче. – А теперь иди, готовься. Мы должны показать им, что люди всё ещё могут побеждать. Юки кивнул и развернулся, но на мгновение задержался у выхода. Он обернулся, и в его глазах снова появилась тревога. — Макс, а ты... ты действительно думаешь, что сможешь победить его сегодня? – спросил он тихо, почти шёпотом. Макс посмотрел на него. В его взгляде не было сомнений. Он уже видел эту гонку в своей голове – старт, борьбу, финиш. — Я сделаю всё, что в моих силах. И сегодня я покажу ему, что такое настоящая гонка. — ответил он твёрдо. Юки улыбнулся уже увереннее и исчез за поворотом, оставляя Макса одного. Ферстаппен проводил его взглядом и перевёл его на шлем, который держал в руках. Он сжал шлем крепче, почти до хруста, и проговорил себе под нос: — Я выиграю. Для себя. Для команды. Для всех, кто боится, что их заменят. Но где-то в глубине сознания засела мысль: он видел глаза Джорджа на подиуме после Майами. В них было что-то... живое. И это не давало ему покоя. Он хотел разобраться. Но сейчас — гонка.

Гран-при Канады.

15:00.

Старт.

Гул моторов заполнил всё пространство вокруг. Он проникал в уши, в грудную клетку, в самую душу – низкий, мощный рёв, от которого вибрировали кости. Запах резины и топлива смешивался с прохладным воздухом, который принёс с собой ветер с реки, и от этого дыхание становилось глубже, а сердце билось чаще. На стартовой решётке выстроились болиды, и в первых рядах, как всегда, стояли те, от кого ждали борьбы: Льюис, Макс и Джордж. Джордж сидел в кокпите, проверяя показатели системы. Всё было в норме. Давление, температура, настройки двигателя – всё идеально. Он чувствовал вибрацию мотора, которая передавалась через сиденье, слышал, как где-то далеко кричат фанаты. Но его мысли были заняты другим. Он снова смотрит на меня, – отметила система, когда Макс перевёл взгляд на его болид. Джордж не знал, зачем он это делал. Его память была пуста, но тело помнило что-то – напряжение, которое возникало всякий раз, когда этот человек оказывался рядом. Внимание: повышенное внимание к объекту Макс Ферстаппен. Снизить интерес. Сосредоточиться на задаче. Он моргнул и переключился на трассу. Пять красных огней зажглись один за другим. Рёв моторов усилился до предела, и мир вокруг сузился до трассы, до асфальта, до мгновения, когда огни погаснут. Тишина. А затем – взрыв. Гонка началась. Старт прошёл ровно, как и предсказывали инженеры. Джордж ушёл в отрыв, следуя идеальной траектории, но Макс, как и обещал, не стал ждать. Он атаковал с первых метров, используя каждый сантиметр трассы, чтобы не дать Расселу оторваться. Визг шин смешивался с рёвом моторов, и в этом хаосе звуков Макс чувствовал себя как рыба в воде. — Отлично, Макс, мы рядом, — раздался голос Ханны в наушниках. — Дави на него, он не любит, когда его прессуют. Макс усмехнулся, и его пальцы крепче сжали руль. Он видел, как Джордж нервно поглядывает в зеркала заднего вида. На седьмом круге Макс пошёл в обгон в зоне DRS, сократив разрыв до минимума. — Есть! – выкрикнул он в радио. Но тут небо начало меняться. Серые облака, которые до этого висели где-то на горизонте, начали затягивать трассу, закрывая солнце. Воздух стал влажным, и первые капли дождя ударили по кокпиту. — Дождь, Макс! – Ханна повысила голос. – Это может быть наш шанс. — Я вижу! – крикнул в ответ Макс, входя в 11-й поворот. В его голосе звучал почти хищный азарт. Он знал: андроид просчитывает всё на основе данных, но дождь – это хаос. Это то, что нельзя предсказать идеально. И он собирался использовать этот хаос. Джордж, тем временем, чувствовал, как дождь усиливается. Капли били по его шлему, по кокпиту, по болиду. Его система работала на пределе, но вода делала своё дело – сцепление с трассой ухудшалось с каждым кругом. Дождь усиливается. Рекомендация: снизить скорость в 8-м и 11-м поворотах. Асфальт влажный. Он сбавил скорость, входя в поворот, но в этот момент в зеркале заднего вида мелькнул синий болид. Макс приближался. На 25-м круге Макс пошёл в атаку. Он заложил свой болид во внутренний радиус 11-го поворота и вцепился в асфальт, выходя на параллельную траекторию. Шины взвизгнули, и Макс почувствовал, как его болид дрожит под ним от напряжения. — Он меня обошёл! – Вспылил Джордж, резко раздался голос Тото в чертогах. — Соберись, мы отыграем это на пит-стопе. Джордж сжал руль. Внутри него, в том месте, где жили странные импульсы, что-то дрогнуло. Неприятное ощущение. Похоже на разочарование. Причина: Макс Ферстаппен обошёл меня. Он не знал, что это значило. Но он хотел вернуть позицию. — Я понял, — ответил он ровно, но его голос прозвучал тише обычного. На 35-м круге Шарль Леклер вошёл в 8-й поворот, и его болид внезапно дёрнулся. Из-под заднего антикрыла повалил белый дым, и мотор захрипел. Леклер попытался удержать машину, но она начала замедляться прямо на трассе, и его болид медленно съехал на обочину. — Шарль, что у тебя? – раздался голос инженера в его наушниках. — Всё, – ответил Шарль с горечью. – Мотор встал. Мы вышли. В этот же момент Макс, проезжающий мимо, заметил, как друг съезжает с трассы. Он видел, как Шарль бьёт кулаком по рулю. — Ебанные Феррари! – вырвалось у Макса. Он забыл выключить радио. — Макс! Радио! – раздался панический голос Ханны. Но было поздно. Вся его тирада ушла в эфир. На мостике Феррари замерли, Леклер устало вздохнул в кокпите, а комментаторы уже обсуждали, что «Ферстаппен в прямом эфире обругал итальянскую команду». Макс выругался уже про себя, понимая, что ляпнул лишнего. Но времени на сожаления не было. — Бля! – выругался он уже в микрофон. – Извините. Я не хотел. Просто... Шарль мой друг. — Мы знаем, — ответила Ханна, и в её голосе послышалось облегчение. – Сосредоточься на гонке. Ты теряешь время. Он сжал руль и переключил внимание на трассу. Впереди, в пылу дождя, мелькнул болид Джорджа. Макс рванул следом. Юки, тем временем, держался стабильно за Кими. Они оба шли на четвёртом и пятом местах, меняясь позициями, но не рискуя в мокрых условиях. Антонелли был начеку – он знал, что Юки не будет атаковать слишком агрессивно, но и не собирался уступать. Цунода видел его болид впереди и следовал за ним, как за маяком. Вскоре начались пит-стопы. Ред Булл сработали быстрее, и Макс выехал с пит-стопа как раз перед Джорджем, сохранив позицию. Он смотрел в зеркала заднего вида и видел, как Джордж пытается сократить разрыв, но с каждым кругом Рассел терял время. Не потому, что машина была хуже, а потому что он не мог рисковать так, как Макс. Человек – непредсказуем. Машина – нет. И это было его слабостью. На 52-м круге дождь усилился настолько, что видимость упала до минимума. Машины с трудом держались на трассе, и каждый поворот превращался в лотерею. Дождь хлестал по кокпиту, смешиваясь с потом и адреналином. Макс слышал, как шины скрипят по мокрому асфальту, как ветер свистит в антеннах. — Макс, осторожно, 9-й поворот! – крикнула Ханна. Болид Макса резко повело в сторону. Он почувствовал, как машина теряет сцепление, и его руки на руле вцепились в кожу, удерживая её от разворота. Он чудом удержал болид на трассе, но потерял полсекунды. Льюис воспользовался этим и вырвался вперёд, увеличивая разрыв. — Он ушёл! – прорычал Макс. – Чёрт! — Спокойно, Макс, – ответила Ханна. – Второе место твоё, мы ещё можем подумать о стратегии на финише. — Я вижу, – прорычал он в ответ, сжимая руль. – Я не отдам второе место. Финишная черта приближалась. Льюис пересёк её первым, подняв кулак в победном жесте. Его болид прошёл под клетчатым флагом, и команда Феррари взорвалась аплодисментами. Макс пришёл вторым. Он стоял на подиуме рядом с Льюисом и Джорджем, который, несмотря на проигрыш, сохранял идеальную улыбку на лице. Но в его глазах, в той пустоте, которую никто не мог разглядеть, что-то изменилось. Он смотрел на Макса, и внутри него, в том месте, где жили странные импульсы, зарождалось что-то новое. Странное ощущение. Похоже на разочарование. Но я не должен чувствовать. Почему я это чувствую? Андроид не может разочаровываться, – подумал Макс. – Но почему он выглядит так, будто ему больно? Джордж поймал его взгляд и на мгновение задержался. Внутри него, в том месте, где жили чувства, что-то дрогнуло. Почему он смотрит на меня? Что он хочет сказать? Я не понимаю. Рассел не знал, что это значит. Но он запомнил этот взгляд. И Макс тоже.