Ветка Ромы: любовь с хулиганом

​​«Сейчас мне нужно выбрать между ними... ​Антон прикусил губу, почувствовав металлический привкус крови. Было даже стыдно, дико думать об этом. ​...между Алисой, Полиной и... Ромкой». ​«Нет, ну каков абсурд? Возможно, для этого Богом забытого места абсолютно нормально, что в первый же день меня вызвались провожать странная девчонка в маске лисицы, первая красавица класса и мальчик, которого моя мама с первого взгляда окрестила бы конченой шпаной», — подумал Антон, отчаянно пытаясь унять дрожь в коленях. ​С Алисой он не пошёл бы и под дулом пистолета! Она была слишком ненормальной. Кто знает, что прячется за этим пластиковым лисьим носом и безумным смехом? ​С Полиной куда ни шло. Сердце замирало при мысли о её нежной улыбке и скрипке. Но о чём с ней говорить городскому хлюпику? Не идти же всю дорогу молча, точно в рот воды набрав, разглядывая собственные носы ботинок! Да и как он вообще будет выглядеть рядом с ней? Смешно и нелепо. ​А вот пойти с Ромкой... Эта мысль, запоздалая и пугающая, казалась сейчас самой заманчивой. С одной стороны, Пятифан — именно тот тип людей, которых Антон всю жизнь старался обходить десятой дорогой. Местный авторитет, кулаки в ссадинах. Но ведь к нему-то он проявил уважение! Ну... если можно так назвать то, что Ромка заценил его отпор Бабурину. Значит, ножом под рёбра в первом же переулке не ткнёт. Да и они же оба пацаны, в конце концов. Должны как-то договориться. ​Выбор был сделан: пусть провожает Ромка. С ним, как ни странно, сейчас казалось безопаснее всего.

***

​Антон толкнул тяжелую дверь и вышел на крыльцо. Посёлок встретил его сумерками и сквозняком. Мальчик натянул шапку по самые уши, пряча замерзающие щеки, и зашагал к школьным воротам. Ромка, как и обещал, подпирал плечом бетонный столбик. ​В нос с ходу ударил резкий, сизый шлейф дешевого табака. ​Антон невольно согнулся в сухом кашле, махая ладонью перед лицом, и оглянулся. Ромка стоял чуть сбоку и ехидно, с прищуром наблюдал за его реакцией. ​— Ну чё, замерз, городской? Идём? — спросил он. Бросил сигарету прямо в сугроб и придавил ботинком. ​— Идём... — тихо, стараясь не выказать робости, ответил Антон. ​Рома коротко кивнул, сплюнул под ноги двинулся вперёд по протоптанной тропинке. Антон поспешил следом.

***

​— Я чё-то не догоняю... у тебя чё, язык отсох после «Здравствуйте, я Антон Петров» у доски и твоего этого «Идём»? — не выдержал Рома, когда они миновали последний обитаемый переулок. — Ты говорить со мной собираешься? Или ждёшь, пока я тут сам с собой куковать начну? Как из тебя слова-то вытягивать... откуда приехал хоть? Что у вас там стряслось, раз в нашу глухомань потянуло? ​Антон вздрогнул от неожиданности, встряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли, и сбивчиво заговорил: ​— Н-нет, не отсох... Из Москвы мы. Мне... ну, не особо тут у вас нравится, если честно. Обычаи дикие. Но так надо. У отца с работой проблемы, вот и переехали. ​— Из Москвы-ы... — протянул Рома, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на уважение. — Ясно. И какая она, Москва твоя? ​— Там хорошо, — Антон мечтательно прикрыл глаза, вспоминая яркие огни проспектов. — Красиво. Метро, высотки, людей полно, никто ни к кому не лезет... ​Рома шумно фыркнул, заставив Антона осечься. ​— И всё? Больше деревенскому недотёпе ничего не расскажешь? ​— Почему сразу «недотёпе»? Антон удивленно воззрился на спутника. ​— Да потому что все вы, фифы столичные, про нас так думаете. Мол, сидим тут в тайге, лаптем щи хлебаем, и образования у нас никакого. ​Антону до смерти хотелось съязвить, что Ромка прямо сейчас сам этот стереотип и придумывает, но перспектива получить тяжелым кулаком в нос быстро охладила его пыл. ​— Ну почему же? Школа ведь есть, учителя те же книги на уроках читают. Я так никогда не думал, честно. ​— Вот! Сразу видно: голова голова на плечах имеется! — торжественно ухмыльнулся Рома, хлопнув Антона по плечу. ​На душе у Антона впервые за день потеплело. Напряжение понемногу отпускало. ​— Слушай, нам куда дальше? — спросил Рома, оглядывая развилку. ​— В лес, — спокойно отозвался Антон, указывая пальцем на темнеющую стену вековых елей. ​— Чего?! ​Рома аж поперхнулся морозным воздухом и замер как вкопанный, округлив глаза. ​— Я на самой окраине живу, за просекой... Нужно через чащу срезать, так быстрее. ​Антон смущённо поправил воротник куртки, чувствуя себя виноватым. ​— А-а... Ну ты даешь, Петров. И нормально тебе там спится, когда под окнами волки воют и лисы шастают? ​— Ну... меня они пока не трогали. Так что нормально. ​— Ясно, бесстрашный, значит... Ну пошли, чё уж там. Рома поправил куртку и смело шагнул под темные, нависающие своды деревьев.

***

​— Спасибо, что проводил, Ром, — искренне и тепло сказал Антон, останавливаясь у покосившейся калитки своего двора. ​— Ага, делов-то... Рома замялся, переминаясь с ноги на ногу и пряча руки в карманы олимпийки. — Слышь, Тоха... ты же говорил на уроке, что рисуешь хорошо? Может... ну... это... меня тоже как-нибудь научишь? Чисто так, для себя. ​Антон даже растерялся, глядя на грозу школы. Ромка быстро отвел взгляд в сторону, насупился и покраснел ушами, явно посчитав свою спонтанную просьбу ужасной слабостью. ​— Конечно! — улыбнулся Антон, чувствуя, как внутри расцветает облегчение. — В любое время, как захочешь, скажи, я бумагу и карандаши захвачу. ​— Ну и хорошо! Бывай тогда, училка. Я погнал, а то мамка сейчас весь посёлок на уши поднимет, решит, что меня волки сожрали. ​Рома едва заметно, но как-то очень по-доброму усмехнулся, крутанулся на пятке и припустил обратно к дороге. ​— До встречи! И спасибо еще раз! — крикнул ему вслед Антон. ​Он повернулся к дому, вдыхая чистый морозный воздух. «Что ж, возможно, эта глушь не так уж и безнадежна, как я думал», — промелькнуло в голове у Антона секундой ранее, чем он зашагал по крыльцу к теплой двери.