Номер один

      Прекратите! Прекратите это! Хватит!       — Ты молодец. Очень хорошее выступление. Это не из-за тебя у нас серебро, ты была самой сильной.       — Спасибо.       — Женечка! Умничка! Как же ты прекрасна! Брось, не думай о команднике. Личка точно будет твоей.       — Я постараюсь.       — Евгения, мои поздравления. Второе место в командном турнире на дебютной Олимпиаде — невероятно! Если бы не вы, ещё не известно, попала бы ли Америка на пьедестал. Вы затащили свою страну собственными руками на серебро!       Замолчи! Заткнись! Перестань!       Дорога до собственной комнаты после официального окончания соревнований заняла больше, чем ожидалось. Буквально каждый, кто встречался на пути, изъявлял желание выразить благодарность фигуристке за сегодняшний прокат, который она, отныне, считает самым провальным в своей карьере.       Что значит «спасибо за серебро»? Да идите к чёрту.       Воздуха катастрофически не хватало. В голове был какой-то переполох. Ей срочно нужно было куда-то спрятаться. Её спасение так близко и одновременно далеко. За спиной идёт Рафаэль Владимирович, неся вещи и не давая комментариев. Девушка старается уделить внимание всем желающим, едва стоя на ногах. Внутри неё тикала бомба замедленного действия, только она не взорвётся, а вот-вот упадёт без сил.       Свернув, наконец, в коридор, куда посторонним был воспрещён вход, Женя забрала цветы и подарки у тренера, одной рукой нащупывая в кармане ключ-карту.       — Ты в порядке? — спросил мужчина, недоверчиво поднимая бровь.       — Мне нужно побыть одной. Давайте поговорим ближе к вечеру, пожалуйста.       Не прощаясь, она захлопнула дверь у него перед носом. Арутюнян вздохнул и отошёл к стене. Вот оно, опять. Его очередной подопечный трещит по швам. Что же это за проклятие и когда оно закончится? Неужели действительно сильный и достойный фигурист обязательно должен настрадаться в карьере, желательно переломавшись и душой, и телом? Или это только у него так? Всё ни к чёрту.       Прошлый Олимпийский цикл для Нэйтана Чена был трагичным. Рафаэль Владимирович до сих пор вспоминает и передёргивается. Тогда он тоже ехал с большими ожиданиям, но чем всё кончилось?       И вот, они снова здесь. Чтобы достигнуть той точки, на которой он сейчас держится, Чен четыре года подряд разбивался в лепёшку, перепрыгивая собственную голову, пока не стал сильнейшим. Столько дней прошло с того проката, были взлёты, когда ему подчинились все возможные четверные (не считая акселя). Но сколько раз фигурист был готов всё бросить, лишь бы только не проходить сквозь то, что у него на пути. Самое ужасное — быть наблюдателем, коим стал его тренер, когда ты, с одной стороны, несёшь ответственность за судьбу, с другой — абсолютно бессилен.       С Соловьёвой всё по-другому. Она просто работала и работала. Если что-то упорно не получалось, переходила к чему-то новому, доводя навык до идеала. В ней не было природного упорства, а в жизни ещё не случались травмирующие события, которые разделяли её на до и после.       А птичка-то, попала в ураган. Прямо сейчас за дверью гостиницы происходил этот самый надлом. Оставалось надеяться на лучшее и верить, что завтра всё образуется.       Женя закрыла дверь, быстро стягивая маску и снимая обувь. Все действия резкие и грубые. Со стороны могло показаться, что она очень злая, если бы не рваное дыхание ртом. Она хватала воздух, будто горло сильно сжали, не давая вздохнуть. При этом тело продолжало действовать на автопилоте, успокаивая голову, мол, всё хорошо, ты не истери. Видишь, цветочки сейчас в вазу поставим.       Дрожащие руки судорожно снимали платье, молния не подчинялась. Ей нужно сходить в душ, тогда полегчает. Но комната стала расплываться, то ли это были слёзы, то ли головокружение.       — Святой дух, что же это... — на негнущихся ногах девушка потянулась к графину, который едва не разбился. А когда первый глоток пошёл мимо горла — быстрыми движениями открыла окно и громко задышала, будто только в этом было её спасение.       Телефон на режиме полёта молчал. Женя боялась переводить его в обычное состояние, потому что там могло поджидать всё что угодно. Она не готова читать сейчас ни похвалу, ни тем более упрёки.       Интересно, а что бы сказал Илья?       — Алло...       — Доченька! Девочка моя, наконец-то! Ну, ты как?       Пересилив себя и взяв мобильник в руки, Женя, почти не всматриваясь в выбегающие одни за другим уведомления, сразу же позвонила родителям. Они не смотрели. Так и сказали, что это слишком для них морально невыносимо. Маме становилось плохо, когда девушка прыгала, а отец уходил в себя. По договорённости Женя должна была позвонить и сообщить, что и как. Им было принципиально важно узнать от неё.       — Мам...       — Спокойно, — по интонации женщина поняла, что золото было проиграно.       — Вторые. У меня был степ-аут, — она громко всхлипнула, падая от бессилия.       Кому-кому, но родителям было глубоко плевать, какая там медаль и какие баллы. Острая нужда оправдаться за прокат не покидала фигуристку, но собственная истерика не давала связать и два слова.       — Тише, тише, всё в порядке... — успокаивающим голосом заговорила мама.       — Мне страшно и плохо, но я не знаю почему. Я не могу успокоиться, мама. Что со мной? Я схожу с ума?       — Сядь, тихонечко, глубокий вдох. Повторяй за мной, — она вздохнула, — выдохнула. Что ты чувствуешь?       — Я не понимаю. Всё хорошо и в то же время очень плохо. Я будто умираю.       — Перенервничала. Паническая атака, моя хорошая, — не надо быть психиатром, чтобы верно попасть в проблему. Из врачебного опыта было много техник для заземления и восстановления. Плохо было одно — их ребёнок в таком состоянии на другом конце планеты.       — Где ты сейчас? — продолжила мама.       — У себя, — сейчас голос девушки звучал так, словно у маленького напуганного ребёнка. Ей это было нужно. Ощущения, будто после долгого дня на ногах снять каблуки. — Я даже не переоделась толком.       — Поставь меня на громкую связь и начинай приводить себя в порядок, я буду разговаривать.       Она положила телефон на комод. Под плавный голос стала снимать платье. Это была задача не из лёгких. Руки, мало того что тряслись, были ледяные и пальцы не сгибались.       — Ты сейчас не поверишь ни одному моему слову, но у Америки не было ни единого шанса потягаться с Россией. Федерация пошла ва-банк и пожалела Нэйтана на две программы. А тебя нет.       — Это был ужасный прокат. Камила упала, если бы я всё сделала чисто, перебила бы её по баллам.       — Доча, какой-бы набор ты не катала, дело не в первом-втором месте, а в изначальном запасе. Ты уже выходила с сильной нехваткой. Камиле надо было уронить хотя бы половину элементов, чтобы уравнять страны.       Дальше последовал разговор на более отвлечённую тему. Теперь у Соловьёвой есть аж десять дней на подготовку, чтобы восстановиться и сделать то, к чему она долгое время шла.       — Мама, я люблю тебя.       — И я тебя. Я рядом.       Окончив разговор, Женя наконец ушла в душ. Горячая вода помогла отпустить мышечное напряжение, но голова продолжала маяться. Она уже не понимала из-за чего, просто нервничала.       Если ей так легко удалось покататься в короткой программе, то для золотой медали в личном турнире надо сделать всё, лишь бы выиграть малую золотую медаль. Ничто так не спасает фигуриста, как идеальная короткая, когда наступает произвольная. Тем более никаких четвернрых, а уж в тройных она была уверена.       Остаток дня Женя решила провести наедине с собой. После водных процедур тело наконец отблагодарило её, дав отдохнуть без судорог и тревоги. Вернувшись в мир социальных сетей, новости приятно удивили. Никто ничего не говорил о том, что у ребят серебро. Все были безумно горды, по интернету разлетелись нарезки с выступлений участников. На свой страх и риск, девушка зашла почитать комментарии под одним из роликов со своим выступлением.       «Наша железная фея! Умница! Держалась до последнего! За всех отдувалась, могли бы уже и посильнее кого в команду добавить, а то представьте, какого Жене выходить, зная, что всё упущено.»       «Дженни — лучшее, что случалось с американским женским одиночным фигурным катанием! Если она сейчас вытворяет такое, то через год-два все фигуристки мира будут дышать ей в спину.»       «М-да, нашли кого в команду ставить. Она же малолетка. Взяла и порушила всем пьедестал. Зачем было ставить лутц, если прыгаешь по принципу "а вдруг повезёт". Это Олимпиада, а не общественный каток.»       Чёрт. Не надо было это читать. Какой ещё общественный каток? Что за бред. Те, кто удостоился чести быть сейчас здесь, в Пекине, и выступать, физически не могут быть рандомными ребятами со двора. Они сильнейшие. Как минимум потому, что до Олимпиады нужно пройти тысячу и один цикл отборов и подготовок. Женя: «Привет! Не спишь?»       Девушка моментально открыла чат. Женя Семененко в сети. Неужели они не празднуют? У неё было желание списаться с русскими ребятами, но она посчитала это неуместным.

Женя: «Привет. Нет. Просто отдыхаю»

      Ответ пришёл незамедлительно. Женя: «Можно тебе позвонить?»       Соловьёва удивилась ещё сильнее, но нажала на вызов сама. Буквально через один гудок парень принял, включая видеосвязь.       — Привет, чемпионка! — он улыбнулся.       — Ну не начинай...       — Это как? Женя, ты чего? Смотри, — экран направился в сторону, демонстрируя присутствующих.       — Привет! — в камеру замахали Аня и Саша. — Женька, поздравляем!       Трусова перехватила телефон и приблизилась так, чтобы было видно только её лицо.       — Ты огромная молодец. У меня замерло дыхание на твоём прокате, тебе очень идёт эта постановка и костюм. Не важно, что серебро, важно, чтобы ты чувствовала себя достойной золота. Наш спорт субъективен, а я субъективно считаю, что сегодня ты была лучшая!       — И я! — воскликнул на фоне Семененко.       Щербакова тактично промолчала на этот счёт. Всё таки она не могла взять и обесценить победу своей одногруппницы и всей сборной. Но затем добавила, влезая в кадр:       — Я присоединяюсь. Наверное, прозвучит не очень, но хочу сказать, что именно короткая была самой лучшей, которую я когда-либо видела в реальной жизни. Ты плыла и жила музыкой. Сегодня было ничуть не хуже, все мы знаем, что две и почти четыре минуты программы играют большую разницу. Я просто хочу, чтобы ты отдохнула и начала готовиться к личке. Все уже знают, на что ты способна. Ты успела попробовала олимпийский лёд на практике, так что вперёд!       Женя не могла сказать ни слова. Впервые в жизни спортивные коллеги говорили ей такое. На родине подобного ни разу не происходило. Все зачастую ограничивались рукопожатиями и парой приятных слов. Но чтобы искренне выдать все эмоции, да ещё и сопернице... Может это как-то связанно с тем, что всё таки этнически она — русская?       — Можно мне назад мой телефон? — с упрёком, но без злости сказал парень. — Жень, я не знаю теперь, что добавить. Они использовали весь запас, который я заготовил. Короче говоря, ты — супер. Надеюсь в скором времени мы увидимся вживую. Не будем долго затягивать сегодня, тебе надо восстановиться.       — Спасибо всем, я правда в шоке, что вы мне позвонили. Я всех обнимаю! И да, вы не мешаете. Наоборот, надо с кем-то поговорить, а то я сама себя только ругала последние два часа.       — Брось, не говори ерунды. И слышать не хочу, что ты недовольна. Ты сделала всё.       — Было грязно.       — Я даже и не помню уже, — хитро улыбнулся Женя. — Значит у меня столько хороших впечатлений, что они вытеснили неприятные эмоции.       Девочки на фоне дружно стали поддакивать и беситься. Американка смеялась в голос, сквозь проступающие слёзы радости. Ей снова стало тепло и хорошо.       — А где Марк? — спросила она.       — На каком-то интервью. Команду решили замучить по всем фронтам, так что наверное в этом плане лучше быть вторым.       Ещё какое-то время ребята развлекались, обсуждали значки и предстоящие прокаты. Парень поделился, что почти не переживает в той мере, в которой ожидал. Потом Саша хохотала до икоты из-за видео, где олимпийского маскота — Бинь Дунь Дуня — пять человек проталкивают в проход, потому что он вечно застревает. Женя успела распаковать подарки от спонсоров, а потом они спорили на счёт того, у кого самый лучший вид из номера.       Закончив звонок и договорившись встретиться как можно скорее, Соловьёва перекатилась на живот, обняв подушку. Меньше всего сейчас хотелось думать, что рано или поздно этому придётся закончиться. Она написала тренеру, что ложится спать и придёт только к ужину.

***

      Саша проснулась за двадцать минут до будильника. За окном темнота, за стенкой спят Аня и Камила. Вокруг — ни звука. Из-за плотных штор проскакивал свет фонарей, чуть освещая комнату. Девушка потянулась за телефоном, проверяя время. Что-то было не так, словно предчувствие.       Сегодня должно состояться командное награждение. Естественно, Трусову там не ждут. Они приглашены в качестве зрителей, но впереди очередной рабочий день. Освежив воспоминания и придя в себя, она неожиданно поняла, что не злится. Не злиться ни на Камилу, ни на Этери Георгиевну, ни на штаб, за то, что не взяли. Но и ситуация в душе не укладывалась. Да что же это такое? Полежав ещё минуту, Саша приняла решение вставать.       Через полчаса из комнаты Щербаковой раздалась мелодия будильника. Вскоре к утренней рутине рыжеволосой присоединилась и она. Когда время начало приближаться к семи, у обеих встал очевидный вопрос.       — Мелкая не вставала? — спросила Саша, всматриваясь в дверь её комнаты.       — Разве? — из ванной выглянула Аня с зубной щёткой во рту.       — Я не видела.       — Может что-то случилось? — встревоженно продолжила девушка.       — Пойду разбужу, — Трусова отложила расчёску и аккуратно постучалась.       В комнате Валиевой было пусто. Кровать заправлена, окно открыто, свет выключен. Словно она и не ночевала вовсе.       — Аня... — протянула она испуганно.       Щербакова оказалась у неё за спиной буквально через секунду, замирая как вкопанная.       — О Господи! Надо звонить Этери Георгиевне!       — Погоди, может она с ней? Или с мамой?       — А если нет?       После утреннего переполоха, было принято решение написать Сергею Викторовичу — самому лояльному звену трио Тутберидзе-Глейхенгауз-Дудаков. Мужчина долго не поднимал. Девушки уже хотели звонить главному тренеру, как вдруг от него пришло сообщение:       «Не могу говорить, что случилось?»       Коротко описав произошедшее, Дудаков ответил, что Камила с ними. И что произошла "неординарная ситуация", поэтому на завтраке и после за ними присмотрит Светлана Владимировна Соколовская.       — Может она травмировалась? — заговорила Аня.       Саша лишь пожала плечами. Странное чувство на душе усилилось. Но вместе с ним вдруг накатил заряд бодрости и желания поскорее выйти на лёд. Она заранее чувствовала, что в этот день тренировка сложится и все элементы будут скатаны. А самое главное — пять квадов на месте.       В столовой выяснилось, что нет ни Марка, ни парников с танцорам, что участвовали в команднике. Было поразительно пусто и напряжённо. Светлана Владимировна выглядела сонной и растерянной. Выходя из корпуса, девушки не выдержали. Первая начала, как всегда, Трусова:       — А что происходит, где все?       — Церемонию награждения отменили.       Саше показалось, что вокруг неё выключили звук. На минуту она оцепенела.       — Что?       — У Камилы нашли положительную допинг-пробу.

***

      — Он хоть что-то ел сегодня?       — Я не видел. Мне кажется, этот сезон — это проверка наших нервов на прочность.       — Господи, это ему ещё восемнадцати нет...       Илья двигался беговыми на большой скорости, перешёл на ход вперёд и сделал колесо на одной руке. Причём это была не конечная цель, всего лишь заготовка. В идеальной картине это должно быть колесо в воздухе. Ему хватало пролётности, осталось только наработать. Приземлившись на колени и откатившись в борт, он стукнул по нему кулаком, вставая и начиная по новой.       — Я скоро поседею.       — Я скоро полысею.       — Я тоже так хочу.       — Лиза!       Семья Малинина стояла за бортом. Роман в полусогнутом положении и с севшим голосом. На сегодня он исчерпал все попытки докричаться за сына и мысленно подготовил себя к ночной поездке в травмпункт. Татьяна то и дело зажмуривалась, но ничего не делала. Видя состояние Ильи, она боялась выходить на один лёд с ним, потому что её могли снести и даже не заметить. Сбоку стояла Лиза, восхищенно наблюдая за акробатикой брата. Она, пожалуй, единственная из всех, кому нравилось происходящее. Только вот Илья снова стал диким и не разговаривал.       Вчера вышло заявление, что Винсент Чжоу снялся с участия в личном зачёте. Всему виной положительный тест на ковид. Да, Малинин понимал, что никто не застрахован от подобного, да, он старался не винить фигуриста в халатности, да, это ничего не изменит. Но вот оно, его олимпийское место снова пустое. Карма распорядилась так, что вместо Ильи другой человек не выступит. Что же получается, злейшая ирония судьбы? Кому, интересно, он перешёл дорогу, чтобы кто-то сверху так над ним издевался.       Весь день он не сходил со льда. Никого не слушал, показательно катаясь наушниках, делая только то, что хочет. Грёбанная федерация и тупые ослы, возглавляющие её. Илья так и остался запасником, который не пригодился, даже когда основной участник выбыл.       — Сынок, может хватит на сегодня? Поехали домой, — нежным голосом начала Татьяна, протягивая чехлы.       — Я не закончил.       А ещё родители шли на уступку. Илья почти не говорил по-русски, не смотря на то, что в семье этот язык по-прежнему доминировал. Родители продолжали общение на русском, Илья их понимал, но ленился думать и изредка бросал что-то на английском.       — Значит так, Илья, или ты прекращаешь всё это, или расстаёшься со спортом. Я сыт твоими выскочками. Каждый день как последний. Я на катке вообще не имею никакого авторитета. Сезон идет, а ты бездельничаешь.       — Я чем мне ещё заниматься?       — Как ты можешь такое говорить? Кто ты такой? Сильно много стартов повыигрывал? Делать ему нечего, вы посмотрите! Ну так вперёд, вешай коньки на гвоздик и за учёбу. Поступишь в университет, станешь инженером или экономистом.       — Рома... — женщина попыталась остановить мужа.       — Я не собираюсь тратить свои силы в стол. Ты мой сын, мне не жалко отдать тебе всё, что у меня есть, только ты ничего не берешь и плюешься, словно младенец. Так я найду более перспективного спортсмена, который не будет вытирать об меня ноги и достойно пойдёт к цели.       Они смотрели друг другу в глаза. В отце давно назревал очень болезненный конфликт, но он душил его как мог, пока терпение не кончилось. Ему хотелось промолчать, но ничего не менялось.       — Ты отвернулся ото всех. Что с тобой? Это может плохо кончиться. Мы с мамой будем рядом и стерпим, но посмотри, где остальные? Всех растерял, а из-за чего? Не взяли на Олимпиаду. Да она скоро кончиться! У тебя в перспективе минимум два цикла ещё, да может и хорошо, что не сейчас отправили. Ты совершенно нестабилен. Можешь прыгать хоть пятерные, но тебе там делать нечего. Это урок, прими его достойно.       Илья отвёл глаза. Впервые за всё время он взглянул на себя со стороны. Всем ведь глубоко наплевать где он. В мире спорта он ничто, все его достижения рассматриваются в качестве потенциала, а он поставил себе цель покорить Эверест за один заход. Так не делается, к этому нужно прийти постепенно и упорной работой.       Но почему тогда Женя? Они одного возраста с одним тренером. Уже без злости, просто искренне любопытно. В чём она сильнее его? Разве она настолько стабильна, чтобы делать из неё лидера сборной, а его даже не включить в состав?       А ещё он заскучал. Просто по её существованию. Казалось, что они виделись в прошлой жизни. Всё чаще Илья предавался воспоминаниям, думая исключительно о хороших моментах с ней. Образ Жени как будто немного поплыл и вместо чёткого лица перед ним было светлая девушка из прошлого. Она разделилась на две части, та — что сейчас на Олимпиаде, и что каталась с ним пингвинчиком после тренировки.       Он никогда не видел, чтобы она каталась так, как это случилось в короткой программе. Её выступление было настолько превосходным, что у него щипало в носу. Только руку протяни — она с ним. Но нет, теперь это чужой человек. А вот слёзы были на итоге командника, когда Илья физически почувствовал ту боль обиды. Но самому себе было тяжело признаться. Это противоречило ненависти, которая была из-за обиды.       Поэтому вчера, после коротких программ мужчин, которые, кстати, он смотрел практически не отрываясь, подсознательно ждал, что где-то на трибунах мелькнёт её силуэт.       А потом вышел Семененко. Тот самый, который мелькал на общей публикации, с которым они прыгали параллельные четверные. Илья не мог не признать, что Женя обладал мощной техникой. Но все его выезды были такими, будто из такого невозможно встать, но парень спокойно приземлялся, ещё и на плюсы. Видна хорошая работа с деталями. Однако даже так, он с ним и рядом не стоял в техническом плане.       — Простите меня.       Парень склонил голову, чтобы чёлка сильнее прикрыла лицо. Ему стало стыдно за то, что родителям пришлось терпеть все выходки в таком возрасте. Он хотел, чтобы в нём видели взрослого, но сам раз за разом падал в лужу и топал ножками.       Мама осторожно обняла его, не сказав лишнего слова. Отец глубоко вздохнул, потирая переносицу, потому что у самого глаза намокли.       — Прощаю.

***

      Женя стоял в коридорчике. Вот-вот объявят его разминку.       Несомненной сенсацией, в первую очередь для него самого, стало то, что короткой программой он обошёл Юдзуру Ханю. Он ещё никогда в жизни не видел столько новостей, где мелькала его фамилией. За несколько часов он из запасного стал золотой надеждой России, который не только задал достойный старт, но и обскакал потенциальных претендентов на победу. Да, впереди него всё ещё стояли японцы и американцы, которые буквально душили своим авторитетом, но это давало хороший буст и стремление сделать ещё больше.       Теперь он закрывал свою разминку, а прямо перед ним будет катать Ханю. Возможно любой другой в такой ситуации только от мысли сошёл бы с ума, но Женя принял ситуацию как должное. Именно так его научил Алексей Николаевич. Все эмоции потом, сначала сделать свою работу.       Парень окинул взглядом мужчин, которые стояли впереди него. Все были очень собранные, будто не живые. Ему на мгновение стало не по себе от того, как он спокоен. Но было кое что ещё. Спина не давала покоя. Несколько дней подряд Женя не делал ничего сложнее тройных прыжков на разминках, исключение — полные прогоны программ. Вот и сегодня он несколько раз повкручивался в четверные на полу, но со льдом это имело большую разницу.       После выхода на шестиминутку и разогревшись, парень прочувствовал лёд. Сегодня он катает «Мастера и Маргариту». Ему самому очень нравилась драматичность этой постановки и было забавно, что он олицетворял Мастера, в то время как в одиночке Щербакова была Маргаритой.       Мысленно перекрестившись, Женя сделал четверной тулуп. Получилось. Зал восторженно заликовал. Мишин поднял кулаки вверх.       Время ожидания своего выхода тянулось как резина. Он не смотрел за остальными, но когда вышел Ханю, ему нужно было стоять наготове. Да и пропустить прокат иконы фигурного катания дорогого стоило, ходили слухи, что совсем скоро легендарный японец завершит карьеру.       — Один раз ты его обошёл. Второй не станет совпадением, — подливая масла в огонь шепнул Мишин.       Когда вторым элементом Юдзуру пошёл на четверной аксель, но упал, Женя неожиданно для себя схватился за голову и присел на корточки. Он фактически стал свидетелем исторического события. Табло загорелось красным, но впервые на соревнованиях появилась надпись «четверной аксель». А Семененко выходить следующим. Именно сейчас он почувствовал трясущиеся от напряжения кончики пальцев и тянущую боль в спине.       Юдзуру откатался с помарками, тем самым попрощавшись с золотой медалью, но пока что не с пьедесталом. Он показал сильнейший набор элементов и попробовал сделать то, что раньше физически не считалось возможным.       «Следующий фигурист, представляющий Российский Олимпийский Комитет — Евгений Семененко!»       Женский голос, словно приговор, оповестил всю арену. Женя слушал последние слова напутствия от Мишина, мысленно готовясь.       — Не отпускай и держи до последнего, что бы ни случилось. Покажи всем, что ты лучший, — он протянул кулачки — жест на удачу, который повторялся от старта к старту.       Женя упал с самого первого элемента — с четверного тулупа. Но в голове случился щелчок. Всё, он без медали. Значит, терять нечего. И уже на втором элементе — четверном сальхове — зрители аплодировали стоя. Он катался как в последний раз. Прыгая каскад, приземлив его с помаркой, на глазах выступили слёзы из-за боли. Но нельзя было сдаваться. Делая хорео дорожку парень быстро смахнул влагу рукавом, делая из этого элемент движения.       Осознание пришло в финальной позе. Всё прошло, у него получилось. Не идеально, но с достоинством. Женя поклонился в ровной стойке. Спина просто горела. Да борта он ехал на втором дыхании.       — Спасибо тебе, это было здорово. Я горжусь тобой, — Алексей Николаевич снял шляпу, обнимая воспитанника.       В это время на трибунах сходила с ума вся русскоговорящая аудитория. Женя был единственным, кто выдержал сегодняшнее испытание. Андрей и Марк не справились, оказавшись далеко за пределами десятки лучших. Особенно обидно было за Корндратюка — потратил все силы на команду, но посыпался на личке.       В другом секторе сидела Соловьёва, сжимая ладони и дёргая коленом. Ей было безумно страшно, когда катался Женя. В первую очередь волновало его самочувствие, так что когда всё закончилось, не сразу поняла — услышала аплодисменты.       Несмотря на количество знакомых фигуристов и тех, кого она очень поддерживала, из выступающих сегодня, девушка не могла отделаться от чувства, что чего-то не хватает. Не хватает Ильи. Всё таки он заслуживал это место. А когда стало известно об отстранении Винсента Чжоу — долго плакала, сокрушаясь на несправедливую вселенную.       Однажды он обязательно покажет, кто должен быть номером один сборной и всех Олимпийских игр в целом.