Номер один

      — Рафаэль Владимирович! Рафаэль Владимирович! — девушка бежала по коридору прямо в коньках. — Это какая-то шутка? Меня утвердили на произвольную?       Мужчина развернулся и поджал губы. Да, это правда. Именно этого он больше всего боялся. Женю не пожалели, а отправили отдуваться по полной. Наверное, не откатай она так хорошо короткую в команднике, её бы заменили для меньшего риска, что и так было маловероятным. Но после второго места (уступив три балла Валиевой) сомнений не осталось. Однако с принятым решением Арутюнян понял, что это конец для его подопечной. Четыре проката на одном старте это слишком, даже для опытных и сильных. Физически она сможет с большой вероятностью, но вот головой...       — Ты справишься.       Сухо, чётко, без восхвалений. Мужчина был так сильно взволнован, что не знал с чего начать. А испуганный вид Соловьёвой только подливал масла в огонь.       — Я боюсь...       Тихим голосом, почти шёпотом она наконец призналась. Женя могла надеть маску на льду, показывая абсолютную уверенность, войти в транс перед прокатом, но потом ей становилось так плохо. Как, например, вчера. Покинув кисс-энд-край она фактически упала тренеру в руки. То выступление, которое в интернете окрестили новым золотым фондом программ в фигурном катании, высосал из неё всё. Впервые в жизни Женя чувствовала себя плохо в подобный момент.       — Всё будет хорошо. Ты уже сделала свой максимум. Осталось совсем немного. Воспринимай это как разминку, генеральный прогон перед личным турниром.       — Мне не побороть ни одну россиянку по техническому набору произвольной. Я в любом случае в проигрыше.       — Лёд скользкий.       — И подо мной тоже.       Зайдя в более укромное место, девушка сползла вниз по стенке, тяжело дыша. Картинка перед глазами немного смазалась, горячие слёзы скатились по щекам, падая под маску. Если бы она только знала, как это сложно, изменился бы её ответ на вопрос Илье? Если карьера фигуриста и так коротка, то на сколько сейчас сократилась Женина? Конечно, она пойдёт и откатает столько, сколько скажут. Где её слово и интересы против других?       Если бы Илья попал в такую ситуацию, забрал бы свои слова назад? Вряд-ли. Он сильнее в разы и увереннее в себе, Жене до него как до луны.        Всё мимо. Если бы не эта Олимпиада, она бы не упустила свою любовь.        А какой тогда смысл в её карьере?       Стоп.       Женя встала, промокнув слёзы маской. Что-то её слишком занесло. Олимпийские игры — это мечта. То, чего желают все, но доходят единицы. А из тех, кто доходит, на таком уровне как она — один из десятка.       Произвольная так произвольная. Если ей суждено, придётся упасть и опозориться. Или не ей. Может девушка выйдет победителем и приведёт сборную к золоту. А ведь ещё личный зачёт…       — Хватит, прекрати, — она впилась ногтями в ладони, проговорив одними губами самой себе.        На ледовой тренировке она каталась с россиянками и японками. Единственная американка среди всех, хотя, это как ещё посмотреть. Женя старалась выключить голову и в определённые моменты даже получалось. В целом, раскатка прошла спокойно. Хорошие пролётные прыжки, уверенный прокат. Всё хорошо.        А потом Трусова выкатала все пять четверных прямо перед её носом.       — Привет! Ой, — Щербакова осторожно дотронулась до плеча Соловьёвой. — Ты чего такая бледная? Тебе плохо?       — Привет. Не выспалась сегодня, поздно легла, — она мило ответила, не признаваясь в настоящей причине.       Интересно, почему она так спокойна? Её одногруппница выдаёт сильнейший набор, который когда-либо делала девушка в фигурном катании, а Ане хоть бы что. Привыкла что ли? Но как, если глядя на такое, ты понимаешь, что твой максимум — серебро?       — Ань, а почему Камила никогда не выходит к нам? — спросила Женя. Этот вопрос давно интересовал, но был настолько незначительным, что постоянно вылетал из головы.       — Мы сами не знаем. Она очень застенчивая и маленькая. Она прилетела с мамой и большую часть времени проводит с ней или с Этери Георгиевной.       — Они её не пускают?        — Не знаю, но подозреваю. На ней весь командный турнир и самые большие надежды. Вероятно не хотят, чтобы её что-то сбило. Это первый взрослый сезон для Камилы.       — У вас тоже без замен в команднике? — Женя уставилась на Аню, широко раскрыв глаза.       — Да. Было много недовольств и противоречий на счёт того, кто должен быть представителем, так что в итоге решили оставить на все этапы первые номера сборной.       Девушка была уверена, что Валиеву заменят после короткой. Не потому, что с ней было что-то не так, а как раз потому, что и сама не рассчитывала катать две программы. Это перебор. Ладно Женя туда-сюда и совершеннолетняя, всё таки иметь пару лет в плюсе ментально легче, чем в пятнадцать отдуваться за всю страну.        Значит, завтра без пятиквадки. Уже легче. И, возможно, всё не потеряно. Камила бесспорно превосходная фигуристка, но Женя ничем не уступала ей. Их уравнивали разные аспекты. Там, где россиянка брала юностью и лёгкостью, американка — опытом. Там, где у Валиевой превосходили компоненты, Соловьёва могла прыгнуть лутц-риттбергер и с одного элемента вынести под двадцать баллов на плюсы.        Вечером, по сложившемуся обычаю, сидя в комнате у девочек, Женя была достаточно молчалива и собрана. Аня и Женя очень долго её упрашивали посидеть с ними. Точнее, предложили один раз, со словами «ты нам как своя, хотим провести побольше времени вместе, пока всё не закончилось». Ну и девушка не смогла отказать, но договорилась только на полчасика. Завтра ей предстоял тяжёлый день. Возможно, самый сложный из всей Олимпиады.       Марк, к слову, по ощущениям почти и не волновался. Как этот человек справлялся со стрессом — загадка года, но именно он задавал тон всей беседе. Аня находилась в обычном состоянии, сидя с поджатыми к подбородку коленями. Андрей и Женя расположились на одной кровати, только Семененко на ней, а Мозалёв на полу, облокачиваясь спиной.       — Ты знал, что у тебя холка как у старой бабки?       — Ну приехали.       — Я врач, мне виднее. Тебе бы на массаж походить, — заключил Женя.       — Закончи курсы массажиста, будешь с собственного окружения такие деньги рубить, — сказал Кондратюк.       — У меня время на сон до минут распределено, какие курсы…       — Да ты вправду сумасшедший какой-то, медицинский вуз и Олимпиада в один год.       — И автошкола, — словно вишенку на торт добавил парень.       — И автошкола. Всё хорошо? — Марк приложил ему руку ко лбу. — Вроде не горячий. Ты когда в тот раз падал, голову не задело? Кстати, а кто у нас ещё с правами?       Женя осторожно подняла руку. Она где-то слышала, что в России и в целом в СНГ женщина за рулём не воспринимается всерьёз. Она выучилась чуть больше года назад, оплата учёбы была подарком от родителей на шестнадцатилетние. У неё не было большого опыта за неимением собственной машины, а брать каршеринг в незнакомых городах она не решалась. Зато на папиной машине дома удавалось покататься на год вперёд. А иногда права были приятным плюсом к репутации, когда из «принеси-подай» для взрослых она превратилась в «подвези-встреть».       — О как, ничего себе.       Саша подняла глаза от телефона, удивившись. Девушка отвлечённо играла в три в ряд, фоном слушая разговоры. Сегодня она была не то, чтобы не в духе, но из-за того, что её не взяли в командные, было неприятно. В компании сейчас не было Камилы, так что в целом всё было хорошо, потому что младшая вызывала вполне обоснованную злобу. Всё загребла себе.       Трусову вообще не устраивала такая ситуация, что Валиеву не придержали годик в юниорах. Она бесцеремонно влезла в их трио Трусова-Щербакова-Косторная, вытеснив последнюю, став на место лидера. До всего этого в целом Саша относилась к ней нейтрально-хорошо, поддерживая разговор, но никогда не вступая в дружбу.       — Давно? — спросил Женя.       — Год с лишним. Но я почти не вожу.       — У вас же, в Америке, можно ездить за рулём с шестнадцати лет, да? — вклинилась Саша.       — Ну да. А у вас нет?       — Сдать можно, за руль только с восемнадцати. Я уже жду не дождусь совершеннолетия. Хочу наконец-то начать водить сама. Ну, сначала автошкола, конечно.       — Странно. Если отучиться в шестнадцать, за два года всё забудется, — удивилась американка.       — Некоторым так удобнее. Я тоже ещё в школе хотел начать учиться, но времени было в обрез, — сказал Женя.       — Да, поэтому ты поступил в медицинский и такой «вот, наконец-то свободные три минуты в день появились, дай научусь водить», — не унимался Марк.       Все рассмеялись. Обстановка подняла настроение. Женя снова почувствовала себя на своём месте, отвлёкшись от насущных мыслей.       — Жень, а прилетай летом в гости!       Девушка опешила. Ей не послышалось?       — Хах, ну я как только, так сразу… — засмущалась та.       — Серьёзно, Жень. Питер будет ждать, — добавил Семененко с улыбкой.       — И Москва! — отозвалась Щербакова.       — Ребят, вы чего…       — Можешь остановиться у меня, я живу отдельно. Если любишь собак и не против спать на диване, конечно, — удивила всех Саша.       Соловьёва лишилась дара речи. Её либо очень сильно разыгрывают, либо она спит. Люди, с которыми завтра ей придётся побороться за олимпийскую медаль, вот так просто берут и зовут её в гости на другой континент.       — Я не шучу. Если надумаешь…       — Я не размещу вас всех у себя в квартире.       Ребята замолчали.       — О чём ты? — спросил Женя.       — Я вас тоже буду ждать в Америке. Поверить не могу, что это не сон, но если вы меня приглашаете, то я тем более буду рада вас видеть у себя. Правда не знаю что вы забыли в городе размером меньше, чем олимпийская деревня, но я придумаю.       — Мы будем прилетать порционно, по мере выдаче виз, — сказал Марк, вызывая новую порцию смеха.       Конец вечера Женя провела в своей комнате, настраиваясь на завтра. Любая мелочь могла сбить и стать как триумфальной, так и фатальной. На двери висело платье произвольной. Красивое, короткое, с юбкой, которая разлеталась при движении. С первого взгляда даже самой фигуристке оно показалось слишком вульгарным и открытым, но со временем она поняла, пересмотрев первый прокат в нём в записи, что идеальнее варианта было не придумать.       — Боже, какой ужас! Оно слишком развратное. Такое ощущение, что где-то по дороге я потеряла штаны, — Женя стояла перед зеркалом в костюмерной, вытягивая кусочек ткани вниз, подразумевающий юбку. — Скажи уже что-нибудь!       — Можно? — Илья всунул голову в дверь.       Взгляд прошёлся по фигуре. Хватило секунды, чтобы вновь убедиться в том, что он просто по уши влюбился. Как же Женя красива в его глазах. И кстати, Илья был одним из не многих, кто сразу оценил этот костюм на ней, не считая его не подходящим. Как раз на Соловьёвой он не выглядел пошло, как мог бы на более взрослой фигуристке, например. В этом случае он подчёркивал все прелести молодости и изящества, длинные руки и ноги, аккуратные ключицы, и уходил тонким разрезом-сеточкой вниз по спине.       — Вау.       — Вау? — она повернулась на парня, поднимая бровь. — Это как перевести на человеческий?       — Это вау, — он вошёл в костюмерную, рассматривая Женю поближе.       Даже сбитые колени и растрёпанный хвостик не портили образ. По напряжённому лицу было видно, что ей некомфортно. Нужно было срочно что-то предпринять для разрядки обстановки.       — Будь я простым зрителем, однозначно бы оценил. С позиции катальщика могу сказать, что элементы в нём будет делать ещё удобнее, чем в тренировочной одежде, — Илья обошёл девушку по кругу. Вокруг стояло множество костюмерных стеллажей с вешалками и манекенами, изначально обзор был немного загорожен.       — Всё таки перебор, — Женя разочарованно надела кофту. Как теперь в этом выйти к тренерам и одногруппникам? Вот сама же просила покороче, а получила фактически гимнастический купальник.       — Ты прекрасна.       Из рук едва-ли не выскользнул телефон. Ей не послышалось?       — Ты не шутишь?       — Похоже на шутку?       Она обернулась и увидела то, что до этого ни разу не читалось в Илье. Взгляд смотрел не на Женю Соловьёву, а на девушку. Это было сложно описать, но по тому, как воодушевлённо выглядел человек после двухчасового льда, это заметно.       — Думаешь, стоит?       — Только если ты хочешь.       — Хочу, — не задумываясь ответила девушка.       Хочет чего?       Хочет снова почувствовать ту поддержу. Она неоднократно ловила себя на мысли, что пройти через олимпиадный путь за руку с Ильёй было самой большой мечтой. Приятно ли, когда мечта реализовывается, но вполсилы?

***

      В кабинете физиотерапевта пахло кварцем. Женя уже двадцать минут лежал на животе на крайне неудобной кушетке. Случилось то, на что ни он, ни Мишин, ни уж тем более сборная не рассчитывала. Старая травма вылезла наружу. Катализатором для неё не стало то самое падение на днях, но оно заметно усугубило общее самочувствие. Спина теперь болела даже при ходьбе. На лёд приходилось выходить на блокаторах и обезболивающем, а между делом лежать с магнитом и парафином. Это давало плоды, но не так быстро, как хотелось.       При самом плохом исходе, сезон для парня мог закончиться с одним падением прямо в программе. Но сейчас, имея более-менее стабильную ситуацию, он сократился до конца Олимпийских игр. Мира в этом году для Семененко не будет, из соображений угрозы здоровью. Спина для фигуриста — номер один.       Медсестра суетилась из угла в угол, иногда бросая фразочки на ломаном английском с китайским акцентом. Последнее, что он понял перед тем, как задремать под воздействием тепла это то, что его позвоночник сейчас примерно как у пятидесятилетнего грузчика. Даже посмеялся про себя.       — Сейчас я нанесу вам мазь и можете идти, но только когда она впитается, — а после холод, который моментально разбудил.       Все процедуры проводились втихую. Никто не должен был узнать про травму. Это принесёт моментальный урон имиджу федерации и поставит под вопрос участие в личном зачёте. А вот этого фигурист бы себе ни за что не простил.       Сегодня день женской произвольной. До этого на соревновательном льду произошло уже два мероприятия: у парников и танцоров. В случае России и Америки девочки действительно решали всё.       На время командных соревнований сборная делилась на две части. Те, кто участвовал, допускались в зону поддержки, остальные сидели на трибунах. Так и получилось, что Женя, Андрей, Саша, Аня, а так же Саша Степанова с Ваней Букиным и Саша Бойкова с Димой Козловский были зрителями. Где были остальные — не известно. В своеобразном грин-руме начала прокатов ждали Марк, Вика Синицына и Никита Кацалапов и Настя Мишина с Сашей Галлямовым. Сама Камила с тренерами стояли ближе к выходу.       Валиева была в своём легендарном костюме «Болеро», узнаваемый каждым вторым фанатом. Она была собрана и смотрела прямо перед собой, так по-взрослому и уверенно. Рядом с ней были Тутберидзе и Глейхенгауз. Женщина держала её за руки и что-то очень напряжённо говорила. Из-за маски было не понятно, зато то, как она периодически трясла девушку за руки — подтверждало.       — Смотрите, Женя! — Аня указала пальцем в сборище девочек.       Остальные фигуристки, которым сейчас предстояло выйти на лёд, стояли подальше, но держались вместе. Соловьёва о чём-то очень мило беседовала с Сакамото, помогая словам жестами. Китаянка и канадка также участвовали в этом разговоре. Россия выглядела аутсайдером в сложившейся картине, при чём по своей же вине. Если бы тренера не держали Камилу на коротком поводке, она бы с лёгкостью вписалась в их компанию. Но всё, что оставалось россиянке — бросать неоднозначные взгляды на них.       Спустя некоторое время стадион наполнила торжественная музыка. Закончив разминку, спортсменки покинули лёд, кроме первой выступающей. Остальные разошлись по своим командам. Женя сидела в окружении своих представителей, поскольку выходила предпоследняя. Она была из тех, кому тяжело смотреть прокаты других до своего выхода, но варианта не было. Нет, можно было встать и уйти под предлогом разминки, но это бы выглядело некрасиво.       — Даже не думай переживать. Им до твоей техники ещё три сезона кататься, — рука Арутюняна покоилась на плече девушки, когда он чуть склонялся к ней. Жене казалось, что если он сейчас отпустит, она раствориться в воздухе.       Нужно срочно разозлиться, но как? Думать про Малинина и потенциальную возлюбленную не получалось, было слишком волнительно. Любые мысли притуплялись. Она уже даже не пыталась отвлечься на что-то хорошее. Просто сидела, стараясь дышать квадратом.       Женя смотрел прокаты канадки, китаянки и японки, то и дело поглядывая на американку. Он видел прямо с трибун, что та нервничает. По крайней мере то, как она замерла в одной позе с прямой спиной, выдавало напряжение. Когда подошло время её выхода, Женя так же спокойно встала и направилась к бортам. За ней двинулся её тренер. Команда стала говорить слова поддержки, а кто-то даже перекрестил в воздухе.       — Я конечно не психолог, но золото походу наше, — протянул Дима Козловский, глядя на Соловьёву. Он не был с ней знаком лично, да и в целом, мало что знал о её карьере.       — Не каркай, — с неопределённой эмоцией шикнула Трусова, на что старшие фигуристы удивились, но ничего не сказали.       Как же ей было стыдно признавать, что падение Валиевой принесёт ей гораздо больше удовольствия, чем победа собственной страны. Очень хотелось, чтобы её обкатали, а если это сделает Женя — вдвойне. Просто из принципа, чтобы не всё в этой жизни ей так легко давалось.       Им пришлось спокойно хлопать, хотя искренне хотелось бурно встретить представительницу Америки. Волнительнее всего выглядел выход, когда по пути к начальной позе девушка опробовала пару заходов, а затем, став в центре, замерла. На мгновение она подняла глаза на публику и увидела их.       — Женя, вперед... — тихонько пробубнела Саша, но Аня, услышав это, удивилась.       С другой стороны от Щербаковой Семененко сжимал кулаки, практически подскакивая с места. Вот это да. Снова посмотрев на арену, она быстро показала сердечко руками и убрала его, чтобы никто не заметил. Между двумя сборными должно сохраняться напряжение и спортивная ненависть.       Соловьёва катала заметно жёстко. Первый прыжок — четверной риттбергер — чисто, красиво. Хотя, если так подумать, этот элемент был самым уверенным в её арсенале и чтобы его испортить, нужно приложить усилия. Публика взорвалась аплодисментами. Американцы с трибун стали трясти флагами и кричать слова поддержки.       Дальше сальхов. Приземлила ровно, но со снегом. Для профессионалов это был знак, чтобы пересмотреть на докручивание. Остальные хорео и технические элементы шли на плюсы. Тройные прыжки — тоже без вопросов.       И вот, когда программа перешла во вторую половину, пришло время каскада.       — Господи, только стой, прошу, — Саша сцепила руки в замок, помня тот самый единственный успешный лутц из пяти.       Женя перешла на задний ход, толкнулась зубцом и прыгнула, подняв руки наверх. И тут, в самом воздухе немного сошла ось, но за это пришлось поплатиться степ-аутом. Его было не скрыть под ойлер, как иногда делали самые хитрые. Но каскад терять было жизненно нельзя. Поэтому экстренно выровнявшись, она прыгнула тройной риттбергер и поехала дальше.       — Чёрт, на минус, — сказал Женя, переводя глаза на куб сверху, где элемент подсветили красным.       — Она умничка, не отпускает, — сказал Ваня Букин, находясь в таком же напряжении.       — Ну всё, теперь Камила даже с помаркой первая. Мы чемпионы.       — Они, — поправила Саша, свесив голову.       Что ж, у неё, у Валиевой, опять золото. Да, ещё не конец, но Женя его просто отдала. Россиянке надо сильно налажать, чтобы Америка забрала первенство. Но даже при победе, всё равно чемпионы они, не Саша. Она сделала ровным счётом ничего.       Замерев в финальной позе, камера приблизила лицо Соловьёвой. Она была не здесь, глаза бегали в осознании, что всё закончилось, но неприятный осадок тянулся с ней даже не со степ-аута, а с сальхова. Уперев руки в бока, девушка согнулась, пытаясь отдышаться, затем выровнялась и пошла на поклон.       — Что с ней? — спросила Аня, прищуриваясь.       — Она дезориентирована, — впервые за все выступления подал голос Андрей.       Сразу за ней выходила Камила. Пока тренера давали ей заключительные наставления, прокат Жени стоял на замедленном пересмотре.       — Будет недокрут, — вздохнула Саша Бойкова, пересмотрев сальхов.       В целом, общая картина была хорошая. Она справилась примерно на 80% проката, но это явно не лучшее выступление в карьере. Наконец — баллы. Естественно промежуточное первое место, но не без снижений. Пострадали и компоненты. Нельзя сказать, что сильно, примерно на два балла с последних соревнований, но это тоже было ожидаемо. Напряжение считывалось издалека, так что всё справедливо. Команда Америки поддерживала как могла, обнимая фигуристку, а публика аплодировала стоя. Рафаэль Владимирович прижал голову Жени к себе, поглаживая и успокаивая.       — Всё хорошо, моя птичка. Ты моя умница.       Но она слышала происходящее через плотную завесу. Снова вывалилась из реальности. Так будет лучше, если она сейчас не запомнит прокат Валиевой, иначе станет очень плохо.       Камила выехала с лёгкостью и уверенностью. Лишь немного размяв суставы, она встала в начальную позу. Заиграла музыка. Женя включилась в просмотр на первом прыжке. Четверной сальхов — сделано, чисто, аплодисменты. Тройной аксель — руки наверх, зрители в восторге. Дальше каскад. Хоть тулуп 4-3 гораздо дешевле каскада Жени, при чистом исполнении на плюсы он в выигрыше. Без проблем. Американка уже всё поняла.       Она перестала чувствовать своё дыхание. Ну вот и всё. Страна потеряла золото, ты не справилась, Евгения Соловьёва.       И тут, словно гром среди ясного неба, всеобщий вздох. Камила упала с четверного тулупа. Они снова на равных. Женя сделала степ-аут в каскаде с более дорогого прыжка, но падение с тулупа было хуже.       — О Господи, — Артутюнян сжал руку девушки. Он сам едва-ли держался.       Тем временем команда России на трибунах сходила с ума. Их не расстроило даже падение. Всё шло слишком хорошо. Только вот Саша и Женя были подозрительно собраны. Парень просто гипнотизировал Валиеву, оценивая каждый элемент. Девушка же просто перебирала рукав кофты, снова закипая внутри.       Когда музыка закончилась, фигуристка выпрямилась. На лице было недовольство, но она справилась. После поклона и повтора проката, сидя со сборной, они ждали баллы. Сейчас действительно было страшно. Их могли как уравновесить, так и создать отрыв. В любом случае у обеих есть дедакшены и определённые недовольства.       Следующее, что видит Женя — её фамилия опускается на вторую строчку.       Россия в восторге, участники обнимаются. Вокруг — гул и крики. Где-то в зале перемешалось разочарование американской публики с победой россиян. Но ничего из этого Соловьёва больше не воспринимала. С выставлением баллов она накрыла голову руками, зажмуривая глаза. Проснись, проснись, проснись...       На экранах вывели итоговую таблицу:

1. Российский Олимпийский Комитет

2. Соединённые Штаты Америки

3. Япония

      Камилу у Женю разделили те самые два балла в компонентах, плюс снижение за сальхов. При этом у двоих было по одному элементу, которые вышли по минусам. Вот и всё.       Где-то за океаном, находясь в своей комнате в полной темноте и одиночестве, парень один в один повторил позу Жени, сидя так, пока экран телефона не потух, а единственная слеза не впиталась в воротник.