Солнце по имени Феликс

      Они вернулись к полуночи, вдоволь наевшись, наговорившись, уставшие, но удовлетворённые. Чонин вёл под руку Феликса и Хёнджина, заявив, что их триумвират сегодня отлично сработался. Не расцепляя руки, втроём они ввалились в дом, сшибая пуфик и обувницу.       — Кому-то пора баиньки, — ехидно усмехнулся Минхо, наблюдая за шатающимся из стороны в сторону Чонином, которого едва удерживали на ногах Хёнджин и Феликс.       — Кому-то пора перестать быть занудой, — ответил Чонин, резко развернувшись и дёрнув друзей, которые чуть не упали от неожиданности. Хёнджин врезался ногой в подставку для зонтов и чудом сдержал в себе поток отборнейшего мата.       — Кто-то должен, — просто ответил Минхо, разуваясь следом. Джисон вошёл в дом последним.       — Пойдёмте спать, — предложил Хан. — Завтра нужно собрать вещи и успеть выехать до полудня.       — Разбудите меня завтра, — попросил Чонин, первым направляясь в сторону лестницы. — Хорошо посидели, надо бы повторить. Всем спокойной ночи, — пожелал он, поднимаясь в свою спальню.       — Спокойной ночи, — ответил ему Феликс, помогая Хёнджину снять куртку.       — Мы тоже пойдём. Доброй ночи, — сказал Минхо. — Спасибо за сегодня.       — Да, спасибо вам, — присоединился Хан.       — Не за что. Спокойной ночи, — улыбнулся Хёнджин.       Ребята разбрелись по своим спальням. Едва Хван увидел кровать, он тут же рухнул на неё, раскинув руки в стороны. Голова слегка кружилась от выпитого шампанского, и ей нужно было немного времени, чтобы вернуться в рабочий режим.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Феликс.       — Да. Просто шампанское не отпускает, — ответил Хёнджин.       — Ладно. Я в душ.       Феликс взял своё полотенце, чистые вещи и вышел из спальни, оставляя Хёнджина в тишине наедине с его кружащейся головой и сотнями мыслей, которые накатывали волнами одна за другой. Уже завтра они проснутся, соберут вещи и покинут этот домик ещё на год. Уже завтра они с Феликсом разъедутся каждый в своё жилище, и всё будет почти как прежде. У них осталась ночь, всего одна ночь здесь. Хваном овладевала тоска. Он уже не раз думал о том, чтобы предложить Феликсу съехаться, потому что Хёнджин уже не помнит и не хочет помнить, каково это — просыпаться и засыпать в одиночестве. Но он слишком торопится. Сколько они встречаются? Даже недели нет. Это будет неправильно, он не хочет давить на Феликса.       Хёнджин стянул с себя бежевый свитер Феликса и аккуратно свернул его. Интересно, а он может попросить Феликса оставить его себе? Или, может, что-то ещё из его вещей? Или это уже похоже на одержимость?       Его телефон вдруг издал писк, оповещая о новом сообщении. Кто мог написать в такое время? На его удивление сообщение пришло от Феликса и состояло оно всего из одного слова:       «Зайдёшь?»       Хёнджин чуть не написал в ответ «Куда?», но догнавшее его осознание успело предотвратить эту тупость. Феликс ждал его в душе? Он хочет… В душе? Хван правильно его понял? Он медленно поднялся на ноги, чувствуя лёгкое головокружение и шум в голове. Хёнджин добрался до ванной комнаты, опустил ручку и открыл дверь, чувствуя, как ускоряется его сердцебиение.       Телефон Феликса лежал на полочке над раковиной, а сам он стоял за стеночкой под горячими струями воды. Хёнджин вошёл и закрыл дверь, ощущая повышенную влажность в воздухе и тепло.       — Ликс? — позвал Хван, привлекая его внимание.       — Хочешь принять душ вместе? — услышал он вопрос, который никто и никогда прежде не задавал ему.       — Да, — выдохнул Хёнджин. — Минутку, я разденусь.       Он спешно стянул с себя белую футболку, джинсы, трусы, носки, оставил вещи на крышке закрытого унитаза и, полностью обнажённый, шагнул к душу. Феликс тут же схватил его за руку и рывком притянул к себе. Хёнджин даже моргнуть не успел, как оказался полностью мокрым и, к большому его удивлению, прижатым к стене, отделанной тёмно-коричневой плиткой.       — Ликс…       По его коже стекала тёплая вода, грудью и животом он ощущал разгорячённое тело Феликса, а спиной — прохладную стену. Такой контраст температур будоражил и немного смущал. Хёнджин видел перед собой глаза Феликса, полные желания, его лицо и волосы, по которым струилась вода тонкими ручьями. «Как всегда прекрасен», — подумал Хван.       — Ты когда-нибудь с кем-нибудь принимал душ? — соблазнительным низким голосом проговорил Феликс, заглядывая в глаза Хёнджину, в самую его душу, и от этого взгляда хотелось растаять мороженым на асфальте в самый жаркий летний день.       — Нет, — ответил Хван. Уголки его губ чуть поднялись в полуулыбке.       — Я тоже нет. Я хочу, чтобы ты был первым.       Блять…       Я хочу, чтобы ты был первым… Хёнджин почувствовал, как внутри от этих слов что-то дёрнулось, словно струна, растянувшаяся от недр грудной клетки до горла. Дыхание перехватило.       — Я хочу, чтобы у нас было ещё много «первого», — добавил Феликс.       — Ликси…       Хёнджин не знал, это алкоголь делал его таким смелым и открытым или это сам Феликс решил быть ещё ближе, хотя Хёнджин до этой минуты не подозревал, что есть ещё ближе чем то, что было вчера. Феликс плотно прижимался к нему, и Хёнджин чувствовал, как бешено колотится сердце Феликса и как в него упирается его возбуждение.       В памяти всплыл момент, когда Феликс без труда поднял на руки пьяного Хвана, как отнёс его в спальню и перехватил запястья. Ох, на него смотрели точно таким же решительным взглядом, как сейчас.       Хёнджин не знал, какая часть его затуманенного сознания проснулась и ляпнула в самые губы Феликса:       — Ты первый, кому я хочу отдаться до последней клеточки.       Он не жалел о сказанном. Боги, он никогда бы об этом не пожалел. Но Хван не рискнул бы сказать такое, будь он с трезвой головой, это он точно понимал.       Глядя в удивлённые и пожирающие его глаза с расширившимися зрачками, Хёнджин продолжил:       — Я люблю тебя, Феликс. Я до безумия, до потери сознания тебя люблю. И я не знаю, что со мной происходит, но я точно знаю, что ты первый и единственный, кому я доверил бы себя целиком и полностью. Я никогда раньше такого не испытывал, даже не знал, что такое можно испытывать.       — Джинни, — прервал его Феликс, судорожно втянув ртом воздух и выдохнув его имя. Казалось, Феликс сдерживает в себе что-то из последних сил. Он просунул руки за спиной Хёнджина, крепко обнял его и склонился над его ухом. — Я чувствую то же самое.       То же самое? Феликс тоже доверяет Хёнджину? Или он тоже его любит? О чём он? Хёнджин целую секунду искал ответ в карих глазах, но все его мысли снесло нахлынувшей волной высотой в несколько десятков метров, когда к его губам прижались мягкие губы Феликса.       Поцелуй разбавлялся горячей водой, льющейся на них сверху, стекающей по носам, губам, забирающейся в рот и смешивающейся со слюной. Странно, ново, но чертовски возбуждающе. Языки переплелись в страстном танце. Губы покалывало от поцелуев и лёгких укусов.       От ощущений кружилась голова, а низ живота изнывал от желания. Не отдавая себе отчёт в том, что он делает, Хёнджин вдруг сполз по стеночке, вставая на колени. Он остановился рядом с возбуждённым членом Феликса и посмотрел в карие глаза снизу вверх.       — Джинни, стой. Что ты делаешь?       Вопрос был лишним. Феликс понял, что Хёнджин собирался сделать, только совсем этого не ожидал. Всё развивалось слишком быстро и скомканно, почти без прелюдий.       — Первый раз в душе? — хитро улыбнулся Хван, дёрнул бровью, обхватил ладонью член Феликса и облизнул его головку. Сверху послышался стон.       — Блять… — вырвалось у Феликса, когда Хёнджин мягко вобрал его в рот до середины. Хван мысленно довольно улыбнулся и начал двигаться. Резко, жадно, безумно. Словно нарочно хотел услышать, какие ещё слова и звуки он может извлечь из Феликса, уперевшегося ладонями в стенку и задрожавшего от ощущений. — Чёрт возьми, Джинни…       «Это всё алкоголь — мысленно повторял Хёнджин, — это всё чёртов алкоголь…» Ему не хотелось останавливаться. Хотелось двигаться, напрягая рот, хотя он никогда раньше так не делал, хотелось не жалеть себя в страстном танце, отдаться ему полностью, сгореть, чувствуя, как дрожит от его движений Феликс. Он закрыл глаза, чтобы вода не затекла в них, и вскоре почувствовал, как тонкие пальцы зарылись в его волосы, чуть направляя.       — Ох, прости, — выдохнул Феликс, резко убрав руки. Он и сам по всей видимости слабо отдавал отчёт своим действиям, тоже поддавшись ощущениям. Хёнджин открыл глаза, свободной рукой схватил ладонь Феликса и, глядя ему в глаза, прислонил её обратно к своей голове и медленно моргнул. — Я боюсь увлечься, — ответил на его взгляд Феликс, но Хёнджин дал ему понять, что готов. — Пожалуйста, остановись, если я… Если слишком глубоко.       Хван снова закрыл глаза, ощущая руки Феликса, обнимающие его лицо и забирающиеся пальцами к затылку. Он чуть расслабил горло, продолжая скользить по члену Феликса и с каждым толчком принимая его на несколько миллиметров глубже. В прошлый раз он не заходил так далеко, но сейчас бездумно бежал к обрыву, подгоняемый азартом. Тормоза в его голове сегодня не было.       Безумие. Просто какое-то безумие. И ещё большее безумие, что Хёнджин, слушая стоны Феликса, и сам ощущал странное, никак не объяснимое удовольствие. Он опустил руку к своему члену, обхватил его и начал двигать ладонью в такт бёдрам Феликса. Он и сам не заметил, как начал стонать вместе с Ликсом, который, ощущая помимо влажного рта ещё и его вибрацию, застонал ещё громче.       — Джинни, — сдавленно произнёс Феликс, чуть склонившись над Хёнджином от напряжения.       Хёнджин понял его без лишних слов и ускорился, помогая себе рукой. Они снова посмотрели друг на друга. Пальцы Феликса вцепились в его голову. Ещё мгновение, и он затрясся, убирая руки и упираясь локтями в стену. Хван обхватил его бёдра, придерживая, и постарался заглотить член полностью, но Феликс чуть подался назад за мгновение до того, как его прошибло неконтролируемой пульсацией. Хёнджин почувствовал, как его рот наполняется знакомой на вкус солоноватой жидкостью.       — Джинни…       Феликс отстранился, едва Хёнджин ощутил последние капли, в одно мгновение опустился на колени, поравнявшись с лицом Хвана, схватил его лицо, надавив пальцами, и вдруг поцеловал приоткрывшийся рот, слизывая собственную сперму.       Твою мать!       Хёнджин не понимал, что происходит. Он не успел ничего сделать, даже проглотить не успел, как из его рта жадно выпили почти всё содержимое.       — Это тоже в первый раз, — проглотив, сказал ему Феликс, глядя на Хёнджина затуманенными глазами.       Безумцы. Они оба. Это единственное, что понял Хёнджин, сглотнув крохотные остатки спермы.       — Я хочу попробовать тебя на вкус, — сказал Феликс.       Хёнджин неуверенно поднялся на ноги и упёрся спиной в стенку, Феликс пристроился у его ног. Хван был уверен, его после такого хватит всего на несколько секунд. В голове всё ещё был туман, перед глазами всё кружилось, а лёгким отчаянно не хватало кислорода. Всё это безумие ощущалось сном, его разыгравшейся фантазией. Блять, нет… Влажный и горячий рот Феликса был слишком реальным…       — Ликси, — выдохнул он, вцепившись в мокрые светлые волосы. Феликс смотрел на него снизу вверх, и Хёнджин почувствовал, как всё вокруг стало слишком. Во рту Феликса ощущалось слишком приятно, внизу живота было слишком горячо, а напряжение внутри было слишком острым. — Ликси, я уже близко.       Он излился в рот Феликса, ощущая, как его раздирает на мелкие кусочки и как Феликс слишком, блять, чувствительно водит по его головке языком, ловя каждое содрогание.       Хёнджин выдохнул, опускаясь рядом с Феликсом. Да, он ненормальный, но он сделает то же самое, потому что сейчас он плевать хотел на то, насколько это странно и неестественно. Он подумает об этом когда-нибудь завтра, когда протрезвеет, а сейчас он хочет поцеловать Феликса и ощутить с его рта свой собственный вкус, чувствуя, как внутри от этого всё переворачивается.       Феликс понял его намерения и потянулся к Хёнджину. Он чуть приоткрыл рот, позволив чужому языку проникнуть внутрь. Белая жидкость испачкала их губы, стекая по подбородкам.       — Это пиздец как странно, — выдохнул Хёнджин, понимая, что его собственный вкус кажется ему более нейтральным.       — Ещё одно «в первый раз», — улыбнулся уголками губ Феликс. — Ты вкуснее.       Хёнджин поднялся на ноги и протянул Феликсу руку, помогая ему встать.       — Кажется, когда я протрезвею, я буду испытывать некоторую степень смущения, — заметил Хван.       — Ничего не говори, — ответил Феликс. — Я завтра сгорю от стыда, когда вспомню об этом. Я никогда раньше такого не делал.       — Это всё чёртово шампанское, — сказал Хёнджин.       — Оно лишь выпустило потаённые желания.       — Боюсь представить, что ещё прячется в этой светлой голове, — усмехнулся Хван, обнимая лицо Феликса и заглядывая в его глаза. — Но мне чертовски интересно узнать. Это было странно, но мне понравилось всё, что сегодня было.       — Сегодня ещё не закончилось, — ответил Феликс, многозначительно подмигнув. — Тебя когда-нибудь кто-нибудь мыл кроме родителей?       Он потянулся за бутыльком с гелем для душа и мочалкой и выключил всё это время лившуюся на них воду. В помещении резко стало тихо.       — Серьёзно? — приподнял брови удивлённый Хёнджин. — Я думал, «первое» на сегодня закончилось. — Феликс покачал головой. — Я ни с кем не принимал душ. Ни в прямом смысле, ни в переносном.       — Ты стесняешься? — спросил Феликс.       — Немного, — признался Хёнджин.       — Я тоже, — пожал плечами Феликс, выливая на мочалку гель. — Но я хочу сделать это. С тобой. Повернись ко мне спиной, — попросил он, — и расслабься.       — Поверь мне, я сейчас расслаблен как никогда, — поворачиваясь спиной, ответил Хёнджин.