Солнце по имени Феликс

      Горло саднило, словно он только что проглотил стакан гвоздей и сверху прошёлся наждачкой. Он кричал, но из груди не вырывалось ни звука, ни молекулы воздуха. Было страшно и больно. Левая рука онемела, и он поддерживал её правой, прижимал к себе, словно боялся её лишиться. Хотелось дышать, грудная клетка отчаянно расширялась, но воздуха вокруг не было. Без кислорода ему оставались считанные секунды до потери сознания, а затем и смерти.       Застряв по колено в болоте, он огляделся, но вокруг не было ничего, кроме тревожного чёрного тумана. От недостатка кислорода голова закружилась, и он упал лицом вниз, ударяясь о тягучую, вязкую жидкость, которая тут же противно забралась под одежду, в нос, уши, волосы. Он сделал вдох, пустив липкую жижу к лёгким, надеясь, что, может, получится дышать водой…       Откуда-то сверху послышались странные звуки, похожие на зов.       — Ликс.       Болото начало плескаться, словно он находился в огромном аквариуме, которым кто-то болтал из стороны в сторону. Голова закружилась, ощущения смешались. Всё ещё придерживая левую руку правой, он попытался подняться, но дно стало ниже, и его затянуло глубже, не давая дотянуться до поверхности. Лёгкие жгло, горло инстинктивно пыталось выкашлять жидкость. Дышать не получалось.       — Феликс!       Что такое Феликс? Кто это? Что за странное слово? Здесь есть только он и этот огромный аквариум с вязкой жижей, и больше ничего. Слова не имели смысла, потому что говорить он не мог, да и других слов в этом мире не существовало, кроме того, что он видел, слышал и чувствовал.       — Вот же блять. Феликс, проснись!       Кто-то схватил его за левую руку, и он вскрикнул от боли и вскочил, сев на постели. Рука. Его рука так болела, а ещё совершенно не слушалась и была холодной, как будто не живой, а сделанной из силикона. Он попробовал пошевелить пальцами, но они не слушались, а плечо тяжёлым грузом тянуло вниз, словно эта конечность весила целую тонну.       Он огляделся по сторонам, нашаривая глазами комнату, тускло освещённую прикроватной лампой, и постель, в которой находился. Память, цепляясь за обстановку, медленно возвращалась. Это была не его комната, это было нечто новое. Незнакомое? Нет, вроде бы знакомое. Он уже был здесь, только не помнил, что это за «здесь» и когда он в нём был в последний раз.       Он попробовал снова пошевелить пальцами. Рука отозвалась адской болью, словно в неё вкололи острые иглы, но пальцы всё-таки подчинились импульсам и слабо дёрнулись спустя секунду.       — Болит? — вдруг раздалось позади.       Феликс вздрогнул. Он не знал, что не один в комнате. Обернувшись, увидел лисьи глаза, смотревшие на него с тревогой, такие до боли знакомые, что имя сорвалось с губ прежде, чем в голове прояснилось:       — Хёнджин?       Они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, пока руку не начало печь. Превозмогая боль и тяжесть, Феликс согнул её в локте, сжал ладонь в кулак и прижал к груди, зажмурившись. Сознание вернулось на землю, но внутри оставалось липкое ощущение беспомощности и удушья, как будто одной ногой он ещё находился в том болоте.       — Всё будет хорошо, Ликси, — шептал Хёнджин, обнимая Феликса и поглаживая его по спине. — Это всего лишь сон. Я рядом. Всё хорошо. Ты в безопасности.       Феликс повернулся, пряча лицо в шею Хвана, чувствуя его успокаивающие прикосновения и вдыхая ставший родным запах его кожи. Остатки сна растворялись в заботе, тепле и нежности, какими окружали его объятия Хёнджина.       — Что с твоей рукой? — Хван коснулся руки Феликса, ощущая её низкую по сравнению с нормальной температуру.       — Отлежал, — ответил Феликс, сжимая и разжимая пальцы, стараясь поскорее вернуть кровоток. — Иногда такое бывает, когда я задираю руки к подушке.       — Что тебе снилось?       Феликс задумался. От сна остались только полузабытые образы, как если бы он видел его с неделю назад, а не только что. Единственное, что он помнил, знал и чувствовал о своём кошмаре — это нехватка кислорода.       — Мне нечем было дышать, — ответил Феликс. — И, кажется, там было болото. Я уже не помню.       — Сейчас тебе душно? — спросил Хёнджин. — Мы можем открыть окно.       — Нет-нет, спасибо. Всё нормально.       — Иди сюда.       Хван притянул его к себе ближе и опустился с ним на подушки. Светлые волосы Феликса разметались по обнажённой груди Хёнджина, мягко щекоча. Чувствуя тепло и слушая быстрое сердцебиение Хвана, Феликс понемногу расслаблялся. Боль отпускала руку, перерастая в ноющие покалывания и усталость, как после тренировки. Тревога растворялась вслед за воспоминаниями о кошмаре. Хёнджин был рядом, и весь остальной мир за пределами их спальни для Феликса прекращал своё существование.       Накрыв их обоих одеялом, Хёнджин протянул руку к лампе, выключил её и крепче обнял своего ангела. Спать не хотелось. После такого резкого подъёма от звуков задыхающегося Феликса, после пережитой паники мозгу нужно было время прийти в себя, прежде чем он мог бы спокойно заснуть. Честное слово, с кошмарами Феликса нужно что-то делать. Кто занимается ночными кошмарами, психотерапевт? Хёнджин обязательно прошерстит интернет в поисках ответов.       По ощущениям было где-то около пяти утра. Сна не было ни в одном глазу ни у Хёнджина, тупо глазевшего в потолок, ни у Феликса, нежившегося в его тёплых объятиях.       — Спишь? — шепнул Хёнджин.       — Нет, — ответил Феликс, повернувшись к Хвану. — Прости, что разбудил и напугал тебя.       — Всё в порядке. Хочешь, я заварю тебе зелёный чай?       Феликс тепло улыбнулся предложению Хёнджина, но, пребывая в сомнениях, ничего не ответил.       — Могу составить тебе компанию, — предложил Хван, и Феликс согласился.       Умывшись и переодевшись, они вошли в пустую кухню-гостиную, окутанную полумраком. Свет включать никто не стал. Во-первых, в принципе, всё было неплохо видно. Во-вторых, не хотелось спугнуть утреннюю магию, нарушить атмосферу. Стараясь не шуметь, они вытащили из холодильника продукты, нарезали несколько сэндвичей, заварили травяной чай и уселись за стол напротив друг друга.       — Хочешь, можем сегодня взять машину Джисона и прокатиться, — предложил Хёнджин. — Снова сядешь за руль. — Феликс пожал плечами. — Неужели тебе не понравилось? — удивлённо спросил Хван.       — Понравилось. Ты очень хороший инструктор.       — Ты мне льстишь.       — Нет, правда. Когда ты рядом, мне не так страшно. Ты вселяешь уверенность, что всё получится.       От слов Феликса на душе Хёнджина стало светло.       — В одной книге я как-то встретил фразу, — вспомнил Хван. — Если хочешь что-то начать делать, представь, что ты уже умеешь это делать. В своё время мне это очень помогло. Я тоже боялся ездить за рулём, боялся, когда другие машины проезжали слишком близко ко мне. Чтобы успокоиться и быть уверенным в себе, я представлял, что уже умею ездить несколько лет, что у меня это отлично получается. И у меня и правда получалось. Конечно, излишне самоуверенным тоже не стоит быть, за рулём всегда нужно держать ухо востро. Но с волнением мне помогла справиться вот такая установка.       Феликс заинтересованно спросил:       — А что это была за книга?       — Не помню, — честно ответил Хван. — Что-то по психологии, про мотивацию, наверное. Я люблю начинать читать такие книги и через некоторое время забрасывать их, у меня собралась целая гора недочитанных книг.       — Ты же не любишь что-то незаконченное, — улыбнулся Феликс.       — Да, — кивнул Хёнджин. — «Портрет Дориана Грея» я читал, скрепя зубами, лишь бы дочитать, хоть он меня и бесил. Но вот книги про саморазвитие и психологию, хоть убей, не могу дочитать. Особенно когда там предлагается провести какое-нибудь упражнение — всё, я сразу останавливаюсь с мыслью, что займусь этим в другой раз. И никогда больше эту книжку не открываю, хотя она может понравиться мне и я могу почерпнуть из неё что-то. Во всём остальном я как мышка с кактусом.       Феликс усмехнулся сравнению, жуя сэндвич. Хёнджин подпёр кулаком голову, влюблённо наблюдая за своим парнем. С Феликсом было уютно сидеть и разговаривать, даже просто находиться в одной комнате, сидя рядом. Он словно солнце, излучающее тепло и свет для Хёнджина, всей душой пожелавшего под таким светилом взмыть в небо и распуститься пышным цветком.       — А ты обычно какие книжки читаешь? — спросил Хёнджин.       — Я мало читаю, — прожевав, ответил Феликс. — Мне интереснее посмотреть фильм, в крайнем случае могу прослушать аудиокнигу. Когда я учился в старшей школе, дорога в одну сторону занимала два часа, так что я скачивал фильмы и смотрел их на стареньком телефоне.       Феликс рассказывал, ностальгируя по тем временам. Хёнджин увлечённо слушал, запоминал, иногда что-то уточнял. От темы фильмов они переключились на школу. Феликс, как выяснилось, учился хорошо, что было неудивительно, потому что сейчас в университете он чуть ли не в отличниках ходил. А вот Хван в школе был троечником и нормально учиться начал только в универе. Он обожал начальную и среднюю школу и откровенно ненавидел старшие классы. Вообще старшую школу Хван готов был бросить к чёртовой матери, если бы не Минхо, Чонин и Джисон.       — Почему? — спросил Феликс, и в его карих глазах читалось наравне с интересом искреннее переживание.       — Меня часто дразнили, — пожал плечами Хёнджин, сцепив пальцы. — А я не умел давать отпор.       — Дети жестоки. Меня дразнили за веснушки, — поделился Феликс.       — Шутишь? — возмутился Хван. — Как за такое можно дразнить? Твои веснушки прекрасны!       Феликс смущённо опустил голову.       — Я серьёзно, — сказал Хёнджин, подавшись вперёд. — У тебя милые веснушки, они мне очень нравятся. Я заметил, что ты часто их замазываешь. Не нужно этого делать. Веснушки делают тебя особенным.       — Спасибо, — смущённо пробормотал Феликс. — Ты первый, кому они так нравятся.       Хёнджин замолчал. Он у Феликса первый, кому нравятся его веснушки? Что? Серьёзно? Господи, что за люди с ним встречались раньше? Как можно не любить эти рассыпанные по лицу и плечам звёзды? Он ведь как целая вселенная и снаружи, и внутри.       — А за что тебя дразнили? — поинтересовался Феликс.       — Слишком пухлые губы, — ответил Хёнджин, прикасаясь к своей нижней губе указательным пальцем. — Как у девчонок. Нелепый вид. Плохие оценки. Им особо не нужен был повод, они цеплялись ко всему. В средней школе всё было хорошо, но в старшей, знаешь, попались самые наглухо отбитые одноклассники. Со мной тогда попал Чонин в один класс, но он был самым мелким и его все любили. Минхо и Джисон учились в параллели и не всегда были рядом. Похер, это всё в прошлом.       Феликс протянул свою руку через стол и накрыл ладонью руку Хвана. Они переплели пальцы, и Хёнджин обратил внимание на металлические кольца Феликса. Одно из них напоминало две кошачьи лапки, обнимающие палец с двух сторон.       — Что такое? — спросил Феликс.       — Ничего, — покачал головой Хёнджин. — Просто смотрю.       Они доели свой завтрак, убрали за собой, а затем Хван на цыпочках поднялся на второй этаж — вдруг Минхо и Хан уже не спят. Он замер в нерешительности. А сколько сейчас времени? Хёнджин спятил, если хочет разбудить ребят в такую срань. Плохая идея. Нужно будет дождаться хотя бы восьми утра, в идеале девяти.       С этими мыслями он уже развернулся, собираясь уйти, но вдруг открылась дверь ванной комнаты, и оттуда вышел Минхо, растрёпанный, сонный и более недовольный, чем обычно.       — Доброе утро, — улыбнулся Хёнджин.       — Доброе, — буркнул Минхо. — Ты за ключами? — Хван кивнул. — Хан спит. Можешь взять мою машину.       — Чего?       В доброту Минхо было невозможно поверить. Наверное, он ещё окончательно не проснулся, раз сам предлагает Хёнджину взять его машину.       Минхо скрылся в своей комнате, а затем выглянул, зевая и протягивая Хвану ключи от его машины.       — Не разъеби, бога ради, — попросил он и, больше не сказав ничего, закрыл дверь, оставляя Хёнджина в немом шоке. Минхо явно подменили инопланетяне.       Всё ещё не веря своему счастью, Хёнджин спустился и обрадовал Феликса, сказав, что они могут покататься прямо сейчас. Наскоро одевшись, они вышли в утреннюю прохладу и запрыгнули в серебристый седан.       — О-о, — протянул вдруг Хёнджин, включая зажигание.       — Что такое? — спросил Феликс, пристёгиваясь.       — Я уже забыл, как тут комфортно, — ответил Хван, настраивая под себя сиденье. — Давно Минхо не давал мне порулить.       Когда они доехали до пустой просёлочной дороги, Хёнджин нахмурился, отодвигая сиденье назад. Машина Минхо была рассчитана на комфортное вождение для одного человека за рулём. Вдвоём с Феликсом они, конечно, поместятся, но будет тесно и жутко неудобно.       — Нам нужно поменяться местами, — сообщил он Феликсу, поворачиваясь и встречаясь с взволнованным взглядом. — Не переживай, я буду рядом. У меня под рукой будет ручник, до руля я тоже дотянусь.       Феликс неуверенно кивнул, отстегнулся и вылез из машины. Хёнджин поднял ручник и тоже вышел из машины. Когда они поменялись местами, Феликс огляделся в незнакомой ему обстановке. Хёнджин, заметив это, подбодрил:       — Не бойся, управление везде одно и то же. Вот эти рычаги и кнопочки нас не волнуют. Главное сейчас — руль и педали. Помнишь, где что?       — Сцепление, тормоз, газ, — без запинки перечислил Феликс, указывая на педали слева направо.       — Умничка. Настрой сиденье под себя. Вот здесь внизу есть такой рычажок, подними его и сможешь подъехать ближе.       Феликс послушно подкатил сиденье ближе к рулю и под наставления Хёнджина дотянулся до педалей.       — Нормально? Дотягиваешься? — спросил Хван и заглянул под ноги Феликса. — Смотри, чтобы тебе было удобно нажимать на педали без напряга. Это важно. Теперь руль.       — Руль?       — Да. Его можно поднять или опустить.       — Если мы сейчас всё поменяем, Минхо потом будет неудобно, — выразил свои сомнения Феликс.       — Минхо подстроит всё под себя, не переживай. Он не первый год за рулём и такие тонкости прекрасно понимает. Он же сам нам дал машину для того, чтобы ты научился, верно? Не волнуйся.       Хёнджин объяснил, в какой позе должен сидеть Феликс, помог настроить угол сиденья, зеркала и руль. Только убедившись, что Феликсу действительно комфортно и ничего не мешает, он напомнил о ремне безопасности и, когда Феликс пристегнулся, разрешил трогаться.       Помня о сцеплении, Феликс плавно отпускал педаль, но ничего долго не происходило, машина не ехала и не вибрировала, как должна была. Нога, в которой росло напряжение, под конец соскользнула. Машина зарычала и резко отключилась, приборная панель погасла.       — Блин, — испуганно пробормотал Феликс, бледнея.       — Не страшно, — поспешил успокоить его Хёнджин. — У всех машин по-разному настроена педаль сцепления. У Хана машина схватывает прям в самом начале, у Минхо наоборот — надо долго отпускать, и схватится где-то наверху. Нужно просто запомнить это положение. Или ориентируйся на вибрацию. Давай попробуем ещё раз.       Под контролем Хвана Феликс завёл машину и очень напряжённо, медленно отпустил сцепление. Машина завибрировала и плавно тронулась с места.       — Молодец! — похвалил его Хёнджин. — Теперь можешь левую ногу убрать в сторону, там есть для неё место. Правой медленно нажимай на газ. Здесь педаль послушная, так что жми по чуть-чуть. Отлично. Теперь сцепление и вторая передача. Когда ты едешь, сцепление можешь отпускать быстрее, машина на ходу не заглохнет. Но всё равно не бросай.       Феликс, напрягшись в руках, ногах и шее, сидел с широко распахнутыми глазами. Осознание пришло не сразу, и он вдруг ошарашенно сказал:       — Господи, блять, я еду!       Хван рассмеялся.       — Ты делал это и в прошлый раз.       — Но я один за рулём. Я всё делаю сам. Чёрт…       — Всё хорошо, — улыбаясь, подбодрил Хёнджин. — Ты молодец. У тебя здорово получается. Расслабь руки немного, не цепляйся так за руль.       В ошарашенных глазах Феликса читались шок и ликование. Ему было страшно, но ему явно нравилось вести машину, потому что всё получалось. Под чутким руководством Хвана Феликс чуть сбавил скорость, объехав ямку, а затем немного разогнался, испытывая дикий восторг. Хёнджин, глядя на него, пребывал в не меньшем восторге, чувствуя к тому же и гордость за победившего страх Феликса.       — Джинни, — привлёк его внимание Феликс, когда далеко впереди показалась другая машина, на скорости ехавшая им навстречу.       — Не бойся, разъедемся. Возьми чуть правее, — Хёнджин на всякий случай дотянулся до руля и положил руку рядом с напряжённой до побелевших костяшек рукой Феликса, чтобы помочь. — Ногу убери с газа, но на тормоз не нажимай. Всё хорошо. Он просто проедет по своей стороне, а мы по своей. Не паникуй. — Когда машины свободно разъехались, Хёнджин, чувствуя, как сильно переживает Феликс, сказал: — Тормози.       Феликс послушно нажал сцепление и тормоз, и машина остановилась немного резче, чем нужно было. Сбросив рычаг на нейтралку и подняв ручник, Феликс выдохнул.       — Твою мать…       — Ты так мило материшься, — усмехнулся Хёнджин, пытаясь вспомнить, ругался ли хоть раз при нём Феликс. Кажется, что нет. — Ещё разок?       Феликс стёр пот с лица. Его немного потряхивало, когда он заглушил мотор и откинулся на спинку сиденья.       — Подожди, мне нужно прийти в себя. Дай мне минутку.       — Хорошо. Не бойся ты так, ничего же не случилось.       Хёнджин обеспокоенно оглядел Феликса, тот тяжело дышал, вытирая струившийся по шее пот. Зрелище было немного (ладно, много) возбуждающим, память услужливо напомнила вчерашние высокие стоны Феликса и его запрокинутую голову, когда губы Хвана целовали его тело и касались затвердевших от возбуждения сосков. Хёнджин провёл взглядом по бледному подбородку, ощущая, как внутри нарастает возбуждение. Вчера они пересекли эту границу, и, кажется, теперь Хван не мог контролировать себя. Вкусив запретный плод всего раз, желаешь его постоянно. Хотя Феликс не запретный плод, но Хёнджин был уверен, что нельзя срываться и алчно воплощать свои фантазии в реальность, не заботясь о партнёре. С Феликсом хотелось быть нежным, чутким и внимательным, потому что Феликс сам был таким и потому что он заслуживал лучшего к нему обращения. А Хван ощущает себя дикой невоспитанной собакой, бросившейся на кусок желанного мяса, и ему за это стыдно. Феликс, он… стал его солнцем, причиной, по которой Хёнджин просыпается по утрам, Феликс засел глубоко в груди. С ним нельзя быть похотливым, нужно быть чутким. Даже вульгарное слово «трахаться» было неприемлемо и неприменимо, с Феликсом хотелось заниматься любовью.       — Ликс, ты в порядке? — спросил Хёнджин, накрыв своей ладонью прохладные пальцы Феликса. Тот кивнул и улыбнулся. — Ты не устал?       — Нет, всё хорошо. Просто я очень волнуюсь. Давай ещё раз.       Они закончили спустя полтора часа, когда от перенапряжения у Феликса защемило мышцу на левой ступне (он слишком боялся бросить сцепление). Он дёрнул ручник, отстегнулся, открыл дверь и вытянул левую ногу, немного поморщившись. Хёнджин выбрался из машины, обошёл её и присел рядом с Феликсом.       — Защемило, — прошипел Феликс. — Не могу расслабить.       Хёнджин расшнуровал белый кроссовок и аккуратно снял его с ноги Феликса.       — На стопе? — уточнил Хван. — Вот здесь? — Феликс кивнул. Хёнджин правой рукой зафиксировал лодыжку, а левую приставил под подушечку и пальцы. — Потяни пальцы на себя, я помогу.       Феликс упёрся подушечкой стопы в ладонь Хёнджина и напряг ногу, как если бы встал на цыпочки. Хёнджин слегка надавил, и боль в стопе медленно отступила.       — Болит?       — Почти нет. Проходит.       — Надо немного подержать так.       Феликс смутился проявлением такой заботы, но Хвана это, кажется, не беспокоило — он ласково массировал стопу Феликса, разминая мышцы и отгоняя боль, словно это было для него чем-то естественным. Когда Хёнджин отпустил ногу, Феликс осторожно расслабил стопу, больше не чувствуя ни напряжения, ни болезненного защемления.       — Спасибо, Джинни, — смущённо пробормотал Феликс. Хёнджин тем временем, убедившись в отсутствии болезненных ощущений, помог надеть кроссовок обратно. — Стой, я сам.       — Позволь мне помочь, — мягко возразил Хван, затягивая шнурки и завязывая их. — Готово. Думаю, на сегодня хватит. — Он протянул Феликсу руку и помог выбраться из машины. — У меня тоже было такое на первых занятиях.       — Боже, как всё затекло.       Они стояли посреди открытого пространства, продуваемого свежим ветром. Вспотевший насквозь Феликс тут же вздрогнул, чувствуя прохладу.       — Ты сегодня молодец, — в очередной раз похвалил Хёнджин. — Ты стал смелее за рулём, быстро всё схватываешь.       — Спасибо, — Феликс прижался к Хёнджину и обнял его. — Спасибо, Джинни.       — Не за что. Ты что, дрожишь?       — Прохладно.       — Забирайся скорее в машину, пока не простудился. Поедем обратно.